Candy or life

Нет, такое не возможно! Всё это не возможно! Юнги смотрит в потолок. Его поглощало чувство ненависти к себе, чувство беспомощности. Он не может помочь даже себе, какие ему отношения! Мин делает глубокий вдох. — Беспомощный идиот! Не думай… не думай о нем! — альфа хочет ударить себя, но не может. Отношения к которым он готовился, о которых мечтал, сейчас кажутся чем-то непосегаемым. Слёзы потекли по щёкам. Истерика подступает к горлу, а больничные стены только усугубляют, напоминают о том, что теперь он инвалид, что парализованый. Пелена перед глазами сменяется образом Чимина. Тёплая улыбка, глаза в которых столько нежности и доброты, сколько в этом мире не сыщешь. Сейчас о его присудствие можно мечтать только в другой реальности. — Чимин… — прошептал Мин, готовый взвыть отчаянно. Голос хриплый, посаженный, как будто-то вовсе не свой. — Да? Ты меня звал? — омега проходит в палату мягко улыбаясь. Чимин появился в помещение совсем бесшумно, от чего Юнги очень испугался. Он готов был увидеть кого угодно, но только не Пака. Встреча с родителями его окончательно довела. Слова матери до сих пор беспощадно звенят в голове, их взгляды, полные жалости, отпечатались в разуме несменяемой картинкой. » Как же мы будем без тебя? Кто будет теперь заботиться о нашей семье?» Эти слова просто убивали. Убивали, потому что его же семья больше думала о том, как достать деньги себе на жизнь, чем о том, что Юнги, возможно, больше никогда не сможет двигаться. Им было жалко больше себя и от этого ещё противнее. Хотелось содрать с себя кожу и выть зверем, ведь даже семье нет дела до него самого. Юнги чувствовал себя раздавленным, словно по нему топтались тысячу людей, словно смешали с грязью. Всё просто рухнуло в одно мгновение. Одна глупая ошибка и он уже никому не нужное существо. Мин пытается повернуть голову в сторону такого родного голоса, но не может. Хотелось посмотреть на чужое лицо и увидеть, что же к нему сейчас чувствуют. Хотя… Лучше не нужно. Юнги понимает, что для него это будет последним ударом, что он будет обречён, если чужие глаза будут наполнены жалостью и отвращеньем. — Ты… ты, — Юнги хватает ртом воздух. Он даже слёзы вытереть не может! — Ты пришёл… зачем? Чимин подходит к кровати и смотрит на альфу с привычной себе нежностью. В груди что-то больно щемит от слёз, что неспешно бегут по щекам Мина. Омега встает так, чтобы альфа мог посмотреть на него, опустив на тумбу небольшой пакет с фруктами. Юнги замечает не так давно подаренный собою шоколадный свитер на омеге. Это все, что смог увидеть альфа помимо лица Чимина. — Я пришёл спросить у тебя кое что. Юнги шмыгает носом. Он кусает язык от понимания, что чем-то хорошим эта встреча наврядли закончится. В голове уже витали мысли о том, что с ним оборвут все связи, что уйдут. Что… Оставят одного. — Что? Что ты хочешь спросить? — голос сиплый, наполненный отчаяньем. В нём слышалась немая истерика, что стоит в горле комом. Чимин осматривает полупустую палату и двигает к себе потрёпанный стульчик. Омега осматривает тумбу и возвращает взор на любимого, слабо и нежно улыбаясь. — Я должен задать тебе один вопрос, — Омега касается руки альфы, но тот этого не чувствует. Омега усмехается и полезя в карман, достает любимые ледянцы Юнги, которые тот всегда таскал с собой. — Конфеты или жизнь? Юнги растерялся после этого вопроса, от чего молчит, смотря на эту чёртову улыбку, что пробирается в самое сердце. Взгляд скользнул по чужой руке, где находились до боли знакомые леденцы. — Что за странный вопрос? Какой в нём смысл? — хрипло спрашивает Мин. Если бы он мог, то обязательно бы сжал одеяло, что находилось под ладонями. — Просто ответь, — спокойно произнес омега. Его голос, как всегда, звучал нежно. Юнги не понимает, что от него хотят. Неизвестность пугает, скручивает в тиски. Альфа несколько секунд молчит, но всё же решает ответить на чужой вопрос: — Толку мне от этих конфет. Я даже фантик снять с них не смогу. Чимин привстаёт, заглянув в глаза альфы. Омега старался не думать о сложности ситуации, он лишь хотел показать, что Юнги по-прежнему для него любим, что не изменился. Он улыбнулся и касается ладошкой каштановых волос, погладив нежно. — Тогда ты должен отдать мне свою жизнь Мин Юнги, и стать моим альфой. Но только моим… — шепчат пухлые губы, от которых даже на таком расстоянии пахнет вишней. Это сон, это не реально. Что бы Чимин сам подошёл и сказал о таком после того, как Юнги стал парализованым, после аварии… нет. Это всё какой-то бред! Чимин, он же недосягаемый! Юнги даже будучи здоровым не смог добиться чужого «да», о чем идет речь, когда он даже головой повернуть не может?! — Не шути так… Чимин я… — голос начинает ломаться, но Юнги так и не договаривает того, что хотел сказать. Чимин перебивает, умеющая пальчик у чужих губ, тем самым остановив. — Юнги, я люблю тебя. После случившегося я уверен в этом. То, что ты парализован мне не важно. Ты тот, кто мне нужен… И прости, что не мог ответить тебе раньше… Я просто боялся, что все это может быть просто привязанностью. Временным влечением. Но сейчас я понимаю, что это не так. Я очень хочу быть твоим омегой и хочу, чтобы ты был моим альфой, — Чимин гладит крупную бледную ладонь, что местами была покрыта пластырями. Он наклоняется и целует того в щёку, оставляя едва заметный феромонный след вишни. — А если бы я выбрал конфеты? — Ты бы все равно их отдал мне. Ты их не ешь. Носишь целые карманы леденцов, чтобы потом их носил я. Помнишь, в нашу первую встречу, ты тоже поступил подобным образом. Очистил свой интерфейс, а все борохло мне скинул, жук. Юнги засмеялся. Он не знает из-за чего, скорее всего из-за обсурдности ситуации. — В той глупой игре? — Ничего не глупой! Мы познакомились в виртуальной реальности. И тогда ты меня убил! Вот же бесстыжий, напасть на омегу… — Прости. Я тогда не знал с каким я прекрасным существом встретился. Чимин большими пальцами утирает остатки слёз с глаз и щёк Юнги. Он едва пододвинулся ближе к старшему, вдыхая ещё слабый запах хвои. — Вот именно прекрасным, — Чимин приподнимает чужую руку и тут же ложится под бок Мина. — Ты согласен отдать мне свою жизнь? — А зачем тебе моя жизнь? — Чтобы прожить дольше красивым. Сам меня ведьмой звал, забыл? Юнги снова смеётся только в этот раз по настоящему. Чимин всегда умел разбавить обстановку, какой бы гнетущей она не была. Наверное, это одна из причин, почему Юнги влюблен в это чудо. — Я думал ведьмы привораживают, а они оказывается, омолаживаются. Кошмар! Чимин обнимает альфу. Он много думал о том, что же ему делать со своими чувствами. Думал о том, сможет ли он подарить достаточно любви Юнги и всё же смог ответить положитено. — Если нужно приворожу. В этом не сомневайся. — Я не сомневаюсь. Но не нужно колдовства. Я и без этого готов отдать тебе себя. Ещё с того самого момента, когда мы встретились впервые, в той дешёвой игре. Тогда для меня виртуальная реальность стала настолько родной, что я забыл обо всем. Но когда я встретил тебя в живую… я-я совсем потерял голову, — Юнги выкладывает всё как на духу. Игры в его жизни стали неотъемлемой частью. Они стали неким убежищем от давящих проблем реальности, от давления со стороны родителей. Виртуальный мир стал личным местом спокойствия. Он стал миром, где Юнги мог спокойно общаться с людьми и не боятся, что кто-то его осудит, что кто-то криво посмотрит. В виртуальной реальности он мог быть собой… Рядом с Чимином… Юнги был собой, был услышан и понят. Тогда Юнги даже не предполагал, что встретив Пака в этой злосчастной игре, он найдет свою любовь и смысл раз за разом возвращаться в реальность и бороться со страхами. Мин никогда не был тем, у кого очень много друзей. На первый взгляд, он был не примечателен и совсем обычен, открыться кому либо ему всегда было сложно. Однако, в виртуальном мире он нашёл себе хороших друзей, раскрылся, но почти ни с кем из них не общался в живую. Ему всегда было проще завести друга в интернете, чем в реальности. Можно сказать, он был своего рода социофобом. Не было какого-то особого желания выходить на контакт с людьми, что окружают его. Но один омега перевернул его жизнь с ног на голову, сейчас прижимаясь к его телу. Как бы хотелось почувствовать тепло чужого тела своим, коснуться мягких волос руками, самому обнять. Мысли о том, что он больше этого может не сделать, разрушали разум, впиваясь осколками. — Я люблю тебя. И ты сможешь оправиться. Всему нужно время. Но даже если ничего не изменится, я буду заботиться о тебе, Юнги, — негромко и ласково говорит Чимин. Его голос был подобен тихому мурчанию кота. Он был до мурашек приятным. — Ты правда… Этого хочешь? Хочешь возиться с инвалидом? — так же тихо, но хрипло спросил альфа. Он правда хотел быть с Чимином, но мысли о том, что может испортить ему жизнь, стали кружиться в голове стаей пчёл, что жалят. Мин не хотел обременять собой омегу, ведь понимал… Понимал, что он беспомощен, а Чимин ведь ещё совсем молодой омега. Младший должен радоваться жизни и наслаждаться яркими моментами с любимым человеком. А что Юнги? Он вообще ничего не может сделать, лишь смотреть в потолок и открывать рот. Разве возможно быть счастливым с таким убогим альфой вроде него? — Да хочу. Я готов отдать тебе свою жизнь так же, как ты отдашь мне свою. Юни, — Чимин поднимает голову и смотрит на чужое лицо. Он тянет руку и касается щеки альфы, гладит. — Я ведь говорил, что люблю тебя. Мне больше никто не нужен. Мне не важно. Сможешь ли ты двигаться. Мне главное, что ты есть, что ты жив. Просто будь со мной рядом и не отталкивай меня и я обещаю, что мы сможем быть счастливыми, — говорит омега и чуть поворачивает голову любимого к себе, от чего их взгляды наконец пересекаются. — Хватит. Не нужно мне ничего обещать. Просто будь со мной, пока ты ко мне что-то чувствуешь. Я… Не давай мне надежд на то, что мы сможем быть долго вместе. Ведь… Я уверен, что я надоем тебе. Как можно любить человека, который даже голову сам повернуть не может? Чимин, я… — но альфа не договаривает, ощущая теплые пухлые губы на своих. Юнги поднял взгляд на чужое лицо и чувствует, как вишнёвые губы начинают сминать его. От этого всё в груди сжалось. Внутри словно увядающий цветок превратился в пепел и на его месте тут же расцветает новый. Альфа выдохнув, отвечает на этот нежный и полный любви поцелуй как может. Мин прикрыл глаза, отдаваясь процессу, отдаваясь омеге. Буря кружащиеся вихрем тревожных и угнетающих мыслей успокаивается. Мин выдохнул через нос и прикрыл глаза. Проводит языком по пухлым губам, слизывая этот дурманящий вкус вишни. Альфа едва промычал, когда теплые ладони Чимина обхватили его лицо, приподняли. Младший углубил поцелуй, от чего прошли мурашки. Пак старается передать через действия собственных губ всю свою любовь, всю ласку, трепет и страсть, которые таятся в его сердце к этому человеку. Чимин дорожит Юнги и он действительно готов на многое, лишь бы старший был счастлив. Когда кислород в легких иссякает, им приходится разорвать этот поцелуй. Омега жадно ухватывая воздух, начинает усыпать лицо Юнги влажными чьмоками. От его действий, альфа тихо замурчал, что у самого вызвало трепетную улыбку. Чимин был готов всего его зацеловать, заобнимать, прижать к себе и никогда не отпускать. Хотелось стать одним целым с Мином, но лишь бы рядом. — Я с тобой. Я всегда буду с тобой, это я знаю точно, — шепчет на ушко любимому Пак, ласково прижав Юнги к своей груди. Юнги лишь прикрыл глаза, вдыхая этот невероятный запах вишни, что был как успокоительное, как снотворное для него. Мин и не замечает, как засыпает в объятиях любимого омеги. Все же, он ещё был слаб после операции. Хотелось верить, что она поможет. Что со временем он вновь сможет хотя бы сидеть и двигать руками и головой.

***

Удар, звук бьющегося стекла. Адская боль, пронзающаяя тело так же резко исчезла как и появилась. Картинка перед глазами постепенно проявляется. Влажная дорога и стук дождя об асфальт разрезал тишину. Шёл сильный ливень, он каплями гулял по лицу, стекал водопадами. Он смывал кровавые разводы на асфальте, смывал алые пятна с лица. Юнги хватается за сознание из последних сил, слыша вой сирен, чьи-то голоса. Глаза снова закрываются и после наступает тишина… «Вы не сможете не то, что ходить, даже двигаться. Мы сделали всё, что возможно, но к сожалению, обещать, что вы сможете двигаться не можем, увы » Тогда эти слова повергли в шок, в отчаянье. Тогда Юнги думал, что на этом его жизнь закончилась, что она превратилась в ад. Однако, один белокурый омега открыл ему глаза и показал, что жизнь только начинается. — Нежнее, не мни так сильно, — ласковый голос Чимина заставил выдохнуть. Юнги глянул на омегу и кивая, аккуратнее разминает тесто. Альфа выдыхает, чувствуя своей спиной хрупкую фигуру омеги. Прошёл уже год с того дня, как они были в больнице. Юнги смог восстановиться, но не полностью. Он по-прежнему не чувствовал ног и не мог ходить, но операция помогла всё же хоть как-то вернуться к жизни. Альфа не расстаётся с инвалидной коляской. — Вот так. Нежно, и посыпай мукой, — шепчет Пак, показывая Юнги как нужно. Чимин улыбался нежно и смотрел с такой лаской и любовью на Мина. В его глазах был безграничный алый океан любви, направленный на Юнги. С каждым днём он чувствовал, что любит этого альфу всё сильнее и сильнее. Мин стал тем, без кого Чимин не представляет и дня своей жизни. Страшно только представить, что будет, если альфа вдруг исчезнет. Для Чимина никогда не взойдет солнце и наступит беспросветная тьма. Он будет в ней тонуть, захлёбываться. Пак просто погибнет без Юнги. Омега стал настолько зависим от альфы, от этого дурманно-приятного запаха хвои, что исходил от Мина. — Вот так? — приятный хриплый голос Юнги вывел Чимина из мыслей. Омега опускает взгляд на чужие музыкальные руки и улыбнувшись, кивнул. Он касается его пальцев, погладив и целует в затылок. — Да, ты молодец, — Пак наклонился одарив тёмную макушку поцелуем прямо по пробору роста волос. От этого лёгкого, безобидного и наполненного нежностью действия, бабочки в животе Юнги начинают порхать, взрываясь сразу же тысячими петард внутри, разливая невероятное тепло по внутренностям. Альфа умирал и воскресал как Феникс от каждого произнесённого «люблю» прекрасными вишнёвыми губами; таял от ласкового взгляда тёмных шоколадных глаз. Он рассыпался на милионны частиц от каждого нежного прикосновения тёплых рук. Юнги был зависим Пак Чимином, он не мог без него видеть смысла жизни. Забери у него Чимина и альфа будет увядать, как ненужный цветок. Чимин его кислород, его воздух, без него не возможно жить, просто нет смысла хвататься за спасательный воздух. Омега его дом, его маленький мир. Звёздочка, без которой мир вокруг померкнет, перестанет быть прекрасным. — Теперь надо его поделить на маленькие комочки и сделать форму, — мурчащим голосом велит омега, показывая Юнги, что нужно делать. Альфа послушно кивает и начинает повторять за Чимином, не сводя глаз с таких любимых пухленьких пальчиков. Они раскатывают тесто, а форму печенья делают при помощи стаканов. После наполняют то вишневой начинкой и поставив на противень, отправляют в духовку. Сегодня уже как три года их отношений. До сих пор обоим не верилось, что они вместе, что преодолели эти трудности. Для обоих время пролетело очень быстро. Казалось, словно эти года были долгими, но на самом дела лишь мгновение, которое пролетело стрелой перед глазами. Время идёт, а их чувства друг к другу лишь сильней и сильней. Судьбы их уже намертво переплелись красными нитями, что невозможно распутать. Каждый из них горел в пламени страсти и любви глаз друг друга, всепоглощающем, высоким, достающим языками до неба. Никто из них и подумать не мог, что зайдя в какую-то дешевую виртуальную игру однажды, они найдут смысл всей своей жизни. Оба, уставшие от монотонной и нудной жизни, убегали в другую реальность. В мир, где не нужно было заставлять себя что-то делать, мир, где каждая секунда наполнена яркими красками, событиями. Место, где нет серых людей с угрюмыми лицами. В виртуальном мире они становились совсем другим людьми: свободными от общественных рамок, свободными от оков будничной жизни. Они расслаблялись и получали удовольствие от процесса игры. Там их никто не осудит, никто не причинит боли. Там — они в праве вершить свою судьбу и не склоняться к этому разражающе-идиотскому, но просто застревающему в голове «а что скажут другие?». Там это было не важно. Всё, что происходило в реальности, не имело значения в эти моменты. Чимин улыбается, всё поглядывая на альфу, который увлечённо раскатывал остатки теста. Изящные руки Юнги были в муке, но даже она выглядела чертовски правильно на худощавых ладонях. Всё, что попадало в эти руки, становилось идеальным. Чимин облизывает губы, не сводит с возлюбленного глаз. В голове зараждались мысли о том, чтобы подойти и впиться своими губами в чужие, чуть поджатые, хотелось коснуться чужой щеки и приподняв лицо, заглянуть в кофейные глаза Мина, в эти чёртовы океаны, в которых Пак тонул каждый день. Юнги хотелось любить. Хотелось долго-долго обнимать, целовать, лишь бы тот был рядом. Но Чимин сдерживает свои порывы нежности, ведь так не хотелось нарушать эту идиллию. Надо же… Кто бы мог подумать, что какая-то игра подарит ему это чудо? Того, без кого мир уже не мил.