The Gift of a Double Lotus

***

— Мама-мама, я только что увидел кого-то в воде! — Цзинь Лин подбегает к матери, схватившись маленькими ручками за её юбку. — Но когда я позвал, оно уплыло. — А ещё я увидел большо-о-ой рыбий хвост, когда оно нырнуло в воду. — Цзинь Лин разводит руки в стороны как можно дальше, насколько может, дабы показать своей матери, насколько он большой. — Да? — Цзян Яньли улыбается и наклоняется поправить волосы Цзинь Лина, размётанные ветром. Осенью ему только исполнилось пять лет, и он рассказывает ей обо всех мелочах, которые недавно обнаружил. Хотя это чуть интереснее щенка, которого он гладил сегодня утром. — Возможно это был один из морских жителей, Лин-Эр. Ходят слухи, что они живут в Пристани Лотоса. — Морских… жителей? — Цзинь Лин хмурится и отворачивается посмотреть на цветущие лотосы, колышущиеся на ветру. — А они монстры? — Не совсем. — Усмехнулась Яньли, потирая лоб Цзинь Лина, чтобы разгладить его встревоженную морщинку. Она смотрит на озеро, усыпанное цветущими лотосами. Взгляд полон тоски, прежде чем она снова поворачивается к сыну: — Они больше похожи на людей, нежели на монстров, у них есть совесть и способность любить. — Некоторые даже говорят, если их увидеть — к удаче, так как они редко появляются. — Цзян Яньли наклоняется взглянуть сыну в глаза и предупреждает: — Постарайся не подходить слишком близко, дабы они тебе не навредили. Но и не причиняй им вреда без причины. Они всего лишь живут своей жизнью так же, как и ты. — Мгм. — Цзинь Лин улыбается и кивает словам матери. Он берёт её за руку и идёт рядом, пока Цзян Яньли уводит его от пирса. Замечая впереди дядю, он отпускает её руку и бежит к Цзян Чэну, обхватывая его ноги. Он болтает о том, как увидел русалку, пока Цзян Чэн гладит его по голове, а Яньли смеётся, наблюдая за ними.

***

Цзинь Лин шмыгает носом, хмурясь и, сидя на краю деревянного пирса, покачивает ногами. Одно из немногих и последних воспоминаний, связанных с его матерью на этом пирсе. Она погибла спустя пару месяцев во время конфликта. Тем не менее, Цзинь Лин находит утешение, спускаясь на закате к озеру, понаблюдать за заходящим солнцем над распустившимися лотосами, что заполнили большую водную гладь. Он также притворяется, что слёзы связаны с воспоминаниями о матери, а не ссорой с Цзян Чэном. «Дяде не нужно было так придираться по этому поводу. Знаю, он тоже был зол из-за их слов». Ему почти восемнадцать и он слишком взрослый, чтобы так расстраиваться. Но он проделал весь этот путь к Пристани Лотоса, поскольку в Ланьлине ему негде найти утешения. Там все всегда пялятся, ожидая его удачу или провал на испытании, о котором он сам не подозревает. «Не то, что бы я ожидал, что дядя что-то сделает. Я просто хотел отдохнуть здесь, вот и всё». Не выдержав давления в Ланьлине, Цзинь Лин решил навестить Цзян Чэна в Юньмэне. Его семья по материнской линии владеет небольшим торговым городком на берегу крупнейшего в стране озера с лотосами, подаренного императором несколько династий назад. И когда Цзинь Лин нуждается в месте, где мог бы отдохнуть от тягот предстоящего наследования состояния семьи Цзинь, ему нравится проводить время в Пристани Лотоса. Но в этот раз, спустя пару часов после прибытия, он поссорился с Цзян Чэном и убежал. Он добежал до края главного пирса, прежде чем его зрение затуманилось от непролитых слёз. Поэтому он нашёл путь к другому, небольшому пирсу, где не столкнётся с кем-нибудь, кто мог бы его окликнуть. Потирая глаза, Цзинь Лин пинает себя по ногам, вспоминая, как дядя отругал его почти сразу, как он прибыл в Юньмэн. Визиту Цзинь Лина предшествовало письмо от одного из старейших деловых партнёров его семьи. Цзинь Лин не был посвящён в содержание письма, но, судя по тому, как Цзян Чэн размахивал письмом и ругал его, оно, скорее всего, касалось его поведения. Снова. — Тебе уже семнадцать, ты не можешь так разговаривать с деловыми партнёрами! Цзян Чэн отдёргивает руку, которой тыкал Цзинь Лина в грудь и скрещивает руки на груди. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять гнев. Однако его нога стучала по полу, а брови хмуро сведены к переносице. — Достаточно сложно убедить их, что ты способен управлять состоянием своей семьи. А ты способен, я видел по твоим документам и практике расчётов. Если бы только перестал заниматься таким глупым дерьмом. — Это не моя вина! — вскрикивает Цзинь Лин, хотя побаивается своего дядю, когда последний сердится. Его голос стихает, когда он говорит едва внятно: — Ты не слышал, что они говорили о маме… — …Что они могли сказать о Яньли? Цзинь Лин хмурится, рассказывая о том, как они ужасно говорили о Цзян Яньли, но хуже всего было то, что они говорили: «Вот что происходит, когда женщина растит ребёнка ради бизнеса: он становится малодушным». Всё из-за того, что он не согласился с тем, что они должны преследовать клиента, просрочившего платёж из-за болезни его матери, так как женщине нужно дорогое лекарство. Это был всего один платёж! Этот человек пришёл лично просить прощения, выражая стыд, и пообещал вернуть пропущенный платёж. Но эти старые ублюдки-партнёры по бизнесу насмехались над ним и унижали сразу, как он ушёл. И когда они спросили мнение Цзинь Лина по этому поводу, мужчины были разгневаны из-за его снисходительности. Челюсть Цзян Чэна дёрнулась, когда Цзинь Лин рассказал ему о словах тех людей. — Как будто Яньли не выросла в известной семье и не получила такое же образование, как я. Просто потому, что она была слишком хороша, чтобы самостоятельно вести бизнес, она стала отличной поддержкой для Цзинь Цзысюаня. Придётся мне навестить как-нибудь этих ублюдков, чтобы отчитать. — Но всё равно отчитал Цзинь Лина. — Как бы то ни было, ты не сможешь вечно сбегать сюда, чтобы я прикрывал тебя! Увидев, как губы Цзинь Лина задрожали, а в уголках глаз скопились слёзы, Цзян Чэн вздохнул и покачал головой. Отмахнувшись от племянника, Цзян Чэн сказал резким, но не суровым голосом: — А теперь иди отсюда, чтобы я тебя больше не видел.

***

С вытертыми от детских слёз глазами, Цзинь Лин, как обычно, осматривает озеро. Каждый раз сидя на пирсе, он надеется снова увидеть морских жителей. Даже спустя столько лет и несмотря на предупреждения его младшего дяди. Когда Цзинь Лин в детстве заговорил о желании познакомиться с русалкой, Цзинь Гуанъяо усадил его и предупредил: — Опасайся этих созданий, Цзинь Лин. Они утопят тебя на дне озера и съедят. Изначально он испугался слов дяди. Но когда он вспомнил, как улыбалась его мать и как её нежный голос сказал ему, что они такие же живые существа, как и он, Цзинь Лин решил, что дядя параноик. Кроме того, русал в тот день казался дружелюбным. Он лишь махнул ему рукой, прежде чем снова нырнуть в воду. Поэтому он болтал на эту тему с Цзян Чэном. Дядя слегка улыбался, прежде чем гладил его по голове, но, когда его мать умерла, Цзян Чэн отказался обсуждать морских жителей. Каждый раз, когда Цзинь Лин пытался поднять эту тему, Цзян Чэн бросал грозный взгляд и огрызался: — Погоня за сказками не приносит ничего хорошего. Несмотря на это, Цзинь Лин с тех пор пытается увидеть морских жителей. Но всё, что он замечал краем глаза походило на большую блестящую рыбу. Вот только, в Пристани Лотоса не водится такая огромная рыба. Наблюдая за уходящим за горизонт солнцем, Цзинь Лин вздыхает и встаёт, чтобы вернуться к ужину. Он останавливается от внезапных звуков пинков и всплесков. Резко обернувшись, он смотрит на воду. Между густыми гроздьями лотосов, он замечает голубую вспышку, похожую на солнечный свет, отражающийся от драгоценного камня. Поспешно спустившись с небольшого пирса, Цзинь Лин бежит вдоль берега озера, заглядывая в просветы между листьями и распустившимися бутонами лотосов, покрывающих поверхность воды. Он следует за звуком, стараясь не соскользнуть в воду. Добравшись до местности с редкой растительностью, Цзинь Лин находит источник шума. Он был моментально ошеломлён красотой прекрасного парня, смотрящего на него широкими глазами, сквозь плетение большой сетки. В блеске его глаз есть что-то неестественное и притягивающее. Он замирает, стоя у кромки воды, когда замечает длинный серебристый хвост, бьющийся за парнем. Цзинь Лин приходит в себя от удивления, услышав умоляющий голос: — Помоги… — Н-не двигайся. — Цзинь Лин снимает обувь и обнажает Суйхуа, входя в озеро. Суйхуа – особая реликвия его семьи, подарок давно ушедшего императора, когда его семья служила в армии. Он вздрагивает, когда грязь хлюпает у него под ногами, так как ненавидит пачкаться. Но это не имеет значения, когда чт…кто-то в беде. Парень вздрагивает, когда Цзинь Лин хватает сетку и разрезает мечом. Он старается держать лезвие подальше от рыбьего хвоста. Так как это всего лишь рыболовная сеть, он быстро с ней расправляется и выбрасывает порванные остатки в воду. Как только верёвка соскальзывает с головы, русал разворачивается и проскальзывает между гроздьями лотосов. Его хвост сияет в солнечных лучах, когда он мимолётно приподнимается вверх, отталкиваясь от дна. — П-постой! — Цзинь Лин проходит дальше в воду и останавливается, когда она достигает его колен, а хвост русала исчезает под поверхностью. — Не уходи… Разочарование заполняет сердце Цзинь Лина, и он со вздохом опускает руку. Как только он собирается обернуться назад, раздаётся тихий всплеск и русал выныривает из воды, его глаза сияют от света, отражающегося от поверхности озера. Он наклоняет голову и, моргая, смотрит на Цзинь Лина. Выдохнув, когда надежда вспыхивает в его крови, Цзинь Лин, запинаясь, произносит: — М-могу я хотя бы узнать твоё имя? Я Цзинь Лин. Поднимаясь из воды, русал взмахивает хвостом, создавая вокруг рябь. Он складывает руки на груди и склоняет голову, прежде чем поднять взгляд с улыбкой. Его голос богат и мелодичен, когда он говорит: — Сычжуй. — Е-если ты не возражаешь… — Цзинь Лин замолкает, облизывая губы, его пульс учащается, пока он пытается удержать взгляд на лице русала. — Мы могли бы встретит… — Цзинь Лин! — Чуть не выпрыгнув из кожи, Цзинь Лин оборачивается на крик. Он оглядывается через плечо и мельком видит блестящую чешую, уходящую под воду с едва заметной рябью. — Вот ты где! — до того, как Цзинь Лин успевает что-то сказать, Цзян Чэн хватает его за руку и тянет его обратно на отмель, заключая в объятия. Он сжимает его так сильно, что Цзинь Лин чувствует, как хрустят его рёбра. Надавив на грудь Цзян Чэна, Цзинь Лин получает достаточно пространства отдышаться, пока дядя его отчитывает: — Кто-то сказал, что видел тебя на пирсе, но, когда я пошёл за тобой, тебя нигде не было! — П… прости, дядя. — Цзинь Лин опускает голову, изображая раскаяние, и облегчённо выдыхает. Он снова поднимает взгляд, смотря в глаза дяде, когда произносит правдоподобно: — Я хотел вернуться, но увидел что-то в воде. Оказалось, это была парочка детишек из ближайшей деревни, играющих с сетью. — Мгм, что ж, выходи из воды. Тебе нужно переодеться перед ужином: твоя одежда вся в грязи. — Цзян Чэн пристально смотрит на своего племянника, пока Цзинь Лин осматривает себя. Его обычно безупречная одежда запачкана грязью, а брюки промокли насквозь. «Это на него не похоже – запачкаться таким образом», — Цзян Чэн наблюдает, как губы Цзинь Лина кривятся от отвращения, и качает головой: «Но он был расстроен и, вероятно, не думал, когда заходил в озеро. Так что, пока он цел, у него есть много одежды, которую можно надеть». На следующий день Цзинь Лин спешит после завтрака к пирсу. Он не смог закончить свою просьбу о встрече, но готов поклясться, что заметил вчера русала на поверхности озера, когда тот кивнул ему, прежде чем Цзян Чэн увёл его. Его взгляд скользит по менее населённым берегам озера, пока снова не замечает улыбающегося и машущего ему рукой русала. Подойдя ближе, Цзинь Лина ослепляет сияние серебряного, переливающегося голубым отливом под солнечным светом хвоста Сычжуя. Он подходит к краю небольшого пирса и садится, скрестив ноги перед собой, наблюдая за приближающимся русалом. Он встречает взгляд, мерцающий, словно звёзды, отражающиеся в полуночных водах. Сердце Цзинь Лина пропускает удар, а желудок странно сжался от улыбки. Пытаясь отвлечься от этого чувства, он опускает голову ниже: его взгляд скользит по длинным, чернильно-чёрным волосам, растекающимся вокруг русала и цепляется за обнажённый торс, когда он поднимается из воды. Цзинь Лин вытягивает шею, чтобы посмотреть вниз, когда русал устраивается на древесине рядом с ним, скрестив руки на груди. Конец хвоста высовывается из воды позади него, слегка колыхая поверхность воды, когда русал покачивается в такт волнам, напоминая иву. Его волосы свисают со стройных рук, словно листья, шелестящие на ветру. Глядя на русала, Цзинь Лин задумывается, каким он кажется хрупким, если бы не то, как напрягаются его мышцы, когда он плывёт по течению, чтобы удержаться на краю пристани. Он интересуется, где заканчивается человеческая и начинается рыбья части, ведь нет чёткой границы, где мерцающая чешуя хвоста переходит в бледную кожу… — Здравствуй, ты хотел снова встретиться, да? Вырванный из блуждающих мыслей мелодичным голосом, Цзинь Лин поднимает голову. Его лицо горит, а слова запинаются: — Что? Я… Д-да, хотел. Улыбка русала расширяется, но не кажется насмешливой. Морщинки у его глаз придают ему дружелюбный вид: — Твоё имя Цзинь Лин? — Мгм. — Цзинь Лин кивает, а в уголках губ появляется улыбка. — Ты сказал, тебя зовут С-Сычжуй… А твоя фамилия? — У морских жителей её нет. Мы не нуждаемся в ней. Все жители как семья. — Сычжуй качает головой и смеётся. — Да? А насколько много морских жителей в озере? — Цзинь Лин смотрит на распускающиеся бутоны лотосов, покачивающиеся от лёгкого ветра. Их не может быть много, если почти каждый утверждает, что не видел их. — Несколько дюжин?.. — Сычжуй хмурит брови и размышляет, мысленно подсчитывая русалок, с которыми он ежедневно общается. — Многие русалки часто путешествуют, так что трудно сказать точное число. — А… — так много? Как им удаётся скрываться? — Что-то не так? — Сычжуй наклоняет голову, наблюдая, как Цзинь Лин покусывает нижнюю губу. — А, нет-нет, всё в порядке. — Кого волнует сколько проживает морских жителей в Пристани Лотоса? Они не нападают на людей и нет причин тревожить кого-либо, рассказывая об этом дяде. Цзян Чэн бы поверил ему в любом случае. Они договариваются встретиться на следующий день. Но Цзинь Лин опаздывает из-за Цзян Чэна, который обсуждал с ним его возвращение в Ланьлин. Он должен уехать, и, хотя хотелось разозлиться, что тот командует им в таком возрасте, стоило признать, что Цзян Чэн прав. Независимо от того, что думают о нём партнёры по бизнесу, он в любом случае унаследует семейный бизнес. Он должен присутствовать, дабы убедиться, что эти коварные старики не подорвут его авторитет. Цзинь Лин останавливается прямо перед пирсом, чтобы немного прийти в себя. Он поправляет воротник и оглядывается проверить, что он один, прежде чем окликнуть: — Сычжуй? На губах появляется улыбка облегчения, когда голова русала появляется из воды и видны только глаза и нос. Вчера Цзинь Лин поспешил обратно к Пристани Лотоса после того, как не уследил за временем, и Цзян Чэн послал слуг снова его искать. Сегодня у него едва хватило времени договориться о встрече до того, как Сычжуй нырнёт под воду, дабы его не заметили. Сычжуй поднимается выше воды, упираясь руками в пирс, когда Цзинь Лин приближается. Стараясь не смотреть на обнажённый торс русала, от которого у него странно сводит живот, Цзинь Лин переводит взгляд на лоб Сычжуя, прямо над сверкающими глазами. Сычжуй наклоняет голову, когда Цзинь Лин присаживается, отводя взгляд. Его заинтересовал сверкающий объект, свисающий с пояса Цзинь Лина, что издал приятный звук перед тем, как он шагнул на пирс. Он касается колокольчика, надеясь услышать звук снова. Цзинь Лин вздрагивает, почти вскакивая на ноги, когда пальцы Сычжуя сжимаются вокруг колокольчика. Это единственный подарок, полученный от родителей и подаренный ему Цзян Чэном. Ему сказали, что это важная реликвия семьи, зачарованная для предупреждения об опасности. И предназначена она лишь для того, с кем его свяжет судьба. — Прости, я не хотел напугать тебя. — Сычжуй отдёргивает руку назад, прикладывает кулак к раскрытой ладони, склонив голову. — Нет! Я-я не испугался. Это просто… — Цзинь Лин смотрит на Сычжуя, чувствуя, как замирает его сердце. Он опускает голову, смотря на колокольчик с изображением девятилепесткового лотоса. — Это подарок. От моих родителей. Он важен для меня. — О. — Улыбается Сычжуй, проводя пальцами по чёлке. — Впредь буду осторожен. Сидя на краю пирса, Цзинь Лин протягивает руку и осторожно берёт Сычжуя за ладонь. Он видел перепонки вчера и ему становится любопытно, для чего они нужны между пальцев русала. Он кидает взгляд на Сычжуя, убеждаясь, что всё в порядке. Русал улыбается, опираясь подбородком на другую руку, лежащую на пирсе, а кончик его хвоста болтается над поверхностью воды. Цзинь Лин на мгновение отвлекается на сверкающие капли, падающие в воду там, где выглядывает спина Сычжуя. Его влажная кожа сияла почти так же, как и хвост. Покраснев, Цзинь Лин опускает голову, сосредоточившись на ладони Сычжуя, проводя пальцем по перепонке. Он начинает с места между указательным и средним пальцами русала, медленно проводя кончиками пальцев по гладкой коже. Через время Сычжуй ёрзает, обхватывая пальцами руку Цзинь Лина, когда говорит: — Цзинь Лин, щекотно. — А? А… Мгм, прости. — Цзинь Лин опускает руку Сычжуя, словно его укусили. — Я-я просто… Ты используешь перепонки, как помощь при перемещении в воде, как плавники у рыб? — Мгм, это облегчает нагрузку на мой хвост, когда мне нужно вести себя тихо. — Сычжуй опускает руки на край пирса. Он наклоняет голову вбок, наблюдая за Цзинь Лином, который возится с колокольчиком на поясе. Сычжуй замечает, как охватило его любопытство при виде красного пятна между бровями Цзинь Лина. Он никогда не видел ничего подобного ни у кого из здешних наземных жителей. Цзинь Лин поднимает взгляд, когда Сычжуй зашевелился. Он вздрагивает, когда русал тянется к нему, но держится уверенно, прижимаясь руками к пирсу, если ему придётся вскочить. Вот только выражение его лица полно любопытства, а движения осторожны. Сычжуй приподнимается на руке и проводит кончиком пальца по красной точке между бровями Цзинь Лина. Ничего больше не сделав, он спросил: Для чего эта точка? — Она декоративная. — Издав тихий вздох облегчения, Цзинь Лин пожал плечами. Он наносит киноварь каждое утро как напоминание о его родителях. У него сохранились лишь смутные воспоминания о своём отце. Он видел всего несколько нарисованных портретов и вспоминает, как каждое утро ждал, когда его мать нанесёт ему маленькую точку киновари. Она всегда говорила: «Вот, теперь ты даже красивее, чем твой отец», — и подмигивала, гладя его по щеке. Проглотив комок, образовавшийся в горле, Цзинь Лин добавляет: — Это считается признаком красоты или что-то в этом роде. Сычжуй на мгновение рассматривает Цзинь Лина, прежде чем улыбнуться ещё шире, что уголки его глаз приподнялись. — Хм, очень красиво. Сердце бешено бьётся, когда Цзинь Лин чувствует, как краска заливает его шею и уши. Он выдавливает из себя «Мгм». После знакомства с Сычжуем, Цзинь Лин стал чаще посещать Пристань Лотоса, стараясь проводить большую часть времени с русалом. Они делятся своими историями из жизни: Цзинь Лин проводил много за изучением делового этикета, а также хорош в математике, в то время как у Сычжуя мало обязанностей среди его народа, но ему нравится мастерить и возиться с разными вещами. Однажды он сплёл цветочную корону из лепестков лотоса и преподнёс её, поднявшись из воды на хвосте, кладя Цзинь Лину на голову. Цзян Чэн предполагает, что Цзинь Лин испытывает стресс, находясь в Ланьлине, поэтому просто оставляет в покое. Совсем скоро он достигнет совершеннолетия, что повлечёт за собой вытекающие из этого проблемы. После визита Цзян Чэна с Цзинь Лином в Ланьлин, его племянник больше не получал язвительных писем. Кроме того, Цзинь Лин – умный молодой парень, которому пришлось слишком рано повзрослеть, как и ему самому. Проблема Цзяна в том, что он слишком потакает своему племяннику. Цзинь Лин рано встаёт и торопливо завтракает ради ожидания на берегу озера, в таком месте, куда никто не заходит на территории Пристани Лотоса. Этот частный пирс слегка обветшал, поэтому там не причаливают лодки, а детей предупреждают не подходить на случай неустойчивости. Большая часть книг о морском народе, что читал Цзинь Лин, утверждает, что они опасны, но он убеждён, что Сычжуй не причинит ему вреда. При каждом появлении Сычжуя, Цзинь Лин прислушается к звону колокольчика на поясе, но он даже не звенит. Это особый амулет, передаваемый членам семьи Цзян. Зачарованный магией, он позволяет чувствовать опасность и враждебность. Его передают избраннику судьбы, показывая доверие к нему и что он никогда не причинит вам вреда. Если опустить случай, когда Сычжуй попытался дотронуться до колокольчика, он никогда не совершал никаких агрессивных действий в его сторону, а дотянуться до колокольчика – большая натяжка. Он никогда не хватал Цзинь Лина за ноги или руки, пытаясь затащить в воду. А на его губах всегда играет нежная улыбка. В первые дни встречи Цзинь Лин отводил взгляд, когда Сычжуй поднимался из воды, но сейчас он сосредоточен на красивом лице русала. Тем не менее, ему потребовалось время, чтобы привыкнуть видеть его с обнажённой грудью. Хотя сердце Цзинь Лина продолжает колотится, когда он отводит взгляд, несмотря на то, что они схожего телосложения. Бросив взгляд на озеро, дабы скрыть румянец, заливающий лицо, Цзинь Лин замечает несколько рыбацких лодок с рыбаками в некоторых местах. Если подумать, то почти всегда есть люди в воде, ловящие рыбу или собирающие стручки лотосов, но… — Если здесь живёт так много людей, почему никто не говорит о морских жителях ничего, кроме слухов? — Воды здесь намного глубже, чем кажется. Обычно люди плавают только по краю озера. Они никогда не отважатся заходить в более глубокие места за пределами лодок. — Мгм, это потому, что многие дети предупреждены о скрывающихся опасностях, таящихся в глубинах озера. — Цзинь Лин кивает головой, но в следующее мгновение его брови хмурятся. — Дядя рассказывал, что они с Вэй Усянем раньше плавали в более глубоких водах. Но он никогда при мне не упоминал морских жителей, за исключением нескольких раз, когда разговаривал с мамой, до того, как отказался о них рассказывать… — Возможно в других водах так. Но здесь мы живём мирно с наземными жителями. И держим других монстров подальше. — Сычжуй смеялся звонко, словно звон колокольчика. — А, мгм… — Цзинь Лин краснеет, отводя взгляд. Его внимание приходится на руки Сычжуя, покоящиеся на его хвосте. — Что это за жесты, которые ты всегда делаешь руками? — Хм? А! — Сычжуй улыбается и поднимает руки жестикулируя, когда говорит. — Это язык жестов. Мы его используем в густонаселённых регионах, чтобы не пугать людей, когда разговариваем под водой. — Ого… Можешь и меня научить? — Конечно! — Цзинь Лин краснеет, когда улыбка Сычжуя, кажется, становится ярче, чем солнце. После этого дня, во время каждой встречи, они выделяют время для урока жестов. Несмотря на неуклюжесть в первую неделю, Цзинь Лин понимает жесты с относительной лёгкостью. Всё чаще и чаще они общаются языком жестов, особенно после того, как однажды днём кто-то чуть не заметил Сычжуя, потому что шёл на звук голосов.

***

Когда лето подходит к концу, начинают распускаться лепестки лотоса. После всего этого времени, Цзинь Лин позволяет Сычжую играть с колокольчиком при встрече. В этом нет никакого вреда. Сычжуй – первый… к которому Цзинь Лин испытывает такие… чувства… Но, в любом случае, для Сычжуя это не проблема. В его присутствии он не звенит, так что Цзинь Лин уверен, что с русалом он в безопасности. Ветер треплет его волосы, и Цзинь Лин наблюдает, как Сычжуй крутит колокольчик в руке, проводя гибкими пальцами по рельефному изображению лотоса с девятью лепестками. Будет странно, если он останется здесь на зиму. Хоть озеро здесь и не замерзает, поверхность лишена всякой растительности, и ничто не могло бы скрыть хвост Сычжуя от прохожих. Может быть… если бы он… — Т-ты когда-нибудь думал о том, чтобы подняться сюда? — Сычжуй смотрит на Цзинь Лина, задавшего внезапный вопрос. Он улыбается, склонив голову набок, обхватив пальцами колокольчик. — Ну, знаешь!.. Выйти из воды? На сушу… — А! — Сычжуй хмурится, заглядывая через плечо Цзинь Лина в сторону Пристани Лотоса. — Я никогда не думал об этом… Увидев, как вытянулось лицо Цзинь Лина, Сычжуй берёт его за руку и возвращает колокольчик. Он сильно сжимает его ладонь, чтобы Цзинь Лин взглянул на него. — Но, если Цзинь Лин пригласит меня, я всегда могу рассмотреть такую возможность. Я просто должен сначала спросить об этом у А-Ди. — Мгм. — Улыбка Цзинь Лина неуверенная, в то время, как его сердце трепещет, словно крылья бабочки, волнение разливается по его крови. Он сжимает ладонь в ответ, не желая отпускать, когда свет заходящего солнца падает на глаза Сычжуя, заставляя серебристые искорки сиять, как звёзды.