Монолог Майка

Фургон. Уже пошёл чёрт знает какой час, сколько мы едем. С каждым преодолённым километром расстояние до встречи с Эл становится всё меньше, а тревога внутри — всё больше. Вот бы с ней все было в порядке. Мне ведь столько всего нужно ей сказать: как я переживал, как хотел бы извиниться за те глупости, что наговорил ей тогда. Рассказать о том, с чем мы столкнулись по дороге сюда. И… про мои чувства. И тут я снова пришел в ступор. Я столько раз повторял те слова про себя, но каждый раз запинаюсь, причем на совершенно разных местах. Агх, и почему все так сложно? Ну серьезно, попробую еще раз. Я начал мысленно проговаривать слова, еле заметно шевеля губами: — Эл, я никогда тебе этого не говорил, но… я правда очень сильно тебя люблю и хочу быть с тобой. Вот. Всего восемнадцать слов. Разве это так сложно? Видимо, для меня — да. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь их произнести, они рассыпаются в кашу. Так не пойдет. Что со мной не так? Я ведь правда люблю и дорожу Эл. Или… любил? Почему-то все эти слова про любовь так странно звучат. Я думал, что тревога, ежедневная суета и вообще всё то, с чем нам приходится разбираться ради "спасения" этого чёртового мира (ну или, по крайней мере, Хоукинса), заставляют меня чувствовать себя странно. Но, может, дело совсем не в этом? Агх, почему это так сложно? Почему сердце будто идет наперекор разуму? Я хочу любить ее. Хочу, чтобы все было просто, чтобы слова лились, как поток воды. Но каждый раз, думая об Эл, я ловлю себя на том, что вместо ее образа в голове всплывает кто-то другой. ...Уилл. Черт, я даже не хочу произносить его имя. Не сейчас, не в этой тишине, нарушаемой только урчанием мотора и тихим посапыванием Джонатана. Это не имеет смысла. Я ведь не могу... не должен... Но сколько бы я ни отрицал, воспоминания пробиваются сквозь стену, которую я так отчаянно строил. Его смех, взгляд, искренность, с которой он всегда умел находить меня, даже если я прятался за грубостью или шутками. Ещё три года назад, когда мы спокойно, ни о чём не думая, сутками напролёт играли в ДНД в моём подвале, я и подумать не мог, что окажусь здесь — в фургоне, в очередной раз отправляясь на разборки не только с всякими тварями, но и со своими чувствами. И не по той причине, которую всегда считал единственно возможной. Еще будучи мелким, я мечтал о том, как признаюсь ей, как мы будем счастливы. Но сейчас… я не могу выдавить даже эти восемнадцать слов. Потому что они больше не имеют смысла. Ведь.... мои мысли сбиваются на другого человека. На того, кто сейчас рядом, кто успокаивает мой гнев, разряжает напряжение смешными шутками и держит меня за руку, когда я почти готов сдаться. Я и сам не понял, когда это началось. Нет, ну, если честно, я всегда был ближе к нему, чем к кому-либо другому (да простят меня Лукас и Дастин). Поэтому я воспринимал это как должное. Типа, "вау, мы понимаем друг друга без слов, у нас точно есть какая-то особая связь". Только… Раньше это казалось просто дружбой. Знаете, той самой, что бывает раз в жизни, когда ты можешь рассказать все, и тебе не нужно притворяться. Он всегда умел видеть меня настоящего, даже тогда, когда я сам себя не понимал. Я привык, что присутствие Уилла рядом — это как дышать. Естественно. Непрерывно. Но потом что-то изменилось. Сначала это были совсем мелочи. Я стал замечать, как он поправляет свои волосы, как его глаза светятся, когда он говорит о чем-то, что связано с рисованием и прочими мелочами, которые он любил . Ловил себя на мысли, что всегда когда нервничаю начинаю искать повод прикоснуться к Уиллу — ненавязчиво, просто чтобы почувствовать себя в безопасности. А потом пришло осознание, что каждую ночь я засыпаю, прокручивая в голове его голос, его смех, наши разговоры. И это было страшно. Потому что я понял: это не дружба. Уже нет. И вот, семья Байерсов вместе с Эл уехали в другой город. Неожиданно для себя, я почувствовал что это - шанс. Шанс убедить себя, что это пройдет. Это просто сбой, ошибка, странное чувство, вызванное стрессом или усталостью. Ведь так не должно быть, правда? У меня есть Эл, которой я обещал, что буду любить, заботиться о ней, быть рядом. Но я врал. Ей, себе, всем вокруг. Потому что каждый раз, когда я думаю о любви, передо мной встает его лицо, даже посли стольких попыток отдалиться. Эл заслуживает всей любви, которой я не могу ей дать. Потому что моё сердце не просто запуталось оно уже готово выстрелить в себя, лишь бы перестать испытывать чувство стыда и злости на самого себя. Я украдкой посмотрел в сторону Уилла. Он сидел рядом, тихо листая какую-то брошуру, и, казалось, даже не замечал, как я пялился на него. — Все нормально? — неожиданно спросил он, смотря на меня обеспокоенными глазами. Я хотел соврать. Сказать, что все хорошо. Но слова замерли на кончике языка. Внезапно я понял, что больше не могу игнорировать очевидное. Все мои переживания о том, как я скажу Эл, что люблю ее, — это просто попытка отвлечься. Потому что истина куда сложнее. Я сглотнул, прежде чем ответить: — Да… Все нормально. Просто думаю. Думать — это было безопасно. Пока что.