Знаки

Помните, детские кольца продавали? Ну там, цветочек, сердечко, звёздочка, котенок. Крохотные такие. Мне подарил мой друг. Сказал, что мне такие нравятся. Держи. И сейчас я вспомнил про него почему-то. Где этот друг? Пошёл искать по интернету. И нашёл. У него жена, двое детей. Даже писать то не зачем. Так бы спросил, как дела. В общем то я в тот вечер вспоминал все симпатии. После садика я пошёл в школу. Там я был крохотным. Прям микро. Не, ну девочки вон ещё. И одна со мной дружила, вместе сидели. Интересно как она. Имя вспоминал долго. И уснул. Один вроде бы как и хорошо. Делай что хочешь. Но так прям это давит, что-ли. Вот все за ручку ходят. Целуются. А я уже не помню, как это. И как-то друг позвонил. Со школы, мы так давно не виделись. Сказал, приехал в Сеул. С братом почему-то. Я их встретил. Чонин меня обнял. Улыбаясь. А брат стоял рядом. Внимательно наблюдая. Красавец. Высокий, модный, глаза не видно, в очках тёмных. До дома мы добрались на такси. Квартира у меня тоже не большая. Но я купил матрас надувной. Двое влазят. И тут брат увидел кольцо, ну то, из детства. Взял. Снял очки. Задвинул в волосы. — Требую историю этой штуки, — Чонин удивился. — Парень подарил мне маленькому. Сказал, понравится. Сохранилось. Как, не знаю, — ответил я, сумки поставили на пол. Сидим. — Я так же подарил девочке, помню. Очень она нравилась. Но потом ей подарил другой мальчик такое же но с ёжиком, что-ли. И она моё отдала. Мама говорит, я потом плакал весь вечер. Ну с тех пор как-то не заладилось. Романтика и прочее, — глаза у него большие, грустные. Захотелось ему вручить настоящее. Не знаю почему. Может я с ума сошел немного. Решили употребить за встречу. Сварить лапши. Три пакета всякого несём. Перекусил. Запили. Сходили за добавкой. Почему-то только брату друга продавали. Утро наступило внезапно. Я в объятьях Хёнджина, так его зовут. Чонин на кровати. Голова болит. Да в целом как-то не очень. Пошёл на кухню. Налил воды. На пальце из проволоки кольцо. Где мы его взяли - не ясно. Что было? Спать уже не хотелось. Я решил на кухне что-нибудь посмотреть. Включил наушники. Прошёл час, меня сзади обняли. Чмокнули. Я чуть со стула не упал. Резко повернулся. На меня смотрят глаза большие. — Пикси-ликси. Ты чего? Мы вчера объявили себя парой, — сказали мне. Но я снял наушники. Растерянный. — Я был в сознании? — уточнил я, на меня снова взгляд сверху. Стоит, в трусах. Кубики на прессе. — Ну, говорить мог. А когда у тебя оно отключается? После скольки штук? — я задумался. Но эти глаза... они изменились. В них надежда появилась. — Кто его знает. Я редко напиваюсь. Начнём с начала. Мы вот за добавкой пошли. Выпили. Я просто после пятой кажется всё, — на меня посмотрели, ухмыльнулись. — А дальше? Ты сказал, что задолбался быть один. Останетесь навсегда. Я тут с ума скоро сойду. А ты мне сразу понравился. И я решил что возьму тебя с собой. Попросил руки, только вот проволоку пришлось просить. У соседей. Сам еле живой был. Как-то так, — приключения блин. Начинается. — Я не хочу уезжать. Я хочу тут себе пару! — возмутился слегка я, он сел напротив на стул. — Ситуация. Но в целом ты не против быть вместе? — уточнил он. Я пожал плечами. Проснулся Чонин весь мятый. Готовили завтрак. Этот наглец штаны даже не надел. Но я не выдержал и попросил одеть свою прекрасную пятую точку. И в целом верх бы не помешало. Когда ничего не помнишь. А память беспощадна. И не даёт подсказок. Ты как в тумане живёшь потом. Может повторить вчерашнее, но и так плохо. Решили погулять до парка. А я шёл медленно. Им надо быстрее куда-то. Меня взяли просто за руку. И тащили. Наглость какая-то. Остались мы с другом вдвоём. Потому что срочно надо отойти другому. — Чонин, ты помнишь хоть чтож-то? — он улыбнулся широко. — Помню. Как вы целовались. Но мутно. Там я отключился, — выдал он. Сидим. Я краснею. — А я сам его, того? Или он меня? — надо мне вот точность. Прям не могу. — Ты говорил, что один всё время. Другие вон друг друга облизывают. Хёнджин предложил сделать это. И когда он приблизился, ты повернулся. Губы столкнулись, — появился он довольный. Сел рядом. Протянул всем мороженое. Уже открытое. Я лизнул. Там что то твердое. В общем там было кольцо. Настоящее. В виде сердечка. С камнем в центре. Я удивился. Но мне на палец одели. — Будем парой? - выдал Джин. Глаза сощурил. — Мы друг-друга знаем сутки только. Не быстро ли? — он же вздохнул. — У меня любовь. С первого взгляда. Тем более мне кажется, что тот мальчик в детстве был я. Почему то, — я задумался. Но решил ответить: — У него жена, двое детей. У тебя тоже? — спросил я. Он глаза округлил. — Дважды нет. Помнишь, я говорил, что плакал? Обиделся я тогда на всех девочек. В школе то же самое. Друзья у меня были. И нравился мне один. Конечно по наивности я признался ему. Он конечно же меня стал избегать. Потом рассказал кому-то. И началось... Я перевёлся в другую школу. Конечно же. И там молчал в тряпочку. Девушки подходили. Но я всех их отшивал. Я боялся в кого-то вообще влюбится. Особо друзей не заводил. Вернее вообще. Лучше быть одному. Вот честно. Потом был универ. Все целуются, ходят за ручки. А я. Блин. Да я не знал куда себя деть. Девушки бегают толпами. Я от них. Хорошо никто не нравился. Мне это одиночество надоело так, что я уже не могу больше. Можно мне уже целовать кого-то? — на этих словах он стал самым хмурым человеком на свете. Сидел он рядом. Между нами. Я положил свою руку на его. Глубоко сочувствуя. Он оживился. — Да у нас просто так никто не сознается. Не принято, — подбирал слова как мог. — Не поверишь. Меня нашёл тот парень потом. Ну, друг. Написал. Просил встречи. Но я не пошёл. Нафига. Вот что он мог сказать. Что тоже нравился. Но он испугался. Прям не знаю, — я слушал внимательно. Погладил по волосам. Они у него длинные и вьються. Это мило. В целом, он очень потерян. Впервые мне захотелось его поцеловать. Но я сдержался. Он говорил ещё примерно час. Я слушал. Теперь я согласен с тем, что это он мне кольцо подарил. И я бы обратно его не отдал. Хоть пусть там бы был алмаз. Не заметил как мои пальцы переплелись с его. И в целом ему стало легче. Чонин довольный рядом идёт. Мы поужинали. Смотрели фильм. Хёнджин уснул на плече. Мы его уложили. Укрыли пледом. — Феликс. Он правда, кажется, влюбился. В тебя. Может всё-таки попробуете? Я просто взял его с собой. Думал город показать, — шептали мне. Слышу, тот засопел. — Надо подумать, — хитро я так ответил. До вечера он спал. До позднего. Мы легли на матрас. Ночью ощущаю обняли. Утром развернулся. Чмокнул в губы. Потом ещё. Глаза резко открылись. Мне так понравилось. Нежный такой, губы мягкие, осторожные. А как он улыбался. Наши чмоки разбудили Чонина. Он сверху посмотрел. — Ну что? Пойдём мне за билетом? Один, думаю, остаётся. Если он не забыл, у него там работа, — намекнул он. Ему кинули подушку. На вокзале один слезами умылся. Не хотел уезжать. Обнимал. — Две недели. Всего, — уговаривал я. — Ни минуты. Поехали с нами. Возьми отпуск за свой счёт. Я отдам. Прыгай в поезд. Купим билет, — ну если меня там затопит... Сам будет чинить. Ещё и без одежды. Втроём мы поехали. В одних джинсах я и футболке. На меня одели толстовку свою. Скажи мне месяц назад, что я поеду вот так за кем-то... Не поверил бы. Он местами менялся там. Чтобы быть рядом. Вернее внизу. Чтобы я не упал сверху, с полочки.