Читать по глазам

***

      Подобные бессонные ночи были для Честера не такой уж и большой большой редкостью: с тех пор, как он признался одному парню в своих чувствах, все мысли, витающие в черепной коробке, резко вытеснились им.       О, как он обожает его — всего, целиком и полностью, без остатка. Наверное, шут часами... Нет, сутками мог бы обсуждать сам с собой его огненно-красные длинные волосы, вьющиеся и неаккуратно, но этим же прелестно торчащие в некоторых местах; выразительные большие глаза, безудержно горящие ярким пламенем каждый раз, когда в руки опускалась красного цвета электрогитара; выделяющуюся родинку на шее.       А не так давно один эмо-парень научил его подкрашивать глаза — теперь ни дня без чёрного цвета под ресницами не проводит... Впрочем, это тоже далеко не что-то плохое.       Честер лениво поднимается с кровати и глядит на часы, стараясь сфокусировать зрение на циферблате. Уже почти три. Скоро наступит рассвет.       А потому ноги опускаются в домашние тапочки в сине-чёрную клеточку и, немного пошаркивая по полу, ночной путешественник отправляется вниз по лестнице.       Самый безопасный вариант того, как выбраться на улицу глубокой ночью — через окно на первом этаже. Входная дверь, хотя и не заперта, требует хлопка для закрытия, что непременно разбудит родителей, когда окно можно даже не закрывать: ещё не похолодало и ночью дом проветривается.       «Почти на месте» — приходит на телефон смс-ка от «DungeonMaster24». До чего глупый никнейм, но почему-то заставляет беззвучно усмехнуться.       И это всё сейчас ощущается так волнительно, словно в целом мире сейчас только Честер и Драко, подъехавший к его дому на отцовской тачке. Словно этот самый мир в их руках.       Наверное, если бы у них под боком действительно был весь ничтожно маленький, но такой интересный мир, они бы этим никогда не воспользовались. Человеку, у которого есть что-то такое же волшебное и сложное, как у Честера, никакой мир не понадобится.       Тут не высоко — всего пара-тройка метров, но почему-то парень останавливается и заглядывает вниз, видя перед собой только зеленеющую мягкую траву. — Я ловлю, — успокаивает или наоборот страшит его Драко: шут ещё не решил, что из этого выходит лучше в такой ситуации.       Тапочки летят на пол и он садится на край подоконника, готовясь прыгать. И всё равно кажется, что высоко. Страшновато.       Но вот, прохладный ветер дует в лицо, остужая разум, дыхание перехватывает, и он падает. Падает в чужие объятия.       И этот момент такой особенный! Такой, что прямо до мурашек по коже, до пульса под огромное учащение, до искрящихся пожаром глаз!       Подумать только: сейчас Честер совершенно без стыда, совести и прочей бредятины вышел на улицу. Время — ночь. Из одежды на нём лишь растянутая футболка с потрескавшимся принтом и шорты, в которых он спал.       Парень смотрит на Драко широко раскрытыми глазами под лунным светом и светом пары уличных фонарей, стоящих неподалеку, пока тот держит его на руках. И не опустит на землю, пока они не доберутся до машины, чтобы ни один камень, затаившийся в траве, не уколол босые ноги.       Молчание. Всё и так без слов понятно, зачем молоть что-то про вечную любовь и чувства, когда одного-единственного взгляда хватает, чтобы рассказать всё?       В этом взгляде целый мир — там вселенная и звёзды, там пляжи и бескрайние моря, там все чудеса света. Там разговоры по душам на чьей-то кровати, когда в соседней комнате играет клубная музыка, там одинокий фонарный столб, у которого когда-то они встретились впервые поздним вечером, там самая яркая луна.       И хочется громко крикнуть «Я люблю тебя», а потом ещё, и ещё, и ещё. Почувствовать себя счастливым только от этого осознания, прийти в восторг, наплевать на эти камни и убежать по траве куда-то далеко.       И вместо этого они молчат. И видят чужие глаза, которые говорят так много, как не смогут сказать даже самые искусные ораторы и гении.       Затем парень опускается на мягкое сидение, соседнее от водительского. — Эй, Драко, — всё же решается сказать, когда бушующий внутри шторм чувств немного успокаивается, — Я люблю тебя.       Как жаль, что такое можно выразить сейчас только лишь в одном предложении.       Честер не просто «любит». Честер готов горы свернуть ради него, жизнь отдать — что угодно, чтобы Драко был счастлив. — И, кажется, влюбился по уши. — немного погодя, добавляет шут.       Драко улыбается. Он чувствует то же самое ещё с первой минуты их общения. — Я, кажется, тоже.       Честер усмехается, снова уходя в свои мысли. Совсем на секунду. Потому что когда они выезжают за пределы своего городка, он видит что-то такое, что описать словами не сможет.       Это рассвет. Он не такой обычный, как это бывает всегда. Небо в основном ещё темно-синее, лишь красная полоса солнечного света стелится по горизонту атласной лентой.       Спустя пару минут они остановились на обочине дороги. Это пляж.       Честер вылезает из машины, проходит немного по асфальту, потом ещё несколько метров по редкой траве, проросшей на засохшем и слипшемся песке, а потом ступает и на обычный.       Прохлада, вот что чувствует он. Пальцы немного вязнут в желтоватых частичках. За ночь песок успел остыть, но не до конца. — Как думаешь, в воде холодно? — подбегает Драко, до этого торопливо снимавший свои кеды, чтобы в них не попал песок.       Не дожидаясь ответа, словно это был риторический вопрос, парень хватает шута за руку и тащит к берегу, попутно шепча что-то вроде «я тебе сейчас такое покажу».       Честер, если честно, не был бы готов обменять этот момент на любые, даже самые большие деньги, лишь бы он навсегда остался в памяти.       Перед ним, в сумеречной полутьме — настоящие сияющие волны. А каждый шаг в воде сопровождается таким же голубоватым волшебным свечением.       Волосы, кожа и белая майка Драко, только что вынырнувшего из воды, покрылись тысячами маленьких звёзд.       Этот миг дал понять — всё не важно. Ни мир в руках, ни камни в траве.       С Драко что угодно станет таким же сверкающим, как и он сам.