Танцы на стёклах

— Бляяя, точно! Марина — главная проблема в этой ситуации. Может быть ещё хуже. — Она сейчас уже более-менее возвращается к старой жизни. Танцевать уже к нам в зал ходит. Мы нашли ей другого врача, он уже почти вернул нам нормальную Мелкую. И представляешь, это всё за то время, что вы были в Питере, так ещё и всеголишь по телефону! Думаю, что при такой ситуации она сильно не пострадает, на крайний случай он её вытащит. — Надеюсь. Сама-то как, Мать? Как-никак дочь, считай, потеряла. А то ты как-то всё о Марине. — Я поэтому про Маринку и говорю, потому что у меня пока осознание не пришло. Боюсь, когда вы приедете, я уже на успокоительных буду. Ладно, Лиз, давай. Только ребятам, которые с тобой, пока ничего не говори. — Я пока сама в таком шоке, что ничего никому не скажу. Мать положила трубку. Только сейчас я осознала, что на самом деле. Ёлка, которая была лучшим человеком, с которым я когда-либо работала, больше никогда не обнимет меня, не принесёт поесть, не довезёт до дома. Я больше никогда никогда не увижу её. К глазам подступили слёзы. Первые мои слёзы по ней. *Утро, 12:20. Москва* *Рov: Алёна Михайлова* Зайдя с утра в офис, я практически столкнулась нос к носу с Плетнёвой. На ней также, как и на мне, не было лица. — Алён... Ты...? — подходит она ближе ко мне. — Я знаю.... Ты как? Я присматриваюсь к старшей дочери и замечаю её красные глаза. Всю ночь, наверное, ревела. Такое я часто за ней замечала. Но сегодня она выглядела хуже, чем обычно. — Я... — единственное, что произнесла она, и сразу опять заревела. Я прижала её к себе. Когда она тоже заключила меня в объятия, я поняла, что и сама сейчас не выдержу. — Что мы Мелкой скажем? — немного отстраняясь, но всё-же оставаясь в моих руках, хлюпая носом, спросила у меня Аня. — Давай разберёмся с этим, как только она опять придёт танцевать. И то, если у неё возникнут вопросы. Пока молчим. Ладно? Пойдём ко мне в кабинет, успокоишься и начнёшь работать. А то если Марина увидит тебя в таком состоянии, у неё явно возникнут вопросы. Она кивнула мне в ответ, и мы, как и были, в обнимку пошли к моему кабинету. Я надеялась, что Мелкая не придёт, но, к сожалению, она уже как неделю подряд тайно от всех, кроме меня, ходила в танцевальный зал, который без неё занимала только Аня, а остальное время он пустовал. Единственным отличием сегодняшнего дня от всех предыдущих было то, что Марина пришла не с самого раннего утра, а уже ближе к концу дня, часа в 3. Плюс ещё, конечно, она не появлялась там с того момента, как Ёлка уехала в Питер. Придя в офис, Мелкая по обычаю сначала зашла ко мне в кабинет. Мы с Аней после ночных новостей так и не приступили к работе, а просто сидели в обнимку у меня на диване. — Мам, привет! — засунула голову Краймбрери в приоткрытую дверь. — Привет, Марин! Заходи! — мы с Аней немного подвинулись, чтобы она села на диван рядом с нами. — А можно? Да, конечно, до старой Маринки, которая залетала в мой кабинет без вопросов и стеснений, было пока далековато. У пережившей столько переживаний новой версии Марины было до фига загонов, которые периодически вылезали и напоминали нам о старом. — Тебе всегда можно! Можешь даже без спросу заходить. — Ну просто вы здесь вдвоём лежите. Вдруг что... — Оой, Мелкая! Ты опять превращаешься в колючего ёжика! Запомни навсегда, тебя здесь все любят и ждут, а особенно после твоего перерыва. После моего чувственного обращения к ней, а после сильного нервного срыва Марина очень сильно стала чувствовать именно такие вещи. Она всё-же прошла в кабинет и села на диван рядом со мной, но также немного отдаляясь. — Может, обнимемся? — спросила я у Марины, забившейся в угол дивана. — Зачем? — повернувшись на меня, спросила Марина. — Ну, как раньше. При встрече. Помнишь? — увидев, что мне уже не очень приятен разговор, сказала Аня. — А... — начала Марина свой стандартный вопрос. — Можно! — перебила её Плетнёва, чем спасла мои уши. Дебильный вопрос «А можно?», так ещё и голосом Мелкой, жутко резал мне слух. Она же тем временем встала и села между нами. Теперь мы сидели в обнимку втроём. — Я вам забыла показать! — сказала Марина. Она стала задирать рукав своей кофты. Потом она показала нам маленький браслетик, историю которого каждая из нас прекрасно помнила. Обычный красный браслетик, украшенный брильянтовым именем, которым Марину и Лизу называли их фанаты и шиперы в интернете — Лири. И именно эти буквы делали обычную красную фенечку необычной и неповторимой. — Мой новый врач посоветовал разобраться у себя дома, и я нашла этот браслет. Я помню, как Лиза мне его подарила. Она, кстати, когда из Питера возвращается? Одновременных с последней фразой в мой кабинет заглянула Феофанова. — О, Фео! А Ёлочка моя где? Феофанова испуганно посмотрела на меня. Неужели всё кончилось, и сейчас более\-менее нормальная Марина снова превратится в истеричку? Фео подошла к дивану, обнялась с Мариной и села перед ней на пол. — Марин, ты только не переживай! — начала я. — Лиза в Питере задержалась! — тут-же на ровном месте нашла что наврать Плетнёва. — Да! — подхватила её Фео. — Она решила там ещё остаться, погулять. Сейчас в Питере красиво, романтично. Лиза там романтикой заразилась и осталась ещё на недельку. — Всмысле!? Она с мужиком что-ли!? — громко и удивлённо спросила Марина, а мы незаметно переглянулись, поняв, что переборщили. — Ну нет, Марин! Лиза и с мужиком!? Ты себе это как представляешь? В Питере атмосфера романтичная, и Лиза решила там остаться. — Странно. Она так мечтала со мной время провести после гастролей. А сама там осталась. Ну ладно, я тогда в зал? — Иди, Мелкая, а нам ещё кое-что по работе обсудить надо. Удостоверившись, что Марина ушла танцевать, мы закрыли дверь в мой кабинет на ключ и стали обсуждать дальнейший план действий.