Глава 2 — Огненные единороги
20 ноября 2024 г., 18:35
Фаермейн на улице, ночью. Не в Форестере, а действительно на природе. Она приближалась к лесу, не такому густому, как Вечно дикий (судя по рассказам исследователей).
Ночной воздух был свеж и чист. Сквозь трещины в облачной пелене проглядывали звезды. На какой-то момент показался кусочек Луны, но затем снова погас, спрятавшись за облаками. Дул прохладный ветерок. Где-то жужжали блотспрайты.
На какой-то момент Фаермейн показалось, что она спит, что не может уйти из Форестера так легко! Ее не могли просто так отпустить. Чтобы уйти, надо было хотя бы записаться в отряд исследователей. Тогда она шлепнула себя копытом по щеке и напомнила, что это не сон.
Чем дальше она пробирались в лес, тем сильнее становилось ощущение, словно в этом лесу есть кто-то или что-то кроме нее. Вытоптанная и без того сухая трава, сломанные ветки, несколько крышечек, валявшиеся на дороге. И с этим кем-то или чем-то не сильно хотелось бы встретиться. Крышечки она подняла и кинула в сумки. На ПипБаке тут же высветилось «4 крышечки».
Вытоптанная трава превращалась в дорожку, которая вела к... двухэтажному дому? По сути, роль второго этажа выполнял чердак с давно выбитым окном. Крыша выглядела так, будто это две игральные карты, которые кто-то поставил в виде башенки, но неосторожным движением нарушил равновесие.
С одной стороны логично, что дорожка ведет к какому-то строению. С другой... Кто в здравом уме додумается построить дом в лесу? Да еще такой странный? Грива медленно вставала вверх торчком. Как сказала бы умная пони, уровень Мурашкометра поднимается.
Пони в здравом уме убежала бы от него, или, как минимум, не заходила. Хорошо, что Фаермейн не такая! Дверь оказалась незапертой. Она толкнула ее и вошла в дом. Внутри был такой беспорядок, какой был бы у каждого жеребенка-подростка, если бы кобыла-мама не напоминала каждый день о том, что надо время от времени прибираться. Единственное отличие состояло в том, что в Дальнем углу была клетка с темной кучкой. Она словно поманила Фаермейн, и та приблизилась к ней.
И тут клетка начала ее затягивать! Прутья медленно раздвигались, какая-то невидимая сила подталкивать Фаермейн внутрь. И тут она не на шутку запаниковала.
Сопротивлявшись изо всех сил, маша копытами, она решила выстрелить из автомата. Патрон попал в одно из прутьев и отрекошетил, но хватка пропала. Плюхнувшись на пол, Фаермейн как можно скорее отползла. Клетка по-прежнему манила ее.
— Да что за дичь тут творится?! – крикнула она в отчаянии. – Лучше уж я буду спать в гнезде блотспрайтов, чем тут! – с этими словами она вскинула голову и демонстративно, высоко поднимая ноги, подошла к двери и открыла ее. На улице пошел дождь. – Окей, я принимаю вызов, тут так тут.
Фаермейн оглянулась и увидела в углу кучу сена. Не удобный матрац из Форестера, но и не голый пол. Бросив сумки в дальний угол и расположившись поудобнее, она закрыла глаза и уснула.
***
Проснулась она от боли в голове. Взгляд плыл, но она все равно определила, что она подвешена вниз головой. Странный дом даже при дневном свете был достаточно жутким. И это без учета двухсотлетнего слоя пыли. Было в нем что-то такое... странное. Она попыталась нащупать телекинезом веревку дабы развязать, но глушитель («стоп, глушитель?!») громко запищал, а красная лампочка на нем замигала. Откуда-то сзади к ней подлетел старый жеребец-пегас с шрамом от когтей на глазу. — Проснулась значит! Говори, что ты забыла в моем доме! — Ничего я не забывала! – насупившись, промямлила Фаермейн. – дверь была открыта, вот я и вошла! – дополнительно она попыталась лягнуть его связанными задними ногами, но безуспешно. Он просто отлетел. Он подлетел к потолку, дернул за веревку и Фаермейн шлепнулась на голову. В ушах зазвенело. — Дед, ты что, маньяк? – вяло пробормотала она. — Кто в здравом уме тут будет жить? — Все вокруг маньяки, если ты вдруг не заметила! — Чего? — Анклав — сборище маньяков, оклеветали меня за то, что я уронил зеленый кварц и спустился за ним на час, ВСЕГО НА ЧАС! Рейдеры — маньяки, о них и говорить нечего. Мусорщики — маньяки, залазят в дом и берут, что хотят! — Запираться надо, чтоб к тебе не лезли, – закатила глаза Фаермейн. — Тебе-то легко говорить, пони из стойла! Заперлись у себя под землей и сидите, ждете, пока Пустошь волшебным образом исчезнет, рейдеры перевоспитаются, растительность вырастет, облака пропадут, а города восстановятся. Дружба! Это! ЧУДО! — Спокойно, дедуль, давай успокоимся, сядем за стол, и все обсудим! Жеребец перестал брюзжать слюной, и хмурый, уселся за стол с темными коричневыми пятнами, на один из неразломанных стульев. Фаермейн тоже, но стул издал хлопок и развалился. — Сука! Старый пегас засмеялся и грохнулся на пол вместе со стулом, но не смотря на это, продолжил смеяться. Фаермейн выбрала другой стул, но он тоже развалился под ней, что вызвало новую волну смеха. — Черт, ты забавная! – сказал он, убирая слезы крылом, – давно так не смеялся! Насупившаяся Фаермейн выбрала следующий стул, но прежде, чем садиться, легонько лягнула его копытом. Обнаружив, что он не развалился, она с облегчением села. — Дед, чем ты тут занимаешься? – спросила Фаермейн. — Я? Да ни чем! — Тогда почему дом выглядит так, будто ты — наитемнейший, ебанутый проклятиях маг? — Ну... — замямлил старый пегас. — Судя по вещам, которые я отнес наверх, этот дом принадлежал какому-то колдуну. Среди вещей был его дневник, и, судя по нему, он изучал каких-то огненных единорогов. Глаза единорожки округлились. — Огненных единорогов? Дай почитать! — Загвоздка в том, что у меня книжонку сперли. — Вот же блядь! – стукнула Фаермейн по столу копытом. Внезапно на лице жеребца появилась смесь удивления и страха. — Чтож, хорошо поболтали, – он нервно подлетел к шкафу и взял упаковку яблочных бомбочек. Затем бросил Фаермейн и снял зубами глушитель. – удачи в твоем деле, каким бы оно не было – он натянул улыбку, показав свои желтые зубы, и замахал копытом. «крыша едет на старости лет». Фаермейн вышла из этого дома и поклялась никогда сюда не возвращаться.***
Облака настолько истончились за ночь, что они стали почти прозрачными, и сквозь них было видно солнце. Все равно, что смотреть на включенную лампочку, прикрытую листом бумаги. Но такое тоже проходится видеть достаточно редко, поэтому улыбку с лица убрать достаточно трудно. Фаермейн пошла дальше, и дорожка, которая вела от того странного дома, постепенно превращалась в вытоптанную траву, а затем и вовсе пропала. «ну, зато хоть дождя нет» — подумала она, чуть не споткнувшись через корягу. Как часто вы произносите нечто подобное про то, что вы не хотите ни за что на свете? И как часто это что-то появляется просто так? Если это что-то не появляется, вы — везунчик. Потому что Фаермейн — невезучая пони. Естественно по иронии судьбы когда кто-то говорит что-то такое, обязательно начинается трындец. Подул ветер, и с листьев упали капли, не успевшие упасть до этого. Как тебе утренний душ, Фаермейн? — Вот же блядство! – крикнула она, и на нее сверху упало немного пепла. Она посмотрела наверх, но ничего необычного не оказалось, лишь обуглившаяся ветка. Она посмотрела вокруг себя, но опять ничего не обнаружила. «Да что за нахер?!» Она хотела было продолжить путь, как вдруг стукнулась носом с бумагой. Она отпрыгнула в сторону и увидела красивого жеребца-земнопони цвета крови. Он держал карту в зубах, заранее согнув внизу, чтобы было удобнее. Карта выпала у него изо рта и показались его голубые глаза, настолько чистые, что в них каждый житель пустоши желал бы утонуть. На нем был комбинезон стойла, только номер был заляпан грязью, как, впрочем, и сам жеребец. Темная грива была растрепана, впрочем, в этом не было ничего необычного. Он инстинктивно схватил пистолет, но, вовремя увидев, что Фаермейн не представляет особой угрозы и тоже стойловская пони, убрал его назад в кобуру. — Прошу прощения. За все время, что я тут нахожусь, я не встречал никого, кто был бы настроен мирно. — застенчиво пробормотал он. — О, ничего страшного. Меня Фаермейн зовут, – устало произнесла она. — А меня Чоклат Кейк кличут, – улыбнулся он. – Как погляжу, у тебя есть пипБак! Какое счастье! Мой магией сломал гуль-единорог. Ему нужна перезагрузка. — Тебе повезло! Ведь я как раз не умею делать подобные штуки, – на этот раз улыбнулась Фаермейн. — Да без проблем! Меня друг научил с такими вещами возиться. Нужен только твой пипБак. У меня даже провод есть! – его глаза засияли. Он достал зубами провод и вставил в разъем своего. Затем вставил в разьем пипБака Фаермейн, перед этим обслюнявив ей копыто, пока целился, отчего Фаермейн поморщилась. На экране появился значок загрузки, потом улыбающаяся пони Стоил-тек. Затем появлялось множество вопросов один за другим, связанных с настройкой пипБака. — Вот же гаддство! Файлы, города, даже собственное стойло пропало! – отчаялся Чоклат Кейк. — Ну, хочешь, можешь у меня посмотреть, – Фаермейн сузила карту так, что на ней стали видны лишь крупные объекты. – Тебе определенное место или нет? — Я на разведывательной миссии. Так, что, что-нибудь безопасное, пожалуйста, – улыбнулся он. И тут Фаермейн на глаза попалось то, что он, возможно ищет. — Как насчет «Прекрасной долины»? Название вроде безопасное. На его пипБаке тут же появилась надпись «Прекрасная долина» с точкой, за ней появилось окружение. — Хм, возможно, стоит туда пойти. Похоже, в Пустоши еще остались хорошие пони. Спасибо за помощь, я удалился, – улыбнулся он и повернул направо. А Фаермейн пошла дальше, по дороге принимая антирадин. Кажется, она немного поняла, что имел ввиду Сваппер, когда говорил про бабочек в животе, самую малость. Заметка: следующий уровень. Новая способность: заговорщик зубов. Вам проще договориться с жителями пустоши на 10%
