Осколок твоего сна

Мрачное утро. А утро ли это для вампиров? Отчётливо слышно, как тяжёлые капли морозного дождя капают по медной крыше, оставаясь лужицами в фасаде. Уныние и тоска, наверное, уже обыденная часть. Но гордость и показное достоинство на публике никто не отменял. Это не начало дня, это конец. Конец суеты человеческого рода, что так отчаянно хочет вырваться из оков повседневной жизни и стать частью чего-то большего. Но это только на один световой цикл. Как жаль, что существам так сделать не получится, даже если стараться будут. Либо они не хотят, либо уже всё сделали. Все дела, что были запланированы при жизни — совершены, а задачи и цели улетели на крыльях ветра, рассыпаясь во мраке объёмных мечт кого-то другого. Может быть, этот кто-то хочет больше, чем форма жизни на этой планете. Хотелось бы открывать новое, но пределы необратимы — пододвинуть, к сожалению, нельзя. Ах, как же жаль. Смирение — самая верная формула счастья во вселенной. Те, кто говорят про абстракцию, наверное, не до конца поняли понятие "счастье". Понятие "существовать", просто наслаждаться. Если жизнь не приносит счастья, зачем она тогда? Лучше тогда подружиться с верёвкой и мылом, нежели страдать от повседневности и беспомощности всего бытия, так же делают люди. А некоторым не суждено умереть., это не заложено в их судьбе. Им суждено путаться в мыслях вечно, пожирать себя изнутри, пока всё тело не застынет в страхе от своего же сознания. Эти цепи обездвиживающие потом никак не распутать, даже если постараться, даже если в жизни очень везёт. Как же Тушенцова уже заебали эти мысли и ненужная самокритика. Он же и так идеальный. Выхода нет, а вход никто не нашёл за него. Руслан должен делать это сам, а как? За это тоже никто не подумал. Было бы славно целыми днями сидеть на собственном гробу и колотить себя по голове, вырывая клочки волос, мучая себя от ебучих мыслей. Интересно всем что потом будет, но иногда не нужно знать последствия того или иного события, дабы не жалеть до конца жизни своей. Естественная смерть снится вампиру во снах. Дождь добивал моральное состояние, издеваясь и "давя едкую ухмылку", как только шатен взглянул в окно, увешенное старыми, красными шторами, прям как в лихих 90-х. Кружева на подоле бархатистой ткани совсем вымотались со временем, но это придавало комнате свою изюминку. Не хотелось вставать, но над головой висели воображаемые часы, которые показывали, сколько осталось до паралича от недостатка чужой крови в организме. Да плевать Рус хотел на это, сдохнуть же можно, правильно? Больше всего хочется убежать. Но тело уже смирилось, следующая рубашку должна надеть душа. А если её нет? Но, всё-таки, забив на все проблемы, быть крутым кареглазый любил сильно. Как же прекрасно, когда ты — объект обожания, и не только. В маленьком городке, пропитанном ненавистью ко всему живому, что очень смешно, такое было просто необходимо. Хотелось выебонов, что-ли. Чтобы вся нечисть, что проходит по своим делам в мыслях удивлялись. Популярность засчёт поступков? Некоторые заслужили её за добрые умыслы, а другие плевать на эту доброту хотели. Даже сквозь пелену лицемерия нужно строить себя. Репутация в наше время важна, можно сказать, жизненно необходима. Вечные поджоги того, что ему не нравится, бунты против власти и веры прижились в самом парне, оставив заметный осадок. Но если хочешь быть значимым — делать нужно всё. Хотя, всему нужна мотивация. У Руслана она, к счастью, тоже была.

***

Переборол Рус себя, поднимаясь тяжело. Спутанные каштановые волосы, что Тушенцов вчера помыл с горем пополам, взлохматились — у Руслана точно ничего не взорвалось во время сна? Тяжёлый вздох и такой же выдох. Вампиры не умеют спать. Время, в которое светит звезда, они существуют — и это нужно делать крайне энергосберегающе. Лично шатену сложно даже это. Ночью — хоть что сделает. Нравилось кареглазому лежать на деревянном гробу, обшитым красной мягкой кожей и смотреть в окно. А если рядом с любимым рыжим комком шерсти — ещё лучше. Нравилось парнише зарываться пальцами татуированными в копну "друга", неторопливо перебирая пряди вечно взъерошенные. Даня смеялся тихо в коленях, очередную шуточку произнося. Тушенцов ему очередной кошмар свой расскажет, а тот лежит смирно — глаза как айсберги, голубые, глубокие, и слушает всё внимательно, не перебивая, преданно. Иногда так хочется занырнуть, погрузиться полностью в очи синие, подальше от проблем ебучих. Там точно хорошо. Рядом с ним хорошо. Насколько точно? Всегда, с самого детства хотелось чего-то мягкого под боком. Что-то по типу плюшевой игрушки, которая при нажатии, говорит, как сильно любит и ценит. Такого не вышло. Зато есть Данила. Поджигая очередную церковь людей в километре от своего дома, шатен не жалел об этом. Пусть горит, религия с самого детства показала свои недры, своё зло внутреннее, когда отца закололи в одном из этих религиозных "сараев" самые мудрые священники. Зато огонь, полыхающий по стенам здания, что то и дело перескакивал, норовя прыснуть на ближайшую недостроенную постройку, уж очень сильно напоминал Даню. Рыжие, любимые, локоны, всегда переливаются в свете луны, оставляя только улыбку на бледной коже, в точности как осадок его агрессии. Единственное, что заставляло парня улыбнуться. Странно иногда было просить оборотня, чтобы на коленях у него полежал. Руслану нравилось так "дружить" с Кашиным. Прекрасно, что когда тело было вымотанно после безуспешной охоты на деревеньку, рыжий давал себя укусить. Кровь оборотня, правда, меняет вкус при смене облика, но вампир и не жаловался. Приятно очень. Тот тоже, когда мог, "развлекал". Нежности всякие...Странно для серьёзного вампира и не такого уж и хмурого оборотня. Скорее, Данька был перевоплощением солнца, его олицетворением. Солнечный щенок, что возится рядом с холодным осколком луны. Но этот осколок никогда не отвергнет лучик, тот прижился очень.

***

Татуированные руки надевают на кареглазого хозяина чудесно вышитый костюм, следом за ним на плечи опускается плащ. Аккуратно поправляет парень воротник, стараясь не испортить чёлку. На ноги тоже нужно что-то обуть — вытянутые ботинки, так сказать, часть величественного образа. Блять, как же он крут. Прогуляться по крыше особняка ранней ночью — наверное, уже обычай. А может быть, его там уже кто-то ждёт? Надеется. Дождь не переставал накрапывать, постепенно превращаясь в более мощное погодное творение. Тучи собирались всё больше, сгущаясь от одного лишь дуновения ветра, нагнетая тоску. На итак изредка оживлённой улице никого не было, что и не удивительно. Ноги паренька быстро поднимаются по лестнице, поправляя плащ. Как же хорошо, что он не промокает. Луна еле выглядывает из под занавеса плотного, улыбаясь дружелюбно всем жителям. Но они не выходят. Скорее, отдают предпочтение другим. Потерев глаза, увидел шатен уши большие, рыжие, на крае. Сразу улыбка появилась — не зря пришёл, знал ведь, что ждёт. Идёт тихо, размеренно по каркасу крыши Руслан, хихикая при приближении к фигуре. Тело рядом с рыжим опускается, уже расплываясь в улыбке. Данька уже давно заметил вампира, ушами шевеля в нетерпении. Накинулся сразу, урча от счастья. Руслан быстро руку перехватывает, пятерню в копну рыжую запуская, почёсывая аккуратно. Успокаивается сразу тот, опускаясь вниз по шее, к коленям ближе. Ошейник оборотня с инициалами колется сильно, но Тушенцову наплевать. Главное, что голубоглазому приятно. Кашин приобнимает рукой правой, головой ложась на бёдра шатена, даже не спрашивая — разрешение получено бессловно. По лицу веснушчатому проскальзывает капля хрупкая, сразу же смахиваясь нежно пальцем, с выгравированным на нём руной. Дождь уже не такой частый, но всё равно отражает сердцебиение рядом с Кашиным. Нравится. Нижний сонно глаза открывает, когти втягивая, чтобы в порядок лицо привести — не выспался днём. Лапы скользят по собственному свитеру, задевая всевозможные затяжки, опускаясь в карман штанов больших. Пистолет отцепляет от ремня — ни к чему сейчас. Зато достаёт пачку сигарет — вишнёвый Бостон. Как же всё-таки любит курить рыжий эту сладость, хоть Рус ей и дышать не может. — Будешь? У Коли спиздил, — Даня вытаскивает палочку никотиновую ловко из пачки, зажимая между подушечками, озорно глазами показывая. — Давай как обычно, на двоих, — хмыкает шатен, выхватывая из лап снизу сигарету, "оживляя" её зажигалкой. Вдох — никотин приторный разносится по лёгким, оставляя осадок на губах. Секунда, и дым уже выдыхается пухлыми губами в сторону Кашина, чуть задерживаясь в ротовой полости, чтобы насладиться вкусом вишни, прочувствовать слабость подольше. Вкусно и так по-родному. Данька морщится по-детски, ругаясь. Но не обижается никогда. Его очередь курить — только что использованная палочка оказывается уже в других губах, легонько протыкаясь клыками в области фильтра вишнёвого. На зубах чувствует голубоглазый сладость, морщится вновь, но не убирает никотин — притягивает шатена вниз, глаза для удовольствия закрывает и прижимается к Руслану. Тот и не сопротивляется — уже целует "по-настоящему", пока рыжий пытается цыганочку провернуть, выдыхает дым в рот тому. Прищуривается вдруг лицо бледное напротив, но дым от Данилы принимает, вдыхая в лёгкие жадно. Улыбается рыжий гордо, к щеке Тушенцова шерстью прижимаясь. Сигарета, ощутившая на себе лишь несколько затяжек, была выброшена в красивые цветы, растущие сорняками на краю крыши. Безмолвно сидеть, прожигая ночь, можно сидеть вдвоём вечно. Они знали, что могли бы пойти охотиться, или поесть, ещё лучше — выспаться вдоволь. Но выбор был сделан, и два существа, что людьми назвать никак нельзя, погрязнув в своих мыслях и медленно топя друг друга молчанием, тихо сидели на парапете холодном, влажном из-за дождя. Вот это и называется жизнь. Беспрепятственная и такая чистая, словно глоток свежего воздуха на все параноидальные мысли. Рядом с Даней тепло. Руслан прикрыл глаза, поглаживая пряди рыжие, перебирая осторожно. Уши Кашина трепыхались от одного только прикосновения, а ветер колючий только подначивал зарыться поглубже. Выход есть. Выход это Данила.