В рай перед тобой, в ад после тебя.

      — Что же... Я не хотел возвращаться. — говорит себе под нос мужчина, как будто его мнение кто-то услышит. Сигарета скуривается слишком быстро, что становится даже смешно в какой-то момент. Смешно от своей ничтожности и осознания, что даже решение отказаться от работы в этой дыре не имеет смысла. Компании будет нужно, ибо не могут найти второго пилота, и от этого не могут полететь? Так конечно же, Джимми!       Он ушёл, когда понял, что теряет контроль. Ушёл, когда понял, что больше не справится. Самое ужасное чувство в этой блядской жизни, которое хочется вырвать, и не признавать никогда. Но Кёрли пытался поддержать, а когда вернулся, то дал обещание, что возьмёт отпуск и будет рядом. Хоть кто-то в этой жизни не отказался от него, даже несмотря на то, что он сделал. Осознание пришло тогда слишком быстро, но оно обжигало внутренности, а из живота вот-вот грозилась полезть омерзительная еда, которую он ел, даже не пробуя на вкус. В зеркале он впервые увидел не своё отражение. В зеркале впервые был тот самый монстр. С Кёрли он не сталкивался взглядами, и что самое омерзительное, что раз за разом он пытался объяснить свой поступок, он пытался выглядеть правильным, но Свонси лишь шипел:       — Ей Богу, лучше бы уже на земле прилетели, и я больше не сталкивался с твоей рожей.       Что заставило Джимми уйти? Боязнь, что он потеряет полностью контроль, а эмоции начнут контролировать абсолютно все решения, а адекватность уйдёт на задний план. Вот, чего Джимми испугался. Кёрли хотел быть рядом, но Джимми быстро нашли замену, только капитану не позволили уйти. Видели перспективу. Смысла злиться и завидовать уже было не так много, хотя по вечерам он кричал на выдуманного Кёрли, бил по стенам и раз за разом хотел сжечь фотография. Раз за разом его что-то останавливало. Раз за разом. Раз за чёртовым разом.       Но вот, он вернулся, и его встречает тот самый Кёрли, который будто бы и не изменился. Они подходят друг к другу, улыбаясь слабо.       — Скоро вылет. — говорит спокойно, и у Джимми внутри всё сжалось. Как же ему не хватало этого голоса. Черт, он ведь раз за разом переслушивал голосовые сообщения в надежде вновь ощутить присутствие, только оно никогда не заменит настоящего Кёрли.— Знакомься, кстати...       — Господи, ко мне итак малолетку приставили, так ещё и ебанутого вернули! Что не день, то сказка. — Свонси не изменился тоже, и даже неясно, что от этого можно испытать.       — И я тебя рад видеть, старый пидор. Что, жена давать перестала, на молодых миловидных мальчиков потянуло?       — Ещё одно слово про мою семью — ты сразу бежишь.       — Что же... — этот увлекательный диалог прерывает Кёрли с неловкой улыбкой, пока два незнакомых лица стояли позади. — Это Аня, я тебе про неё говорил, помнишь?       Да, неловкая девушка, которая потом будет учиться на медсестру. Как говорил Кёрли, она очень добрая, и нежный цветок, как он выразился. Внутри было кучу эмоций, хотелось увидеть, и от желания избавиться было тяжело. Тяжелее контролировать мысли, особенно, когда разом всё кричит: её нужно сломать. Он отмахнулся от мыслей, которые вцепились когтями в мозг, пробираясь внутрь, шепча о важности этого действия. Шепча, что все ломаются, а она идеальный объект для этого.       Он забыл выпить сегодня таблетки. Всё же, это нужно будет сделать.       — Привет! — и какой-то шкет вылез неожиданно, и Джимми от неожиданности вздрогнул.       — Этот кстати почему тут?       — Помнишь, девушку, которая какое-то время тут работала? Мы ещё говорили, что она молодо выглядит, и удивились когда узнали, что у неё сын есть. Вот, это чудо.       — Ебать. — Джимми даже посмеялся неловко, и вспомнил эту девушку. Да, помнится... Точно, уволилась ещё года три назад, ибо по здоровью всё совсем плохо пошло. Сил работать вообще не было. Но здесь эту женщину уважали, и скорее всего, его приняли без особых вопросов.       — И приставили этого пиздюка именно ко мне!       — Да прекрати ворчать, Бог никогда не любил тебя.       Что же... Хотя бы Кёрли и Свонси тут. И таблетки. Может, будет не так плохо?