Манхэттенхендж

«Как в первый раз»

Су Хуэй не ожидал, что такая неловкая ситуация возникнет так внезапно. Он знал, что Карл — личный помощник Нин Исяо, но все равно испугался и тут же похлопал Нин Исяо по плечу и быстро отстранился от него в суматохе. Нин Исяо помог ему поправить одежду, сам остался совершенно спокойным, повернулся, бросил взгляд на Карла и спокойно сказал: — Ты все еще здесь? Карл явно еще не оправился от увиденного, не ответил, словно в его голове крутились тысячи мыслей. Что, черт возьми, происходит? Вы же вроде братья? Я ошибся, или вы ошиблись? В эти несколько неловких секунд Карл даже успел придумать, как связаться с лучшей пиар-командой Америки, чтобы скрыть сенсационные новости о своем начальнике. — Ты не слишком медлительный? — Нин Исяо повернулся и встал перед Су Хуэем. Карл испытывал сложные эмоции. Может, это ты слишком быстро действуешь? Но благодаря профессиональной подготовке Карл не показал свою внутреннюю волну эмоций. — Прошу прощения, Шоу, я не специально, — Карл поднял с пола ароматическую свечу, и изо всех сил стараясь придать своему лицу соответствующее выражение. — Я просто пришел, за ароматической свечой для уборщицы, сейчас же уйду. Карл не успел зажечь свечу, просто поставил её на шкафчик у двери и поспешил к выходу. Су Хуэй заметил что на диване лежит его портфель хотел напомнить, но Карл вернулся, схватил портфель и убежал. Увидев это, Су Хуэй не смог сдержать смеха. Нин Исяо оглянулся на него. — Твой помощник такой милый. — Су Хуэй поднял шляпу с пола и положил на вешалку, услышал, как Нин Исяо глухо фыркнул, и обернулся. — Милый? Я так не думаю. Су Хуэй понял, что Нин Исяо ревнует, подошел и взял его за руку: — Что такое? Даже сказать нельзя, ты такой мелочный начальник. Нин Исяо сказал: — Я дал ему множество преимуществ, если не веришь, можешь у него спросить. Су Хуэй снова засмеялся: — Нин Исяо, ты такой серьезный. — Да. В этом я с тобой согласен, — ответил Нин Исяо с серьезным лицом. Су Хуэй никогда не мог выиграть спор с ним, поэтому он просто взял его за руку и пошел гулять по первому этажу дома. Здесь было даже красивее, чем он ожидал, дизайн был очень прозрачный, почти везде можно было видеть море. Когда-то, из-за недопонимания и разлуки, Су Хуэй погрузился в болото неуверенности в себе, думал, что Нин Исяо больше его не любит, даже ненавидит его, и не мог представить, что Нин Исяо все еще испытывает к нему чувства. Страх потерять его после того, как он его обрел, был как туман, в котором Су Хуэй потерял ориентацию и не мог ничего видеть. Оказалось, что все было не так. Даже если они расстались, Нин Исяо незаметно выполнял все свои обещания, даже делал многие вещи, которые Су Хуэй когда-то записал в свой список дел, например, поехал в Африку, чтобы навестить слонят, которых он спас, и сыграл на губной гармошке для них. Любовь, которую выражал Нин Исяо, всегда была лишь небольшой частью. — Что случилось? — Нин Исяо наклонился, заметив изменение в настроении Су Хуэя и коснулся его носа пальцем. Су Хуэя улыбнулся, покачал головой и обнял его. — Нин Исяо, я скучаю по тебе. — Я тоже. — Нин Исяо поцеловал Су Хуэя в макушку. — В последнее время я слишком занят работой, но в будущем я буду проводить с тобой больше времени. Су Хуэй покачал головой. — Я не имею в виду последнее время. Он уткнулся лицом в грудь Нин Исяо: — Я всегда так сильно скучал по тебе. Каждый день разлуки я скучал по тебе. Такое внезапное признание немного смутило Нин Исяо. В прошлом Су Хуэй всегда так делал — смело и откровенно выражал свою любовь, как растение, которое с энтузиазмом растет, свободно демонстрируя свою красоту. Но шесть лет спустя, когда Нин Исяо снова увидел его, он понял, что растение, которое он заботливо выращивал, завяло так, что почти потеряло свою жизненную силу. Он не смеялся так открыто, как раньше, и соблазнял так смело, теперь делал все с осторожностью, часто смотрел на реакцию окружающих, сдерживал свои эмоции, был сдержан в самовыражении. Единственный раз, когда он немного выходил из своей скорлупы и показывал свою мягкость, был, когда он был пьян. Но Нин Исяо не мог сделать многого. Он мог только понемногу поливать, давать питательные вещества, надеясь, что это маленькое растение снова обретет жизненную силу. Сейчас, похоже, это сработало, хотя бы один новый росток появился. — Я тоже, — Нин Исяо обнял его и тихо сказал. Он провел Су Хуэя по дому, непринужденно рассказывая о нем, и когда заговорил об архитекторе дома, глаза Су Хуэя засияли. — Мне очень нравится, все его работы — произведения искусства! Неудивительно, что здесь так красиво. Нин Исяо словно увидел, как на шкале симпатии над головой Су Хуэя добавилось сто очков. Выйдя из комнаты, они подошли к большому балкону на втором этаже с бескрайним бассейном. — Я все еще не умею плавать, — вздохнул Су Хуэй. — Я могу научить тебя. — Раньше ты тоже говорил, что научишь, но как только я говорил, что не хочу больше учиться, ты сразу соглашался. Как я могу так учиться? — Су Хуэй засунул руки в карманы и начал жаловаться Нин Исяо. — Ты должен быть строже. Нин Исяо поднял брови, но все же согласился: — Хорошо. В следующий раз, если не научишься, я оставлю тебя за дверью спальни, и ты будешь спать один. — Это слишком суровое наказание, — Су Хуэй посмотрел на него и внезапно побежал внутрь. — Что ты делаешь? — Нин Исяо остался позади. Су Хуэй, бегая, ответил, его волосы развевались: — Я иду в спальню, чтобы оставить тебя снаружи. Нин Исяо засмеялся от его детскости и напомнил: — Она на третьем этаже. Когда он не спеша поднялся и вошел в спальню, то увидел, что Су Хуэй не закрыл дверь, как он ожидал, а стоял у порога, тихо глядя вдаль. Полукруглое панорамное окно охватывало синеву моря. Нин Исяо видел это много раз и уже не находил это ни хорошим, ни плохим. Даже когда он впервые увидел это место и решил купить его, он все равно не испытывал особого удовлетворения или чувства комфорта; он все еще был окутан тревогой и пустотой. Сейчас же безмолвный силуэт Су Хуэя, как зеленый остров, заполнил шесть лет пустых мечтаний Нин Исяо, позволяя его сердцу внезапно успокоиться. — Ты не думаешь, что я все-таки очень материалистичен? — внезапно заговорил Су Хуэй. Нин Исяо совершенно не понял, что он имел в виду, и подумал, что это слово не подходит Су Хуэю. — Не думаю. Су Хуэй улыбнулся и взглянул на Нин Исяо, а затем снова повернулся. Его серебристые пряди волос казались почти прозрачными в свете. — Раньше я думал, что мне совсем не важны деньги, социальный статус, даже немного ненавидел эти вещи. Не потому, что я родился в семье, где все это было, а потому, что они всегда пытались ими меня исправить, и это вызывало у меня протест. Тогда я почти каждый день думал о том, как сильно хочу сбежать. Туда, где меня никто не сможет найти, и неважно, насколько тяжелой будет моя жизнь. Су Хуэй улыбнулся: — Но потом, встретив тебя, я понял, что жизнь не так проста, как я думал. Те трудности, которые я себе представлял, не составляли и одной тысячной от реальности. Еще до того, как Су Хуэй еще не закончил, но Нин Исяо внезапно понял. Материализм, о котором Су Хуэй говорил, не обязательно касался его самого. — Только тогда я понял, что я не безразличен к желаниям. Я очень, очень хотел, чтобы ты добился успеха, сделал потрясающую карьеру и жил самой лучшей жизнью. Чтобы ему не приходилось бояться встретить кредиторов на улице, прятаться, экономить на еде, чтобы купить подарок, работать на нескольких работах, не имея времени даже на сон. Нос Су Хуэя покраснел, но он все равно сказал с улыбкой: — Итак, когда я снова увидел тебя в Сиэтле, моя первая мысль была, что у тебя, похоже, жизнь стала лучше, чем раньше, и я почувствовал… что я сделал правильный выбор. Нин Исяо подошел сзади, обнял Су Хуэя и уткнулся лицом в его шею. Кожа Су Хуэя пахла табаком и цветами, очень нежно. — Но больше всего я хочу тебя. Су Хуэй улыбнулся и повернулся к нему: — Так, что я говорю, что материалист — это я. — Он прислонился к окну и нежно посмотрел на него. Казалось, они поменялись местами. Нин Исяо жил реалистично и успешно, но у него были мечты бросить все ради Су Хуэя и жить на маленьком острове. Су Хуэй, выросший в фантазиях и мечтах, но сильно желал, чтобы его любимый человек поднялся по социальной лестнице и оставил позади жизнь, полную трудностей. Нин Исяо улыбнулся и наклонился: — Ты просто слишком сильно меня любишь. Су Хуэй не стал отрицать, пристально глядя на Нин Исяо. Галлюцинации, сопровождавшие его последние несколько лет, наконец-то стали реальностью. — Да, я действительно очень сильно тебя люблю. Нин Исяо был готов слушать такие слова от Су Хуэя всю свою жизнь. Он не надел перчатки, взял Су Хуэя за руку и, ничего не говоря, начал нежно гладить, выражая свою любовь. — Мои руки не такие красивые, как раньше, — Су Хуэй улыбнулся и раскрыл ладони. — На них много мелких шрамов. Нин Исяо оглядел их и сказал: — Какие шрамы? — Они есть, не притворяйся, что не видишь, — улыбка исчезла с лица Су Хуэя. Он гордо поднял подбородок. — Это доказательства того, как усердно я работал. Нин Исяо взял его руки и поцеловал каждый палец. По какой-то причине одно только прикосновение и поцелуй от него заставляли сердце Су Хуэя биться быстрее. Погода изменилась, еще мгновение назад было ясно и солнечно, но внезапно на улице пошел дождь, волны накрыли темные облака и опять всплыли, врываясь туда, где звезды усеивали небо. Нин Исяо опустил голову и потерся носом о ухо Су Хуэя: — Сегодня мы не сможем учиться плавать. Су Хуэй слегка съежился, но быстро взял его за руки и встал на цыпочки, посмотрел на Нин Исяо влажными глазами. — Мы и не планировали учиться сегодня… Он все еще не мог привыкнуть к тому, что его соблазняют, когда он в здравом уме. Последние шесть лет сделали его грубым и заставили его постоянно сомневаться во всем. Но в следующий момент Нин Исяо обнял его за талию и наклонился, чтобы поцеловать. Дождь становился все сильнее, но в комнате становилось теплее, температура поднималась, воздух наполнился легким ароматом белого мускуса, а вместе с ним и слабым ароматом горького миндаля. Звуки дождя заглушили тихие звуки поцелуев. Подушечки пальцев Нин Исяо скользнули по щеке Су Хуэя, затем нежно сжали мочку его уха и опустились ниже, обхватив его мягкую талию. В долгом поцелуе пальцы Нин Исяо почти впивались в кожу Су Хуэя, а когда он слегка отпустил его, на коже сразу же выступил пот, еще сильнее скрепивший их тела. В прерывистых поцелуях, сопровождаемых тяжелым дыханием, Су Хуэй повторял имя Нин Исяо, в то время как Нин Исяо более сосредоточенно продолжал. Дождевые облака плыли с другого конца неба, покрывая небо над ними, Су Хуэй оказался прижат к мягкой постели. Нин Исяо вспомнил о психологических проблемах Су Хуэя: — У меня не было времени убрать кровать. Су Хуэй покачал головой, его шея инстинктивно наклонилась назад, принимая поцелуи, которые спускались вниз: — Это неважно. — Я думал, тебе это не нравится? — Нравится, но немного… Нин Исяо наклонился, прижался к его лбу и прошептал: — Можно стоя. Су Хуэй выглядел как водяной змей, сбрасывающий кожу, блестел от влаги, но старая змеиная кожа все еще лежала у его лодыжек. Он все еще был в ботинках, и эти ботинки были единственной одеждой, которая на нем осталась. Нин Исяо целовал его татуировки, которые двигались вместе с дыханием Су Хуэя. Он поднялся и прикусил слегка приоткрытые губы Су Хуэя, спросил: — Почему ты так нервничаешь? Су Хуэй тихо опроверг его: — Я не… — Как в первый раз, — прямо сказал Нин Исяо. Дождь падал в море, бурные волны окутывали их. Время вернулось назад, а затем еще дальше назад. Су Хуэй вновь оказался в двадцатилетнем возрасте, полностью отдавая себя. Желтые оттенки поглощались дождем над морем, тьма ночи окутала все. Его кожа прижалась к холодному стеклу, дыхание превращалось в белый туман, который затуманил ночной вид за окном. В конце концов, Су Хуэй не смог сдержать слез. Огни на мосту, тускло отражаясь в темно-синем море, танцевали золотистыми отблесками. Су Хуэй увидел свое отражение в стекле и услышал непристойные слова, которые Нин Исяо обычно никогда бы не произнес, что заставляло его сердце биться быстрее. У него была плохая привычка. Нин Исяо любил задавать вопросы в такие моменты, зная, что Су Хуэй не сможет устоять и солгать. Нин Исяо знал, что на грани сознания, если он будет хорошо контролировать ситуацию, Су Хуэй превратится в послушную куклу. — Повторяй за мной, что бы ни случилось… Су Хуэй открыл рот, его слова были едва слышны: — Что бы ни случилось… — Я никогда не покину Нин Исяо. — Я никогда… не покину Нин Исяо. Нин Исяо наклонился и поцеловал его мочку уха: — Никогда. — Никогда… Нин Исяо был доволен его обещанием и изогнул губы в улыбке, голос был сильным и низким, словно он произнес заклинание, но он отпустил его. — Хорошо, теперь можешь кончить. Су Хуэй проснулся в десять вечера, но только на минуту. Почувствовав, что Нин Исяо обнимает его сзади, и не имея ни капли энергии, он снова заснул, проснувшись только в час ночи. Открыв глаза, он увидел Нин Исяо в черной пижаме, работающего за круглым столом у окна. Су Хуэй долго приходил в себя, чувствуя боль во всем теле, и когда он заговорил, его голос был ужасно хриплым. Он прочистил горло и вытянул руку из-под одеяла, чтобы поманить его. Нин Исяо быстро подошел, присел на корточки и взял его за руку: — Ты проснулся? — Воды… — Су Хуэй не смог произнести больше ни слова. Нин Исяо налил ему горячей воды и, сев на край кровати, обнял Су Хуэя, помогая ему держать стакан. Вода была горячей, и Су Хуэй пил маленькими глотками, чувствуя, как его горло постепенно становится лучше. Выпив, он вернул стакан и поблагодарил его. — Не за что, — Нин Исяо поцеловал его в макушку и поставил стакан на тумбочку, собираясь встать, но Су Хуэй схватил его за подол рубашки. На его тонком бледном запястье еще были видны следы от пальцев Нин Исяо. — Что такое? — Нин Исяо посмотрел на него. Под одеялом Су Хуэй раскрыл руки, прося обнять его. Нин Исяо улыбнулся, лег рядом и обняв Су Хуэя. Су Хуэй кашлянул и спросил: — Ты все еще работаешь в такое позднее время? — Мелочи. Су Хуэй кивнул и, через мгновение добавил: — Я хочу спать с тобой. Нин Исяо замер, ему пришла в голову одна мысль, он сказал: — Ты не будешь так сильно не любить кровать, если мы будем спать вместе? — Да, — согласился Су Хуэй. Это всегда беспокоило Нин Исяо, но он сдерживался и не спрашивал об этом вначале, считая, что еще не пришло время и у него нет права спрашивать. Но теперь для него это уже не было проблемой. — Почему тебе не нравится кровать? — Он постарался задать вопрос как можно более мягко, чтобы не давить на Су Хуэя. Су Хуэй замер на несколько секунд, будто раздумывая, как ответить. Раньше он не был тем, кто нуждается в долгой паузе, чтобы подготовиться к честному ответу. — Мм… Как бы сказать, это довольно сложно, — Су Хуэй горько улыбнулся еще крепче прижимаясь к Нин Исяо, и набрался смелости. — В той больнице был кабинет, специально предназначенный для электрошоковой терапии, и там было очень темно, с одной-единственной кроватью. Лечь на неё означало подвергнуться лечению, поэтому я очень боялся этого места. Его дыхание дрогнуло, и он продолжил, выбирая менее болезненные воспоминания: — Позже я вышел оттуда. Всем выдавали багаж, который они принесли с собой в день госпитализации, как в тюрьмах, но у меня ничего не было, только одежда, в которой я пришел, и ни копейки. Без денег ничего не сделать, поэтому я начал искать работу. — На самом деле, я работал нелегально, так как у меня не было документов, — Су Хуэй опустил глаза. — Поэтому мне оставалось только подрабатывать в ресторанах, мыть посуду, зарабатывать немного карманных денег. Но из-за того, что я азиат, у меня было гораздо меньше чаевых. Нин Исяо испытывал глубокую боль, не представляя, как Су Хуэй справлялся. Раньше он и пальцем не касался работы по дому, даже не мог научиться жарить яйца, а тут ему приходилось зарабатывать на жизнь в ресторане. — Потом я устроился в китайский ресторан, владелец которого поначалу жалел меня, был очень добр ко мне. Зарплата, которую я там получал, была даже немного выше, чем во всех предыдущих местах работы, он даже покупал мне лекарства, когда я обжёг руку. Каждые несколько предложений Су Хуэй делал паузы, словно нуждался во времени, чтобы переварить свои слова. Нин Исяо держал его за руку. Понимая, что Нин Исяо переживает за него, Су Хуэй улыбнулся: — Да ладно, ничего страшного. — Он продолжил: Видя, что у меня нет места для проживания и я не зарабатываю достаточно, чтобы остановиться в отеле, владелец ресторана предложил мне арендовать небольшой чердак над его рестораном за низкую цену. Я был очень благодарен ему и работал очень усердно, мыл множество тарелок. Он даже давал мне продукты, чтобы я готовил себе еду. Он говорил, что у него есть сын примерно моего возраста, который учится за границей, и что видя меня, он вспоминает о нем. Я действительно думал, что нашел хорошее жилье, хотя каждый день был очень утомительным, это было намного лучше, чем оставаться в той больнице. Су Хуэй искренне поверил ему, доверяя этому милому владельцу ресторана. Он говорил, что собирается поехать в Ванкувер, в следующем месяце и предложил взять Су Хуэя с собой, чтобы тот мог обратиться в посольство. — Через два дня у меня начался маниакальный эпизод, без лекарств я не мог уснуть, и вдруг в темноте, я услышал шум доносящийся из-под кровати. Оказалось, что доски пола под моей кроватью можно было отодвинуть. Он поднялся с нижнего этажа и оказался прямо под моей кроватью. И даже дотронулся до моей лодыжки. Су Хуэй не мог описать весь ужас и страх того момента, даже сейчас, вспоминая об этом, он покрывался холодным потом. Нин Исяо, услышав его рассказ, почувствовал гнев, но подавил его, обняв Су Хуэя и успокаивающе похлопывая его по спине. Он хотел только одного — быть рядом с ним в тот момент, а не оставлять его одного перед этим кошмаром. Су Хуэй как будто снова переживал ту ночь. Он убрал ногу, и владелец ресторана, думая, что он проснулся, спрятался. Убедившись, что тот ушел, Су Хуэй сбежал. На пустой улице он обнял себя за плечи и тихо повторял имя Нин Исяо, хотя знал, что тот не появится. — На следующий день я пошел в полицию, но они ничего не сделали. — Почему? — Они все друг друга знают. И я был не первым, и к тому же я иностранц, так что у них было еще больше причин не обращать на это внимания. Его даже не задержали, поэтому я не мог больше оставаться там. После этого я уехал из того места с деньгами, которые накопил, в новый город. Там тоже было много проблем, но я встретил много действительно хороших людей. Су Хуэй не хотел продолжать, улыбнулся и поцеловал Нин Исяо: — Я действительно глупый, да? Меня всегда обманывают. Нин Исяо чувствовал невыразимую боль, медленно впитывающуюся в его тело. Су Хуэй не должен был испытывать такие мучительные страдания. — Ты помнишь название того ресторана? Су Хуэй вспомнил и ответил, затем спросил: — Почему ты спрашиваешь? Хочешь отомстить за меня? — Он засмеялся, говоря это. Но Нин Исяо не смеялся: — Просто любопытно. Он опустил голову и долго и утешительно поцеловал Су Хуэя, желая покрыть этим поцелуем его раны. — Су Хуэй. Погруженный в поцелуй, Су Хуэй дышал слабо: — А? — Ты не глупый и не материалистичный, ты самый умный и сильный котенок. Нин Исяо поцеловал его в лоб, как будто он был сокровищем. — Я буду рядом с тобой и больше никогда не оставлю тебя одного.