История Алана

      Как-то я понял, что наши с Джейденом колкости в адрес друг друга ограничивались лишь словами. Мы даже руки не пожимали при встрече и прощании. И меня почему-то это расстраивало. Ну не пожимали и не пожимали — какая разница? А мне хотелось. И когда я сам себе в это признался, почувствовал себя очень и очень глупо. «Это девчонки обнимаются, а если я полезу, будет вообще странно, да?» — подытожил я, поднимаясь на второй этаж к знакомой массивной двери.       Джейден встретил меня в каком-то грязном фартуке, одетым поверх его привычных вещей. На правой руке была резиновая перчатка, тоже вымазанная в краске. Он прошёл к кухонной тумбе, и я заметил, что парень был в одном носке. — Интересный видок, — поздоровался я, скидывая с себя пальто. — Ага. И тебе доброе утро.       Комнату освещал яркий дневной свет, который заливал помещение через широкие окна. Дышалось легко, а в воздухе уже ощущалось приближение зимы. В тот день квартира Джейдена открылась для меня с новой стороны. У него был не просто творческий беспорядок — это был настоящий хаос. Работы валялись здесь и там: что-то свернутое, что-то смятое. Под потолком висел целый пласт рисунков, выстроенный в четкое прямоугольное полотно до самого пола. Я подошёл поближе, чтобы рассмотреть. Сначала они показались мне просто хорошими — ведь в рисовании я ничего особо и не смыслил. Но с каждой секундой я замечал все новые детали: вот там был красивый блик, а здесь драпировка, лежащая весьма интересно, а сзади необычные цвета. Всё это пробудило во мне некое вдохновение. Когда я подошёл к очередной стопке небрежно лежащих картин, одна из них показалась мне очень знакомой. Сразу захотелось потянуться к ней, почувствовать через прикосновения. Мне внезапно понравилось, как Джейден видел мир и отражал его красками.       Я редко так думал о чём-то, но эти холсты я захотел забрать все до одного и обвесить ими свой дом. Это было удивительно ещё и потому, что подход у него в рисовании явно был не на мой вкус — четкие мазки, контрасты, акценты. В его картинах не было места полутеням или плавным переходам. Нет. Если Джейдену нужен был тёмный цвет — он брал чёрный. Если нужно было слегка подчеркнуть что-то — линия была самой толстой, бросающейся в глаза, кричащей. Его искусство было из разряда «либо всё, либо ничего». Я не задумывался до того момента о том, как мне представлялись его картины, но, увидев, понял, что по-другому представить их было и нельзя. Только такими — яркими и уверенными. — У меня был преподаватель в школе, — начал Джейден. — Мистер Джефферсон. Этот чувак был потрясный. Он выезжал на природу в лес и рисовал одно и то же дохлое дерево с разных ракурсов всю весну. Я тогда подумал, что хочу быть похожим на него. — Рисовать мёртвые деревья? — Влюбиться во что-то дурацкое настолько сильно, что посвятить этому целый цикл картин, — с этими словами Джейден подошёл ближе. Только смотрел он не на картины, а на меня. — Раздевайся. — А прелюдий не будет? — посмеиваясь, я стянул с себя бордовую жилетку.       Пока снимал брюки, не отрывался от рассматривания картин. Над холодильником, обклеенным магнитами и наклейками, висела ещё одна. Она выглядела так, словно была частью стены, сливаясь с желтой краской. Джейден был настоящим отражением своего искусства — такой же конкретный и беспорядочный. Мне стало интересно, являлось ли искусство для него актом самопознания или это носило иной характер? Хотелось проанализировать каждый набросок, чтобы заглянуть в его мысли чуть поглубже. — Просто водя карандашом по бумаге, ты создаёшь такие шедевры! Мне слов не хватит, чтобы сказать, насколько это потрясающе, Джейден! — Спасибо. Вдвойне приятнее, что ты при этом снимаешь штаны, чувак, — усмехнулся он.       Джейден уже снял свой фартук и перчатки, подготовил маленькую деревянную табуреточку, поставив её в центре комнаты. Он распихал то, что валялось на полу по углам и сам сел на стул, который поставил чуть поодаль. Откуда-то из-под дивана вытащил хлипкий мольбертик и принялся крепить к нему кнопками большой ватман. Я разделся до трусов. В квартире было прохладно, но жаловаться не хотелось. Сел на табуретку и спросил: — Сколько мне так сидеть?       Джейден не отрываясь от своей деятельности, произнес: — Часов пять. Может шесть. — Сколько?! — выпалил я, точно не ожидая такого ответа. — После такого ты мой должник. — Проси что угодно, — улыбнулся он и, наконец, поднял на меня глаза. — О… А ты складнее, чем я думал. — Не знаю, комплимент ли это? — я снова вернулся к разглядыванию стен. — Комплимент.       Даже не глядя, я мог почувствовать, как Джейден вцепился в меня своим изучающим взглядом и не планировал отпускать еще минимум пять часов. — Как мне сесть? — Как удобно, — я услышал, как карандаш стал чиркать о лист бумаги, но поворачивать голову и проверять не стал.       На теле было приятное, еле заметное ощущение солнечного света. Легкие лучи ласкали мою кожу, паркет, доходили и до стен. Желтая краска на стенах слегка облуплялась, особенно ближе к потолку, расходясь небольшой трещиной до кухонного подвесного шкафа. Он был приоткрыт, из него выглядывали кружки и тарелки. Мне показалось, что посуда была слеплена вручную, из глины. Неровная, кривоватая, зато индивидуальная. Кружки были украшены узорами: зигзагами, спиральками, клеточками. Тарелки же были однотонные, но по яркости точно не уступали. Я проскользил взглядом до угла комнаты и заметил, что рядом с клочками ткани стоял манекен на деревянной ножке. Он был обит черной тканью, а из шеи торчали иголки. Рядом на белой стене были прилеплены наброски платьев. Тогда я понял, что даже не знал, каким дизайнером Джейден собирался стать.       Мне наскучило рассматривать стены кухни. Я повернулся и посмотрел на художника. Он был таким сконцентрированным, вдумчивым. Когда он снова посмотрел на меня, то я будто почувствовал тепло его взгляда. И от этого мне стало не по себе. В хорошем смысле не по себе. — Эй, Джейден, я не буду тебя отвлекать вопросами? — Не. — Тогда вопрос. Ты бы выбрал: никогда не заниматься сексом или никогда не заниматься творчеством? — спросил я, а Джейден ответил не сразу. — Бля, чел… Почему я постоянно забываю, что ты не скромник? Твой внешний вид зубрилы пиздец путает. Ты в курсе? — от этих его слов я обиженно отвернулся. — В смысле «зубрилы»? Я выгляжу опрятно. Отвечай на вопрос. — Никогда не заниматься сексом. — Серьезно? — удивился я, хотя уже заранее догадывался, что он так ответит. — Да. Ради сублимации буду рисовать порнушные картины. — я усмехнулся. — А ты будешь придумывать к ним описание, идет? Будем типа как Зигмунд Фрейд и Агостино Карраччи. — Интересное у тебя виденье нашего будущего…       Только я хотел вернуться к разглядыванию эскизов одежды, висевших в углу, как почувствовал холодные руки, легшие мне на оголенную спину. По телу пробежали мурашки. Я затаил дыхание. — Э… ты чего? — выдал я сдавленно, стараясь не дышать. — Три, четыре, — задумчиво и очень тихо ответил Джей. — Ты не говорил, что будешь меня трогать. — Я думал, ты понимаешь, что это подразумевает прикосновения. Мне перестать? — от этих слов стало жарче, и контраст между горящей кожей и его ледяными руками сравнялся с ударами тока. На этом храбрость закончилась. — Да не, в целом все равно, — промямлил я и попытался отвернуться, чтобы Джейден не смог заглянуть мне в глаза. Я побоялся, что он сможет поймать меня на лжи. Так и произошло. — Прям все равно? — Джей водил рукой по спине, то надавливая, то нежно поглаживая. — А чего покраснел тогда?       Холод его ладони не давал покоя. Хотелось либо почувствовать его на всем теле, либо отодвинуться. Джейден переместил свои руки мне на шею. Я пытался сосредоточиться на манекене в углу, но ничего не получалось. Даже мысли, которые с завидной прилипчивостью меня обычно не отпускали, вдруг исчезли. — Это смущает. Я чувствую себя уязвленным, понимаешь? — Почему? — Потому что ты одет, а я раздет. Это создает неравенство, — я старался говорить спокойно, но получалось как-то неестественно тихо. — Предлагаешь мне тоже раздеться? — Я… — Джейден начал спускаться руками к моему торсу, практически прижимаясь к моей спине вплотную. Его движения были слишком уверенные. Наверняка он так же ощупывал гипсовые скульптуры в нашем университете. — Ты? — раздалось шепотом прямо возле уха. — Я не против, — сглотнул, и как будто думал, что после моих слов последует какое-то действие. Но нет. Джейден хмыкнул и вернулся на свой стул. Я выдохнул.       У меня появилось ощущение, что от его прикосновений у меня остались следы. Я точно понимал, что это было психосоматическое, и проверять не решился. Не при Джейдене. А то еще подумал бы… Хотя, что тут можно было подумать? Вся эта ситуация быстро вышла из головы, отправившись в копилочку моментов, которые я собирался вспоминать, сидя на скучной лекции.       Взор снова приковал угол. Рядом с эскизами стояла коробка с надписью «Для Оливера». Мне хотелось приподняться и заглянуть в нее, но это было бы наглостью. «Кто такой Оливер?» — вопрос, который сразу врезался в голову. «Друг Джейдена? Или может, родственник? Он когда-то жил здесь, и в коробке были его вещи?»       Джейден прервал мои размышления: — Тебе кто-то написал, — недовольно проговорил он, показывая на телефон, который лежал рядом. — Кто? — спросил я, не отрывая взгляда от коробки. — Какая-то Джули зовет погулять.       Джули — рыжеволосая девушка, с которой я познакомился на вечеринке пол недели назад. Я уже и забыл, что давал ей свой номер. — Ответь, что я занят.       Джейден кивнул и, читая, набрал текст: — «Извини, у меня есть парень. Я как раз сижу перед ним голый и сильно краснею.»       Я усмехнулся, но ответил: — Давай без этого. — Понравилась тебе? — Нет. Просто не хочу, чтобы она потом что-то Лизз сказала. — Поздно. Я уже отправил, — Джейден отложил мой телефон и снова взял карандаш в руки. — Перестань пытаться быть для всех хорошим, Алан.       Я вздохнул. К этому моменту можно было вести счет, сколько раз Джейден оказывался прав. Появилось желание поскорее укутаться в мысли и саморефлексировать по поводу своей хорошести для окружающих, но не получилось — мой телефон зазвонил. — Заебали, — выдохнул Джейден и взял мобильник. — Я отвечу, лады? — не успел я возразить, как Джей поприветствовал на том конце провода: — Че кого, Лизз? Он немного занят, сидит тут голый передо мной, умоляет, чтобы я побыстрее закончил, если ты понимаешь, о чем я.       Я чуть не подавился от смеха, закрывая рот рукой. — Да, у него все хорошо. Завтра придет в университет, но, наверное, сидеть будет очень больно, — Джей закатил глаза, покачивая головой. — Не бойся, Лизз, мы не трахаемся. Я его рисую, и он сидит на твердой табуретке уже час! Так что давай, он тебе позвонит, как освободится? Ну все, покеда, — только Джейден скинул вызов, как я разорвался от хохота. — Их слишком легко убедить в том, что я гей, — вытирая слезы с глаз, сказал я. Джей замер. Он продолжал держать телефон в руках, но смотрел на меня пустым взглядом. — Ты чего? — парень потупил взгляд в пол, откидывая мобильник назад на диван. — Ничего. Давай поскорее закончим.       Я настолько влился в амплуа модели, что не заметил, как на улице стало темнеть. Джейден включил лампы, направляя их свет на меня. Он уверял, что осталось посидеть минут десять, и я очень хотел на это надеяться. Зад и правда затек, а спину неприятно тянуло. Но мне нужно было признаться, что думал я только о коробке, стоявшей в углу. Спрашивать у Джейдена напрямую мне показалось бестактным. Вдруг это что-то личное, и я мог случайно таким образом спровоцировать его нежелательные воспоминания? Как тогда, когда я упомянул его родителей…       Наконец Джей встал, хлопнул в ладоши, тем самым выводя меня из транса, и сказал: — Все. Свободен. — Наконец-то! — я со скрипом в пояснице встал, еле разгибая ноги. Охая и ахая, прошел к своим вещам и стал одеваться. — А можно посмотреть, что получилось? — Нет. Приходи через неделю на нашу развеску, там и посмотришь, — я недовольно буркнул. — Есть хочешь?       Мы заказали пиццу и сидели, обсуждая работы Джейдена. Я делился своим психологическим взглядом на некоторые его работы, а он рассказывал о истории их написания. И даже разоткровенничался с ним утренними мыслями о том, почему мы не жмем руки или обнимаемся при приветствии, и он по-доброму посмеялся с них. Мне было хорошо в тот момент просто находиться рядом, в окружении творческих вещей. Но это не было удивительным или необычным. У меня было так и с Кейси, и с Лизз, и, конечно, с Кэти. Мне нравились люди, которые меня окружали, и я всегда им говорил об этом. У всех них была разная реакция на мои слова благодарности — Кейси широко улыбался, Лиззи немного смущалась, а Кэти обнимала меня и отвечала взаимностью. Джейден же… я понял, что не говорил ему о том, как рад, что мы с ним познакомились. — Джейден, — позвал я его. — Я рад, что ты мой друг, — мы не переставали смотреть на картины, висевшие на противоположной стене. Пицца почти закончилась, время подходило к семи, и скоро должен был приехать Саймон с работы. Мне нужно было собираться домой. — Мы не друзья, Алан.       Я сначала подумал, что мне послышалось, но нет. Он так и сказал. Сказал, что мы не друзья! Мне стало сначала обидно, а затем очень неловко. Смесь из обиды и стыда поглотила остальные эмоции, и я не знал, какое выражение лица у меня тогда было. Внезапно я понял, что имел в виду Кейси, говоря, что Джейден резкий в общении. Получается, пока я сидел и думал, что нам нравится проводить время вместе, он думал, когда же я уже уйду? — Мне домой пора, — сказал я, решив, что не подам вида, что что-то не так. Нашел шапку, шарф, накинул пальто. Джейден стоял возле двери, и взгляд его не выражал ничего. Мне было стыдно признать, но я рассердился на себя. — Ну… пока? — и хотел было уже выйти за дверь, но Джейден притянул меня к себе и обнял. — Хотел же обниматься на прощание, — я не ответил на объятия, а лишь сказал: — Я думал, обнимаются только с друзьями, — и с грустью улыбнулся. — Ты че? Мы — гребаные Зигмунд Фрейд и Агостино Карраччи, забыл, чувак? Это круче, чем друзья.       Я рассмеялся и крепко обнял Джейдена, сжав его так сильно, что он издал какой-то скрежет. Немного приподняв его, я услышал его протестующий вздох. Нехотя отпустив друга, я попрощался и начал спускаться вниз. Его фраза приятно разливалась в моих мыслях, заставляя меня идти и улыбаться без остановки.