я не успел показать свою любовь.

твик сидел в ванной комнате. Почти ледяная вода лилась на голову, медленной струей из душа, заставляя плечи вздрогнуть. Залез он туда, по убеждениям, что "если отвлечься на воду и на ощущения, паническая атака прекратиться." — кажется, твик точно ошибся. паническая атака не проходит, а только усиливает нервозность и приторную головную боль. Тело парня судорожно сжималось и разжималось, с каждой каплей воды, все усиливалось. Шрамы на руках неприятно отдавали пульсирующей болью, как-будто под его кожей ползали жуки. Он правда их чувствовал. Они бегали по венам, мерзко пищали, сжимая все артерии, пытаясь выбраться из твика. Парень не чувствовал себя в своём теле. Это что-то чужое, не чуждое ему. Блондин и не заметил, как маленькое и блестящее лезвие, цвета притворного и больничного металла, пошло по молочной шее, пока перед глазами все плывёт, затягивая в белую и пульсирующую пелену. Он слышит только свои громкие и дрожащие вздохи, и свое сердцебиение. Оно звонкое с короткими интервалами. Сердце так и хотело выскочить и покатится с остатками ребер, по шершавой ванне. Твику не хватает любви. Очень не хватает. Хочется хотя бы услышать липовое "люблю тебя". Блондин даже знает от кого он бы с радостью это услышал. От этого человека твик и вытерпел удар грязным ботинком, по и так сломанному носу. Этот человек — крейг такер. Про крейга и твика никто не знает ничего. Если твик любил сильно, то крейг пытался убежать от этой любви. От эмоций в целом. Он холоден, и эмоционально недоступный. Твик хочет чтобы крейгу было не все равно. Дело определенно в параноике. Тот слишком нервозен, труслив, и желает в заботе. Хотел ли крейг? На самом деле очень. Как бы такер не пытался свободно проявлять инициативу в влюбленности, ненависть и неприязнь появлялись, оставаясь сильной преградой эмоциональной связи между парнями. Дышать становится тяжелее. Черт. Твик судорожно тянется к телефону, почти роняя его. Сломанными и окоченевшими пальцами параноик ищет контакт крейга. Его взгляд мельком прочел номер телефона мамы. Он точно должен перед ней извиниться. Твик даже не подумал о своих родителях, когда намеревался повредить сонную артерию. Вот эгоист. Слабо улыбнувшись, он приложил телефон к уху, ожидая услышать любимый и согревающий голос. Он всегда будет таким, даже если будет говорить грязь про твика. — да? — послышался сонный ответ, с последующим зевком. Такер явно спал. — мне ужасно, поговори со мной.— тараторит твик, будто хватаясь за последний кислород в давящей комнате. — что у тебя случилось? — звучит наигранно, но твику все равно. Блондин выдохнул, теребя в руках болотную рубашку. — у меня случилась паничка, а антидепрессанты не сработали. я чуть не перерезал артерию — понятно. спасибо, что на перерезал.— крейг отвечает на отвали, коря себя за безучастие в этой ситуации. — я хотел услышать тебя. — ты услышал.— слезы подбирались к лесным и выцвевшим глазам твика, а в носу неприятно защекотало. Сейчас тот покажет свою слабость. Будь что будет. Разум сейчас не работает, всем двигает тревога. — я люблю тебя.— осмелился ответить блондин. — ага. — слова Такера больно ранят душу, издеваясь и будто режа его осколками стекла. — а если я умру, ты заплачешь? — не знаю.— крейг мечтал закончить эту сопливую дискуссию. Закуривая сигарету, тот ожидает продолжения. Наверное Такер станет холоднее, и еще более недоступнее. — извини. — за что? — за то что влюблен в тебя.— крейг тяжело выдохнул, что услышал и твик, поняв что черноволосый паренек выдыхает едкий и дешевый дым. — не делай ничего с собой. — тебе ж все равно.— обиженно сказал твик. — ты прав, мне все равно. но для моей души ты особенный.— твик улыбнулся, потирая глаза влажными пальцами в вязкой и красной жидкости. — ты можешь разорвать моё сердце. только если ты захочешь, я добровольно принесу его. — довольно мазохистично. — последние слова, услышанные твиком. Он отключился, пока из шеи текла река крови. Всё-таки твик перерезал артерию. Удивительно, что тот еще и долго продержался. — хей, чувак? все ок? — спрашивает крейг. его сердце бешено колотится, а дыхание учащается из-за осознания ситуации. Такер не успел выразить всю любовь. Он постоянно топил себя в ненависти, и даже не думал про твика. Тот только кормил безразличием и игнорированием параноика, теряя частички обычного доверия, заменяя чувством вины. — господи.. чел, скажи что ты шутишь!— безуспешно. И для чего ему это? Крича в трубку уже мертвому человеку, крейг не поможет твику. Остаётся только помнить черты лица, повадки, и травмы блондина. Такер уткнулся в подушку, не сбрасывая звонок. Плечи затряслись, а слёзы никак не шли, скорее просто нервные звуки истерики, с пустотой эмоций. На следующий день, твика похоронили. Крейгу въелся в память вид мёртвого блондина. Открытые и неживые глаза, приоткрытые бледные губы, наверняка холодные. Это выглядело максимально омерзительно. Крейг молча смотрел на могильную плиту, не представляя жизни без него. Лучика счастья. Лучше бы умер такер вместо него. Крейг с виной прошептал: — а всё-таки я заплакал. — крейг ушел. вычеркнул из жизни твика. Кажется, такер и не вспомнит про свою мертвую любовь. И уже никогда не вспомнит. Крейг явно не был достоин его. Он не успел, значит успеет с другими.