Ветер семьи Кочоволы

Селим и Эсен сидели на диване, и рыжеволосая девушка крепко обняла своего старшего брата. Кареглазый брюнет ощущал, как рубашка пропитывается слезами зеленоглазой, а её плечи содрогаются от рыданий. — Тише, сестрёнка, — нежно произнёс он, одной рукой поглаживая спину сестры, а другой зарываясь в её рыжие локоны. — Не могу, не могу, не могу… — сквозь слёзы выдавила Эсен, крепко обнимая брата. — Ты разрываешь мне сердце, — Селим уткнулся носом в макушку сестры и прикрыл глаза. Как можно оставаться спокойным, когда твоя родная душа так страдает? Эсен хлюпнула носом и отстранилась от груди брата, заглядывая ему в глаза. От слёз её зелёные глаза казались ещё ярче. — Селим, что мне делать? — Зелёные глаза с такой надеждой смотрели на Кочовалы, словно он мог раскрыть ей тайны мироздания. — Эсен, Эмми сказал, что… — Но брюнет замолчал, когда девушка резко вскочила на ноги, а её светлые брови сошлись на переносице. — Слышать ничего не хочу ни о нём, ни о нашем отце! — Рыжеволосая вспыхнула, словно спичка, и скрестила руки на груди. — Sevimli… — Селим тоже поднялся с дивана, чтобы иметь больше возможностей увернуться от ударов сестры. — Братик, ещё одно слово про них, и я… — Третий сын Идриса Кочовалы заметил, что даже в гневе Эсен продолжает называть его братиком. — Ладно, хорошо… Скажи только, кто тебе рассказывал? — Брюнет наклонил голову набок и с нетерпением взглянул на сестру. — Байкал, — рыжеволосая прошептала так, чтобы слышал только Селим. На дне тёмных глаз мужчины мелькнуло безумие, которое было так знакомо самой Эсен. Девушка с тревогой взглянула на брата. — Селим, ты же ничего не задумал? — В голосе зеленоглазой послышалось волнение. — Что ты, ветерок, и в мыслях ничего нет, — Кочовалы, подойдя к сестре, чмокнул её в макушку и, не теряя времени, вышел из дома. Салих уже полчаса сидел в кабинете Кента в полной тишине. Его нервы были на пределе, и, наконец, он не выдержал и спросил: — Сколько можно ждать Селима? — Поверь, его ещё как стоит ждать, — усмехнулся старший мужчина, словно ожидая какого-то результата. Вдруг дверь в кабинет Байкала распахнулась, с шумом ударившись о стену. Селим в два шага оказался рядом с кареглазым и, схватив его за грудки, хорошенько встряхнул. Вслед за ним вбежал Назым. — Ты с ума сошёл? — буквально прорычал худой сын Идриса, глядя в тёмные глаза Байкала. — Это ты сделал, Селим, отпусти немедленно, — Байкал оттолкнул от себя Селима без особых усилий, но всё же отошёл. — Назым, тебя разве звали? Адвокат виновато опустил голову и вышел, закрывая за собой дверь в кабинет отца. — Ну, господин Селим, объясните нам своё поведение, — с весёлой ухмылкой сказал Кент. — Эсен, я же говорил тебе: не лезь к моей сестре, зачем ты скормил ей ложь? — Рыком произнёс брюнет, угрожающе смотря на Байкала. — Что произошло? — От одного понимания, что Байкал что-то сделал с Эсен, руки Садеттина сами собой сжались в кулаки. — Эта девочка нам нужна, она умна, сильна, но, к сожалению, наивна, к счастью, это легко исправить, — с усмешкой сказал Кент, не замечая, как за его спиной Салих сжал кулаки и с ненавистью взирал на него. — Она не встанет на нашу сторону, — шикнул Вартолу, вставая с дивана и убирая руки в карманы брюк.

Он не допустит этого, собственно, и Селим не даст сестре в это ввязываться.

Не даст ей ударить в спину отца и брата.

— Кто на самом деле убил родителей, Эсен? — спросил Кочовалы, хотя на самом деле догадывался, что их убийца перед ним. — Ты правильно понял, господин Селим, их убил я, — на лице старшего мужчины появилась ульдотворительная улыбка. — Чем они тебе помешали? — спросил Салих, готовый на месте убить Байкала. — Ахмед не захотел сливать мне информацию из Чукура, Пинар тайком от мужа следила за мной, за что они и поплатились. Я хотел убить тогда и Эсен, но, к сегодняшней радости, не нашел её тогда. — После рассказа Кента Селим и Салих тихо зарычали от злости на этого человека.

И человек ли это?

Выйдя из компании Кента, Садеттин остановился у выхода и обратился к своему брату: — Где сейчас Эсен? — с вопросом в голосе спросил он, пронзая взглядом своего собеседника, отчего брови того поднялись ещё выше. — Зачем тебе знать, где Эсен? — задал вопрос Селим с интонацией старшего брата, словно он обращался к ухажёру своей младшей сестры. — Никто в целом мире, Селим, не отберёт у меня право на ненависть Эсен. Она увидит меня, разозлится и обрушит на меня свою злость, обиду и боль, но не… — Вартолу не закончил свою фразу, а старший брат рыжеволосой лишь ухмыльнулся в ответ на его незаконченные слова. — Не знаю, зачем тебе это нужно, Вартолу, но моя сестра сейчас в доме у Паши. — ответил Селим и, не сказав больше ни слова, ушел, оставляя брюнета в одиночестве. Салих несколько часов прождал под домом Шахина и, увидев, в какой комнате находится Эсен, ухмыльнулся. Как только в комнате младшей дочери Идриса погас свет, мужчина, набрав в руку мелкие камушки, осторожно запустил их в окошко. Рыжеволосая вздрогнула от удара по стеклу и осторожно выглянула наружу. Увидев человека, стоящего под окном, её глаза вспыхнули, она открыла окно и произнесла: — Вартолу… Однако зеленоглазая замолчала, пораженная наглостью брюнета, который, увидев открытое окно, вскарабкался к нему. — Не всё тебе, vahşi kız, по окнам лазить. — с наглой ухмылкой произнес брюнет, слез с подоконника и понял, что его и рыжеволосую разделяют лишь сантиметры. — Сейчас же объясни, Вартолу Садеттин. — сказала Эсен, не замечая их близости, но, заметив взгляд кареглазого, сделала шаг назад. — Ради этого и стоило сюда придти. — ответил брюнет и, задев девушку, плюхнулся на разобранную кровать. — Позлорадствовать пришел? — Рыжеволосая сузила глаза и продолжила: — Ты с улицы, а я только постелила себе. — И в мыслях не было. — А затем его озарила наглая улыбка, и брюнет поиграл бровями: — Не уж-то меня ждала? — Вартолу! — щеки Эсен вспыхнули, и зеленоглазая кинула в брюнета подушку. — Ты покраснела, значит, я прав. — Мало того, что он сюда заявился и разлёгся на её кровати, так ещё и нёс такое! Рыжеволосая вспыхнула и накинулась на брюнета. — Ayı! — шикнула зеленоглазая девушка, колотя Садеттина ладонями и подушками. Салих перевернулся, подмяв девушку под себя, и завёл её руки над головой, навалившись на неё почти всем своим весом. — Смотреть на тебя сверху вниз мне нравится больше. — шепнул мужчина на ухо Кочовалы. Та миг вспыхнула и опустила свои изумрудные глаза, чувствуя то, что не должна чувствовать к этому невыносимому человеку. — Где же твоя дерзость, Эсен Кочовалы? — с ухмылкой спросил кареглазый и наклонил голову ещё ниже. — А что ты ещё сделаешь с девушкой? Вломился к ней в комнату, повалил на кровать и зажал. — Эсен вновь подняла свои глаза и, прикусив нижнюю губу, посмотрела сквозь ресницы на брюнета: — А Вартолу? — Салих… — Рыжеволосая непонимающе уставилась на Садеттина: — Моё настоящее имя Салих. Некоторое время они лежали, не сводя глаз друг с друга. Рыжеволосая девушка заёрзала под кареглазым мужчиной, и он тихо зарычал, глядя на неё. — Лежи смирно, если не хочешь, чтобы я сделал с тобой что-то, — произнёс он с угрозой в голосе. — А ты сделаешь, Салих? — спросила зеленоглазая, в её голосе слышалась лёгкость и вызов. — Не играй с огнём, Эсенти, — прошептал Садеттин, ещё сильнее прижимая девушку к постели. Слегка пухлые губы рыжеволосой приоткрылись, и она провела по ним языком, чувствуя, как они пересохли от жара, исходящего от них обоих. — Ты… ты не сказал… Зачем пришёл… — произнесла она, смущаясь и чувствуя, как в животе всё скручивается от волнения. — Ты можешь ненавидеть только меня, vahşi kız, и больше никого, — произнёс Вартолу, касаясь губами губ девушки, наблюдая, как её глаза затуманились от желания.

— Нужно уходить, пока я ещё могу это сделать, — подумал он.

— Разве? — спросила Эсен, касаясь губ Салиха в ответ. — Evet, bebeğim, — произнёс Садеттин, вдыхая аромат клубники, и, отстранившись, быстро покинул девушку, чтобы не потерять контроль.

Слишком много они сказали друг другу.

Эсен ещё долго после его ухода чувствовала аромат апельсина и лайма.