Лисьи ушки

На улице стояла промозглая поздняя осень. Туман висел клочками на кронах деревьев парка, кусочек которого было видно из окна, а утром по радио, ведущий радостно сказал, что в скором времени ожидается первый обильный снегопад.   Однако Се Ляню совершенно все равно на непогоду. Отпивая из большой кружки ароматный чай, он увлеченно бороздит просторы интернет-магазина в поисках подарка для Ши Циньсюаня. Через две недели у друга должен был быть день рождения, и Се Лянь помня неуемную любовь Ветерка ко всевозможным костюмам, ищет что-то подходящее.   По правде говоря, подходящего просто завались и у Се Ляня разбегаются глаза. Наконец, остановив свой выбор на нежно-зеленом ханьфу и выбрав к нему в комплект украшения для волос и веер, Се Лянь оформляет заказ. Все должно приехать через пару дней.   Довольный собой, он отпивает еще глоток и смотрит в окно.    Серое небо уже совсем потемнело, а значит скоро должен вернуться Сань Лан. Се Лянь расплывается в счастливой улыбке и поворачивается обратно к монитору, чтобы посмотреть на время.   18:30.   На экране все еще открыт сайт интернет-магазина и внезапно внимание Се Ляня привлекает еще один комплект, который называется «Хищное Очарование Хулицзин».    На превью видна изящная белая маска и ободок с лисьими ушками.    Се Лянь заинтересованно кликает по фото и через несколько мгновений открывается карточка товара.    Кружка, которую он держал в руках со стуком опускается на стол, чуть не расплескав содержимое.   «Раскройте свою темную, чувственную сторону, перевоплотившись в лисьего демона! Выпустите наружу природное озорство и позвольте инстинктам вести вас тропой неизведанных ощущений! Только сейчас при покупке этого товара вы получите в комплекте прекрасный хвост!»   Содержимое карусели фото, каждое из которых Се Лянь жадно рассматривает не менее минуты, повергает его в состояние чрезвычайного волнения.   На юноше, который демонстрирует костюм, кроме маски и ушек еще какое-то дикое сплетение из кожаных ремешков, наручей с тиснением и нечто вроде набедренной повязки, отороченной мехом. Вместе с роскошным ожерельем из красных и темно-синих бусин с серебряными подвесками, на шее у модели красуется ошейник с большим кольцом, цепочка от которого тянется куда-то к поясу.    Лисья маска кокетливо сдвинута на висок и в ушах у модели висят длинные серьги с алыми острыми кристаллами. Довершают образ высокие сапоги из мягкой черной кожи с рыжей опушкой и обилием серебряных цепочек.   На последнем фото со спины было видно прицепленный к поясу пушистый рыжий хвост.   У Се Ляня вспыхивают щеки — он живо представил себе все это на крепком теле Сань Лана и как бы тот вот так же кокетливо сдвинув маску в сторону, потянулся к нему за поцелуем. Как бы красиво смотрелись кожаные ремешки на его груди, как бы славно было бы потянуть за ошейник, чтобы у Сань Лана загорелся взгляд и как бы он судорожно вздохнул, когда Се Лянь опустился бы на колени между ног в этих сапогах и приподнял набедренную повязку, чтобы обхватить губами уже крепко стоящий…   — Гэгэ, я дома!   Се Лянь поспешно закрывает сайт и бросается в прихожую.   — Сань Лан!   Хуа Чэн, облаченный в дорогое пальто из темно-красного сукна стоит у двери, держа в руках небольшую коробочку, однако Се Лянь не заметив ее поначалу, стискивает его в объятьях.    — Гэгэ, я принес твой любимый десерт, — сказал Хуа Чэн, целуя Се Ляня в макушку обнимая в ответ.   — Спасибо, — мычит Се Лянь, счастливо утыкаясь ему в грудь.   Сань Лан всегда пахнет чем-то свежим и сейчас этот лесной, немного диковатый, но чистый и мужественный аромат лишь подстегивает воображение Се Ляня.  Теперь оно рисует ему совершенно постыдные картинки, в которых он, восторженно стонет под Сань Ланом, облаченным в костюм демонического лиса.   На волне внезапно взыгравшей храбрости, Се Лянь поднимается на цыпочки и обхватывает Сань Лана за шею и притягивает к себе, впиваясь в губы.   — Ммм, г-гэгэ! — только и успел воскликнуть Хуа Чэн, мгновенно отвечая на поцелуй и откладывая в сторону коробочку с десертом.   — Я очень-очень скучал по Сань Лану, — шепчет Се Лянь между поцелуями. — Очень!    — Гэгэ, позволь загладить вину за ожидание, — отвечает Хуа Чэн, помогая Се Ляню стащить с себя пальто и увлекая его в спальню.  

///

 

Се Лянь был, конечно, счастлив.   Хуа Чэн отнесся к заглаживанию вины крайне ответственно, так что о некоторых частях своего тела Се Ляню предстояло позаботиться, а на шее, плечах и руках к завтрашнему дню обязательно расцветут очень явные следы их пламенного примирения.   Однако это не мешало Се Ляню сейчас, сидя на кровати и набросив на бедра скомканную простыню, уплетать эклеры, которые принес Хуа Чэн.    Сам же Хуа Чэн лежит рядом, не сводя с него влюбленного взгляда, но в отличие от Се Ляня он не смущается своей наготы, чем все же отвлекает от эклеров.   — Гэгэ нравится? — спрашивает он, поглаживая бедро Се Ляня.   — Ммм, да, очень вкусно! — тут же отзывается Се Лянь, протягивая кусочек. — Хочешь?   — Нет, — ответил Хуа Чэн, и хитро улыбаясь добавляет. — Десерт, который достался мне, лучше всяких эклеров.   Несмотря на то, что они были вместе уже больше года, Се Лянь все еще дико краснеет от откровенных комплиментов Хуа Чэна. И сейчас, пытаясь побороть смущение, он решает отвлечься на эклер и не позволить позорному румянцу расползтись по щекам.    Пускай Хуа Чэн заставил его кончить два раза за весьма короткое время, воображение Се Ляня все еще не унимается, нашептывая ему о том, как все было бы еще более сладко и огненно, будь на его возлюбленном тот самый костюм.    — Гэгэ о чем-то думает, — тянет Хуа Чэн подбираясь ближе. — И, кажется, я старался недостаточно, раз ты о чем-то можешь сейчас так сосредоточенно размышлять.   Что ж, Сань Лан успел изучить его слишком хорошо.  Дожевав последний кусочек, Се Лянь откладывает в сторону коробочку и поворачивается к Сань Лану.   — Ты постарался очень хорошо, но и правда, есть кое-что, о чем я хотел тебя попросить…   «ПОЖАЛУЙСТА ТРАХНИ МЕНЯ В ПСЕВДОИСТОРИЧЕСКОМ ЭРОТИЧЕСКОМ КОСТЮМЕ ДЕМОНА-ЛИСА, ТАК ЧТОБЫ Я НЕ СМОГ ХОДИТЬ ДВА ДНЯ И СОРВАЛ ОТ СТОНОВ ГОЛОС!»   «И ЧТОБЫ ТЫ ЕЩЕ ЗАВЯЗАЛ МНЕ ГЛАЗА!» «И ТРАХАЛ ТАК, ЧТОБЫ ВСЕ МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ШТУЧКИ НА ЭТОМ КОСТЮМЕ ЗВЕНЕЛИ!»   «И СПЕРЕДИ И СЗАДИ И НА ЧЕТВЕРЕНЬКАХ!»   «И ЧТОБЫ У ТЕБЯ БЫЛИ НА ГОЛОВЕ УШКИ!»   «И ЧТОБЫ ПОТОМ ДАЛ МНЕ ПОТИСКАТЬ СВОЙ ПУШИСТЫЙ ХВОСТ!»   «И ПРЕКРАСНУЮ ЗАДНИЦУ ПОД ЭТОЙ КОЖАНОЙ НАБЕДРЕННОЙ ПОВЯЗКОЙ!»   «И ТВОЙ ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ, ПРЕКРАСНЫЙ, МОЩНЫЙ…»   «И что, мне прямо вот так и сказать?» — перебивает Се Лянь нестройный поток мыслей в своей голове.    «Прямо так и говори!» — отвечает ему внутренний голос, который кажется возглавляет всю эту возбужденную толпу. «Давай, сейчас лучшее время!»   «САНЬ ЛАН Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ВЫЕ…»   — Сань Лан! — восклицает Се Лянь, очертя голову бросаясь навстречу неизвестному. — Я хочу, чтобы ты…   «ЖЕСТКО И ГРУБО!»   «НЕИСТОВО И БЕЗУДЕРЖНО!»   — Да, гэгэ? — несколько встревоженно отзывается Хуа Чэн, приподнимаясь на локтях и нависая над Се Лянем. — Чтобы я что?   Се Лянь откинулся на подушки. Голоса в голове поднимали бунт, сминая ограждения.   «ДА СКАЖИ ЕМУ ЭТО, СКАЖИ!»   — Я хочу, чтобы ты надел костюм лиса — прошептал он, взволнованно комкая пальцами простыню. — А потом…   — Ни слова больше, — жарко выдохнул Хуа Чэн, приникая к шее Се Ляня кусачим поцелуем. — Желание гэгэ для меня закон.   «НУ НЕПЛОХО» — говорит внутренний голос, слабеющий с каждой минутой от подступающего удовольствия. «НАДЕЮСЬ, ОН ПОНЯЛ, ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ ВИДУ!»   «Ой да заткнись» — мысленно бурчит Се Лянь, а после уже и не думает, увлекаемый Хуа Чэном навстречу плотским приключениям.     

///

  — Перейдем от более общих определений к частным случаям и разберем один из них. Особое значение и распространение в народном фольклоре имеют лисы. Образ этого животного несет в себе глубокий сакральный смысл, олицетворяя хитрость, житейскую смекалку и…   Се Лянь вертя в пальцах ручку, слушает доклад одного из своих студентов, который вот уже минут пять бубнит о различных анималистичных образах в культуре. По тому как он запинается было ясно, что доклад писал не сам, однако Се Лянь настроен благодушно.   Еще бы не быть благодушным, ведь сегодня утром Сань Лан…   Так, надо собраться.   — Таким образом, мы приходим к пониманию, что этот персонаж кочует между разными культурами и народами, тем не менее сохраняя общие черты. Большой интерес вызывают локальные вариации образа, которые продиктованы местными традициями и особенностями. Рассмотрим популярный в последнее время образ хулицзин…   — Достаточно! — вдруг неожиданно даже для самого себя, выпаливает Се Лянь,    Студент тут же замолкет, удивленно глядя на него.   — Я хотел сказать, что это достаточно глубокое и интересное исследование, — спешит смягчить свою реплику Се Лянь. —Я вижу, что ты провел большую работу и погрузился в предмет, но э-э… словом, все было замечательно. Можешь садиться.   Дальше занятие проходит достаточно гладко. Другие студенты выбрали менее волнующие темы и вполуха слушая их сбивчивые и не очень речи, Се Лянь немного успокаивается.   Занятие заканчивается, и он, разобравшись с докладами и перебросившись парой фраз с коллегами, отправляется домой. Сегодня курьер должен привезти подарок для Ши Циньсюаня и Се Лянь хочет по дороге прикупить красивой оберточной бумаги и лент, чтобы упаковать подарок.   Ветерок до ужаса любил все красиво упакованное и Се Лянь очень хочет его порадовать.    Зайдя в магазин, где продавалось все для рукоделия, он долго бродит между полок, пытаясь понять какой именно оттенок ленты лучше подойдет к цвету ханьфу и сверяясь с фотографией в телефоне.    Обходя стеллажи, он натыкается на стойку с заготовками для карнавальных масок. Среди всевозможных клыкастых рож висят и традиционные лисьи мордочки. Не удержавшись, Се Лянь берет в руки одну и поражается тому, каким гладким, легким и приятным был материал — поверхность прекрасно подошла для росписи   Он вдруг думает, о том, как отлично легли бы алые чернила на маску — на лбу можно было бы нарисовать лепестки лотоса, подвести глазницы двумя четкими линиями, а потом спуститься кистью к белому горлу и выписать на груди иероглиф…   Стоп. Какой еще груди?!   Се Лянь мотает головой.    — Вам помочь, господин? — к нему подскакивает взявшаяся ниоткуда сотрудница. — Что-нибудь показать? Если вы увлекаетесь кастомизацией масок, то у нас новое поступление отличной искусственной кожи и меха,    — Нет, нет, — спешит отмахнуться Се Лянь, вешая маску на место.  — На самом деле мне нужна бумага и ленты.   Расплачиваясь на кассе за покупки, он замечает, что сзади кассира висят плакаты с нарисованными персонажами.    Разумеется, в образе хулицзин.   Поспешно расплатившись за покупки, он выходит из магазина.   На улице мимо него проходит супружеская пара с ребенком. В руках малыш держит плюшевого лисенка.   На другой стороне дороги рекламный баннер сообщает… впрочем, Се Ляню достаточно заметить там лисью морду и не читать дальше.   Какое-то наваждение.  

///

 

Так проходит несколько дней. Близится конец года и дел становится все больше и больше. Хуа Чэн допоздна пропадает на работе, а приходя домой ругается на нерадивых подчиненных. Се Ляня с головой загружен проверкой эссе и работ студентов — приболевшая коллега попросила его о помощи.   В потоке дел Се Ляню отчаянно хочется отрешиться от всей этой рутины и забыться в объятьях своего любимого, но Хуа Чэн был действительно очень занят — зацеловывая Се Ляня перед сном, он, извинившись уходит в кабинет и до утра засиживается за ноутбуком.    Се Лянь, конечно, немного грустит из-за этого, однако говорит себе, что нужно проявить терпение и понимание.   А еще на задворках сознания упорно живет тот самый образ и обещание Хуа Чэна.    Ну ничего, говорят воздержание тоже полезно, однако с каждым днем, в Се Ляне нарастает нетерпение.   Накануне своего дня рождения ему звонит Ши Циньсюань, и прерываясь на приступы кашля, сообщает, что заболел и вынужден отменить вечеринку.    — Да я выгляжу как сопливое, кашляющее говно! И не хочу быть рассадником заразы, — жалуется он Се Ляню. — И не смей приезжать! У тебя только семейная жизнь наладилась, заразишься еще.  Заниматься сексом в температурном бреду совсем не сексуально. Да еще и с соплями! Ты представь только — собираешься кончить, и тут начинает свербить в носу, никакой блять, эстетики! — на этих словах Ветерок оглушительно чихает. — Вот видишь!    — Я не…   — Впрочем, я уверен, что Хуа Чэн готов завалить тебя в любом состоянии. Хотя нет, он предпочтет сначала тебя вылечить, а потом вые…   — Циньсюань, я понял. Обещаю не приезжать, — перебивает его Се Лянь.   — Правда, Се-сюн, я был бы очень рад тебя видеть!   — Я знаю, знаю. Ну ты не раскисай, выздоровеешь и отметим обязательно.    — Конечно отметим! Ну, все, я пошел на очередные процедуры, иначе Хэ-сюн будет ругаться.   — Погоди, ты ведь завтра будешь дома?   — Да, а где мне еще быть в таком-то состоянии? Ну может вечером придет Хэ-сюн и мы с ним… но я ж говорю, с соплями и температурой не совсем удобно этим заниматься.   Се Лянь вздыхает. Ветерок нашел себе очередного парня и упоенно берет от него и от этой жизни все, посвящая при каждой возможности во все подробности и Се Ляня.     — Отлично, я понял.    —А что, а почему ты спрашиваешь? Ты что, мне подарок пришлешь, да? Да? Се-сюн, ты такой милый! — оживляется Ши Цинсюань. — Ну лапуленька! Люблю-обожаю тебя! Неудивительно, что Хуа Чэн так отчаянно держится за твою заботливую сладкую попку!   — Циньсюань…   — Все-все, я понял! Буду ждать курьера, как своего выздоровления! Пока-пока!   Се Лянь кладет телефон и вздыхает еще раз. Ветерок был неисправим — и конечно, от этого очарователен. Разблокировав телефон опять, Се Лянь заказывает в приложении курьера на утро, чтобы отправить уже упакованный подарок.   К подарку он решает добавить открытку, написав на ней красными чернилами пожелания счастья и здоровья — в юности он потратил немало времени на обучение каллиграфии и был гордостью своего учителя.   За этим занятием его и находит вернувшийся с работы Хуа Чэн.   — Гэгэ и каллиграфия — мое любимое сочетание, — мурлыкает он на ухо Се Ляню, обнимая со спины. — Гэгэ так серьезен и сосредоточен, движения его руки такие точные и верные… от этого зрелища во мне просыпается неуемная жажда…   — Сань Лан! — притворно возмущается Се Лянь, осторожно откладывая в сторону кисть.    —Жажда знаний, разумеется, — хитро добавляет Хуа Чэн, прикусывая ухо. — Получилось просто превосходно, гэгэ. Это не иероглифы — это песня! Посмотри какие линии, какие изгибы, — продолжает он, а руки тем временем скользят по спине Се Ляня и вниз, обхватывая ягодицы. — Совершенство!   Cе Лянь тут же поворачивается в надежде что за этим последует поцелуй. Он должен последовать!   Но Хуа Чэн, чмокнув его в нос, хвалит Се Ляня еще раз и посетовав на «огромную кучу работы, просто безмозглые идиоты, уволю всех», уходит к себе в кабинет.   Ну вот.   Уныло собрав письменные принадлежности, Се Лянь прикрепляет открытку к подарку и кладет его в прихожей.   Время на телефоне сообщает о полуночи и вздохнув, Се Лянь отправляется спать.  

///

  — Гэгэ, — сладкий шепот скользит по шее и ключицам, а затем замирает у губ, — любовь моя…   — Ммм? — Се Лянь сонно моргает и открывает глаза. Уже утро.   Над ним нависает Хуа Чэн и увидев, что Се Лянь наконец проснулся, тут же приникает к губам поцелуем.   Он уже полностью одет, на нем обожаемое Се Лянем, темно-красное пальто, а на руках автомобильные перчатки.    На Се Ляне же нет ничего и это странно — он помнил, что ложился спать в пижаме, но выяснять куда и когда она исчезла, ему не хочется.   Его очень заводит этот контраст.   Ему очень хочется Сань Лана.   Хочется, чтобы он вот так, одетым и в перчатках, взял и…   — Гэгэ, — выдыхает Хуа Чэн, отрываясь от Се Ляня. — Гэгэ, приходи сегодня домой пораньше. Я тоже закончу со всеми делами и… я ужасно соскучился.   Запечатлев последний, особенно жадный поцелуй на губах Се Ляня, Хуа Чэн уходит, оставляя того в возбуждении, недоумении и отчаянном предвкушении. 

 

///

  — Айя, Се-сюн! Что ты за сладкий пирожочек, я не могу! Се-сюн, просто я визжу! Вернее, визжу и кашляю, но все же визжу от восторга! Ух, был бы ты рядом, удушил бы тебя от восторга! — пищит в телефоне Ши Циньсюань. — Хехе, хотя придушивать тебя это прерогатива Хуа Чэна, надеюсь он делает это умеючи!   — Я рад что тебе понравилось, — отвечает Се Лянь, стараясь не обращать внимания на стандартные комментарии друга. — Оно подошло по размеру?   — О, еще как! — говорит Ши Циньсюань, — я тебе пришлю фоточки! Уже предвкушаю как меня в этом Хэ-сюн тра…   — А как ты себя чувствуешь? — при всем уважении к Ветерку, Се Лянь не готов сейчас слушать каким образом Хэ-сюн собирается выразить свой восторг по поводу костюма Ветерка.   — Да превосходно! Мне кажется, что я уже абсолютно здоров, вылечился восторгом. Вот как пойду в этом на фест и все девки и мужики будут мои! Все косплееры изойдут желчью от зависти, а что поделать, только Хэ-сюну принадлежит такая секси-катастрофа как я.  Я в этом ханьфу как будто из дорамы вылез… — тараторит Ветерок и Се Лянь не сомневается, что сегодня он заспамит все свои соцсети фотографиями и видео в этом костюме. — Спасибо тебе огромное, лапуленька! Благодарственно кусаю тебя за неприступную жопку! Надеюсь, Хуа Чэн меня не слышит!   — Не слышит, я на работе, — заверяет Се Лянь.    — А, и за открытку спасибо! Я поставлю ее в рамку и повешу на стену, она очень-очень красивая!   — С Днем Рождения, Ветерок!   — Спасибо, Се-сюн! Ой, кто-то в дверь звонит! Никак Хэ-сюн пришел… ну все, пока! Жди фоточки!   — Буду ждать! — отвечает Се Лянь и кладет трубку.   Он в прекрасном настроении — подарок понравился другу, а вечером его самого ждет некий сюрприз и Се Лянь отчаянно надеется, что сюрприз подразумевает бурный и безудержный секс.   Разобравшись с делами и выслушав благодарности от выздоровевшей коллеги за помощь, он спешит домой. По пути Се Лянь покупает лубрикант, проявив редкое присутствие духа и не запнувшись и не покраснев, пока расплачивается за него у кассы.   «Сань Лан, еду домой» — пишет он.   Ответ приходит сразу же.    «Тоже скоро буду»   Отлично, думает Се Лянь.    Значит у него есть немного времени, чтобы подготовиться.  

///

  — Гэгэ, я дома!   Никогда еще Се Лянь так не ждал этих слов, но на полпути из спальни его останавливают слова Хуа Чэна:   — Гэгэ, только я попрошу тебя немного подождать, хорошо? И не подглядывать!   —Хорошо, Сань Лан!   Се Лянь бухается обратно на кровать, взволнованно вертя в руках телефон. Он успел уже выразить восторг по поводу присланных Ветерком фотографий в ханьфу и последние полчаса провел, нетерпеливо листая ленту новостей и прислушиваясь к каждому шороху у двери. Подождать еще пару минут не составит труда.   Он оглядывается — постель застелена свежим бельем, свет приглушен ровно настолько, чтобы создать приятную атмосферу. В комнате слабый приятный аромат от нового диффузора, отдаленно напоминающий запах самого Хуа Чэна.    Лубрикант спрятан под подушкой. Се Лянь мог бы просто поставить его на тумбочку, но потом передумал, решив, что тянуться туда будет неудобно.   — Я готов, гэгэ!  Иду! — наконец доносится голос Хуа Чэна.    Се Лянь подбирается в сладком предвкушении и зажмуривается.    Дверь в спальню открывается и закрывается. Се Лянь слышит, как звуки шагов останавливаются перед кроватью, и открывает глаза.    — Гэгэ? — улыбается Хуа Чэн.   Он выглядит... неожиданно.  На нем просторный рыжий плюшевый комбинезон, с большим капюшоном в виде лисьей мордочки и огромным хвостом — все это так контрастирует с привычной хитрой улыбкой Сань Лана, что Се Лянь теряется.    Это действительно костюм лиса, очень милый и славный и Сань Лану правда очень идет, и Се Лянь ждал от возлюбленного любых шалостей, но сейчас ловит себя на мысли что…   - Тебе нравится? - спрашивает Хуа Чэн и кружится.    Комбинезон выглядит невероятно мягким, а хвост так и просится чтобы его потискали. На мгновение ткань слегка натягивается, обрисовывая изгиб крепких ягодиц и Се Лянь судорожно сглатывает.    - Д-да… Сань Лан очень милый!   Хуа Чэн улыбаясь прижимает к щекам руки в перчатках-лапках, корча милую рожицу.    - На улице дождь и холод, поэтому я решил, что мы проведем этот вечер под теплым пледом, с обнимашками, с кружечкой какао, зефирками и сериалом. Мы оба так усердно работали эти дни, что заслужили такой вечер. Что скажешь, гэгэ?   - О-отличная идея, Сань Лан. Какао –это здорово! – лепечет Се Лянь.    - Тогда держи! – Хуа Чэн достает из бездонных карманов огромную – как она туда только поместилась? – пачку зефирок и бросает ее Се Ляню. – Я пока сварю какао, а ты выбери сериал.    Он исчезает за дверью, кокетливо – или Се Ляню показалось? – махнув хвостом.    Се Лянь берется за пульт и вяло тыкает на кнопку. Он конечно очень любит Сань Лана и готов обниматься с ним вечерами напролет под сериал, но…   Он весь день провел, предвкушая этот вечер и даже, стыдно сказать подготовился, поджидая Сань Лана. Цепляясь одной рукой за скользкий бортик ванной, Се Лянь двигал внутри себя пальцами, представляя, как это будет делать спустя пару часов сам Сань Лан, нашептывая ему всякие пошлости.    Даже, (о, Небеса!) не стал надевать белье, а просто натянул брюки, самоуверенно предположив, что их все равно с него очень быстро снимут. Даже облачился в ту самую почти полупрозрачную шелковую рубашку, какого-то очень шлюшьего покроя, которую подарил ему Ветерок.    Даже нанес на точки за ухом какие-то духи, которые ему, хитро улыбаясь, как-то подсунул все тот же Ши Циньсюань.    - Бери-бери, это феромоны! От них у твоего Сань Лана будет стоять крепко и высоко, прям как кипарисы в императорском саду!   - Стоять что?    Ши Циньсюань закатывает глаза.    - Как что?! Конечно же, чле… О, привет Хуа Чэн, какими судьбами?    Сань Лану разумеется никакие феромоны не были нужны. С тех пор как они начали жить вместе, Се Ляню кажется, что после каждой близости аппетит Сань Лана лишь растет.    Щеки жжет румянец. Се Лянь ерзает на месте, несколько рассерженно замечая, что от всех этих мыслей внизу живота начинает разливаться приятное тепло.   С кухни слышно пение Хуа Чэна. Се Лянь не может разобрать слов, но не может вслушаться, потому что пытается держать себя в руках.    Даже как-то непривычно что из них двоих самым развращенным сейчас себя чувствует именно он.    Фыркнув, Се Лянь нервно открывает приложение онлайн-кинотеатра. Раздел «Популярное» пестрит яркими постерами, и он листает фильмы.   «ГОРЯЧЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ» - «Вы пожалеете, но вам понравится – поведясь на провокационный рекламный слоган, пара решает разнообразить свою жизнь с помощью…»    Не дочитав, Се Лянь идет дальше.     «Вкус клубники» - История о том, как на грядке можно найти не только урожай, но и любовь! Одинокий фермер случайно становится предметом интереса инфлюэнсера, который решает оживить свой блог, приехав в глубинку. Но кто знает, какие тайны скроет амбар и что еще на вкус попробует…»  О нет, нет, нет.    «Целуй меня, если осмелишься» - «На что вы готовы, чтобы исполнить мечту? Прыгнуть с обрыва? Украсть миллион или… поцеловать своего извечного соперника? И кем вы станете друг другу в конце – нежными врагами или заклятыми любовниками?»     Теряя терпение, он лихорадочно переключается на следующее предложение.   «Прикосновение страсти - 1», «Прикосновение страсти – 2»… Тут даже описание не стоит читать, потому что…   «Сколько раз Эвану придется сказать нет, прежде чем простонать побежденное «да»?»     Тут Се Лянь жалобно стонет сам.   Может он случайно забрел в раздел «Эротика»?    Сейчас придет Сань Лан и обязательно выберет какой-нибудь из этих фильмов и вечер станет совершенно невыносимым!   «Это же твой парень» - возникает в голове голосок, - «Просто скажи ему, что хочешь секса. Соблазни его сам. Поцелуй. Потискай. Он не будет против».   О, Сань Лан не будет против!    «Тогда в чем дело, детка» - напирает голосок, интонациями все больше напоминая Ши Циньсюаня - «Действуй! Любись, пока хочется, любись пока можется!»    Но Сань Лан и так всегда старается его ублажить, всегда до звезд под веками, всегда до криков и стонов, до дрожащих ног! Сань Лан выполняет все его желания, вот даже сейчас переоделся в костюм, не тот конечно, какой хотелось Се Ляню, но все же! И сейчас он всего лишь хочет провести тихий вечер, с какао и фильмами, нежась под пледом и обнимаясь со своим парнем, так как же Се Лянь может ему в этом отказать?    «Умоляю, когда он сказал тебе что не хочет секса?» - Се Лянь почти видит, как голос закатывает глаза. «А утром тогда это что такое было, м?!»   «Если бы он хотел секса, то оделся бы соответствующе!» - слабо протестует Се Лянь.    Ну правда, он почти всегда может понять, хочет его парень секса или нет. Потому что…    Краснея еще больше, Се Лянь думает, что кажется Сань Лан хочет секса всегда, потому что стоит им оказаться рядом, как руки Сань Лана тянутся к нему и он начинает нашептывать всякое, а любые объятья заканчиваются поцелуями (если этого допускают обстоятельства).    А когда Се Лянь, осмелев от жарких ласк, начинает чуть более жадно целовать Сань Лана в ответ, то все заканчивается…   Тут Се Лянь бледнеет… а что, если… Сань Лан может и не всегда хотел секса, а самым озабоченным был он сам???   Может он, забывшись в своем удовольствии не замечал, что Сань Лану хотелось простых нежностей без всякого брызжущего и влажного продолжения???   «Ой бляя…» — тянет голосок. «Я умываю руки.»   Не укрепившись духом в разговоре с самим собой, Се Лянь стремительно уносит ноги из раздела «Популярное».    — Порнхаб какой-то, — хмуро бурчит он, — о, может вот тут…   Раздел «Познавательное» выглядит весьма многообещающе. Здесь точно не будет похотливых фермеров, томно поддающихся врагов и Эванов, которые вынуждены стонать свое «да» на протяжении двух фильмов. Видимо тот человек, который сладостно мучает этого Эвана не очень-то и старается.    Вот Сань Лану не нужно много времени, чтобы Се Лянь начал стонать «да! О да! О, Сань Ла-ан! Д-да…»   - ААА! – Се Лянь бросает пульт и зажимает лицо руками.    - Гэгэ? – с кухни тут же доносится обеспокоенный голос Хуа Чэна. — Все хорошо?   - Да, Сань Лан!   О нет! Се Лянь испуганно думает, что его ответ прозвучал как-то слишком… призывно.    Он ужасно рад, что Сань Лан не пришел лично проверить его состояние и все еще увлечен какао. Как-то слишком долго он его варит. Вроде бы это не занимало столько времени.   Так, что тут в разделе «Познавательное» …    «Сокровенные глубины» - в этом документальном фильме наши ученые погрузятся в недра подсознания, чтобы извлечь на свет наши с вами тайные желания и узнать…»   Се Ляню смутно кажется, что слова «тайные желания» уже звучат достаточно красноречиво и продолжает поиск.   «Путь в недра» - «Группа спелеологов исследует самые тесные пещерные туннели планеты. Что они найдут, пройдя до самого конца?»      —Ммм, гэгэ, так тесно… — доносится с кухни.    Се Лянь подпрыгивает на месте, роняя пульт.   Что?!    — Сань Лан?! – хрипло крякает он, нервно комкая плед.   — Я говорю, тут на кухне между шкафами тесно, надо сделать перестановку. Я едва помещаюсь. Очень узко. — весело отвечает Хуа Чэн, гремя кастрюльками.   «Я едва помещаюсь, гэгэ…» - вторит Сань Лан из непрошенных воспоминаний настоящему.  «Так узко».   Член Се Ляня, не обремененный чувством вины и сознанием, реагирует на происходящее просто и безыскусно, начиная медленно подниматься. В конце концов, неделя воздержания это вам не шутки.   Набросив на бедра плед, Се Лянь подбирает пульт. Еле держа его в руках, он продолжает поиски.     «Космические глубины», «Сила трения скольжения – сила, изменившая мир», «Боль и удовольствие – две грани одного ощущения?».   Утирая пот, Се Лянь понимает, что «Познавательное» тоже не подойдет. Он готов сдаться и дождаться Сань Лана, но совесть говорит ему нечто в духе «Тебе дали одно – ОДНО! - простое задание и ты не смог с ним справиться, предавшись своим похотливым мыслишкам. Соберись, тряпка!»   Отвесив себе мысленную пощечину, Се Лянь делает пару вдохов. Так…    Ой. У пульта почему-то заело кнопку. Пытаясь совладать с ней, Се Лянь отчаянно давит на джойстик и вздрагивает, когда доносится громогласное:   «ЖИЗНЬ ДИКИХ ЖИВОТНЫХ. ПРОГУЛКИ СО ЗВЕРЯМИ ВМЕСТЕ СО ЗНАМЕНИТЫМ НАТУРАЛИСТОМ, ДОКТОРОМ ЗООЛОГИИ, ПЭЙ МИНОМ»   Кажется, кнопка заела так что увеличилась громкость.   На экране мелькают кадры заставки.    А, вот джойстик заработал.    «СЕГОДНЯ МЫ С ВАМИ ПРИОТКРОЕМ ТАЙНУ САМЫХ ХИТРЫХ ЖИВОТНЫХ ПЛАНЕТЫ - ЛИСИЦ»   Как символично, думает Се Лянь, решив вытащить батарейки и вставить их снова. Вроде это должно помочь.   Картинка дробится, троится и внезапно ползунок времени оказывается на середине выпуска.    - ПРОЦЕСС РАЗМНОЖЕНИЯ ЛИСИЦ НЕ МЕНЕЕ УВЛЕКАТЕЛЕН – продолжает грохотать телевизор.   Батарейка, выскользнув из вспотевших пальцев Се Ляня, теряется в складках пледа.   — ПОЛОВЫЕ ПРИВЫЧКИ ЛИСИЦ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ОСОБЕННЫЙ ИНТЕРЕС. В ПЕРИОД ГОНА САМЦЫ…   Да где же она…   — ДЕРУТСЯ С ДРУГИМИ ЗА ПРАВО ПОКРЫТЬ САМКУ…   Что за наказание…   — САМЫЙ СИЛЬНЫЙ ПОЛУЧАЕТ ПРАВО НА СЕРДЦЕ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ… ОЙ ТО ЕСТЬ ПРОСТИТЕ САМКИ…   Это позор. Это провал. Сейчас вернется Сань Лан…   — ПЕРЕД СОВОКУПЛЕНИЕМ ЛИСИЦЫ ИСПОЛНЯЮТ ОСОБЫЙ ТАНЕЦ — СТАНОВЯТСЯ НА ЗАДНИЕ ЛАПКИ И ПОКУСЫВАЮТ ДРУГ ДРУГА.  КСТАТИ, ОТСЮДА И ПОШЛО НАЗВАНИЕ ТАНЦА «ФОКСТРОТ» — белозубый натуралист улыбается как-то уж слишком…   Се Лянь сдергивает плед и на пол что-то падает. Ага, вот и беглянка! Свесившись с кровати, он пытается ее нашарить. Приходится вытянуться подальше, так что на кровати остается лишь нижняя часть туловища и упереться рукой в пол, а второй постараться достать проклятущую…   — А ПОСЛЕ ТАНЦА САМКА ЗАЗЫВАЕТ САМЦА В НОРУ…  Нащупав батарейку, Се Лянь подается назад на кровать, неловко становясь на четвереньки.   —  И У НАС ЕСТЬ УНИКАЛЬНЫЕ КАДРЫ— СМОТРИТЕ КАК ОНА ПРИЗЫВНО ПРОГИБАЕТСЯ В СПИНКЕ.    — Гэгэ?   Се Лянь замирает.   — САМЕЦ ПРЕИСПОЛНИВШИСЬ ЖЕЛАНИЯ ХВАТАЕТ ЕЕ ЗА ЗАГРИВОК И НАЧИНАЕТ СВЯЩЕННЫЙ ОБРЯД СОВОКУПЛЕНИЯ! ЛИСЫ В ПЕРИОД ГОНА ОСОБЕННО АКТИВНЫ И ПРОЦЕСС МОЖЕТ ЗАТЯНУТЬСЯ НЕ НА ОДИН ЧА…   Экран телевизора гаснет, и комната погружается в тишину. Се Лянь не помнит, когда успел запихать батарейки обратно в пульт и выключить радостную трепотню бесячего зоолога, Пэй-как-там-его-Мина.   — Гэгэ, я хотел спросить, тебе посыпать какао цветной стружкой? — невинно спрашивает Хуа Чэн.   — Давай, — хрипит Се Лянь, разворачиваясь и нашаривая плед, отчаянно надеясь, что весь этот позор с лисицами Хуа Чэн не видел и не слышал.    — Как скажешь, милый, - щебечет Хуа Чэн, снова корча забавную рожицу.  — Ой, я принесу тарелку для зефирок. Пересыпешь, ладно? Так будет удобнее есть.   Видимо в кухне было жарко, потому что Хуа Чэн решил расстегнуть комбинезон. В целомудренном вырезе видна крепкая грудь. А еще он снял перчатки-лапки и закатал рукава, так что теперь из-под нежного рыжего плюша были видны сильные предплечья - и кусочек татуировки.    Се Лянь готов сожрать зефирки вместе с пакетом. С тарелкой. Закусить углом стола и подавиться насмерть пледом.   — Ага…   Через минуту Хуа Чэн возвращается с глубокой тарелкой и радостно вручает ее Се Ляню. Теперь он снял еще и капюшон, а длинные волосы собраны в небрежный пучок. Но ушки остались - видимо он все-таки купил еще и ободок. Среди гривы темных блестящих волос они смотрелись чудесно. Очень…   Украдкой оглядывая Хуа Чэна, Се Лянь внезапно цепляется взглядом за… весьма недвусмысленную выпуклость спереди.    О, да! Значит Сань Лан тоже!    — О, гэгэ… — шепчет Хуа Чэн и Се Лянь готов радостно запищать. Он знает этот шепот.  — Я вижу ты все-таки заметил мой… маленький сюрприз.   Се Лянь думает, что Хуа Чэн лукавит слишком уж очевидно.    Ну, правда, маленький — это точно не про него, Се Лянь знает, Се Лянь видел, Се Лянь чувствовал, да и что тут греха таить, Се Лянь пробовал, так что…   — Потрогай, — говорит Хуа Чэн, забираясь на кровать и становясь на колени.  Он берет Се Ляня за руку и тянет ее к выпуклости. — Как ты думаешь, что это?   «О, я знаю, что это»— думает Се Лянь. - «И я потрогаю, Сань Лан, о, я еще как потрогаю…»   Он уверенно тянется к паху и одновременно с этим Хуа Чэн сует руку в карман. О, это нечто новенькое, в одежде вот так они еще этого не делали.   — Это ч… — Но едва Се Лянь успевает накрыть заветное место рукой и улыбнуться, как Хуа Чэн мгновенно выдергивает руку из кармана.   — Черника и персик! Гэгэ, как ты угадал?! Я увидел эту газировку, тут еще и вкус необычный, надо ведь иногда вносить разнообразие?    Се Лянь готов проклясть день, когда он обмолвился о костюме лиса. Он очень хочет вернуться в те дни, когда они просто и без какао, зефирок и прочей обманчиво продолговатой ерунды с необычным вкусом, целовались и занимались сексом.   Без всяких костюмов и изысков.    Их интимная жизнь была вполне себе полноводной, и какие только демоны дернули его за язык, и….   А может просто вот сейчас бросить в сторону газировку, пусть какао сгорит на плите, а он вытряхнет Сань Лана из этого костюма и объездит до беспамятства?!   Мысль очень соблазнительная. Се Лянь чувствует, как по спине прокатывается сладкая волна предвкушения. О да, это было бы просто замечательно.   Но Сань Лан улыбается ему так чисто и искренне, почти невинно, что Се Лянь тут же стыдится своих мыслей и покорно берет газировку из его рук.   — Спасибо, Сань Лан.   — На здоровье, гэгэ! — воркует его мучитель и снова уходит на кухню, перед этим слегка притушив свет.   Се Лянь открывает баночку. Она шипит - прямо как содержимое мыслей Се Ляня. Наугад ткнув в первый попавшийся фильм, он отпивает газировку и ставит видео на паузу.    — Ну вот, все готово! — радостный возглас Сань Лана прерывает печальные мысли. Он заходит в спальню, держа на подносе две милые кружки с дымящимся какао.    Видимо на кухне стало еще жарче, потому что комбинезон расстегнут еще больше, но в мягкой полутьме спальни Се Лянь не может ничего толком разглядеть. Это конечно, очень грустно, потому что хоть Се Лянь и видел своего парня голым множество раз, зрелище тренированного тела Сань Лана каждый раз лишает его дара речи.   Поставив поднос на тумбочку, Сань Лан возится с чем-то у изголовья кровати.   — Гэгэ, закрой глаза, — воркует он.   Доносится тихое позвякивание.  Неужели…   Се Лянь, отставив газировку на тумбочку, послушно закрывает глаза. Металлический мягкий перезвон продолжается и Се Лянь силится понять, что же может так звенеть.    — Открывай.   Се Лянь распахивает глаза, и комната оказывается залитой мягким оранжевым светом.    Повернувшись, он видит, что у изголовья повешена гирлянда из крошечных фонариков, между которыми висят маленькие колокольчики.    Она очень красивая, очень романтичная и это… совершенно ужасно.    Хуа Чэн устраивается на кровати и протягивает Се Ляню какао.   — Не хочу хвастаться, но оно получилось очень вкусным. —говорит Хуа Чэн отпивая какао и блаженно жмурясь.   Се Лянь принимает кружку и делает глоток, почти не ощущая вкуса и ругает себя за то, что не может разделить настроения Сань Лана.   «В конце концов, заняться сексом можно и в другой день» — пытается он утешить себя.   «НЕ МОЖНО! НЕЛЬЗЯ! СЕЙЧАС! НЕМЕДЛЕННО! ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ МЫ МАРИНОВАЛИСЬ В ОЖИДАНИИ И НАМ ВЕЗДЕ ВИДЕЛИСЬ ЭТИ ЛИСЫ!»- бунтует поток мыслей и член вторит им болезненными подергиваниями.   — А что за фильм ты выбрал? — спрашивает Хуа Чэн, кусая зефирку.    — Да я, кажется, просто ткнул наугад, — бесцветно отвечает Се Лянь и решает заесть тоску зефиркой, только…   Чаша с зефирками у Сань Лана и покоится между его подогнутых и скрещенных ног.    Решив пойти ва-банк, Се Лянь нарочито медленно тянется к ней, но Сань Лан не обращает никакого внимания. Он лишь ведет головой из стороны в сторону и тянется рукой к шее, словно что-то поправляя или может просто потирая ее.   — Затекла ужасно за день, — жалуется он.   — Хочешь помассирую? — тут же предлагает Се Лянь, забыв о зефирках.    — О, нет, не хочу утруждать гэгэ. Ерунда, пройдет.    Добыв зефирку, Се Лянь безучастно жует ее. На экране телевизора разворачивается какое-то действие, но под страхом смертной казни он не смог бы сказать, что вообще там происходит.    — Невероятно! — шепчет Сань Лан, продолжая прихлебывать какао, видимо поглощенный фильмом.    Отсветы от экрана играют на его лице — на самом красивом лице, что приходилось видеть Се Ляню и он просто изнемогает.   «Ты сам дурак», — говорит внутренний голос. — «Кусок идиота. Ну чего ты сидишь, как я не знаю что? Ну хоть ушки погладь, начни с мелочи!»   Решив не спорить, Се Лянь единым духом выпивает какао и отставляет в сторону кружку. Сейчас там закончится диалог, и он скажет Сань Лану какие славные у него ушки, а потом…   — Сань Лан, — начинает он, прижимаясь к нему. — Сань Лан.   — Да, гэгэ? — отвечает тот, не отводя глаз от экрана.    — У тебя такие славные ушки, — говорит Се Лянь скользя рукой по волосам Хуа Чэна и ощущая себя какой-то Красной Шапочкой, соблазняющей волка.    Однако в сантиметре от ушек его ладонь перехватывает Хуа Чэн и прижимает к своей щеке.    — Я рад, что гэгэ нравится, — благодарно шепчет он с улыбкой.   Так, ладно, с ушками не вышло.   — Ой, Сань Лан, у тебя тут капелька какао, давай я… — продолжает Се Лянь, вытирая большим пальцем несуществующую капельку уголка губ и отправляя его в рот.   Или надо было прямо просто слизнуть с лица?   «НАДО БЫЛО!» —говорит внутренний голос — «А ВООБЩЕ, НАДО БЫЛО ПРОСТО НОРМАЛЬНО И ВНЯТНО ГОВОРИТЬ, ЧЕГО ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ, А НЕ ЗАНИМАТЬСЯ ЭТИМ ВСЕМ!»   — Гэгэ такой заботливый, — воркует Сань Лан. — Смотри, там кажется сейчас вычислят настоящего маньяка.   По мнению Се Ляня настоящий маньяк и садист прямо перед ним и даже не пытается прятаться.    Сев обратно и привалившись к плечу Сань Лана, Се Лянь довольствуется теплом его тела и пытается совладать с мыслями.    Мысли не идут на мирные переговоры и хуже всего то, что им вторит его собственный член.   «Предатель» — думает Се Лянь.   «А НЕ НАДО БЫЛО!»— отвечает ему вредный внутренний голос.   Постепенно он даже начинает вникать в сюжет фильма, но все же это не делает происходящее на экране хоть сколько-нибудь интересным.    Потянувшись в очередной раз за зефирками, Се Лянь нащупывает… бедро Сань Лана. Когда тот успел убрать чашу?   Но Се Ляню некогда страдать о сладостях, и помня опыт прошлого, он призывно ведет рукой по внутренней стороне бедра Хуа Чэна. Тот никак не реагирует и Се Лянь продолжает свои поползновения. Неторопливо, прямо к...   — В конце концов, господин! Когда вы наконец признаетесь в собственных чувствах? Неужели у вас нет сердца? Неужели вы равнодушны к моим страданиям? — жалобно причитает какая-то девица на экране.   Се Лянь думает, что эти слова прекрасно подходят к происходящему.    Внезапно телефон Сань Лана пиликает и он, немедленно поставив фильм на паузу, и разблокировав экран, принимается что-то яростно печатать.    Спустя пару мгновений он откладывает телефон и поворачивается к Се Ляню.    — Гэгэ, спасибо тебе за чудесный вечер! Все было просто великолепно, но возникли срочные дела. Нужно быстро согласовать кое-что, поэтому я вынужден немного поработать.   Чмокнув его в лоб, Хуа Чэн уходит, забирая опустевшие кружки. Пошумев немного на кухне, он отправляется в кабинет.   Се Лянь сидит на кровати.   Расстроенный и злой.    Сколько раз за этот вечер он пытался завладеть вниманием своего парня? Сколько раз он ластился к нему? Да в любое другое время и за меньшее он был бы оттрахан тут же, а сейчас?   Что вообще происходит?   Терпение Се Ляня, дзинькнув как сорванная струна, лопается.    Он стремительно влетает в рабочий кабинет Хуа Чэна и видит, что тот сосредоточенно смотрит в экран, оперевшись подбородком на сцепленные руки.    Не теряя ни минуты, Се Лянь подходит к столу и со словами «Прошу меня извинить» закрывает ноутбук и оседлав колени Хуа Чэна впивается в его губы злым и кусачим поцелуем.   — Гэгэ, я…   — Я не хочу ничего слышать, — шипит Се Лянь. — Я целый вечер… Я… — не договорив он снова прижимается губами ко рту Хуа Чэна, словно нехватающие слова были у него на языке.    К демонам всю работу.    К демонам все вообще.    Се Лянь трется задницей о пах Хуа Чэна, продолжая покрывать его лицо жадными поцелуями и путаясь пальцами в волосах.    «ДА! МЫ ХОТИМ СЕКСА И МЫ ЕГО ПОЛУЧИМ!» —воет нестройный хор в его голове.   — Гэгэ…   — Я… — хрипло начинает Се Лянь и тут нащупывает пальцами на шее Хуа Чэна…   Кожаную полоску, с широким кольцом и тонкой цепочкой, исчезающей где-то в складках комбинезона. Дурацкого плюшевого комбинезона, из которого Се Лянь отчаянно желает его вытряхнуть.    «ВЫТРЯХНУТЬ И ОБЪЕЗДИТЬ!»   На шее есть что-то еще, но Се Ляню некогда разбираться.    Он наматывает цепочку на руку и дергает, вынуждая Хуа Чэна поднять голову.    — Вот значит, как, — шепчет он ему на ухо и в крови сладко мешается возбуждение и предвкушение.  — Значит ты изводил меня нарочно?   Спутавшиеся волосы падают Хуа Чэну на лицо, придавая немного диковатый и хищный вид. На губах змеится коварная ухмылка.   Се Ляню хочется ее слизнуть, хочется сделать так, чтобы этот красивый рот кривился от бессильного сладкого восторга, хочет, чтобы с этих губ срывались несдержанные стоны.   Он так и поступает, продолжая натягивать цепочку, отчего Хуа Чэн запрокидывает голову еще выше. Целует и потирается вставшим уже в который раз за вечер членом о живот Хуа Чэна.    — И ты должен взять за это ответственность, — говорит Се Лянь, а затем, понизив голос, добавляет. — Трахни меня. Немедленно!   И в подкрепление своих слов, дергает цепочку еще раз.    Она с тонким звоном лопается.   По комнате разносится тихий смех.   — Ах, гэгэ, — воркует Хуа Чэн, хватая Се Ляня за руку с цепочкой. — Твое желание для меня закон.   Се Лянь внезапно оказывается спиной на дорогом ковре, что лежит на полу кабинета, но не собирается вот так сдаваться без боя. Ему нужно вытряхнуть Сань Лана из этого дурацкого комбинезона, однако, Сань Лан хватает обе его руки и заводит за голову, вгрызаясь в шею поцелуем.    — Гэгэ, что такое? Разве ты не этого хочешь? — мурлыкает он, пытаясь удержать на месте извивающегося Се Ляня.    Се Лянь разумеется только рад быть истерзанным жадным ртом Сань Лана, но тот все еще слишком осторожничает.   — Ах Сань Лан, - шепчет он в поцелуй, — но ты весь вечер ведешь себя так, словно тебе самому ничего не нужно. Словно я – надоевшее тебе блюдо. Если так оно и есть, то…   — Я готов доказать гэгэ, что с аппетитом у меня все в порядке, — рычит Хуа Чэн, подхватывая Се Ляня и закидывая его на плечо.   — Сильно сомневаюсь, — парирует Се Лянь и внезапно ойкает, потому что на ягодицу опускается легкий, но ощутимый шлепок.   «О ДА! О ДАА!» — продолжают выть голоса на все лады и ими дирижирует самый главный, внутренний.   В два шага дойдя до спальни, Хуа Чэн бросает свою ношу на кровать. Се Лянь приподнимается на локтях — теперь рыжеватый свет от гирлянды не кажется ему бесячим, наоборот — он придает чертам лица Хуа Чэна немного хищности.   «В АТАКУ!» — командует внутренний голос и Се Лянь бросается вперед, увлекая Хуа Чэна на постель. Внезапность дает ему преимущество и он, оседлав его бедра принимается лихорадочно дергать молнию на комбинезоне.    Хуа Чэн всячески отвлекает его, безнаказанно тиская Се Ляня за все места и охотясь за его ртом, но тот непреклонен.   Однако молнию, как назло, заедает. Но ничего, она расстегнута до половины, а этого хватит, чтобы обнажить Хуа Чэна до пояса, а дальше…   Се Лянь нетерпеливо сдергивает комбинезон с плеч и замирает.   Под нежным плюшем, кроме ошейника скрывается очень знакомая портупея, перетягивающая крепкую грудь, а на шее, кроме ошейника висит роскошное ожерелье. То самое. С кучей маленьких серебряных подвесочек.    Высвободив руки, Хуа Чэн кладет их на талию Се Ляня, и он видит на сильных предплечьях кожаные наручи, затянутые шнуровкой и украшенные серебряным тиснением.    Когда он успел все это надеть?   — Сань Лан… — выдыхает Се Лянь, ведя руками по груди. — Сань Лан…   Руки скользят ниже и ниже, но Хуа Чэн ловко перехватывает его ладонь.   —Гэгэ, ты слышал сказку о любопытной маньтоу, которая сбежала из дома?   Какая еще маньтоу?!   — А ты знаешь, что она была очень смелой и очень любопытной и из-за этого угодила в логово лиса, который откусил ей самый сладкий бочок.   — И что же было дальше с этой маньтоу? — взволнованно спрашивает Се Лянь.   — Он съел ее целиком, не оставив и крошки, — шепчет ему на ухо Хуа Чэн, снова переворачивая их и опрокидывая Се Ляня на спину.     «СЪЕШЬ МЕНЯ, Я МАНЬТОУ! Я ДЕРЗКАЯ ЛЮБОПЫТНАЯ МАНЬТОУ!» - кричит все внутри Се Ляня, пока он завороженно смотрит, как Хуа Чэн стаскивает с себя – наконец-то! — плюшевый комбинезон, оставаясь…   «ДАААА!»   В той самой кожаной набедренной повязке с рыжей опушкой. Повязка совершенно не скрывает того, что Хуа Чэн и сам уже распален не меньше Се Ляня и тот, подползая к краю кровати шепчет:   — Сань Лан-гэгэ…   По лицу Хуа Чэна пробегает тень. Он сейчас и правда похож на самого настоящего демона-искусителя и никакие модельные парни из каталогов не могут с ним сравниться.    Се Лянь прекрасно знает, как на Хуа Чэна действуют эти слова. Он заметил его эту маленькую слабость совсем случайно, и использует ее только в крайних случаях, хотя знает, как сильно Хуа Чэна ведет от этого обращения.   Кровать подается немного вниз, когда Хуа Чэн забирается на нее, нависая над Се Лянем.   — Любопытной маньтоу следует быть осторожной со словами. Лисы не отличаются терпением.   — Эта маньтоу устала осторожничать. И ей очень, очень любопытно, — шепчет Се Лянь, глядя Хуа Чэну прямо в глаза.   «НУ ЖЕ!»   Они снова сталкиваются губами и зубами в ожесточенном поцелуе. Каждый пытается вести, каждый пытается атаковать и в ход идет все — и укусы и сладкие движения языком, и вздохи, и стоны. И руки, которые гладят, царапают и сминают.     Се Лянь оказывается перевернутым на живот, и Хуа Чэн прижимается сзади грудью к его спине. Сквозь тонкую ткань рубашки Се Лянь чувствует холодное прикосновение металла ожерелья и это только подстегивает его. Он толкается бедрами назад, навстречу окончательно затвердевшему члену Хуа Чэна и потирается, шепча несвязные и непристойные мольбы.   Одна, скромная и благообразная часть его существа в ужасе воет в уголке, пока другая правит балом, заставляя Се Ляня смелеть и просить. Требовать и получать.    Хуа Чэн одной рукой сдергивает брюки и удовлетворенно хмыкает, видя, что на Се Ляне нет белья. Одной рукой он обхватывает его истекающий член и Се Лянь глухо стонет.   Еще пара движений и он кончит. Или потеряет сознание от перевозбуждения.     «ДЕРЖИМ СТРОЙ» - командует голос и Се Лянь старается выровнять дыхание.     Это совсем непросто, потому что рука Хуа Чэна мучительно медленно скользит вверх и вниз, размазывая по члену тягучие капельки, сочащиеся из головки.   — Сань Лан…   Другой рукой Хуа Чэн оглаживает ягодицы Се Ляня и тот тут же прогибается в пояснице, расставляя ноги пошире.   В голове сразу же звучат слова жизнерадостного натуралиста, который красочно описывал процесс совокупления лисиц.   Се Ляню кажется, что между этим позорным моментом и нынешним сладчайшим предвкушением прошло не меньше тысячи лет болезненного воздержания.   Он подается вперед и сдергивает в сторону подушку.   Хуа Чэн присвистывает, замечая флакончик лубриканта.   — Я восхищен, гэгэ, — говорит он, дотягиваясь до флакончика и щедро выдавливая его содержимое на пальцы.     Они без труда проскальзывают внутрь Се Ляня, который не может сдержать еще одного глухого стона.    — Теперь я ошеломлен, гэгэ, — благоговейно шепчет теперь Хуа Чэн, медленно двигая пальцами. — Я и представить не мог, что ты…   — Е-если маньтоу не съесть вовремя, т-то она зачерствеет, — стонет Се Лянь, подаваясь назад и пытаясь насадиться поглубже. — И тогда возможно лису придется пожалеть о своем промедлении.    Пальцы покидают его слишком быстро, а потом в тишине комнаты звучит шорох и тихое звяканье. Се Лянь оглядывается через плечо и видит поистине роскошную картину: Хуа Чэн без набедренной повязки, во всем своем полуобнаженном великолепии — с перевитым венами налившимся членом, истекающим смазкой, спутанными волосами, среди которых видны лисьи уши, портупеей и ожерельем на роскошной крепкой груди.   Хуа Чэн размазывает лубрикант по члену, глядя Се Ляню прямо в глаза, двигая рукой медленно и неторопливо, постанывая от удовольствия и слегка запрокинув назад голову. На бледном горле ярко выделяется черный кожаный ошейник и металлическое кольцо слабо поблескивает в свете от фонариков.    Он определенно красуется.   Се Лянь готов кончить и от этой картины, а потом кончить еще раз с этим членом внутри, а потом кончить с этим членом во рту.   На бедрах под кожей перекатываются мыщцы, когда Хуа Чэн пододвигается поближе и тут Се Лянь замечает, что одно бедро перетянуто кожаным ремешком.    Се Ляню очень хочется укусить его, потом стащить этот ремешок зубами.   Хуа Чэн подтаскивает его к себе без предупреждения, и головка крупного члена трется о ягодицы; смазка мешается со сладко пахнущим лубрикантом.    — Я надеюсь, гэгэ насмотрелся достаточно, — снова что-то шуршит и по лицу Се Ляня скользит шелк. — ибо я хочу, чтобы он немного больше сконцентрировался на своих ощущениях.    «КУДА УЖ БОЛЬШЕ» — скулит мысленно Се Лянь, и скулит на самом деле тоже, но уже от восторга.   Шелк ложится на глаза и теперь Се Лянь может только слышать и чувствовать.   — Помни — достаточно одного твоего слова, и я…   — САНЬ ЛАН ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА БЫСТРЕЕ! – вскрикивает Се Лянь.    И тут же без промедления оказывается насаженным на член. Сразу и глубоко — растяжка оказалась очень кстати и Хуа Чэн тут же берет безжалостный темп.   Се Лянь слышит позвякивание — это подвески ожерелья, а затем и тихий звон — колокольчики на гирлянде оживают от резких толчков, наполняя комнату сладкой ритмичной песней.   Се Ляню хочется чтобы они не смолкали никогда и он просит, кричит и шепчет, подгоняя Хуа Чэна —быстрее, быстрее, быстрее и тот двигается без устали, подталкивая Се Ляня к желанной разрядке.   Член неустанно трется о простату и каждое движение посылает сноп колючих искр под кожей— желание скручивает все тело, возбуждение течет по жилам вместо крови.   Хуа Чэн что-то шепчет ему на ухо — поток самых сладких непристойностей и затем внезапно выскальзывает из него, резко и без предупреждения, так что Се Лянь отчаянно сжимается вокруг пустоты.   — Хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, — хрипит Хуа Чэн, переворачивая Се Ляня на спину и тут же погружаясь внутрь.    Се Лянь стонет и этот стон глушится жадным поцелуем — Хуа Чэн проглатывает его еще до того, как он покидает губы Се Ляня.    Руки в наручах держат его за бедра, держат крепко — Се Ляню хочется чтобы на коже остались синяки, он надеется, что они останутся.   — Сань Лан, Сань Лан!    Спутанные волосы липнут ко лбу, покрытому испариной и у Се Ляня нет сил их убрать — это делает Хуа Чен, а затем приникает поцелуями и укусами к уже истерзанной шее и плечам.   — Сань Лан, а-ах! Сильнее!    Рыкнув, Хуа Чэн подхватывает его и Се Лянь оказывается сидящим на его бедрах, — так член погружается в него под новым углом и от этого под веками танцуют целые созвездия.    Его член трется о живот Хуа Чэна, оставляя липкие тягучие следы, но этого трения недостаточно и Се Лянь хочет себя потрогать, но его рука тут же перехвачена.   — Нет, — хрипло говорит Хуа Чэн. — Нет, любовь моя, ты кончишь от моего члена, ты ведь этого так хотел?   По щекам стекают слезы — Хуа Чэн тут же подбирает их губами. Се Лянь уверен, что они сладкие на вкус, потому что внутри него растекается эта огненная сладость, нежное, острое мучительное удовольствие и он… и он…   Толчки Хуа Чэна становятся рваными, и он тяжело дышит, опуская Се Ляня на спину. Член почти выскальзывает и Хуа Чэн делает движение, словно собираясь отстраниться, но на последних крохах сознания Се Лянь хватает его за ошейник и притягивает к себе.   —Внутрь. Я хочу, чтобы ты кончил вну…   Хуа Чэн единым движением входит на всю длину, а затем содрогается. Се Лянь жмурится, чувствуя, как его затопляет горячее семя и кончает сам. Белесые брызги пачкают тяжело вздымающуюся грудь и живот, пропитывая тонкую ткань. Член все еще дергается, исторгая из себя капли и Се Лянь хватает ртом воздух, чувствуя на своем плече горячее дыхание Хуа Чэна.   Колокольчики замолкают.    — Гэгэ, — шепчет Хуа Чэн, поднимая голову и целуя Се Ляня, у которого под веками все еще водит хоровод вся Вселенная. — Гэгэ, ты в порядке?    Шелк соскальзывает с лица и Се Лянь со смущением понимает, что брызги долетели и до повязки.    — Да, — отвечает он, гладя лисьи ушки. — Маньтоу понравилось. А что же скажет коварный хулицзин?   — А хулицзин, — начинает Хуа Чэн, выскальзывая из Се Ляня. — еще не распробовал маньтоу как следует.    Что-то в его тоне заставляет Се Ляня насторожиться.    «ТЫ ЖЕ ХОТЕЛ ЕГО ОБЪЕЗДИТЬ!»   Воспользовавшись моментом, Се Лянь вспоминает кое-какой прием из прошлого отчего теперь Хуа Чэн оказывается на спине со связанными руками.   — Что ж, тогда маньтоу придется постараться, — говорит Се Лянь, седлая бедра Хуа Чэна и не обращая внимания на сочащуюся между ягодиц тягучую влагу.    Опавший было член Хуа Чэна заинтересованно дергается. Се Лянь обхватывает его рукой и так же медленно, как это делал Хуа Чэн, двигает вверх и вниз.   Его возлюбленный шипит, все еще слишком чувствительный после недавнего оргазма, однако Се Лянь намеренно хочет его немного помучить — получить реванш за весь этот томительный вечер.    — Гэгэ, а-ах, я… — Хуа Чэн зажмуривается, когда Се Лянь льет немного прохладного лубриканта на головку.    Се Лянь всегда был примерным и старательным учеником — во всем. Абсолютно во всем, поэтому спустя короткое время, член снова гордо возвышается, бросая неясную тень на подтянутый живот Хуа Чэна.    — Гэгэ…   Се Лянь неумолим, хотя ему самому стоит большого труда сдерживаться.    Он приподнимается и направляет член между ягодиц. Бедра Хуа Чэна инстинктивно дергаются вверх, но Се Лянь не торопится принять его в себя, а просто трется ягодицами о член, смакуя скользкие и горячие прикосновения. Он немного расставляет ноги, а затем сжимает бедра, ловя истекающее естество в мягкий шелковистый плен и с губ Хуа Чэна снова срывается стон.   Се Лянь садится на подрагивающие бедра Хуа Чэна, а член все так же просительно трется об него сзади.    — Лис так торопился съесть маньтоу, что совсем забыл убрать обертку, — говорит Се Лянь, водя руками по груди. Ткань, испачканная семенем, липнет к коже, но он не обращает на это внимания. — Придется сделать это самому.   — Развяжи мне руки, и я…   — Нет, я не стану этого делать. Кто знает, чем это может закончиться для любопытной маньтоу, — перебивает его Се Лянь, медленно расстегивая пуговицы рубашки.   Нарочито медленно распахивая ее на груди, а потом гладя себя по животу и беря в руки собственный крепко стоящий член.     Он пытается повторить то, что делал Хуа Чэн, правда ему все еще не хватает этой естественной раскованности — но Се Лянь старается.   Видимо весьма успешно, потому что Хуа Чэн невнятно выругавшись, начинает ерзать под ним.    Решив не снимать рубашку, он наконец тянется рукой к члену Хуа Чэна и снова приподнимается, направляя его внутрь и плавно опускаясь.    Член входит без сопротивления и Се Лянь чувствует приятную наполненность. Он начинает медленно и бедра Хуа Чэна поймав ритм, движутся в ответ.   Се Лянь водит руками по груди Хуа Чэна, перебирает подвески ожерелья и поглаживает соски.    На вечно бледных щеках Хуа Чэна цветет румянец и рот кривится именно так, как ему хотелось — исторгая слова и стоны, полные бессвязного восторга.   — Гэгэ, прошу…   Се Лянь почти ложится ему на грудь и ищет ртом его губы.    Хуа Чэн отвечает на поцелуй, все так же толкаясь внутрь и убирая волосы Се Ляня с лица.   Погодите.   А как это?    Но прежде, чем Се Лянь успевает что-то сообразить, как руки ложатся ему на талию и резко дергают вниз, глубоко натягивая его на член.    — Гэгэ, как ты понимаешь, в эту игру веселее играть вдвоем, — шепчет Хуа Чэн, не переставая двигаться.    «О да», — проносится в мозгу Се Ляня, который уже начинает туманить вновь подступающий оргазм.   — О да!   Крик отражается от стен комнаты и растворяется в неумолчном звоне колокольчиков и звяканье подвесок.   Мешается со стонами и мольбами.   Звуча лучшей песней о любви.  

///

  Солнце заглянуло в окно, впервые за долгое время прорвавшись сквозь пелену туч.  Лучи выхватили разбросанную одежду и смятую кровать, на которой лежали двое.   Тишину нарушило назойливое гудение вибрировавшего на тумбочке телефона и Хуа Чэн вслепую потянулся к нему, чтобы выключить.   Се Лянь, разбуженный тем, что его живой и теплый матрас пошевелился, сонно поморгал и был вознагражден зрелищем широкой спины Хуа Чэна, которая успела лишиться части портупеи и была щедро украшена алыми полосами от ногтей.    Когда Хуа Чэн разобравшись с телефоном повернулся к нему, то Се Лянь увидел, что Хуа Чэн лишился не только части портупеи, но и своего роскошного ожерелья. Однако удивительным образом лисьи ушки были на месте.   — Доброе утро, гэгэ, — мурлыкнул Хуа Чэн, ласково ему улыбаясь и Се Лянь мог поклясться, что он кокетливо дернул лисьим ухом — Прошлой ночью ты был…   С мучительным стоном Се Лянь спрятал лицо в ладонях.   — Кто бы мог подумать! — продолжал Хуа Чэн, убирая руки от лица и целуя каждую в середину ладони. — «Сань Лан-гэгэ! Быстрее! Сильнее!»   — Сань Лан!    — «Я хочу, чтобы ты кончил внутрь!» Я не смог ослушаться гэгэ и последовал его приказу. Дай-ка вспомнить… раза три. Или даже четыре. Но гэгэ было мало, и мы только под утро…   Это невыносимо.    — Не знаю даже, что на тебя нашло — напирал Хуа Чэн, притягивая Се Ляня поближе. — Вдруг гэгэ одержим демоном?   Се Лянь открыл глаза и хихикнул. Это было похоже на правду.   — О да, — прошептал он, поглаживая ушки. — Я и правда одержим демоном.   — Демону повезло, ведь он сам одержим гэгэ не меньше. Гэгэ держит его на коротком поводке, — улыбнулся Хуа Чэн и Се Лянь шутливо пихнул его в плечо.     — У этого демона-лиса ужасные манеры, он заманил любопытную маньтоу в свое логово, а затем съел!   — Маньтоу была совсем не против!   — Этого не было в сказке!   — Зато это было вчера ночью, — парировал Хуа Чэн увлекая Се Ляня в поцелуй. — Я прекрасно все слышал и могу повторить.   — Сань Лан!   — Я тоже тебя очень люблю!