многогранность

Каково это, знать человека настолько, чтобы быть способным прочитать его эмоции, лишь взглянув на лицо, или же знать наперед, что он скажет, как себя поведет в той или иной ситуации - знать и видеть самое, на первый взгляд, незаметное в нем? Стрелок знал. Скорее всего, знал - еще до той вылазки на ЧАЭС, перевернувшей все в его жизни. Не то, чтобы она была спокойной, но легче от этого никак не стало. А он знал, это уж наверняка - знал каждую мелочь о Призраке, каждую мелочь о Клыке, знал их обоих, а они знали его.  Но вот теперь обоих уже нет в живых, а от прошлой сталкерской жизни с верными друзьями у Стрелка не осталось ничего, кроме тусклых воспоминаний, записок и записей на КПК с голосом каждого. Переслушивать это все раз через раз становилось, как бы сталкер себя за это не ненавидел, тускло и мрачно. Убиться из-за вечной вины хотеть заставляло. Одинаково. Со Шрамом было не так. Он был…новым. Многогранным. Выражение холода, но в то же время нескрываемой ненависти на его лице, когда они, ответив на призов каких-то одиночек о помощи, встретились снова - впервые после того выброса на ЧАЭС, после которого они должны были бы быть мертвы. Заглядывая тогда в ясные серо-голубые глаза, Стрелок ясно увидел отражение своих - напуганных карих.  А потом он спас наемнику жизнь. Не то, чтобы специально. Просто каким-то образом такое случилось.  Плохо скрываемое удивление, когда мужчина, наконец, осознал, кто прикончил мутанта, чуть не разорвавшего его на части. Благодарностей от наемника тогда не последовало, хотя уже тот факт того, что он не прикончил сталкера, можно было считать своего рода «спасибо». Во второй раз встретились они на Складах, у Лукаша - вошедший в помещение спустя несколько минут после появления Стрелка Шрам бросил на мужчину, на удивление, оценивающий, спокойный взгляд, после чего их обоих Лукаш решил отправить защитить барьер от «снова постоянно прущих на нас монолитовцев». Сидя у костра в компании нескольких свободовцев, они перекинулись скупыми словечками - в воздухе все еще витала та едва заметная, но ненависть, неприязнь. Наемнику есть за что его ненавидеть. Разумеется, есть.  Но и у Стрелка есть причины ненавидеть. Конечно, ведь это по вине «Чистого неба» Клык тогда погиб.  Хотя и по его тоже.  Внезапно поднявшаяся атмосфера. А Стрелку приоткрылась дверь, раскрывающая еще одну часть Шрама - его чувство юмора, способность вставлять тонкие, ироничные, веселые комментарии тогда, когда было нужно, остальную часть времени сидя молча, следя за обстановкой вокруг. Его глаза, натренированные годами пребывания в Зоне, улавливали любое подозрительное движение или изменение. А ведь он был отличным снайпером, точно - мужчина прижимал к себе любимый «Винтарь». А потом они начались пересекаться все чаще и чаще. Иногда в баре, иногда в деревне новичков, на пути к Сидоровичу, иногда у Сахарова, а иногда они просто по какой-то причине оказывались рядом. Были ли это просто совпадения, или, может, сама Зона решила их тогда свести?  Кто знает. Зону еще никому разгадать полностью не доводилось. Лицо Шрама постепенно из хмурого становилось более спокойным, что ли, пусть даже и в присутствии столь ненавистного Стрелка, а тот уже перестал сверлить наемника недоверчивым взглядом. Похоже, что оба уже привыкли, уже смирились с тем фактом, что, по какой-то причине, Зона хочет, чтобы они были вместе. А потом они стали чем-то вроде напарников. На задания особенной сложности, потребовавшие больше опыта, их, как опытных, да и, к тому же, Легенд Зоны, отправляли вдвоем, а они с этим смирились и как-то друг с другом прижились, сработались, несмотря на едкие высказывания, замечания или комментарии, иногда между ними проскакивавшие. Вскоре Стрелок начал замечать детали. Самые различные, мелкие, самые незаметные. Манеру речи, также то, как часто Шрам, все-таки, оказывается, любит иронизировать. А еще слегка подшучивать над новичками, рассказывать им байки о различных мутантах, пугая их еще больше, чем они были уже напуганы. И какое у него про этом расслабленное, спокойное лицо. О лице, кстати. Во время перестрелок наемник выглядел максимально сосредоточенным, припав к прицелу его хоть и потрепанного, но все так же верно ему служившего «Винтаря». По лицу Шрама тогда расходились морщинки, а губы его сжимались в тонкую линию. А когда наемник злился, его глаза будто бы приобретали цвет темных, грозовых туч, грозясь заискриться яркими вспышками молний.  А вот когда оба сидели возле какого-нибудь костра, уставшие от выполнения одного из многочисленных заданий, в светлых глазах Шрама отражалось теплое пламя - эти глаза укоризненно сверлили одиночку, в очередной раз отказавшегося перевязать рану - мол, уже зажила, вот нечего беспокоиться. Но, в конце-концов, тот сдался, позволяя наемнику заменить уже грязные повязки на новые.  Левую сторону лица Шрама осветляло пламя костра, давая возможность (в очередной раз) рассмотреть его «боевые награды» в виде шрамов. Один, самый большой, проходивший через глаз мужчины. Второй, на носу, был поменьше - практически незаметен в виду своей бледности. А на правой щеке еще один.  Три мелких шрама - два над губой и один на верхней губе. Интересно, как они будут ощущаться, если… Нет, не думай. Нет…наверняка, их можно будет почувствовать… — Стрелок? Я уже закончил с твоей раной.  Переведя свой взгляд из губ наемника на его глаза, Стрелок встрепенулся и тут же накинул на лицо его обычную, слегка недовольную мину. — Д-да, спасибо, все, пошли давай… Смех у Шрама был хриплым. Нет, он видел, как наемник улыбался, но вот чтобы смеялся? Практически никогда. Такое чувство, как будто бы смех его заржавел от того, насколько долго хозяин его не использовал.  А еще он смотрел на Стрелка мягко. Так, как, наверное, не смотрел никто еще со времен его дружбы с Призраком и Клыком. Снова они, снова сильнейшее чувство вины. Что бы они подумали, увидев его рядом со старым, пусть уже не совсем, но врагом? Что бы они подумали, узнав, какие мысли витают сейчас у голове их друга и как он смотрит на него, переводя взгляд с его губ на его глаза и обратно? — Стрелок? Он задумался.  — Стрелок. Он поднял глаза. Шрам смотрел на него слегка прищуренными глазами, наверное, пытаясь сдержать улыбку - уголки его рта подергивались, все же, стремясь подняться вверх.  — Уснул, что ли?  Сам этого не замечая, Стрелок подошел ближе. Серые глаза наемника уставились в его коричневые - насмешливо, но с легкой ноткой заинтересованности. Шрам был выше, где-то на голову выше, поэтому пришлось встать на носочки. О, удивление на лице мужчины было бесценно. Короткая, седая щетина колола подбородок и, немного, щеку, а три шрама ощущались мелкими неровностями, но были уникальными чертами, особенностью. Все же, Шрам был таким. Многогранным.