ЛéгнА

Он пришел разорвать твое сердце. Красота приближает нас к богу. Лоренцо ди Медичи. Боль передается, пока она не прекращается. Ж.-П. Сартр. Мы — суть розы небесные в саду господа бога! Ангел Легна. I love you, I need you. Give me more, feed me! I love you, I need you so much, Feed me, give me more LINDEMANN, Allesfresser Оставалось еще всего несколько небольших деталей... Еще чуток, и можно идти спать. Да, вот сюда штришок, на рукав Дориану, и этому кренделю, колдуну Азратоту брови перекрасить, какие-то они слишком черные для него. Так, может каштановые? Или сюда лучше, этот, ну... «Туг-дуг-дуг!!» - затарабанили в дверь и Настя подпрыгнула на рабочем стуле. Бедный стул закачался и чуть не развалился под ней. Сердце раскачивалось прямо в ушах, напугали, господи! «ТУГ-ДУГ-ДУГ!» - требовательно, жестко застучали снова. - Да что там такое, КГБ?! - испуганно вскочила Настя, и побежала к двери. Сама не понимая, зачем, и как, она трясущимися руками открыла замок. «Что я делаю, бляха-муха?!» - мысленно кричала она на себя, но остановиться не могла. Она ощущала какое-то нереальное, жгучее требование открыть. Такое, с которым невозможно поспорить, вот надо — и все тут. Дверь открылась, так резко, что она еле успела отскочить и сжаться в комок от страха. Фигура в черном, высокая, с лицом закрытым капюшоном, отодвинула ее в сторону и вошла в квартиру. Рукой властной, жесткой, взяв ее за плечо, сжав так, что она едва удержалась от крика. Закричать не позволил тихий, холодный ужас. «Это что за хрень, а?» - едва слышно, забыв дышать, пропищал внутренний голосок. А человек уже скрылся за дверями ванной. Настя медленно проводила фигуру взглядом. И едва сумев сглотнуть, она покосилась на открытую входную дверь, затем на дверь в ванную. Но так и не смогла решить, куда... выскочить на лестничную клетку, орать «помогите?» Ломануться в ванную, с воплями «ты кто еще, нахрен, такой, а ну, пошел вон?» Оба варианта пугали до трясучки. Руки дрожали, ноги отказывались решать, куда двинуться. И она набралась остатков храбрости сначала сунуться в ванную. А что, если?! - спасительная мысль дернула ее схватить смартфон - три часа ночи. Ну вот, она заработалась над иллюстрацией к «Дориану из Эребиона» и заснула. А это все сон, ее просто глючит. Чашка кофе час назад была сугубо лишняя. Хотя, откуда тут слово вычурное «сугубо»? Ой, мама... Она, пытаясь заболтать себя, осторожно, кусая губы, заглянула в ванную. Никого. А за шторой? Вроде тоже... хотя, свет горит. Но щелчка включателя она не слышала. Так значит, все-таки показалось? Уф, господи... Настя, на грани истерики, готовая как заорать и отпрыгнуть, так и захохотать и обмякнуть, отдернула шторку, и... нет, там тоже никого. Ну, конечно! - Да и кто тут будет, черт, прости господи! - прохрипела она, пересохшим горлом, и наконец, осела на пол. Кафель холодил ей ноги и попу, но она почти не замечала этого. «Нет, это ж надо так досидеться, а? Глюки пошли, ну ты ж прикинь!» - думала она с наслаждением отходя от кошмара. Еще черный такой, длинный, как в фильмах ужасов! Ой, надо ж дверь закрыть! - спохватилась Настя, и торопливо поднявшись, двинулась в коридор. Так ведь и правда, кто-то войдет! Вот где будет настоящая чума. Ну его нафиг. Да и вообще, все нафиг. Спать пора! - решила Настя, и еще разок заглянула в ванную. Все так же, никого. Что и требовалось доказать! Она перекрестилась двумя пальцами, по-католически. Постояла еше чуток, с поднятой рукой, не решаясь выключить свет. Но все-таки, жмякнув выключатель, проскочила в спальню и нырнула под одеяло. Укутавшись с головой, она затихла. «Так, надо теперь заснуть, тут спать-то осталось, срочно спи!» - приказала она себе. Но конечно, это не помогло. Настя лежала, как мышь, и вслушивалась. В зловещей тишине квартиры, ей все казалось, кто-то есть, или вот-вот появится. Тянуло встать и проверить еще раз. Но нет же, никого и не было! «Откуда тут кому быть, ну? Тебе показалось, ты заработалась, спи, да спи же давай!» - уговаривал внутренний голос. Но бесполезно. Она ворочалась, вздыхала, и все не могла перестать вслушиваться в беспокойную тишину спящего высотного дома... Промучившись неизвестно сколько, кажется, до пяти утра, Настя, наконец, упала в липкий, неприятный сон. И если кто-то ходил там, за стеной, в ванной, то ей уже было почти все равно. Не лезет, не трогает, и ладно. Никаких возможностей не осталось, как-то реагировать и думать об этом. «Если ты там, то исчезни, пожалуйста, так же, как и в первый раз, хорошо?» - мысленно отправила она существу. И забылась на пару часов. Когда уже мутный, малохольный рассвет разбавил темноту спальни, она внезапно проснулась. В ванной звякнул металл. Как если уронить что-то тяжелое... нет, не уронить, а как бы это? Поставить железную палку? Она силилась понять, что к чему, слова терялись в сонном мозгу, но тело уже приготовилось: напряглось, сжалось. И даже село на кровати. Хотя Настя ему этого не велела, и наоборот, очень просила лечь обратно. Поздно. Тревога затопила от холодных пальцев на ногах до горячей макушки. «Бля... ну правда, бля...» - бессмыленно подумала Настя. И сама того не желая, укутанная в одеяло, тихонько побрела в ванную. Наверное, что-то упало просто. Скорее всего, это какая-то коробочка, что там было металлического? Она пыталась упрашивать себя, что это так, но никакая коробочка из металла на память не шла. А страх все нарастал. «Там точно кто-то есть», подсказал тихий, писклявый внутренний голосок. - Да иди ты в баню! - прохрипела Настя вслух, не в силах слушать тишину и будто-бы чье-то дыхание тут, рядом. Она устала бояться, и резко распахнула дверь ванной. И в тот же миг, за шторкой полилась вода. Настя заорала, отпрыгнула, проматерилась... у себя в голове. В реальности же, она просто стояла, застыв столбом из одеяла. Сердце колотилось в горле, она пыталась дышать, рот открылся для немого крика, а глаза зажили своей жизнью, выхватывая опорные точки: на полу горка черных тряпок, за шторой чья-то тень, а возле шкафа с полотенцами... ой, мама... возле шкафа с полотенцами стоит... меч. Точно такой, как она рисовала для Дориана... из этого, как его, черт? Только слишком большой, почти с саму Настю длинной, и цвет у него другой, разводы винного оттенка, переходяшие в гранатовый а на пол стекает уже сольферино, «ну что и ожидаемо, если это кровь», сказал в голове голос препода из художки. Ой, мама... - Ой, мама... - слабо прошелестела Настя, не в силах оторвать взгляд от небольшой кровавой лужицы на полу. «Я сплю, я сплю!» - закричала она тоненько, по-детски у себя в голове. И в это время из-за шторы высунулась рука. Хрупкая, изящная, женская. Расширенными от ужаса глазами Настя разглядела поломаные ногти, и несколько шрамов, один явно от ожога, у нее такой же остался на бедре, когда баловались с Динкой горящей клеенкой, наматывая на палки, а Динка взяла, да и брызнула подружке на ногу... отдирали вместе с кожей, и рыдали так, как очень хотелось бы сейчас. Чтобы мама прибежала, отругала, отшлепала, и забрала домой, домооой... Ты и так дома, и дай мне полотенце, чет не найду, - проговорил голос, спокойный, холодный, низкий. Настя наконец, завизжала и отпрыгнула. Штора отьехала в сторону, и последнее, что она увидела, перед тем, как все померкло и исчезло, была женщина. Белокожая, стройная и с черными мокрыми волосами, обнаженная красавица утонула во мраке. - Бляяя, это ж надо было такому присниться, - проворчала Настя открывая глаза и тут же нашаривая под подушкой смартфон. Сколько время там? Фак, уже пять... в смысле, спать полсуток? Надо Динке написать. «Ты прикинь, мне такая хрень приснилась, не поверишь!»- начала было вбивать в окошко мессенджера Настя, как вдруг остановилась. А что, если?.. И она вскочила, и рванула в ванную. Срочно увидеть, что все это чепуха. Нет ведь там никакой женщины?! Да, может это и тупо, но кто осудит? Она закусив губу, просунула руку за дверь и сначала включила свет. Затем просунула туда же голову, и быстро глянула на ванную. Нет, никого. Штора открыта, пусто. Затем глаза метнулись в угол к шкафу. Уф, меч исчез. Он вообще был? А если был, то пусть больше не приходит тот, кто его принес! Или та? Еще глупее... такие тоненькие женщины с такими мечами даже в фэнтези не бывают! Но почему от этого не легче? Что-то тут не то! Что же? Вода. Вода, непросохшая на шторке. И черный волосок на краю ванны. А у самой Насти волосы русые. А живет она одна! Даже кота нет. Динка? Но у Динки волосы каштановые... а может, просто кажется и волос не черный, а чуть посветлее, и все-таки Динкин? Ага, кого ты обманываешь, художница? Для чего глаз тренировала на оттенки столько лет, чтобы теперь классический черный от теплого каштана не отличить? Край зрения тоже что-то раздражало. Настя наклонилась и присмотрелась — а на полу-то остался след, затертая лужица, едва заметный розовый, разбавленный водой коралловый. Нет. Не. Может. Быть. Нет. Настя мотнула головой и торопливо отмотав кусок туалетной бумаги, затерла остатки... кхм, крови, так, что не осталось ни намека. И так же злобно, резко, она подхватила волосок и тряся рукой, как обиженная кошка, сбросила в раковину, смыла. Все, к черту, не было ничего! А остальное — показалось! Правда, принять душ в это утро, или что там уже, вечер, она не решилась. Остаток дня Настя ходила, как в тумане. Ловила себя на том, что смеется и говорит вслух. - Нет, ну ты прикинь?! Вот же блин... Пролила чай, неудачно махнув кружкой. Не стала вытирать лужу, наступила в нее, так и сидела в мокром носке. Пыталась рисовать, но выходила какая-то бредятина. Руки сами норовили вместо Элиана, коварного противника Дориана, рисовать женские черты — тонкие руки, белая кожа... Тьфу! Приснится же... Ладно. Будет потом персонаж подходящий, нарисуешь. Но сейчас ведь работать надо! А никак. Смартфон бодро оповестил, что принес пару сообщений. И Настя с удовольствием и облегчением погрузилась в переписку с Динкой.«Ты прикинь, ну мне и сон приснился!» «Дак сегодня ж Черная луна, все прально!» -тут же ответила Динка, почитатель астрологических блогов: «Я тоже какую-то херню видала, летала над домами и голая притом». «Ааа. Так вот оно че, Михалыч» - усмехнувшись, отписала Настя. Теперь все понятно... В эзотерику она не верила никак, но иногда приятно было обнаружить совпадения и все свои ужасти спихнуть на Меркурий в ретрограде. «Жопа в шоколаде лучше чем меркурий в ретрограде!»,написала она, и захихикала. «Ну, типа того, но сегодня правда очень сильное время, надо себя поберечь!» -ответила Динка. Так они проболтали, перекидываясь тупыми гифками, до поздней ночи пока сон не начал откровенно намекать, что уже пора бы отдаться ему, как порядочное живое существо после захода солнца. Тело затекло, скрюченное над графическим планшетом, и Настя дернулась было принять горячий душ. Но так и не решилась войти в ванную. Ну ее к тому Меркурию! И ругая себя за малодушие, она даже зубы чистить не стала. Торопливо сьела кусок холодной пиццы из холодильника, запила остатками чая, и закрылась в спальне. Сегодня все будет хорошо. А завтра утром, она нормально помоется. Завтра будет уже не страшно! И действительно, ничего такого больше не случилось. Два дня пролетели, совершенно обычно, просто нормальные дни. До этих дней, Настя и не думала, как это может быть здорово — не замирать над каждым шорохом, прислушиваясь, нет ли кого за дверью. Не собирается ли там кто постучать, не грохнет ли сейчас «Туг-дуг-дуг!» И можно не подпрыгивать от страха, пролив чай на себя, потому что показалось, что в ванной звякнул о кафель металл... Первые сутки она еще дергалась, и спала довольно плохо. Но на второй день тревожная трясучка отступила, и стало так легко! Она даже порисовать снова смогла. Да и пора бы, уже из редакции пишут —«Анастасия, как дела с Дорианом? У нас через неделю дедлайн, просто держите в курсе!» Ожидание нового кошмара отступило, и Настя даже поблагодарила его за это новое чувство — облегчения, что он ненастоящий. И не мог он настоящим быть! Фигура в черном — чепуха раз, что за пошлый фильм ужасов вообше? Меч в ванной — чепуха два, ну это даже и говорить нечего! Белокожий призрак, который оставляет лужицы крови — чепуха три, да ты сама подумай, как банально, кровь и призраки, ха-ха! Целых три чепухи равняются одной правде — ты просто дорисовалась до нервного срыва, или вроде того. Оно и понятно, надо было слишком много работать, чтобы не голодать на фрилансе, без мамы. Ты у себя одна, Настя, давай аккуратнее! Динка тоже надиктовала ей аудио, что это урок Черной Луны, который надо ценить! Чтобы карма не повторялась, лучше сказать «спасибо» и проехать по жизни дальше. Настя с облегчением кивала, соглашаясь, впервые готовая поверить лучшей подруге в ее эзотерической зауми. Да, это Луна, и карма. Хорошо, что проехали... Эх, если бы она знала. Но она не знала, и спокойно варила картошку на ужин. Поесть, еще порисовать часок и спать. С Динкой поболтать, пока туда-сюда... А смартфон где? Настя повернулась и выронила вилку. Дверь ванной медленно открылась, и оттуда вышла фигура в черном. Высокая, выше Насти на голову. Рук не видно, нет ли там чего опасного, бегали мысли, просчитывая, что делать, но сама Настя замерла, не в силах пошевелиться. Ее будто затопила ледяная вода, сковала, обездвижила. Она отчаянно силилась хоть шелохнуться, а фигура аккуратно, мягко закрыла дверь за собой. Медленно, как во сне подняла руки в черных перчатках к лицу, и откинула капюшон. Настя наконец, сумела закусить губу. Существо шелохнулось, приблизилось к Насте. Та не выдержала, зажмурилась и закричала. И тут же ее губ коснулись пальцы в перчатках: - Шшш, прекрати, - с ласковой, тихой властью, потребовал голос. Глубокий, женский голос, низкий и чуть хриплый. И Настя тут же покорно замолчала. Она ощутила, как ее окутывает запах дыма, жженой травы и дождевой сырости. - Ну вот, так-то лучше, - прошептал голос, и Настя почувствовала, как прохладные губы коснулись ее лба. Так приятно, легко, любовно, что какая-то часть Насти, под удушающим слоем страха, растаяла. - Не забудь огонь погасить, твой ужин сгорит, - сказала женщина. - А теперь открывай глаза, душа моя, и не вздумай кричать! Уже поздно, ты разбудишь людей, а у твоих соседей малыши. Настя сглотнула и наконец, решилась открыть глаза. Ее била дрожь, но она автоматически повернулась и выключила плиту. Смартфон принес мессадж от Динки, и о, как же ей хотелось сейчас схватить его и закричать — помоги, умоляю, меня хотят убить! Но женщина вроде не собиралась ее убивать. Она стояла, откинув длинный тяжелый плащ за лопатки и опираясь руками о стол. Вилку она уже успела подобрать и положить рядом со смартфоном. - Ты кто, вообще, нахер, такая, а? - выкрикнула Настя и схватив вилку, выставила перед собой. - О, господи... - закатила глаза женщина, и идеальное черное каре ее качнулось у лица. «Красивая, ну очень красивая!» - отметила про себя Настя. И тут же добавила мысленно «сука!» Но глаз не отвела, торопливо оглядывая линии стройного тела, обтянутого военной черной рубашкой с серебряными пуговицами, длиннющие ноги в черных узких штанах, босые стопы, скрещеные на холодном полу. - А ты кто, нахрен, такая, - устало проговорила пришелица и недовольно сморщив точеный нос, подняла руку: - Нет, не надо, помолчи! Я устал. Сорок восемь человек, и трое детей, между прочим, еще и шести месяцев нет... никогда не привыкну. Она подняла глаза к потолку и покачала головой. Настя следила за тем, как качаются шелковые волосы, и судорожно сжимала вилку. В ее чистый, звериный ужас медленно вливалась тонкая струйка восхищения небывалой красотой потусторонней женщины. И запах, этот странный и неприятный - дым, жженые листья, сырость мокрой земли, завораживал и настораживал. - Анастасия. Давай ты сейчас положишь вилку, возьмешь, допустим, тарелку, а лучше две, поставишь нам на стол, ты ведь не зря сварила на двоих, да? - спокойно, устало, тихо проговорила красавица. - Я ужасно голодный, мне надо поесть, сегодня сойдет и твоя еда вместо тебя, и конечно, поспать. Но мы с тобой можем сначала поговорить. Если очень хочешь. Но я правда, устал. А мне еще надо меч протереть, переодеться. - Меч? - прошелестела пересохшим горлом Настя. Но вилку положила. Рука заныла от томительного удовольствия наконец, разжать пальцы. - Так это правда, а я думала... - Я знаю, что ты думала, вы всегда думаете одно, но тебе лучше перестать уже думать, потому что я никуда не уйду. Вернее, уйду, конечно, но потом приду обратно, - сказала женщина, стягивая перчатки и цикнув, оглядела изящные ладони. На костяшках запеклась кровь. Она бросила перчатки на стол. Посмотрела на Настю, и та чуть не обожглась ее пронзительными, бирюзовыми глазами. Было и жутко, опасно, от ее взгляда, и ласково, так по-родному. Будто давно любимый, близкий человек вернулся... Но она его совсем не помнит. Но точно знает, это не чужой. Хотелось и отдернуться, выставив перед собою вилку, и в то же время, прижаться, обнять. Будто на две части раскололо, и которой верить? Давай, Анастасия, не тормози, с такой сноровкой я б тебя уже убил, если б собирался, ну? - сказала женщина. - А ты... вы... ох... ну, не собираетесь? - спросила Настя. Красавица посмотрела под ноги, и рассмеялась, покачав своим идеальным черным каре. - Ну зачем ты начинаешь, - хохотнула она, отворачиваясь, - тебя убей, потом новые жильцы, а колодец только здесь, и что мне, их тоже убивать? Лучше уж ты! Ты, хотя бы, юная и милая. И она, неслышно выскользнув из кухни, скрылась за дверью ванной. Зашуршала там, и Настю вдруг, внезапно, сходу отпустило. Будто чья-то жесткая, грубая рука разжала ее позвоночник. Она обмякла, стекая на табуретку. Ноги больше не держали, руки не слушались. Как после долгого, мучительного ожидания на морозе, вернулась домой. А мама тут, и все хорошо. И не было никаких страшных слов «тело можете забрать послезавтра, в двенадцать двадцать...» Настя всхлипнула, улыбаясь, как умалишенная, и утерев потекший нос, взяла смартфон и написала Динке:«Да ты прикинь, че»,но тут же стерла, и просто ткнула в гифку с розовым котом, который крутился на голове. Она едва заставила непослушные ноги поднять ее. Надо было собирать на стол. Как и велено. Она разложила тарелки, вилки, салфетки, поставила кружки, налила чаю. И почему-то застеснялась, что чай в пакетиках. Такому изысканному созданию, наверное, простенький чай как оскорбление. «И что, тебе не страшно? Это же чужачка, может, вообще призрак какой-то?» - заорал на нее внутренний голос. Настя не ответила, не зная, что отвечать. Словно внезапно поглупела, потеряла самосохранение, расквасилась. Ее гораздо больше своей же безопасности занял вопрос - а что тогда делать с чаем? Что предложить? Настя засуетилась, не зная, за что хвататься. Смартфон звякнул, она вцепилась в него и уставилась в экран, не понимая:«Беги, дура, какого хрена, вызови полицию, подопри дверь, не выпускай ее из ванной, спасайся!»- прочитала она. Но текст тут же поплыл перед глазами, и пересложился в другое:«Ты че там, не рисуешь?»Намек на«я приду».Ой, Динка... не надо, только не это, пожалуйста! - взмолилась Настя, и тут ее гостья вновь неслышно вошла в кухню. Настя дернулась, как ребенок, который лезет за лишней конфетой, и спрятала руки за спину. Женщина, а теперь она выглядела скорее девушкой, всего лет на пять старше самой Насти, улыбнулась ей. Она была такая милая, в фиолетовой футболке с Томом и Джерри, в синих джинсах-скинни. Худая, стройная, влажные волосы заложены за уши, подчеркивают высокие скулы. Тонкие губы, с трещинкой посередине. Ухо небрежно прошивает старый шрам. В глубине затуманенного разума, Насте это не понравилось, что-то зловещее было в этих сбитых костяшках, в этом грубом шве... Где она их взяла, что за такие надо делать? Но таинственная девушка уже уселась за стол, и повелительно показала тонкой ладонью на тарелку с картошкой, склонив голову набок. Настя тут же послушалась. Подала тарелку, сама робко села на край табурета. Девушка спокойно взяла вилку, оглядела ее, будто проверяя на чистоту, и вдруг воткнула ее в картошку с таким остервенением, будто это мерзкая лягушка. Настя вздрогнула, не отрываясь от пришелицы. Та запихнула всю картошину целиком в рот, быстро прожевала, и бросила взгляд на Настю. «И не обожглась же!» - ахнула та про себя. - И че мы не едим, барышня? - насмешливо спросила она. - Да я это, я просто, ну наверное... - заблеяла Настя, рассыпавшись мыслями, как кто тряхнул и все вытряхнул. - Анастасия. Хватит. - строго сказала девушка, и стукнула вилкой по столу. - Ты у себя дома, в конце-концов. Чего ты боишься? Глупая коза, - отругала девушка, взяла из вазочки кругляш «Орео» и с хрустом переломила его пополам. Настя не могла оторваться от темных пятен содранных костяшек на пальцах своей гостьи. Она все силилась понять, что происходит. Опасно ли ей тут сидеть, а не выскочить из квартиры? Страшит ли ее мистическая девушка, или даже нравится? Понятно логически, что ничего нормального тут нет, но сердце говорило — она хорошая, не бойся! Настя смотрела, как гостья крошит печенье, сжимая ладонь, и губы ее кривятся, точно она ломает чьи-то хрупкие косточки, а не сладкую выпечку. Наконец, девушка разжала аристократические пальцы, высыпав крошки на стол, и лицо ее разгладилось. - Ладно, расскажи мне о себе, - сказала она спокойным и даже умиротворенным голосом. - Ну, я Настя, - тихо ответила Настя. «Да это уже и так ясно», - мяукнул внутренний голос. Совсем не помогая. В животе заурчало, но заставить себя проглотить хотя бы кусочек все еще не получалось. Сначала хотелось бы понять... - Сначала хотелось бы понять, - сказала она, будто на встрече с работодателем, - что мне предлагается, ну, то есть, вы сама-то кто? - Нормально, - кивнула с ухмылкой девушка и закинув ногу на ногу, сцепила руки на остром колене. - Для начала, немедленно переходишь на ты, или я с тобой не разговариваю. Я не твой офицер, чтобы субординацию соблюдать. Я простой солдат. Ну, давай, попробуй еще раз! - кивнула она Насте дружелюбно: - Я знаю, у тебя получится! И улыбнулась, так чисто, ясно, хорошо! - Ладно, - кивнула в ответ Настя, размораживаясь. С нее будто упало тяжеленное покрывало. - Ну тогда, я вот что хочу спросить, еще раз. Кто ты, блин, такая, я не понимаю! - Не такая, а такой, пожалуйста! Ко мне через «он», - прохладно ответила девушка, рассеянно блуждая взглядом по кухне. Пальцы ее расцепились, и барабанили по деревянной столешнице. Настя поморщилась — фу, какие ногти неухоженные! Что, трудно подпилить? Костяшки эти еще! - Странно, но ладно, - кивнула она. Пальцы гостьи остановились, она напряглась: - Чего тебе странно? - Не, твое право, я уважаю, и все такое! - заотмахивалась Настя. - Ну и способы изьясняться у тебя, Анастасия! - рассмеялась девушка смехом, горчащим, будто в смехе этом дым горящих веток. Почему именно горящих веток? А черт его знает, так Насте показалось. Может от того, что она все еще ощущала отчетливый дымный флер. Обе замолчали. Настя глядела под ноги и куда-то в сторону, гостья — на нее, выжидая. «Ты бисексуалка? Агендер? Почему о себе в мужском лице?» - хотелось спросить Насте, и она уже открыла рот, на языке крутились готовые вырваться резкие вопросы. Но она сдержалась. В животе катались вперемешку теплые, пушистые шарики — она классная, доверяй ей! И холодные стальные с шипами — да ты дура, беги отсюда! Чтобы что-то сделать, Настя взяла кружку и попыталась хлебнуть остывший чай. И тут в дверь позвонили. ДИНКА!! ЧЕРТ!!! «Ой нет, ой, господи, я ж забыла», лихорадочно заметались мыши-мысли. Настя чуть не захлебнулась, чай полился из носа, она зажала рот рукой, кашляя. - Ничего, я открою! - заботливо встала гостья. - Не... не надо, - промычала Настя, и откашливаясь на ходу, вывалилась в коридор. - Твою мать, твою мать, - шептала она, трясущимися руками открывая дверь. Динка, замотанная в шарф по уши, с пакетом в руках, недовольно переминалась с ноги на ногу. Настя загородила ей вход, и с дурацкой улыбкой брякнула: - Привет! - Ага, драсть, ну дай пройти-то! - бесцеремонно отодвинула ее подружка. «Дина, а это моя тетя из Козлодранска, ну, ты помнишь, да, ну короче, да?» - подумала Настя и хмыкнула. Смех подпирал щеки изнутри, но заржать вот так сразу, было чересчур нелепо. Динка разулась, зашуршала своим пакетом, и что-то ворча, потопала в зал. Уф, хоть не на кухню... Настя на негнущихся ногах — за ней. Как, ну как ей рассказать? Когда хочется заорать — Диночка, любимая моя, родная, ну хоть ты мне скажи, кто это, блин, такая, и почему мне и холодно, и жарко, и страшно и хорошо разом с ней?! А?! «Может, просто исчезнет, как ночью, и не надо будет Динке ничего обьяснять?» - с радостной надеждой подумала Настя, и уже готова была поверить, что так и будет, так и есть, гостья растаяла в воздухе! Динка шуршала пакетом, продолжая что-то ворчать, рассказывать, раскладывать на диване. И тут — о, нет! - в дверном проеме показалась девушка. Настя сделала большие глаза, замахала руками, пытаясь пришелицу вернуть обратно на кухню, но та будто не замечала Настиных пассажей. Она — то есть он, уставилась... «Уставился!» - корректно поправила себя Настя - на Динку. Прислонившись к косяку плечом, руки скрестив на груди, она-он ухмылялся, как кот на сметану, и даже облизнул треснувшую нижнюю губу. «О, нет, он же не будет Динку... клеить?!» - в панике подумала Настя. «А может? А что, если может?! Если она, это он, то что имелось в виду? Он... она, по девушкам?!» Настя почувствовала, что вспотела. Че делать-то а?! Динка, ну Динка, пожалуйста, уйди! Но Динка, зараза такая, как не умела читать мысли, так и не научилась! Она дораскладывала свои тряпки по дивану, и что-то говоря, повернулась к Насте. - Правильно же, да? - сказала она, хмурясь, глядя на Настю. Настя открывала и закрывала рот, как глупая рыбина. И тут Динка заметила загадочную девушку. А та уже откровенно разглядывала Динку с ног до головы, и глаза ее заблестели нехорошим. «Ну пиздец» - подумала Настя обреченно. Она прекрасно понимала этот взгляд. Сколько раз она видела этот блеск в глазах парней, когда входила Динка... - Ой, здрасти, - пискнула Динка и растерянно посмотрела на Настю. В руках она мяла пакет. Настя, чтобы хоть как-то встать между этими двумя, выхватила пакет из рук подруги. Она попыталась глазами как-то подсказать Динке провалиться, но та в упор не поняла. Чуть склонила голову, прелестная курочка, и подняла глаза на девушку. Растерянная улыбочка блуждала по лицу Динки. Увы, Настя хорошо знала и эти кроличьи глазки... «Динка, бля!!» - ахнула она мысленно. И гневно глянула на гостью. Та улыбнулась слаще сникерса, усеянного крошкой из орео, протянула руку, и миндальным голосом проговорила: - Вы меня извините, от меня пахнет кровью, я не успел принять душ! Настя остолбенела. Динка глупо хихикнула и порозовела. И не просто так, а ровно тем самым своим румянцем, который значит одно. Все, занавес. Конец. Кабзда! Теперь Настя уже ничего не сможет сделать. Динка взяла протянутую птичью кисть мистической девушки и чуть дыша, пожала. Гостья поднесла Динкину ладошку к лицу, и бирюзовые глаза ее точно сахарной пудрой присыпали. - Прелестный маникюр! - пропела она. Динка хихикнула снова. - Ой, спасибочки, да ему уже неделя! Ой, а что это у вас, где вы так? - забеспокоилась она не выпуская руку и разглядывая сбитые костяшки новой знакомой. Хотя, они ж еще и не знакомы даже, сообразила Настя. Может, еще не поздно? - Да вы знаете, я бы сказал, что это не для ваших нежных розовых ушек, - наклонилась к ней девушка и бесстыже лизнула свои губы прямо у ее лица. Динка залилась смущенным румянцем. Она была совсем как мышка рядом с кошкой. Настя на голову ниже гостьи, а Динка на голову ниже Насти. Она всегда была такая маленькая, Настя с садика ее защищала. А вот сейчас не могла! Ну что ей, наорать на подружку, дернуть, оттолкнуть от гостьи? Да, но как?! Дина, ты же платье хотела померить? - сообразила Настя, и торопливо схватила изумрудную шмотку с дивана. Она, к своему большому облегчению, вспомнила, о чем с Динкой договаривались. Та пришла перепроверить глазами художника свой образ на завтрашнюю фотосессию. А эта высокая, раскованная дрянь уже сунулась лицом в волосы Динки и прошептала: - Какой чудесный аромат! - Но я сегодня духами не пользовалась, - смущенно ответила Динка. - Вот именно, - промурлыкала гостья. «Да фак вашу маму, люди!» - вспыхнула Настя. - Дина, давай уже делом заниматься, - сдержанно проговорила она. Динка кивнула, с трудом отворачиваясь от девушки. А та неохотно отпустила прядь Динкиных волос, и с сожалением вздохнула. Насте стало страшно неловко и жутко за Динку. Но Динка же не такая, она же всегда говорит — не понимаю я эту вашу пропаганду, мужчины должны быть и женщины, остальное херня! Ну, а может, показалось? Мало ли что там кто хочет, Динка не такая! - злобно и победно зыркнула Настя на гостью, и подтолкнула подружку в спальню. Девушка же проводила Динку плотоядным взглядом, и на Настю даже не взглянула. Настя ощутила, как злость в одну секунду расцвела у нее внутри. Нет уж, дорогуша, Динку не трожь! - Дин, щас пять секунд! - сказала она подруге. И прикрыв дверь, мотнула головой в сторону кухни. Гостья посмотрела на нее, будто не понимая, и снова облизав губу, пошла за Настей. Настя прикрыла за ней дверь в кухню, и смерив ледяным взглядом, четко проговорила: - Я за Динку убью! Девица нахмурила брови, вопросительно. И вдруг, рассмеялась. Смехом горчащим, как пережаренный миндаль. Тот самый миндаль, что только что был сахаром посыпан, когда она обращалась к Динке. - Ох, малышка моя, - промурлыкала девушка, отсмеявшись. - А что такого смешного-то? - вспыхнула Настя. И вдруг, у нее ослабли ноги. Будто она детсадочка, а перед ней взрослый. И ничего она поделать не может. К ее неудержимому позору и ужасу, она ощутила что ей тянет живот, и она сейчас описается... Едва сдерживаясь, чтобы не сорваться в истерику, Настя сжала губы, погрозила гостье кулаком, и выскочила в туалет. Она закрылась не включая свет, присела на унитаз, зажмурилась и сжала кулаки так сильно, что стало больно. Так она сидела, считая секунды, пока не отпустило. В полной темноте умылась ледяной водой, обтерла лицо, подышала. Хватит, надо уже взять себя в руки, и выгнать эту странную девку, кто бы она там ни была! Гипнотезерша хренова, что она навнушала и самой Насте, и Динке? Это моя квартира, я у себя дома, а ее имя даже не знаю, какого черта вообще происходит?! И Настя решительно потопала в спальню. Она готова была влететь, как валькирия, и схватив гостью за руку, выволочь ее, вытолкать вон! Она уже мысленно победно защелкнула замок за спиной растерянной пришелицы, но в дверях спальни запнулась и замерла. Краска залила ее лицо, ей стало жарко, неловко, от того, что она увидела там... Динка стояла к девушке спиной, и та застегивала ей платье. Казалось бы, и что? Но Насте было бы даже менее неловко, если бы они, к примеру целовались... Так скользили бледные тонкие пальцы вниз по открытой оливковой спине... Так подхватывали язычок замка... так нежно, изысканно тянули вверх, и пальцами второй руки придерживали на выемке поясницы изумрудное кружево, что Настя начала задыхаться. Воздух в спальне стал невыносимым. Она не выдержала, и едва слышно повернувшись на пятках, проскочила зал и скрылась на кухне. Сердце колотилось, она не могла надышаться — это что сейчас было?! И вдруг ее обожгло — меч!! Где он сейчас? А что, если Динка зайдет в ванную, а там оружие это жуткое... ой, боже... Настя метнулась обратно и испуганно оглянувшись, будто ее сейчас поймают за мелким преступлением, защелкнула шпингалет. Прижалась спиной к двери, тяжело дыша. «Да что со мной такое?!» - в отчаянии выкрикнула она мысленно, и с трудом заставила себя включить свет. Ох, блин, проклятый меч, вот он. Прислонен к кафельной стене возле шкафа с полотенцами. Правда, на этот раз чистый, без единой темной капельки. Фух, хорошо, что успела! Как Динке обьяснять, господи... Насте бы самой кто обьяснил! Но куда его?! Настя оглядела шкаф. Нет, туда точно никак, не влезет. Под ванную? Да ну, ты брось! А если за штору запихать? Остается только так. - Насть, ты где? - позвала Динка. И эти двое там что-то рассмеялись. Настя дернулась, будто укусили, и заторопилась: - Щас, щас, да, я в туалете! Она попыталась схватить меч, но проклятая железяка была такой длинной, и невероятно тяжелой, что она испугалась порезаться. Вдруг оружие сейчас на нее свалится и пополам разрубит?! Штуковина не шуточная! Настя огляделась вокруг, чем бы обернуть эту дрянь. Нашла полотенце, замотала кое-как холодный металл, и напрягшись изо всех сил, сумела приподнять меч над полом на полсантиметра. Пыхтя и кусая губы, она проволокла его к ванне, и кое-как перекинула через бортик. Железяка звякнула о край, грохнула по дну, словно Настя стирала, заколебалась, и швырнула медный таз, где стояла. Она испуганно отпрыгнула, зажимая рот рукой. - Тьфу, блин, - проворчала она, прислушиваясь. - Насть, ты че там, все нормально? - подала голос Динка. - Да все в порядке, че ты кипишуешь! - раздраженно крикнула Настя. «Для тебя же, дурынды, стараюсь!» И задернув штору, она уже хотела было выйти к этим двоим, но чуть не споткнулась о высокие шнурованные сапоги с узкими кармашками по бокам... Да блин, ну почему все надо так бросать?! Она с отвращением подняла их, грязные, тяжелые и запихала в тумбочку под раковиной.И еще небрежно брощенное полотенце в темно-винных пятнах. Ах ты, дрянь, обтерлась и швырнула, ну разве так делают?! Можно было сначала сполоснуться, потом вытираться. нет? Настя упрятала потраченное полотенце в "стиралку" и шепотом ругаясь, осмотрелась. Вроде все, или что-то еще? Нет, не все - ее взгляд зацепился за какой-то непонятный куль на шкафу. - Дин, щас, пять сек, мне надо! - прокричала она. И не слушая, что ответила подруга, потянулась за кульком. На нее упал пакет, обычный такой пакет из супермаркета, с лиственно-зеленым логотипом. «И что это за херня?» - подумала она недовольно, разворачивая сверток. Тряпки какие-то черные. Тяжелые, и воняют чем-то... понятным, но плохо уловимым. Она принюхалась, и скривилась: - Фууу, земля и кровь? Гадость какая... Пахло и правда ужасно. Кровью старой, и посвежее. И землей, прелой листвой, гарью немного. Но сейчас же зима, что, где и зачем можно было жечь и... закапывать? Настя бросила тряпки на пол. На руках осталась черная сажа, и бордово-винные пятна. «Фалунский красный», автоматически вспомнила Настя. И что это все должно означать? Нет в самом деле, эта девица какой-то ролевик? По фэнтези гоняет? Еще сказала так красиво, «вы меня извините, от меня пахнет кровью...» А она невзначай подумала, это про месячные. Ну кстати, гуашь-то тоже чем-то похожим на кровь пахнет. Кто-то говорит, что нет, но Насте всегда не нравилось работать с красными тонами гуаши именно поэтому. Она старалась не строить морды, но на каждом уроке очень хотелось. Так это гуашь же, не кровь. Откуда кровь на одежде? Это же не киношка про войнушки в Средиземье... «А меч тебе ни о чем не говорит?» - подсказал внутренний голос. «Да в смысле, ну должно же другое обьяснение быть, не маньячка же она какая-то!» Просто чекнутая ролевичка, выпендривается. Может, сама в это верит, и живет своими фантазиями? А она не психованная? Говорят, психи обладают каким-то неземным обаянием, умеют подчинять людей, внушать теплые чувства, чтобы потом использовать... На Настю-то еще как подействовало, точно крышечка поехала далеко и надолго, Настя аж дышать при этой девице забыла, это вообще как? Блин, там же Динка с ней! Настя остро испугалась за подругу, и торопливо запихнув тряпье обратно в пакет, затолкала его на шкаф. Она так разнервничалась, что руки еле слушались, ободрала палец о шпингалет, выругалась, сунула палец в рот и наконец, выскочила из ванной. В зале весело щебетала Динка, и гостья ей что-то тихо отвечала. Настя вошла к ним, злая взьерошенная, полная вопросов, и желания выкинуть вон психованную гостью. И какая разница, откуда она свалилась на Настину голову? Хоть бы даже с того света, пусть туда же обратно валится, и дело с концом! Она хотела прямо тут же наброситься на девку, или кто она там, но Динка что-то весело говорила, показывала со смартфона фотки, была такая радостная, вся приподнятая, и Насте вдруг показалось странным прерывать разговор. Формально придраться не к чему, будет как-то неадекватно, по-дурацки сразу сказать: давай, вали из моей квартиры! Тогда сама Настя получится психованная, то привечает, то внезапно гонит. И сама не понимает, за что привечать, и зачем гнать? Гостья склонилась над Динкой и внимательно смотрела в экранчик смартфона. Кивала, поддакивала, с искренним интересом поглядывая на Динку. Настя, пыхтя от раздерганных чувств, плюхнулась на диван, скрестила руки и ноги и надулась, внимательно следя за жестами и мимикой девушки. - Не припомню, когда видел настолько впечатляющие вещи в последнее время! - с искренним восхищением, сказала гостья. - Ой, спасибочки, ну ты чего, - засмущалась Динка. - Настя, а ты чего, все нормально? - Да лучше не бывает, - нарочито громко ответила Настя и дерзко задрала подбородок: - А вот некоторым бы неплохо свои тряпки стирать вовремя! - А это бесполезно, - равнодушно пожала плечами гостья. - Завтра они точно такие же будут, а потом нам новые выдадут. - Ой, а ты кем работаешь? - жизнерадостно уставилась на нее Динка. - Я? - улыбнулась ей девица: - Я работаю с оружием, в основном! - Даа, как интересно! - Динка разве что не подпрыгивала от чувств: - А какая специальность? - Я военный, - скромно и со сдержанной улыбочкой ответила гостья, прикрывая длинные ресницы. - Правда? - удивилась Динка и вопросительно посмотрела на подругу. Настя уже испепелить их обеих была готова. И Динку, что поддерживает дикую игру, и себя заодно, что не может решиться ни на что, и прекратить все это! Да еще и снова эти меховые, пушистые шарики в животе ожили — смотри, какая она красивая, и такое от нее тепло приятное идет, ну не гони ее, ты что! Или его... Фу, блин, как глупо! - Ах, военный, значит, - презрительно процедила она. - Не думала, что у нас девушек в армию берут! - Настя, тебе что-то не нравится? - жестко повернулась к ней девушка. - Да, Насть, ну ты чего, - пропела Динка. Какая же дура, боже! Совсем не помогает! - Да, мне много что не нравится, - проворчала Настя, опять теряя запал, размягчаясь от этих приятных меховых шариков в животе. «А чего я взьелась, правда?» - мысленно отступила она. Может, все намного проще. Может, не надо накручивать? Шарики катались, смешливые, добрые, множились, заполняя живот и грудь. Ну, должно же быть нормальное обьяснение? Чего она испугалась? «В самом деле, страшное — это когда тебе угрожают. А тут вроде все нормально себя ведут. Никто не психует, не бесится, и уж тем более, как Она-Он там сказала — хотел бы убить, убил бы?» - рассуждала про себя Настя, а вслух сказала полную чушь, аж сама не поверила: - Постираешь свое тряпье, можешь оставаться! И в ужасе прикусила язык. «Это вообще я сказала?» - беспомощно подумала она. И сама себе ответила — да, это была я. В своем уме и трезвой памяти разрешила тусить какой-то незнакомой девке с кровавым мечом... «Ой, как классно, как замечательно, уиии!» - обрадовались шарики и запрыгали внутри нее. «Я совсем обалдела, я как наивный ребенок, который не может сопротивляться шоколадке... и не хочет». - Вот уж спасибо, а мне так нужно было твое разрешение! - ухмыльнулась гостья. - Классно, вот и поладили, - сказала Динка. Она притихла, поглядывая то на Настю, то на свою новую подружку. Или даже сказать — пассию? А то что они тут успели «снюхаться», Настя ни капли не сомневалалась. «Еще бы про меч что-то сказать», подсказал внутренний голос. Но она уже не понимала, что говорить. Вдруг опять не то брякнет? Сегодня она сама не своя, язык плетет что ни попадя. А, черт с ним со всем! Будь что будет. И Настя откинулась на диване, полуприкрыв глаза. Похоже, она тут никому не нужна, в собственной квартире! Динка-то, вся с головой в этой девке! Хоть бы глянула на подругу, но нет! Вот так значит, да? Обида начала заливать Насте живот горячей, липкой жижей. Меховые, теплые шарики намокли и склеились, огорченные, испорченные. Нет, ну а чего, старая подруга списывается в помойку? Все, теперь новая есть? «Я конечно, тоже вижу, какая она красотка и миндаль, но блин, Дина!» - Диночка, малыш, нам нужно с твоей сестрой поговорить, - сказала вдруг девка голосом нежным но строгим. Как мамаша какая-то, фыркнула Настя. А девка взяла Динку за плечики, поглядела в глаза, кивнула и вдруг поцеловала в макушку. Динка залилась краской, рученки вцепились в смартфон, она закусила губу, как у нее бывало в моменты растерянности и стыда. «Сестрой»? Как интересно, а ведь Настя и Динка правда считали себя сестрами. «Да откуда ты, черт тебя задери, все знаешь?!» - заорал внутренний голос, и Настя кое-как сдержалась, не сказать это вслух. Динка неуверенно глянула на Настю, ища поддержки. Та только плечами пожала, ни да, ни нет. Сама решай! Что бы тебе ни наплели, а ты тут не «малыш». - Насть, ну ладно, я пойду тогда! - прошелестела Динка. Настя мотнула головой — понимай, как хочешь. Динка опустила плечи и поплелась на выход. Никто ее не проводил. Гостья стояла, скрестив руки на груди. Динка пискнула у двери «пока», и вышла. Только дверь за ней закрылась, как девица одним прыжком, словно кошка, оказалась рядом с Настей на диване. Она села, поджав под себя ноги. Настя открыла рот заговорить, но та ее остановила повелительным жестом: - Значит так, Анастасия, слушай. Я здесь и это данность, которую ты никак не сможешь изменить. Есть вопросы — задавай, но только те, на которые правда хочешь знать ответ. Только те. - Хммм, и че бы такое спросить, - напоказ нахмурилась Настя. Мокрые от обиды, меховые шарики перекатывались, снова согреваясь и высыхая под взглядом девушки, от ее голоса... Так, все, хватит, что я опять даю себя тащить в очарование? - Настя! - жестко прервал ее голос гостьи. - Я не буду два раза давать тебе одну и ту же возможность, или сейчас, или ты ничего не узнаешь. - Ладно, - кивнула Настя. - Кто ты, к черту, вообще такая? - Еще раз, и последний, - терпеливо и холодно ответила девка. - Не такая, а такой. - Ладно, ладно, шоколадно! - проворчала Настя, защищаясь изо всех сил. - Кто ты, нахрен, такой, и откуда вообще вылез? Почему ко мне пришел, что тебе, блядь, от меня надо? Я не пойму, еще меч этот твой, сука, тяжелый, я еле подняла! - Ну да, он не для тебя сделан, - спокойно ответил... ответила? Ай ладно, пусть будет, как он просит, решила Настя. - Ты на вопросы отвечай, раз обещал! - повысила голос Настя. Гость вздернул бровь: -Кто я нахрен такой? Откуда я вылез? Это не вопросы. Я в таком тоне отвечать не буду. Ты мне не офицер. Спроси как положено, отвечу. - Буду маленько, - дурашливо хихикнул гость и тряхнул головой. Черное каре качнулось у лица. Он легким жестом заправил волосы за ухо. - Ладно, вопрос, - проворчала Настя. - Откуда у тебя меч? И этот шрам? - она указала на зефирно-аккуратное, маленькое ухо, которое перерезал небрежный шов. - С поля боя, - равнодушно пожал плечами он. - У тебя еще три вопроса и хватит, не спрашивай всякую дурь! - Окей, окей, а где это ваше поле боя? Ты прям оттуда ко мне, или как, проездом? - Я прямо оттуда, так уж получилось, что место как раз очень удобное, раньше такого не было, пустырь да овраг, потом вообще колодец забубенить додумались, приходилось каждый раз в ледяную воду нырять! - поморщился гость. - Да ладно? - зло и скептически гавкнула Настя. Ее раздражало, что он несет такую пургу, и никак не скажет правды. И почему его надо называть «он», ведь женщина же! Жен-щи-на! Или нет... с таким-то голосом? Низким до пошлости, шершавым, заманчивым... Ох, голова кругом... - Да, а только представь, это на ту сторону нырять, а в эту-то вообще вылезать по осклизлым камням! - возмущенно взмахнул руками ее собеседничек. Настя только кивнула, откровенно кривя лицо и не пытаясь больше скрывать своего недоверия. - А дальше еще хуже, сообразили же, что в этом колодце не просто вода, и давай кидать всякую муть — то кошек, то козлиные головы, то золото, то вообще младенца запихнуть додумались! - размахивал руками «он», и точеные скулы его ходили в возмущении: - Они же подумали, что мы какие-то не знаю, неведомые боги, и что нам эти их козьи головы очень понравятся, и мы им за это чудесными благами ответим! Ну там, не знаю, вечной жизнью, или чего обычно люди просят? Вот ты бы что хотела за младенца или козлиную бошку? - Я?! - ахнула Настя. - Пипец, ты заливаешь, конечно! Ты не писатель, случаем? Фантаст, не? - Нет, Настя, не угадала даже близко, - сдержанно ответил пришелец. Но по лицу было видно что ему это очень не понравилось. - Итак, еще два вопроса. - Так, я все-таки спрошу еще разок, - кивнула Настя: - Кто. Ты. Такой? - Анастасия, - устало и кисло сказал гость. - Ты дура, или что? Настя недоумевающе уставилась на него. Это что должно значить? - Я ангел, Настя! - ответил он, и склонив голову набок, наблюдал, как Настя поперхнулась, прыснула в ладонь, и наконец, заржала. Не засмеялась, нет, а заржала, как конь, задрав голову и дрыгая ногами. Кулаками она стучала по ляжкам, и вопила: - Ой, не могу, ой, ля, ну ля, хосспади, а... ан... ангел!! Емана рот, аааангел!! Гость смотрел на нее холодным взглядом, никак не комментируя ее припадок. А Настя заходилась от смеха, била себя, слезы лились по щекам, она охрипла и закашлялась. Вся дурь, вся нелепица, весь ужас и напряжение выходили из ее тела через рот, через нос, через мокрые глаза. - Ты мне не даешь договорить, - ледяным голосом проговорил «ангел». - Ла... ладно, - хихикнула, икая, Настя. - И какого толка ангел, вас же там, вроде, много? Серафим? Названный ангелом смотрел на нее жестко и мрачно. Настя утерла глаза рукавом, нашарила рядом брошенную майку, высморкалась в нее. Всхлипнув в последний раз, она, наконец, затихла. - Не много, всего несколько тысяч. Я ангел, как таковой. Боевая единица, солдат. Серафим — это офицер, нас путают иногда, и они и мы сжигатели. - Круто, - кивнула Настя. - Какая красивая сказка! - Ты хотела знать, удобно ли мне именно сюда приходить, - проигнорировал ее замечание «ангел». - Да, мне очень удобно, другие о таком даже не мечтают, всегда можно сразу помыться, это намного лучше, чем в Раю, уж поверь мне, - сказал гость, обводя рукой ее квартирку. - Я успел столько раз проклясть это место, но в итоге сорвал настоящий куш! - Ладно, - кивнула Настя. - Ты ангел, с поля боя, хорошо. А крылья где? - А зачем нам эта дрянь? Куча тяжелых, вонючих перьев, таскать их туда-сюда, за них схватить и прибить тебя очень удобно, конечно. - А как вы летаете тогда? Тонкие губы презрительно скривились: - На самолете! - Но почему я? Почему ты сюда пришел, других мест мало? - Да что ж ты за коза настырная! - вспылил гость. - Все, вопросы кончились. - Все-все, один последний вопрос! - заторопилась Настя. - Хорошо? И все, больше не буду! - Такая ты, уф, - недовольно покачал черным каре он. - Давай. - Почему ты «он»? - Да твою мать, Настасья Ляксандровна!! - закричал ангел и вскочил. - Ну а что надо спрашивать, как там бог поживает, и что нас ждет через двести лет? - заорала Настя в ответ. «Откуда ты и отчество-то мое знаешь?!» - Дак в чем вопрос, я не пойму? - закричал он еще громче, Настя аж испугалась за соседей. Не хотелось, чтобы начали долбанить в батареи шваброй. - Как для солдата, так ты дерганый! - проворчала Настя. Гость мрачно глянул на нее: - Знаешь, как надоедает держать себя в железном корсете? Вне службы я не собираюсь себя мучить. - Ну смотри, - Настя понизила голос и показала руками ангелу сделать то же самое. Он отошел на два шага и присел на ее рабочий стол, скрестив длинные ноги супермодели. - Ты же девушка, так? - спросила она. - Нет, - внезапно ровно ответил он. - Ну в смысле? - округлила глаза Настя, - я же вижу, биологически, прости, если тебя это задевает, но мне же надо знать, и ты разрешил что угодно спросить. - В смысле, Анастасия, биологически — это у вас самцы и самки, мэйл и фимейл, а у нас не так. - Подожди, а как тогда? Но у тебя тело девушки, так? - Нет, Настя, у меня тело ангела! - саркастично ответил он. - А зачем вам соски, вы тоже детей кормите? - Уф, женщина, как ты заколебала, - пробурчал он. - Ладно. Давай так. Я попробую, но ты не поймешь все равно. - Давай, - охотно кивнула Настя. Ее захватил азарт, ей правда надо было понять. Она поражалась своей веселой наглости, вот же докопалась! Но у нее было очень важное ощущение — она завладела им, получила власть, пусть шаткую, хлипкую, и скоро это закончится, и возможно, она даже пожалеет, но сейчас, в эти секунды, она схватилась за эти крохи власти всеми руками. В своей-то собственной квартире ей нужны были хоть огрызки контроля! - Смотри, - начал обьяснять гость. - Ангелы — не люди, про нас невозможно сказать, что мы женщины или мужчины. Тело — это просто тело. И мы же тебе не демоны какие-то мерзкие, делиться на два пола... Вот как, ну а мы тоже мерзкие, раз делимся? Так, а как насчет всего остального, если есть грудь, то есть и... ну? - Репродукция? - хмыкнул ангел. - Ну, матка, например? - настаивала Настя. - Нафига нам матка? - скривил прекрасное лицо он. - Так а нам для чего, детей рожать! - продолжала давить Настя. - Нет, детей мы не рожаем, - скривился еще сильнее он, будто ему таракана под нос сунули. - А откуда они берутся тогда? - подалась к нему Настя: - Ну, маленькие ангелы? - Их бог дает, - сьерничал он. - Но тогда зачем вам грудь, если не для детей? - стояла на своем Настя. - А клитор тебе зачем? - усмехнулся ангел. - Ну, как, а секс? - отважно лезла все дальше Настя: - Вы же бесполые, ну, по Библии? - Ты мне еще папирусы Хамурапи давай вспомни! - с еще большим ядом сказал ангел. - Библию для вас писали, не для нас! - Погоди, но ведь написано, что... - Я не читал Библию, - оборвал ее гость. - В смысле, ты не читал? Ты ж ангел! - завопила Настя. - А ты законы Гааги читала? - парировал он. - Оно мне зачем? - А откуда знаешь, что написано, что нет? - не унималась она. - Слышал много от вас, все уши проели своими молитвами и цитатами, - отмахнулся ангел. - Окей, давай вернемся к теме, - покивала Настя. - Ты в смысле, мой ангел? Как хранитель? - Ну, теперь будем считать, что да, - вздохнув, ответил он. - Что значит, будем, ты же мое имя знаешь, ко мне пришел, значит, так? - настаивала Настя. - Но у тебя «внешка» девушки, то есть, вы все-таки, женщины-мужчины? Нет? - Нет, нет и еще раз, Настя. Нет! - запальчиво ответил он. - Я тебе сразу сказал, ты не поймешь! Упрямая коза! - Сам ты коза, то есть, фу, козел, - отбрыкнулась Настя. - Но все-таки, а секс? - Секс, это чудесная вещь, Настасья, очень советую попробовать, - рассмеялся ангел, и показал ровные, жемчужные зубы. «Любит же тебя бог, а?» - завистливо подумала Настя. Выспрашивать такие вещи было неловко, и она торопилась справиться с этим моментом как можно скорее, пусть и так коряво, в лоб. - То есть, получается, секс у вас есть, раз ты знаешь, рекомендуешь? - отважно продолжила лезть на рожон она. - Есть, зачем бы ему не быть, - хищно усмехнулся ангел. - Но не для детей, а тогда... погоди, я запуталась. Но если вы не бесполые, и не мужчины и женщины, то кто вы тогда? - настаивала она. И все не могла понять, грозит ее наглость чем-то или нет? - Мы это, как у вас называется? - ангел нахмурился, пощелкал пальцами: - Ах, да, пансексуальные. Ваш пол для нас не имеет значения, все сойдут. «Ох, мама, вот оно как!!» - охнула Настя про себя, и чуть не подорвалась писать Динке в чат: дура, не прикасайся к нему, это то, о чем мы подумали!! - Слушай, а это... - залепетала она, шаря руками по дивану, пытаясь нащупать смартфон. - Все, вопросы кончились, - жестко ответил он и внезапно встав, вышел из комнаты. - Ага, поняла, - рассеянно ответила Настя и наконец, нашла, что искала. «Писька, это что за фигня, кто это такой прикольный, почему ты мне не сказала?!»- Динка уже засыпала ее сообщениями и бешеными гифками.«ААА он такой классный, но я вообще не поняла, вы друзья? Да знаю я всех твоих друзей — это я, ха-ха, ну может, еще я и я, ха-ха-ха!» Да ты шутишь, блядь, - прошептала Настя. «Тогда родня? Или кто? Но я и родню твою знаю...» «Ой, извини... прости, пожалуйста, я не хотела... Но может, правда, кто-то из семьи?» «НАСТЯ, КТО ЭТО???» «Писька, вы чего там?» «Ну скажиииии!» Дина, твою мать, - прошептала Настя снова. И принялась было набирать текст, но поняла, что совершенно не понимает, а что собирается написать? Тут в ванной звякнул металл. Она вскочила и понеслась туда — что опять?! Распахнула дверь в ванную так, что та грохнула о стену. Настя дернулась, сморщилась, включила свет. Штора была отдернута. Меч исчез. Ангел тоже. Она заглянула на шкаф. Пакет как-то сильно похудел. Она недоверчиво, даже испуганно достала его со шкафа, развернула, и с недоумением разглядывала футболку с Томом и Джерри, джинсы... Как-то это было слишком просто. Слишком по-человечески, реально, домашне... Настолько, что Настя не выдержала всего абсурда и жути пережитого. Она села на пол и заплакала, как маленькая. Рука сама набрала видеовызов Динки. Та ответила моментально, будто коршуном сидела над своим смартфоном. - Настюхин, ты чегооо? - сочувственно завопила подруга. - Дин, я... - всхлипнула Настя, - я не знаю. - Он тебя обидел? Плохие новости принес? Что случилось, писька? - Да не обидел он меня... Кстати, ты какого хрена им так восхищаешься, он тебе чужой совсем! - Насть, ты чего, ревнуешь, чтоли? - нахмурилась Динка. - Да ты дура, чтоли, я ревную? - замахала свободной рукой на нее Настя. - К кому и по какому поводу, а? - Ну а чего тогда? - спросила подруга, и сделала щенячье лицо, против которого Насте никогда было не устоять. Она сразу вся размягчалась и все «косяки» ей прощала. «Сестра», сказал он... И правда, будь он не ангелом, откуда бы вообще знал? - Дин, правда же, он ангел? - тихо, утирая слезы, спросила Настя. Это были совсем-совсем другие слезы. Очищающие, утешающие, теплые. - Ты тоже так думаешь? - так же тихо ответила Динка и щеки ее вспыхнули. - Он классный, да, но Насть, скажи мне, кто это? - А он тебе не сказал? - осторожно спросила Настя. Образ гостя, его черное каре, безумные ноги супермодели, роскошная жемчужная улыбка стояли у нее перед глазами. И сердце почему-то размягчалось, будто в теплое молоко с медом опустили... Удивительно приятное чувство, и хорошее. - Нет, мы только про мои фотки говорили, - чуточку хвастливо ответила Динка, и Настя угукнула понимающе. Динка обожала сьемки, ей иногда даже платили за это. «Почти настоящая модель», говорила она о себе. Настя же ей помогала со своим чувством цвета и композиции. Подбирала референсы для макияжа, одобряла платья и украшения. Советовала реквизит и места, где идея лучше сыграет по цвету и фактуре. - Он ангел, Дина, - тихо, почти шепотом, ответила Настя. «Ты правда ему поверила?» - подозрительно спросил внутренний голос. Да, ну а кем он еще мог бы быть? Кому еще понадобится называть себя «он», при совершенной женской внешности? Таскать кошмарный меч? Кровью вонять? И потом, Настя же своими глазами видела, как он пришел из ниоткуда и исчез в полнейшее никуда... - Он тоже художник?- будто не расслышала ее Динка. Или не захотела слышать. Какая же глупенькая, но ведь и Настя не умнее! - Да, наверное, что-то в этом роде, - устало согласилась Настя. Ей совсем расхотелось что-то говорить, она вдруг так устала, устала... Только бы добраться до постели и лечь... Сберегая это теплое, нежданное, ласковое ощущение в груди. Пусть это глупо, но ей так оно нравилось, таким было хорошим... Ночью она слышала, как скрипнула дверь ванной. И тихие, легкие шаги. Ангел? Конечно, он. «Увидеть бы его еще разок», мечтательно толкнулось сердце. «Ага, и заодно проверить, что это точно он и что он тебе ничего не сделает...» - подсказал внутренний голос, всегда настороже. Но просыпаться и встревать в жуткие и дикие разговоры ей совсем не хотелось. «Ну и не сделает он мне ничего», вскользь подумала она. И сквозь дремоту ощутила, как откинулось одеяло, на секунду захолодив спину, и ангел лег рядом с ней. - Спи, - тихо прошептал шершавый голос ей на ухо. Ее обдало запахом дыма, прелой листвы и чуточку розмарина. «Ну вот видишь, все хорошо же, не опасный он!» - ответила она голосу разума. И послушно провалилась в сон, еще успев ощутить, как ангел обнимает ее со спины, и прижимает к себе, будто она плюшевая игрушка. «А кости какие острые», недовольно отметила Настя и окончательно уснула. Утром она еле продрала глаза, спать хотелось невероятно. Все ее существо просило о сне, хоть полчасика... Но ей уже назавтра было пора сдавать набившего оскомину Дориана, а он так и валялся недоштрихованным. И вроде все готово, и сдать в редакцию иллюстрации в таком виде невозможно. Она ж никак не рассчитывала, что к ней заломится ангел, кровавые тряпки разбрасывать, и отбивать ее подруг. Где он, кстати? Она оглянулась на смятую постель. Пусто. Окей, и что дальше? «Хорошо хоть, не приставал, прости господи...» - подумала она и зябко поежилась. И после того, как он Динку чуть глазами не сьел, чего от него ждать? Не ясно. И как его выгнать, непонятно. И кого выгонять, нет же его прямо сейчас. Может, он совсем свалил. Да уже хотелось бы! Жить с чужим... пусть даже и ангелом, она как-то совсем не готова была. «Но он вроде не чужой. Вроде он сказал — я твой ангел, Настя!» И что это значить должно? Уф, лучше бы уже исчез, и не появлялся. А может, и хорошо бы, чтобы пришел и обьяснил нормально, что дальше-то? Курить как хочется... Внезапно, она же бросила. Последний раз курила перед похоронами мамы. Потом как отрезало. Мама этого терпеть не могла, ругалась сильно, хотя сама могла к сигарете приложиться то и дело, и Настя курила ей назло, но над гробом пообещала свято, что больше не будет. А пачка запрятанная в шкафу в коридоре, среди старых одеял осталась... Этими одеялами давно никто не пользовался, еще от бабушки остались, после продажи ее квартиры. Туда точно мама ни разу не заглядывала, так что надежнее места не было. Мама, прости, пожалуйста. Но мне сегодня очень надо... И Настя вытянула пачку из-под тяжелых, пропахших пылью одеял. Сонно прошаркала на кухню. - Здрасти, откуда не ждали, - зло проворчала она, и ангел ответил ей неприветливым взглядом через плечо. Она даже не вздрогнула, наткнувшись на его силуэт в рассветной полутьме. Ну а что, надо привыкать, раз уж он тут. Он был опять в своей дурацкой футболке с Томом и Джерри и тесных джинсах. Босые, бледные стопы неуютно смотрелись на холодном кафеле. Настя кряхтя вытащила тапочки из-под стола, и толкнула к нему. Ангел покосился на них, и продолжил возиться с чем-то на разделочном столе. - Ну, как хочешь, - кивнула Настя, и взяла спички с подоконника. Прикурила, и с наслаждением затянулась. А вы говорите, секс... Не пробовали не курить полгода, и наконец, снова втянуть в себя вонючий сизый дым? Вот это счастье! Ангел в это время повернулся к ней, глянул недовольно, и сел напротив. В руках у него была кружка с молоком, в которое он, судя по крошкам на разделочном столе насыпал какой-то сухой травы. Пахло остро и неприятно. Настя бросила не него хмурый взгляд. Волосы спутаны, на виске свежая царапина. Вид взьерошенный и колючий. Ей было неуютно при нем, делать свои обычные утренние дела. Даже кофе сварить было неловко. Ее раздражало все, что происходит, ей хотелось быть одной. Включить какой-нибудь подкаст. Яйцо пожарить, может даже, поплакать о маме... Но как, когда тут он? Настя скованно поднялась, поставила кофе на плиту. Тело будто деревянное, напрягалось от взгляда ангела в спину. Она открыла холодильник и тоскливо поняла — молока нет. Кофе без молока, ну блин! - Меня просто так не кормят, - пробурчала она, стоя спиной к нему и наливая кофе. - Нас тоже, - хмуро ответил он. И тут Настя решилась. Она повернулась к нему, и хотя руки ее дрожали, проговорила, стараясь держаться как можно тверже: - Но короче, если ты думаешь вот так запросто тут тусить, то изволь не пить мое молоко, я на него рассчитывала! Ангел будто не услышал. Все так же смотрел на нее, не отводя глаз, не меняя ни позы, ни выражения холодного лица. - Ну ты скажи мне хоть, ты часто собираешься тут быть? Ты насовсем, блин, или что, я не пойму! - взмолилась Настя, и потянулась за еще одной сигаретой. И тут его рука с обломанными ногтями и сбитыми костяшками накрыла пачку. Настя с недоумением поглядела на него. - Нет, - строго сказал он. - Да какого хрена? - закричала Настя, - это мой дом, моя квартира, и я буду делать тут, что хочу! К ее позору, губы ее дрожали, и она сильно сомневалась, что в пижамных штанах и майке она выглядит очень уж убедительно. - Конечно, будешь, милая, - вдруг улыбнулся ангел, лицо его расслабилось, отблески холодной стали растаяли в его глазах. Он откинулся к стене, и пригубил молока. Облизал губы. Настя заметила, что вчерашняя трещина уже исчезла. «Как странно, а на руках все те же ссадины!» - подумала она. - Так ты мне и не скажешь, да? - спросила она, понимая, что опять проиграла и ничего из него не вытянет. Ангел промолчал. - Короче, ты как хочешь, а молоко не трогай, пожалуйста, мне не так хорошо платят, - выпалила Настя. - И мне работать пора, а то я нифига не успеваю теперь. - Ладно, - пожал плечами он. - Ладно?! - возмутилась Настя. Она, значит, плачет тут полночи, он значит, припирается, когда вздумается, под одеяло к ней залезает, обнимает ее за живот, будто это он — Динка, и им снова по шесть лет. А обьяснять, значит, ничего не собирается? - Только молоко тебе дешевле обойдется, чем то, чем я обычно лечусь, - тихо проговорил ангел. Настя глянула на него исподлобья. «А сейчас я тебе задам!» - мстительно подумала она, вспоминая тему, которой его удалось задеть. Она разулыбалась своей идее, и облокотившись на стол, хлебнула горький без молока кофе: - Короче, пока я пью, ты мне вот что расскажи! - Два вопроса, - тут же ответил он. - Да что за счет такой дурацкий у тебя? Почему два? - вспылила Настя. - Два вопроса, Анастасия, - повторил ангел. - Окей, два так два, как ты бесишь, блин, - проворчала она. И кивнула показав глазами ему на грудь, которая четко очерчивалась под тканью футболки. Красивая маленькая грудь, даже она у этого существа была модельной. Настя все больше начинала завидовать. - Я вчера так и не поняла, зачем вам сиськи, если вы детей не кормите? Ладно, ладно, зачем мне клитор, да. Но мужчинам, например, грудь не нужна. Так для чего? - Ну, у них соски тоже есть бесполезные. Это просто для красоты, - ответил он и лениво потянулся, зевая. Настя неприязненно оглядела длинную шею, прекрасные зубы, острые ключицы. - Нет, так не бывает, - покачала она головой. - И матки у вас нет, хотя... Ну ты сказал, все остальное есть, где логика? - Ну ладно, - кивнул ангел, и посмотрел ей прямо в глаза. - Матка — это лишнее барахло. Все остальное тоже лишь частично по вашим стандартам. Я не думаю, что тебе нужны дотошные подробности, но яичниками и например, почками, мы также не обладаем. Зато есть кое-какие железы, которыми вы не озаботились, и зря. А вот лицо и прочее же - чтобы вы нас не боялись. Вы своим женщинам больше доверяете, чем мужчинам, уж согласись. А красивым — особенно. Настя выпрямилась и сглотнула. Ну вот, сейчас он выдаст хоть что-то, поважнее! - А вас надо бояться? Губы его растянула кривая ухмылка: - Надо, тем, кто бога не слушается! Затем он перегнулся через стол, и по носу ее пальцем — пуньк! Настя отдернулась, непонимающе моргая. Это что была, угроза? - Чего ты дергаешься, бога не слушалась давно? - смешливо поглядел ангел на нее снизу вверх, вытянувшись над столом, как здоровенный кот. - Уф, да иди ты, - огрызнулась Настя, и встала. В животе урчало, но она не думала, что сможет поесть при таком надзоре. - Все, мне работать надо. - Давай, - кивнул он и положил подбородок на скрещенные ладони. Настя вышла из кухни. На ходу она обернулась и спросила: - Тебе не больно, на костяшки битые давить? - Неа, - покачал он головой. - Больно, это Настасья, совсем другое. «Когда твою маму при тебе в землю закапывают, вот это, блядь, больно!» - зло подумала она, и отвернулась, чтобы спрятать слезы. Рисовать на листах сегодня не получится, а планшет она не очень любила. Но на него можно слезами капать, а на бумагу нет. Рисовала она остервенело, стилус так и метался по планшету, как взбешенная пчела в поисках, кого бы ужалить. - Вот тебе, вот, Дориашка проклятый! - шептала Настя, и штриховала, штриховала рукава камзола, перо на шляпе, блики на шпаге! Она бы так и сидела, потеряв счет времени, если бы голос голода не заорал на нее так громко, что поспорить было невозможно. Она неохотно поплелась на кухню. Очень сильно надеясь, что наконец треклятый ангел ушел. И слава богу, его действительно там не было. Она прислушалась, но и из ванной никаких звуков не доносилось. - Зашибись, слава те, хосподи — выдохнула она, и наконец, смогла поесть. У нее и так была неприятная особенность — она стеснялась есть в присутствии других людей. И от ангелов не легче. Динка никогда над ней не смеялась, но пойти куда-то с Настей означало пить кофе, или максимум — жевать салат, поддерживая ее, потому что она не могла есть при чужих глазах вообще ничего. Ей будто горло затыкали куском мокрой ваты, не проглотить и маленькую конфетку. Вода еще проходила, но вот сьестное, ни в какую. Сейчас она в одиночку наслаждалась бутербродом с яйцом и авокадо, и вдруг перестала жевать, уставилась в потолок и сказала: - А может мне экзорциста позвать?! И тут же рассмеялась, роняя кусочек хлеба на пол. - Экзорциста?! Ты в своем уме, мать? - спросила она у себя. - Против ангела? Они разве из этих... Или кого тогда, батюшку? - рассуждала она. - Ага, как интересно, звоню я такая, здрасти, батюшка, тут меня ангел посещает, нет, это не святые видения, какие там, господи прости, святые, все про клиторы да матки говорим. Что вы говорите, батюшка? - она изобразила трубку телефона и округлила глаза: - Ах, да видения! Нет, батюшка, не видения, во плоти, совсем вот как мы с вами... Нет, плоть не греховная, вы что, я ж вам про ангела толкаю... то есть, это, толкую. Ну да, правильно говорите, откуда знаю, что не греховная? Вон он как на Динку глазел, у вас бы, батюшка ряса сгорела... Ну да, меня не трогал. Дааа, и вот че делать?.. Ах, покаяться? Ладно, батюшка, поняла. Что, с меня пыть тыщ? А, окей куда слать? Алло? Алло? Трубку положил... странный какой. Так, это все смешно, но... а правда, как-то можно же его изгнать? «Ты чего, зачем, не надо, остаааавь!» - захныкали шарики в меху, катаясь по ее нутру растревоженно. Она посмотрела на брошеную на столе кружку с остатками молока. Взяла ее, понюхала — фу, гадость какая-то бурая, цвета «медвежье ушко» плавает. Так он, собака, еще и траву свою мерзкую не убрал с разделочного стола. Ну нормально, все побросал, и пошел, значит! Настя встала и принялась убираться со злостью. Одни проблемы от него, а еще ангел! Прибравшись, она почувствовала себя лучше, успокоилась. И все-таки, а может, не надо его выселять, все-таки, это мой ангел, не? - спросила она себя. «Не надо, не надо, ура!!» - возликовали шарики и запрыгали так, что сьеденное в животе переворачивалось. Ведь кто знает, от чего он ее бережет? «Вот только очень интересно мне тогда», подумала Настя. «А где же он был, когда мама ушла, и почему там не явился?!» Она встряхнулась от тяжелых мыслей. И снова погрузилась в работу. Мамы нет и плакать не помогает. А платить за квартиру и еду надо. Динкины родители Насте, конечно, всегда рады, но не жить же теперь у них! Динка пыталась снова писать в чат, пытать Настю, почему она так и не сказала кто ее гость. Но Настя отписала, что позже ответит, и да, она в курсе, что она писька, но времени реально больше нет. Все утекло в дурацкую и запутанную эту ситуацию... Ночью она ворочалась, крутилась, хоть и очень устала. Но сон опять не шел. Ей было жарко — она скидывала одеяло. Тут же становилось холодно, она укрывалась обратно. И снова жарко... Да что ж такое?! Психанув, она принялась читать молитву, единственную, которую знала, еще бабушка научила. Папа тоже пытался учить, но она ничегошеньки на латыни не запомнила. Поэтому бормотала бабушкино: Верую во Единаго Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу... Отцу... как там... - сбилась она. И поняла, что озябла. Одеяло сползло. Она потянула его на себя, но оно продолжало ползти. Его явно кто-то тянул! Настя испугалась и широко распахнув глаза, уставилась в темноту. Одеяло в самом деле, спускалось по ее ногам. - Настя... - тихо, отчетливо позвал шепот. Настя пискнула и села на кровати, прижимая колени к груди. И голос этот был не ангела. - Настя, не бойся, я тебе не причиню зла! - снова прошептал голос. - Ты кто? - едва выдавила Настя и изо всех сил уставилась в то место, откуда шел голос. Никого не было видно. Но голос ответил: - Закрой глаза! - Нет, не закрою! - зашептала Настя в ответ. - Не закрою, не закрою! - Хорошо, - вздохнул невидимка. - Тогда просто слушай. Не говори с ним больше, выгони его, не говори! Голос приблизился и Настя испуганно зажмурилась, вжав голову в плечи и вцепившись в колени. Кто-то невидимый дышал прямо тут, рядом с ней. Она слышала, как прогнулся матрас, как этот кто-то сел. Даже коснулся ее ноги легко-легко, но так ощутимо! Физически! - Выгони его, дева, он тебе не друг! Не говори с ним, не прикасайся! - Уходи, пожалуйста, уходи, - запричитала Настя, задерживая дыхание. - Настя, послушай, ты слышишь? - прошептал голос, и существо приблизилось к ее лицу. Она ощутила его горячее, хриплое дыхание, у себя на лице и заскулила от ужаса. Еще чуток, и она свихнется! И в эту секунду в ванной звякнул о кафель металл... Существо мгновенно исчезло. Настя вскочила, и понеслась из спальни через зал, на спасительный звук. Она распахнула дверь и влетела в ангела, вцепилась в него, уткнулась в грудь. От него противно пахло ржавым железом, гарью, лошадьми, болотом, он был мокрый и липкий, но она радовалась ему, как лучшему существу на свете! Он большой, он сильный, он сможет защитить! - Чего ты, дурочка? - прошептал он ей в макушку. Обнял, рукой в сырой перчатке погладил по волосам, Настя ощутила, как они слиплись но ей было все равно. Ангел здесь! Он пришел, он ее спас от какой-то ужасной твари! Настя всхлипывала, отходя от страха, и ей хотелось так стоять до утра. Когда она совсем затихла, ангел взял ее руками за лицо: - Настя, - тихо и требовательно сказал он: - Кто это был? - Ты... ты откуда знаешь, что кто-то был? - Анастасия, не дури, просто скажи! - строго покачал он головой. Только тут она заметила, что волосы у него спутались и намокли, а лицо усталое и горькое. И сама Настя вся перемазалась об него. Жалко пижамку, вяло подумала она. - Говори быстрей, может, он еще недалеко ушел! - встряхнул ее ангел. - Да я не знаю, я не видела! - проныла Настя. - Ты не видела? - резко переспросил он. - Подумай, точно? - и сжал ее плечи, как клещами, неожиданно сильно для таких хрупких пальцев. Настя вскрикнула, и он встряхнул ее еще раз: - А голос, на кого похож? - Да не знаю я! - жалобно вскрикнула она. - Ну просто шепот такой, ну как, такой «Настяяяя», - попыталась изобразить она. - Ясно, - кивнул ангел и отпустил ее. Лицо его раслабилось, губы разжались. - А кто это был? - спросила она, утирая глаза. - Да никто, - пожал он плечами и отвернулся. - Дай мне полотенце. Я потом разберусь! - Аа, ладно, - слабым голосом согласилась Настя. - Но все-таки... - Настя, я же сказал, ничего особенного, ты главное, не слушай всякую шушеру! - раздраженно бросил ей ангел. - Да я не слушаю, он же сам, - прошелестела Настя, протягивая ему полотенце. - Анастасия, ты мне веришь? - повернулся к ней он. Настя судорожно кивнула. Ее пугали его слипшиеся волосы. Его черная форма ассасина с двумя геральдическими скрещенными серебряными лапами на груди, держащими солнце на когтях, слева где сердце. Его тяжелые шнурованные сапоги. - Настя, ты видишь? - он стянул перчатку, и показал ладонью на меч. - Я смогу тебя защитить, разве нет? Она только кивнула в ответ. Ангел поморщился и осмотрел руку. Пальцы перерезали тонкие припухшие полосы, будто он голыми руками тянул раскаленную проволоку. - Все, иди спать! - махнул он рукой на дверь. - Но я же помыться теперь хочу, - запротестовала Настя. - Иди! - приказал он. Да, ничем иным, как приказом, это не было. Она робко вышла. - И дверь прикрой! - добавил ангел, все тем же приказным тоном. Настя растерялась. Что? Вот так вот, да? Она на цыпочках пошла в спальню, оглядываясь. Как он там? Ему больно? Может, чем помочь? Она постояла, послушала. Ангел там чертыхался, полилась вода и заглушила его тихую ругань. Она нерешительно оглянулась и все-таки ушла в спальню. Включила ночник, торопливо осмотрелась — фух, никого. Да и правда, когда он здесь, то не страшно. Впервые она была ему по-настоящему рада. Настя быстро переоделась, бросила грязную пижаму в угол, и села на край кровати. Ждать, что дальше. Ну не спать же теперь? Или спать? А вдруг он опять уйдет, а тварь вернется договорить? Наконец, ангел вышел, и Настя побежала ему навстречу. Он улыбнулся ей, как ни в чем не бывало. Чистый, причесанный, и уже в какой-то рубашке в клеточку, не по размеру большой, но смотрелось мило. - Может, тебе чаю сделать? - спросила Настя. - Я точно хочу! - Давай, - кивнул он и улыбнулся. Так очаровательно, так ясно! И счастливые меховые шарики радостно запрыгали в животе.«Если бы ты не был девушкой, я бы тебя поцеловала!» - подумала Настя, ойкнула и прикусила язык. «Так это и не девушка, че ты, камон?!» - рассмеялся внутренний голос. Теперь готовить чай при свете было неловко и она ухватилась за то, что ангел поморщился на яркую лампочку, с радостью ее выключила. Им хватало фонаря за окном. Когда с кружками в руках они вдвоем вернулись в спальню и сели на кровать, Настя спросила: - Ты хочешь спать? Ангел покачал головой. - А может, тогда кино посмотрим? Я точно не усну сегодня! Кино? - он задумался, хмурясь, будто не понимая, о чем она. - Ну, давай! Настя радостно завозилась, представляя, как сейчас будет здорово! Они любили с Динкой по ночам смотреть всякую страшную ерунду, смеяться над тупыми персонажами, которым обязательно надо пойти и проверить, кто с топором гуляет по кладбищу... - О, а может, попкорн? У меня с сыром, с соленой карамелью! - Соленая карамель, - скривился ангел. - Странная какая вещь, ну да ладно. - Ты что, соленая карамель — это вкусно! - шлепнула его по плечу Настя и улетела на кухню. Как с ней это и бывало, после тяжелых эмоций накрывало весельем и беззаботностью. Настя приплясывала, пока лопались сухие зерна кукурузы в микроволновке. Она вернулась с огромной миской, весь поп-корн ссыпала вперемешку, и сыр, и карамель. Ангел сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и смотрел в одну точку. На Настю он даже не глянул. Ну окей, не страшно, просто устал! - А что будем смотреть? - спросила она, веселым голосом. - «Кошмар на улице Вязов», - проговорил он с иронией. - Ха, ну ты даешь, это ж наш с Динкой любимый ужастик, мы в шесть лет смотрели втихаря, обе чуть не обоссались, и спать не могли, а мамы и папы дома не было, жуууть... - Ага, в том-то и дело, - без доли смеха посмотрел на нее ангел. - А через две недели твой папа ушел. И ты боялась, его Фредди забрал. Настя не поверил ушам. Откуда он... Ох, блин, он же ангел. А что он еще знает о ней?.. Она молча раскрыла ноутбук, так же молча нашарила кино. Запустила воспроизведение. Уселась в подушки с миской на коленях. - Зачем ты это сказал? - сдержанно проговорила она. - Что сказал? - повернул к ней голову ангел, и в голосе было искреннее недоумение. - Ну... ты сказал же. - Ну, сказал, так и что? - пожал он плечами. - Но как ты... - Никак, я просто догадался, - перебил ее ангел. - Это легко. - Ладно, проехали, - замахала Настя на него, испугавшись подробностей. - Ты все пропустишь! Только не говори, что не видел! - А я и не видел, - рассмеялся он. Этот уж его смех, шершавый, грубоватый, дымный... Настя вздохнула и закатила глаза. Ну что вот с ним делать? На экране монстр в полосатом свитере зловеще покачивал руками-лезвиями, Настя жадно ловила то самое чувство, ей не терпелось поделиться этим с новым... другом? Ведь они же теперь друзья? Она поглядывала на ангела, как ему, что он скажет? Но к ее разочарованию, в синем свете монитора, лицо ангела было опущено к рукам. Он и не смотрел в экран. И тонким черным ножом ковырял под ногтями. Настя напряглась, посматривая на него. А ногти такие грязные, с бордовой каемочкой. Что-то почти черное вьелось в трещинки на пальцах и под грязные, обломанные ногти. Настя поморщилась — ну что за неряха? - Может, я тебе пилку дам? Он только головой мотнул с недовольным лицом. Настя не отставала: - А жидкость для снятия лака? Но ангел махнул своим черным лезвием: - Я же сказал, не надо. От этого его жеста ей как-то нехорошо стало: - А... это не лак? - промямлила она, лишь бы что сказать. Молчать было жутковато и неловко. Он остановился, повернул голову через плечо, и посмотрел на нее, как на глупую курицу. И ледяным голосом проговорил: - А ты что думала? Мы солдаты господа нашего! - и снова опустил глаза, бросив ее без внимания. Настя сьежилась. Будто она совсем тупая, недостойная внимания. Она уставилась в экран, чтобы за что-то удержаться. Но уже не видела, что там происходит. В горле застрял ком попкорна. И никак не хотел размякать. Она запила его остывшим чаем.Обидно?Да уж... Она же к нему со всей душой, а он... Но если подумать. Может, и не надо обижаться? Ангел ведь пришел, когда был так нужен... а если бы не появился вообще, а эта шепчущая нечисть вылезла? И что было бы с Настей сейчас? Господи, даже думать не хочется, тьфу-тьфу! Это тебе не маньяк с лезвиями, это по-настоящему! Но ангел же помог! Да и вообще, жалко его — ему же приходится какую-то тяжелую работу выполнять. Сражается за бога... Защищает людей. И Настя поглядела на него с сочувствием и какой-то светлой тоской. Бедняга... что там он пережил, чем обжег руки? А это его зашитое ухо? Ох, неспроста это все. А она тут капризничает. Глупая девчонка! Что за жизнь у него, что ему приходися видеть? Страшно... Жалко... Настя утопала в своих чувствах, и уже не замечала, как он, будто ее тут нет, продолжал с холодным и жестким лицом, чистить ногти. Но почему он такой? «Наверняка, это от одиночества!» - ахнула про себя Настя. Его никто не поймет, не пожалеет! Может, я его единственный друг, к кому он может пойти, побыть в безопасности? Может, я для него — как Динка для меня? И Настя вся растворилась в этих мыслях. Сочувственность плавила ее сердце, она осторожно протянула руку и прикоснулась к нему. Но ангел недовольно дернул плечом, сбрасывая ее ладонь. Настя закусила губу, и заставила себя продолжать смотреть в экран. Фредди ее больше совсем не радовал и не пугал. Слезы дрожаи в глазах. За что ты так? Ты мой ангел, или что, в конце-концов?! Оба молчали, только Крюгер зловеще ухмылялся и герои носились по экрану, в ожидании жуткой смерти. Но Настя уже совсем потеряла вкус ужастика. Она старалась прятать слезы, но напрасно — непрошенная соленая вода все равно потекла по щекам. Ох, блин... - Слушай, я так не могу, - проговорила она, и тут же раскаялась - слова стряхнули ее защиту, она всхлипнула. - А что не так? - ангел повернул к ней нежное ухо, небрежно прошитое шрамом. - Да что не так, конечно, - сьерничала Настя. К ее счастью, голос не дрожал. Как-то унизительно снова плакать при нем. Ангелу, похоже, все пофиг. Или он скрывает свои чувства? - Как мне тебя понять, если ты не хочешь говорить четко? - спросил он. - Ну да, а ты типа, так прям ясно выражаешься, аж прям как стекло в лаборатории! - выпалила Настя, силясь не заплакать. - Я предельно понятен, - хмыкнул ангел. - Да кому ты понятен, блядь?! - вышла из себя Настя, и слезы все-таки потекли по лицу. - Я нихрена не понимаю, ты то так, то сяк! - То жопой об косяк, - добавил он и кивнул. И наконец, отложил свой дурацкий нож. Вот уж ничего важнее ногтей нет сейчас, дааа! - зло подумала Настя, и даже не стала утирать лицо. Ему все равно, ну, значит, и ей тоже. - Ну хватит уже, - примирительно пробурчала она. - Согласен, вполне достаточно! - ответил он, оглядывая свои руки. - Ну я правда не могу так, - подалась к нему Настя. Ей хотелось срочно все исправить, растопить этот сдержанный лед: - Ты же мой ангел, ты же сам сказал! - Так и есть, - спокойно кивнул он. Настя шумно вздохнула, и подсела еще ближе. Она потянулась к ангелу, остановилась. Он откинул изящную голову назад. Она приняла это, как приглашение, и обняла ладошками за шею. На ощупь кожа ангела оказалась необыкновенной, словно прекрасная, очень дорогая замша. Настя знала это ощущение очень хорошо. Мама обожала замшу, редко но с большим удовольствием покупала такие вещи. Кошелек, перчатки, визитница. Каждая такая вещица приносила в дом целый праздник, мама радовалась этим штучкам, как дитя. И не могла нагладиться и налюбоваться. Насте разрешалось потискать новую драгоценность, но недолго — мама хотела их скорее себе. Мама бы оценила прикосновение к ангелу... Но куда вещи эти вещи девались, когда мама ушла? Ничего не осталось, будто мама унесла их с собойтуда,будто они с ней ушли. - Слушай... - робко прошептала Настя, поглаживая кончиками пальцев невероятно приятную кожу ангела, и капая слезами на его лицо. Он и не думал утираться. Ее это тронуло, кто б еще так мог? Не торопится утешать, не затыкает всякими «перестань, не из-за чего, ну чего ты», которые Настя терпеть не могла. Хочу и плачу! А он принимает. - Слушаю, - ответил ангел уже теплее. - А скажи... как... ну, как там моя ма... мама? Ангел помолчал. Прикрыл глаза. Затем тонкие губы его приоткрылись и он тихо проговорил: - Не в курсе вообще. Пальцы Насти остановились. Она замерла. Это вот он правда сейчас сказал? Прям вот так, да? - Но ты же ангел? - А ты человек, ну так обьясни мне про адронный коллайдер! - усмехнулся он. - Да я откуда знаю? - возмутилась она. Ее очень задела эта внезапная перемена в нем. Только что был таким нежным, подставлял ей открытую шею, принимал на лицо ее слезы, разве в этом не было столько доверия и сближения? А теперь что? - А я откуда? - Блин, ну как так? - Настя легонько шлепнула его по плечу. Хотелось намного сильнее, конечно. Но она не решилась. «Я знаю-то его сколько, три дня?!» - вдруг сообразила она и отодвинулась. - Но ты же ангел, - повторила она. «Да и че, я собственно, в ангелах понимаю?» - Ну а ты человек, и что, почему не можешь мне рассказать про добывание частицы бога? - иронично проговорил он. - Я ж не физик-ядерщик, я художник! - стараясь сдерживаться, ответила Настя. - А я не апостол Петр, и ключей от Рая у меня нет! - еще подбавил иронии он. - И че теперь, обосраться, - сорвалась Настя. Как же это некрасиво, в такой тонкий, болезненный момент так над ней насмехаться! - Не стыдно тебе такие слова говорить, нежная леди? - уязвил ее ангел. - Да иди ты в жопу, - окончательно обиделась она и надулась. - Ох, да, я уже там столько раз бывал, господи, помилуй, - кивнул он, и сложил руки, как в молитве. - Ну не хочешь, не надо, - хмуро буркнула Настя, глотая колючие, сухие чертополошины обиды. - Не хочу, - покачал головой ангел. - Не мое любимое место! - Тогда уходи отсюда, я спать буду, - оттолкнула его Настя. - Да хрена с два я отсюда теперь пойду, дурочка, - рассмеялся он и развернувшись к ней, залез на кровать, как большой кот. - Настяяя, - прошипел он таким похожим тоном, что у Насти пауки-птицееды по спине поползли. Она тотчас спряталась с головой и пискнула: - Ну, хватит! - Короче, ты поняла, да? - прошептал ангел, проникая к ней под одеяло. Он схватил ее поперек живота и уложил на подушки. - Уф, у тебя руки холодные, - примирительно проворчала Настя. Она все-таки была рада, что он здесь. Что бы за обидную ерунду он ни говорил, а с ним спокойнее. Она сама себе удивлялась, вроде должна же чувствовать напряжение, и даже возможно, опасность... Но нет. От его прикосновений в животе снова оживали и перекатывались теплые меховые шарики доверия... - Только давай ты не будешь больше мои мысли читать, - примирительно проворчала Настя. - А я и не читал, - ответил он. - Но как же, ты ж про папу... - Да это не мысли, не морочься, - отмахнулся он. - Ну вот это тоже не делай, ладно? - осторожно добавила Настя. Он кивнул. - Ну все, спи, - велел ангел, и затих. Настя еще поглазела в темноту, ей было не очень удобно лежать на остром локте ангела под боком. Она слушала его спокойное, мирное дыхание. И сон потихоньку сморил ее. Туман медленно, легко заволок ее разум, укутал прохладным, чуть влажным покрывалом. Настя протянула руки, ступила в молочную пелену, вдохнула ее и закашлялась. Во рту загорчило, туман оказался дымом. Она постучала себя по груди и шагнула еше на два шага вперед. Как неуютно, неприятно босым ногам... Она опустила глаза и увидела край белой сорочки с кружевом над голыми коленками. Что за ерунда, никогда у нее такой не было... Разве что, у Динки в гостях, когда они были маленькие, нечто вроде этого надевали на ночь. Динка всегда была как принцесса кокетливая, дома же Настя спала в старых пижамах. И правильно делала, сейчас было бы лучше оказаться в штанах... Сквозь ползущую по земле пелену, она разглядела, что босые стопы переминаются на черной, выжженой траве. Настя с недоумением огляделась. И тут же замерла. Вокруг простиралось поле, заваленное какими-то странными то ли камнями, то ли пожжеными деревьями. Она пригляделась, и отпрянула: одно из деревьев или камней шевелилось и стонало. Это что еще такое? Настя попятилась назад, и зацепилась за что-то мягкое... торопливо глянув под ноги, она едва не закричала, закрыв рот рукой: это было тело. Тело человека, обоженное, странно вывороченное, руки торчали изломанно и жутко... Медленно, медленно, Настя повела глазами по черной грязи дальше. И по пальцам, по спине, по беззащитным бедрам, по животу ее поползли холодные, скользкие черви. Куда глаз хватало, поле был усеяно вовсе не деревьями. Это были трупы. Скорченные, обгорелые, изогнутые, как ненужные, выброшенные на помойку куклы... Свалка больших мертвых кукол. «Господи, я сплю, я же сплю, боже?» - взмолилась Настя, но не могла ощутить себя во сне. Слишком холодно было ногам. Слишком невозможный запах гари, болота, влажной земли, и ржавого железа... Она уже знала этот запах. «Проснись, пожалуйста, проснись!» - закричала она себе, но ответом ей был только стон за спиной. Протяжный, болезненный, умоляющий. Стон, от которого стынет хребет и разрывается сердце. Она вздрогнула и обернулась. Туман расползся на клочки, обнажая картину, от которой Настя остолбенела и мокрые, скользкие черви заползли ей под кожу и закопошились там. Глаза ее выхватили тела, черными кульками, уродливыми мешками наваленые в горку. Настя отчетливо разглядела изрезанные лица, окровавленные руки, скрюченные пальцы. Разорванные рты, застывшие глаза, расколотые головы... осклизые, влажные, мерзкие, перламутровые, нежно-розовые, багровые куски плоти... Смотреть на это было невыносимо, невозможно, но и закрыть глаза тоже не получалось, будто веки пришили, она даже руками не смогла их опустить. Настя окоченела, прижимая ладони к щекам и так смотрела, как из-за этой чудовищной горки появился человек. Высокий, в такой же форме, как ее ангел... О, где же ты, когда ты так нужен? - закричала Настя, но рот ее не слушался, и ни единого звука она не издала. Человек нес стяг. Настя разглядела геральдические когтистые лапы, держащие золотое солнце. Такое же солнце в когтистых лапах поблескивало золотом у человека на округлой груди, покрытой черной формой ассасина. Плащ обнимал его плечи. Настя решила бы, что это девушка, но что-то ей мешало. Он, или она, откинул капюшон, показав точеное лицо: великолепного опалового оттенка кожа, ни единого следа румянца. Только тени под скулами очерчивают их строгими линиями. Волосы его были увязаны в идеальный снежно-белый хвост до лопаток. Настя задохнулась от невыносимой смеси ужаса и восхищения. Даже сейчас художник в ней не смог не ахнуть от поразительной, андрогинной красоты человека... человека ли? Нет, она уже поняла, что это второй ангел. Длинными ногами в тяжелых шнурованных сапогах, он легко взбежал на горку искалеченных тел, и на вершине чуть помедлив, взялся двумя руками за древко стяга, и размахнувшись, воткнул его в одно из тел. Мерзкий хруст заставил Настю вздрогнуть. «Беги, пока он тебя не заметил!» - крикнул внутренний голос. В этот миг из-за мерзкой горки показалась чья-то рука в перчатке. Ангел взялся за эту руку и так же легко сбежал вниз. И изящным жестом он притянул к себе того, кто подал ему руку. Эти двое слились в поцелуе... Капюшон упал с лица того, кого целовал снежный ангел. И Настя наконец, закричала: - Что ты делаешь?! Я здесь!! Фарфоровое лицо очертили четкие линии черного каре. Оторвавшись от поцелуя, ее ангел погладил по лицу снежного, и слизнул с его щеки каплю крови. Настю они не слышали. Ни один из них. Она поняла, что кричать бесполезно. И проснуться все никак не выходило. Она жмурилась, хлопала себя по щекам, но тут же понимала, и не жмурится, и не хлопается — вообще ничего не можется. Только вдыхать тошнотворный тленный дым. Только смотреть. Как ангелы вытирают мечи о трупы. Как сбрасывают с плеч тяжелые плащи, и бросают их на отвратительную горку. И слышать. Как они смеются, запрокидывая головы к тяжелому, налитому мраком, небу. Как им весело, как они рады... И как их обрывает протяжный, отчаянный стон, и бормотания, похожие на молитву. - О, смотри-ка, один жив! - хохотнул снежный ангел, голосом низким и шершавым. Оба существа переглянулись, и хищные ухмылочки перечертили изящные лица. Походкой пресыщенных котов, они подошли к ползущему по земле человеку. Он дергался и стонал, продолжая причитать и поскуливать. Настин ангел склонил голову, глядя на несчастного так, будто ему очень интересно на это смотреть. Он наклонился к искалеченному, уперев руки в бедра. Бедняга, трясясь, из последних сил поднялся на колени: - У... умоляю... умоляю, не надо... н-не ууубивать... - заикаясь простонал он. Настя подалась вперед, в отчаянной попытке сделать хоть что-то, что угодно, но натолкнулась на свое бессилие. «Перестань, хватит, не надо!!» - закричала она всем нутром, но звук не шел, и он снова не услышал. Ее ангел, которому она так доверяла, скривил лицо, распрямился, сложил руки на груди и посмотрел на своего снежного сопреступника. Затем шагнул к дрожащему в последней надежде человеку, положил руку ему на плечо, и проговорил голосом, полным ядовитого сахара, заглядывая бедняге в лицо: - Господь милостив, он простит тебя! - и чуть помедлив, добавил зловещим, горячим шепотом: - Может быть! Лицо его оставалось добрым и понимающим, но веяло при этом чистейшим холодом и смертью. Бедняга затрясся всем истерзанным телом, губы его дрожали, кровавая слюна стекала по подбородку, глаза смотрели с надеждой и смертным ужасом в прекрасное, ласковое лицо ангела. Настя беззвучно рыдала вместе с ним. Но ни единой крохотной слезы не выкатилось наружу, все они горячим мутным потоком заливали ей грудь изнутри. «Нет, нет, нет, нет», шептала она, без остановки. Снежный ангел молча стоял рядом и с непроницаемым лицом смотрел сверху вниз на свою жертву. - Молись! - произнес он всего одно слово. Бедняга вскрикнул и дернулся, пытаясь закрыть разбитое лицо, но изломанные руки его не слушались. Снежный покачал головой, недовольно, будто перед ним нашкодившее дитя. Тонкая темная бровь изломалась в усмешке. «Да хватит, перестаньте...» - ослабев, безнадежно попросила Настя. Но ее все так же не существовало для них. Ее ангел неторопливо стянул перчатку, и протянул руку, а снежный вложил ему в ладонь тонкий стальной кинжал. Тогда Настин ангел взял беднягу за лицо, у того кривился рот, он силился что-то сказать, но безжалостный солдат господа сжал ему челюсть, и двумя точными движениями, как змеиные укусы, выколол глаза. Тот закричал так пронзительно, тоскливо. Он повалился, как кулек, в который подкинули несчастных животных, держась за опустевшие глазницы и крича, крича, крича... Ангел лишь закатил глаза, и покачал головой. Снежный забрал кинжал, подошел к скорченной жертве, пинком перевернул его на спину, наклонился и кованным носком сапога прижал человеческое горло. Тонкие пальцы властно раскрыли едва живой жертве рот. Движение кинжала в провале рта, отвратный хлюпающий звук, захлебывающийся, бурлящий в глотке... И те же тонкие пальцы извлекли на дымный, мутный свет, осклизлый, трепещащий кусочек плоти. Настя перестала дышать. Она больше не могла видеть это и вдыхать тошнотворный дым... Снежный ангел же, вдруг повернулся и в ее сторону. Он с отвращением скривился и брезгливо швырнул вырезанный язык в Настю. Она отшатнулась, поскользнулась на влажной грязи и полетела на спину, отчаянно крича: - Нет, нет, нет, нет!!! И в следуюший миг она грохнулась на землю, глаза распахнулись в ожидании оглушающей боли, и она резко села, хватая ртом воздух. Господи... что это... руки пошарили вокруг по постели. Я дома... я дома! О, боже... Сон, всего лишь сон! Но как так, не может быть... фу, блин... - Ужас какой, - прохрипела она иссохшим горлом. Тряхнула головой, осмотрелась. Ангела уже не было, только смятая подушка валялась на полу и его рубашка в клеточку сиротливо брошена на прикроватную тумбочку. Приснится же такое, а?.. Она кое-как поднялась с кровати, все еще трясясь. Тело болело, каждая кость ощущалась, как не своя. Но оно и не удивительно. То, что ей пришлось пережить — это не три фунта изюма, как говорила бабушка. Настя проковыляла к окну, распахнула шторы и зажмурилась. Свет больно ударил по глазам, какой-то невероятно яркий день! Она прикрыла шторы обратно, взяла с вешалки халат, закуталась. Так, что-то надо делать, раз проснулась... А что? Ладно, начнем с постели. Уф, даже прикасаться к ней неприятно, после такого сна. Она сморщилась, обошла кровать, взяла рубашку с тумбочки. Осмотрела, сама не понимая, что пытается найти. Какие-то следы, признаки, что все это ерунда, у нее просто воспалился мозг от всей заварухи... и от горя, конечно. Полгода — это мало, очень мало, маму так не отпустить с ветерком. Стало совсем чуточку легче, она уже не плачет каждое утро, но боль в любую секунду все так же остро колола раскаленной спицей в сердце. Мама проверяла вещи на стирку, просто прижимая их к лицу. Настя поступила так же, вдохнув слабый запах ржавого железа, дыма... И тут же отшвырнула рубашку от себя. Это тот самый запах, дым и ржавчина. Да нет, не просто железо. Кровь это, вот чем пахнет ее ангел. Он весь ей уже пропитался. Вот почему ей приснилась эта мура так реалистично! Потому что ангел рядом спал, она этот запах ощущала и голова нарисовала всякий ужас сама. Никакая это не правда, ангелы разве такие?! Фу, Настя, как тебе не стыдно, зачем ты такие мерзости сама себе во сне показываешь? - сконфузилась она, и осторожно подобрала рубашку. Ее точно надо хорошенько постирать! И самой помыться а то теперь кажется, что провоняла кровью... Настя стыдливо обнюхала рукава халата, не нашла, чтобы это было так, и проворчала: - Ну вот нефиг с ангелами спать! И стыдливо рассмеялась. Пошарила глазами по комнате, что еще постирать. И взгляд ее упал на тумбочку, где была ангельская рубашка. Что-то круглое, какой-то странный предмет. Она подняла, хрустнула обертка. Что, печеньки? Настя поднесла пачку к глазам и не поверила им: «Любимые», да их же давным-давно не делают? Бабушка их любила, как ни зайди — всегда угостит. Настя поэтому и подсела на «Орео», потому что они так напоминали детство и бабулю... - Ого-го себе, где ты это взял? - спросила она у брошенной на пол подушки, на которой спал ее ангел. А то, что это именно ее ангел и ничей больше, она ни капли не сомневалась. Ну кто еще положил бы ей такой подарочек на утро? Да и кто бы еще знал о таком маленькой, но важном моменте ее семьи? Только тот, кто сам был ее семьей. Не иначе! И разве мог бы он тогда делать то, что ей наприснилось? Ой, как стыдно, фу... И краснея, прижимая к себе пачку «Любимых», вдыхая приторный шоколадно-ореховый запах, она утопала в ванную. Пора было жить этот новый день. Так или иначе. Настя кое-как собрала себя в кучку, запустила стирку, заварила кофе. Еда не лезла никакая. Она попыталась сьесть печеньку, но только раскрошила ее по столу. Бутерброд с колбасой остался надкушенным на тарелке. Она села поработать, но включиться в процесс тоже не получалось. Как ни сядь, все тело ломит. Руки плохо слушаются. В голове туманный дым, пропахший ржавым железом... мокрой землей... Она пытается прописать две руки — одна протягивает розу, вторая принимает. Но пальцы движутся не туда, и вместо розы принимают кинжал. Тьфу, блин. Ладно. Давайте другую сцену, что там в ТЗ? Дориан сидит на подоконнике и играет на лютне, ну вот уже лучше. Ага, даже основа уже есть, так проще. Можно начать с волос. О, Динка пишет!«Писька, ты че делаешь? Заценишь новые фотки?» Настя заулыбалась, и одной рукой напечатала:«Всяко, че!» Второй рукой она штриховала волосы Дориану. И когда ты, дорогой, отстанешь? Кормишь ты меня нормально, конечно, но три книги подряд начали навязать на зубах. Еще мама была жива, и радовалась за Настины первые заказы — как раз на Дориашку... Много тебя стало, веселый рыцарь, хочется чего-нибудь новенького... Смартфон загружал длинное полотно изумрудных оттенков, краем глаза Настя поглядывала в экранчик, другим краем машинально следила за рукой, которая набирала цвет из палитры на стилус и переносила его на волосы Дориана. Она развернула первую фотку Динки: сидит томная, волосы причудливой косой на голое плечо, глубоко-ментоловое кружево струится по телу, красиво очерчивая бедро.«Класс!» -мигом кинула Настя и жмякнула сердечко. Перевела взгляд в планшет, и охнула: Дориан отрастил гладкий хвост до лопаток, и штрихует его Настя оттенками снежно-белого. «Это что за херь?!» - поразилась Настя и принялась торопливо тыкать в отмену действия.«Я совсем уже», написала она свободной рукой Динке.«А че такое?» -ответила та.«Да спала, как мешок с картошкой, вообще», написала Настя, и так захотелось все подруге выложить, не терпеть кошмар одной. Поделиться, позубоскалить, утешиться. Ну бывают же такие позорные сны... Ангелы целуются, а под ногами у них ползают искалеченные, кровавые люди. Ха-ха, да, конечно, расскажешь такое! Настя прикусила губу. «Так Меркурий же, все правильно! Сейчас надо себя беречь, ты небось, опять не ешь ничего и рисуешь?»Хорошо же ты меня знаешь Динка! И ладони в перчатках, держащие лицо ее ангела... Тот, снежный, смотрящий в его лицо сверху вниз — высокий, еще выше ее ангела, который и так выше Насти, а Настя не такая уж коротышка... Ржавый, дымный туман, стоны под ногами... Уф, черт, меня сейчас стошнит... И два стройных, длинноногих убийцы в узких черных формах сближаются и сливаются в поцелуе... Как мерзко чувствовать тяжесть внизу живота... Какого хрена, Настя?! Тебя это возбуждает?! Она вскочила, не в силах больше держать позорные картинки перед глазами. И открыла череду Динкиных фоток: отвлекай, подруга! На одной Динка была особенно хороша — она стояла в арке из алых роз, и держала у лица нежным жестом что-то овальное, тянулась к этому, с лицом чувственным и прямо-таки эротичным. Настя приблизила картинку, и рассмотрела, что в руках у Динки сердце. Настоящее, даже капли крови падают. И вроде не фотошоп? Нет, в этом Настя уж точно разбиралась. «Это красиво, конечно, но не твое же? Откуда эта готота?»- написала она. В лопатках у нее похолодело. Что за совпадение такое? «Это настоящее, ты заценила? Он мне посоветовал. Шикарно, да?» «Кто он?»- с неприятным чувством ответила Настя. «Ну, он». Настя зацепилась за это «он». Дина, блин, ты же до сих пор не знаешь, как его зовут, а уже... А что уже, Настя сама не могла обьяснить. Что такого, ну подкинули Динке идею, ну сделала. Но нет, холод в лопатках сгустился, а в животе заворочались горячие гусеницы с пронзительным писком - это неправильно, неправильно! «Ну, скажи, кто, как зовут?» Динка помолчала. Настя заходила кругами по комнате, кусая ногти. Вдруг, он имя свое Динке сказал, а ей нет? «Однако, докопалась!» -наконец, прилетел ответ. Она понимала, что Динке неудобно признаться, что не знает, а уже доверилась, да и Насте самой неловко тоже. «Ну ладно, пофиг, все равно красиво!»- отписала она.«Может, зайдешь?» «Ну, я это, не могу сегодня!» «А, ну окей, но фотки классные очень, да!» -ответила Настя, и сжала смартфон до боли. Ну почему так все глупо и странно?! Они еще покидали друг другу дурацкие гифки и смайлики. Настя уже отложила смартфон, потянулась всем болезненным, затекшим от напряжения телом, думая пойти поработать, как возникла еще одна гифка. Надменное и ледяное лицо, взгляд свысока, скулы очерчивает черное каре, и приписка: «Изыди, Сатана!» Настю как укусило: это что еще такое? Она вгляделась в картинку. Да просто мем какой-то, и непонятно, зачем...«Никого не напоминает?» -кинула Динка, и добавила катающийся на голове придурочный стикер.«Да уж, мда уж»,неопределенно ответила Настя. Динка что-то знает? Ну почему все так мутно, криво, запутанно между ними? Всегда были предельно понятны и близки, и вдруг ходят вокруг да около, как две чужие кошки на одной территории... Вот черт... Она еще раз посмотрела на картинку. Да, почти одно лицо. Но до ее ангела не дотягивает. Но кто вообще может дотянуть до ангела? «А тебе бы, дорогая Прокрастининья Лентяевна, уже бы за стол пора бы!» - напомнил внутренний голос. А то дотянешь у меня и гонорар не дадут. «Интересно, ангелам платят, и если да, то чем?» - развлекалась она мыслями, пока медленно и неохотно втягивалась в работу. «Дориан Дорианыч, давай ты уже это самое... Надо на следующем созвоне попросить нового кого-то... Я этого Дориана уже полтора года, как приютила, надоел!» Но как здорово он спасал, когда мама... когда Настя осталась одна. Работалось откровенно плохо. То встала, чаю попила. То посмотрела в окно. То в соцсети залезла. Отругала себя, снова попыталась работать. Никак не удавалось войти в ритм. Ей было тревожно, лениво, сонливо, черт знает как еще. Она будто не могла перестать ждать чего-то... И ей не хотелось откровенно признаться себе, что ждет она не чего-то. Его она ждет. А если он не придет сегодня? Интересно, ангелы гуглом пользоваться умеют? Вбил бы свое расписание в календарь, расшарил ей, она бы уже знала, что он занят, и не трепала себя ожиданием. В этих муторных раздумьях, она прокуковала до темноты. Дориан едва успел обрасти цветом кожи, получил новые сапоги и розу на стол... Никогда Настя не работала так рвано! Скакать с предметов на оттенки кожи персонажей, это вообще не ее стиль! Она работала последовательно, аккуратно. Но сейчас ее бесило все, за что она бралась. Каждую деталь хотелось бросить и перескочить уже на момент «Отправить готовые работы в редакцию». Она дошла до полного отупения и глядела в одну точку, сердцевинку розы на столе Дориана... Как вдруг стук в дверь заставил ее сесть прямо и напрячься. Это что такое?! Кого притащило?! «Ты знаешь сама, не спрашивай!» - проворчал внутренний голос. «Но что, если нет?» - растревоженно ответила она. Зло ворчя, с гулко бьющимся сердцем подошла к двери. Глянула в глазок. И чуть не закричала: ну, наконец-то, твою мать! Она распахнула дверь и ангел отодвинул ее точно так же, как в первый раз. - Да бля! - закричала на него Настя. - Больно же! И потерла плечо. Что за железные когти у тебя там вместо пальцев? - Привет, - кивнул ангел, растегивая длинное черное пальто. Настя чуть отошла и уставилась на ангела во все глаза. - Батюшки, это ты откуда вообще? - всплеснула она руками и присвистнула. Под черным бархатом пальто оказалось нежное короткое платьице. Настя быстро сьела глазами весь изящный силуэт: замшевые ботинки на платформе и со стальными шипами, голые бесконечные ноги супермодели, нежное кружевное кипенно-белое платьице, с воротничком-стойкой. Он смотрел на нее сверху вниз с довольной улыбкой. Стал еще выше на этих каблучищах. «Сравнялся, наверное со снежным своим дружком», неудачно подумала Настя и прикусила щеку изнутри. Она снова осмотрела ангела, уже медленнее, вкушая каждую деталь. Превосходная поверхность бархата обтекает плечи, флиртуя по оттенкам с его вороновым каре. Снег воротничка оттеняет фарфоркожи. Ее будто в теплое вино окунули, визуально просто совершенство, красота, в которую не верится, настолько хорошо! Чувак из «Виктория Сикрет» что-то знал про ангелов, а? - восхищенно ахнула Настя. Она откровенно осмотрела его, и попросила: - Повернись! Ангел с удовольствием покрутился перед ней. Белые кружева платьица обняли волшебные бедра. О том, кто он на самом деле, напоминали только шрамы над коленом и вниз по голым ногам. Неземное создание, от красоты заплакать хочется... Ну не могут такие руки тяжелым мечом махать. Если бы она не видела своими глазами этот мечище в этих изящных ручках, и не знала, что под ажурными белыми перчатками сбитые костяшки, не поверила бы никому и никогда. Она благоговейно коснулась его плеча, мягкий бархат послушно лег под пальцы. Под тканью она ощутила четкие канатики мышц. Она смущенно опустила руку. Ангел молчал, давая ей любоваться очертаниями маленькой идеальной груди, аккуратные соски едва просвечивали через невинную белизну кружева... И от него уже не пахло ржавчиной. А водяными лилиями, медом... Динкой от него пахло! Вот как. Настя даже не сразу поняла, для нее этот запах был родным, как само собой. - Хочешь есть? - спросил он внезапно. И тут же взял ее за руку и потащил на кухню. - Погоди, а разуться? - растерянно пискнула Настя. В смысле он тут топтать ей полы будет? Он с Динкой был? Почему вдруг «хочешь есть»? А ведь и правда, она давно не ела. Настя замялась на собственной кухне, как в гостях. Ангел стянул перчатки и небрежно бросил их на подоконник, затем вынул какой-то сверток желтой бумаги из внутреннего кармана пальто и положил на стол. Посмотрел на Настю и кивнул ей на стул. Настя робко присела на край, точно это она едва знакомый гость. Ангел достал свой маленький черный нож, тот самый. Протянул Насте. - Это надо есть быстро, если хоть чуть полежит, будет невкусно, - деловито сказал он. Затем легким жестом скинул свое пальто и шмякнул его на подоконник, без всякого уважения к прекрасному бархату. Настя стеснялась, но он требовательно кивнул ей на сверток: - Ну, чего ждешь? Я вижу, ты голодная. - А ты? - робко пискнула Настя. Неужели есть при нем заставит? - А я уже нет, - довольно ответил он. Настя взяла нож, и неловко, неуклюже попыталась перезать веревочку. Горло сжалось, протестуя. Ангел сел за стол со стороны окна, небрежно и неглядя сбросил ботинки, они со стуком грохнулись на пол. Настя замялась. Он деловито забрал у нее нож, и одним хищным движением перерезал веревочку. - Все, теперь ешь, - кивнул он. Настя заглянула в сверток. Мясо, или что-то такое, необычного ализаринового оттенка. Выглядит аппетитно. Пахнет вроде тоже. Травы, специи, немного винной кислинки. Она вопросительно посмотрела на ангела. Он выжидающе смотрел на нее. Настя отрезала маленький кусочек и рассмотрела его на свет. - А что это такое? - спросила она, оттягивая время. Может, получится отвертеться и не есть?! Ну не рассказывать же ему про ее стыдливую проблему... - Сначала ешь, потом спрашивай! - ответил он. И вдруг добавил: - При мне можешь не напрягаться. Нет, видимо, придется... Настя опустила глаза и послушно отправила кусочек в рот. Ощущения странные, и вкусно, так, что хочется весь сверток запихнуть в рот прямо с бумагой, и чавкать. И в то же время, выплюнуть, вытирая язык. - А что это такое? - спросила она, прожевав. - У вас такое не водится, - пожал плечами ангел. - А тебе полезно, сердце укрепляет, будешь долго жить. Ешь, не парься, люди от этого не умирают, ровно наоборот! (прим.Настя не стала бы это есть ни за что, открой ей Легна правду... Мясом умерших черных шаманов вскармливают в Небесном Гнезде способности ходить в Нижний Мир). Он скрестил руки на груди и усмехнулся: - Умирают не от этого, - и выразительно хихикнул. Настя чуть не подавилась, но остановиться и не есть она уже не могла. - А ты? - спросила она с набитым ртом, он только головой помотал. И вдруг она поняла — ведь ест же, и ничего! При нем, при другом, когда на нее глядят! Настя, что с тобой?! Это ты вообще? - Ну ладно, - вздохнула она и уже не стесняясь, взяла обеими руками эту штуку и откусила прямо от нее. Ей стало так хорошо и весело, что она может при нем не то, что есть, а даже жрать... Как при Динке. Удивительно! Может, это его запах водяных лилий так подействовал? - А ты что, с Динкой был? - спросила Настя как-бы невзначай. Ангел неопределенно хмыкнул и прикрыл глаза. Настя дожевывала «эту штуку» и разглядывала его ноги. Когда он сел, бедра обнажились и она увидела свежий порез крест-накрест, только начавший заживать. Левая коленка перерезана шрамом, грубо зашитым швом, побелевшим от времени. Под коленом — две длинных, неровных полосы, довольно глубоких, будто несколько лет назад кто-то проехался когтями по его ноге. На бледных пальцах стоп грубые мозоли. Ногти неаккуратно срезаны, портят всю прекрасную картинку. Настя прошлась глазами вверх, по бесконечным ногам, зацепив край кружевного платья, который так хорошо дополнял атласные зефирно-белые бедра. Взгляд с удовольствием огладил невероятно плоский живот, маленькую грудь, безупречную шею, точеный подбородок. Ресницы ангела дрогнули, он открыл глаза. Бросил на Настю затуманеный взгляд, и протянув руку, взял круглую печеньку. Задумчиво раскрошил ее длинными пальцами. Ага, маникюр сделал! Без лака, но все же.Ради Динки? Она ему правда так понравилась? «Хотя чему тут удивляться, Динка да и не понравилась бы!» - с гордостью подумала Настя. Но памятуя это неловкое и прямо дурацкое «ты скажи, нет ты скажи, как его зовут», она спросила: - А как тебя зовут? И сама испугалась, что так в лоб. Пальцы ангела остановились над крошками печенья. Он бросил острый взгляд на собеседницу: - А тебе зачем, командовать мной хочешь? Так у меня уже есть кому. - Нет, че за чепуха? - поперхнулась Настя. - Просто, как твое имя? Я до сих пор не знаю, это странно как-то... Ангел покачал головой. - Ты не поймешь, - и взяв крошку от печеньки, зачем-то рассмотрел ее и положил обратно на стол. - А я не смогу сказать, человеческое горло не способно повторить имя ангела. - Ну а как называть? - настаивала Настя. - Да как хочешь, - пожал плечами ангел. - Нам не привыкать, нас уж как только не обзывали... - Да не знаю я, как мне захотеть! - психанула Настя, откладывая недоеденный кусочек. - Я за тебя знать не буду точно! - парировал ангел. «До чего же ты бесячий, прям до того же, до чего красивый!» - закатила глаза Настя и выразительно вздохнула. А ангел отодвинул крошки печенья от себя, снова полез в свое пальто на подоконнике, и достал оттуда... кошачий корм. Деловито его открыл, высыпал на ладонь Настя как завороженная смотрела — он что, будет это... Ой нет, нет, ты что делаешь? Он спокойно принялся жевать противные сухие комочки. - Ты чего, ты зачем? - запротестовала Настя. - А что? - невинно посмотрел на нее ангел. Глаза, размером с небо и цвета такого же. - Но это же не еда! - замотала головой, глядя на него огромными глазами, Настя. - Почему, это сьедобно, значит — еда! - ответил он и захрустел новой горстью корма. - Но люди это не едят! - продолжала настаивать Настя, и вдруг поняла, какую ерунду сказала. - Ну и ладно, - пожал плечами ангел. - А я люблю кошек! У них хороший вкус. Мы из одного гнезда. Он встал и подошел к Насте. Она замерла — чего это он? Ангел наклонился, взял за плечи (слава богу, на этот раз аккуратно, она уже сморщилась в ожидании болезненных клещей), положил подбородок ей на плечо и... замурлыкал, как самый настоящий кот. Настя обалдела. Он правда мурлыкал, оглушительно, шершаво, бархатно, вибрируя всем телом. - У этого корма только один недостаток, - прошептал он: - Он сухой! После него надо пить. Сделаешь нам чаю, детка? Настя послушно встала, оглушенная и одуревшая. Ангел разомкнул руки, и отошел, но все тело ее продолжало вибрировать, впитав от него эту кошачью дрожь. Мысли из головы все вымело, она с трудом сообразила, зачем встала. - Чай, Настя, - подтолкнул ее голос ангела. И добавил «мяу». Такое настоящее, отчетливое, совершенно невозможное, кошачье. Настя рассмеялась и очнулась от колдовства. Она зашуршала над чашками, и спросила: - Слушай, а у вас какие-то кошачьи диафрагмы? Раз можешь так, ну, мурлыкать? - Диафрагмы — довольно мерзкая штука, Настя, - наморщил скульптурный нос ангел. - Ну скажи, чего ты опять, - мягко настаивала Настя. - Ты слишком дотошна до телесных подробностей, как для художника-то, - нахмурился он. - Я не знаю, у меня свои способы изучать анатомию. И как-то жутковато сверкнув глазами, добавил: - А ангелов я изнутри не видел. Только частично. Настя помолчала, выжидая когда заварится чай. Не хотелось думать, что ее сон может быть чем-то вроде правды... Поставила чашки на стол. Тысяча вопросов крутились в голове: а как выглядит бог? А где он, Рай? Сколько лет живут ангелы? С кем они сражаются? Кто он по чину в своей армии? Почему Динка не сказала, что провела с ним время? Что они там делали? Откуда у него этот шрам, будто медведь подрал? Это демоны? Это Динка ему свои духи дала? Или что надо было с ней делать, чтобы так пропитаться... - Где ты взял этот корм? - спросила она, чтобы что-то спросить. - Украл, - ровно ответил он. - Чего?! - всплеснула руками Настя. - В каком таком смысле, уважаемый? - В обычном, - так же спокойно ответил ангел. - А как еще воруют? - Ты серьезно?! Воровать же нельзя! - завопила она. - Почему это, нельзя? - невозмутимо вернул вопрос он. - Так ведь бог не велит! - сьерничала Настя. - Вот ты даешь, мамаша, - усмехнулся ангел. - Нам бог такое велит, что какие-то кошачьи печеньки ему вообще до пизды! Настя ахнула и рассмеялась. Вот прям так и сказал? - Богу до пизды? - переспросила она. - Ну, да, радуйся, что не до твоей! - рассмеялся он в ответ, показывая безупречные зубы. - Блин, но почему ты такой красивый, я же умру на это смотреть! - расхохоталась еще громче в ответ Настя. И ей было все равно, что уже ночь и соседи припрутся. А она на них ангела натравит, ха-ха! - Ну потому, Анастасия, что это не наше дело, бог нас хочет такими видеть! - очаровательно улыбаясь, развел руками ангел. - А нас почему не хочет? - наивно спросила она. - Ну почему же, вы тоже бываете очень даже сладенькие, - понизив голос, ответил он и губы его сложились в зловеще-пошлую улыбку. Настя прекратила смеяться. Посмотрела прямо ему в глаза, стараясь быть серьезной и может быть даже жесткой. - Да не, ты Динку клеить не пытайся, она не по девушкам. Ангел ответил ей таким взглядом, что у нее перехватило дыхание. Она почувствовала себя этим кошачьим кормом у него в кармане. А он ухмыльнулся, и проговорил шершаво, вкрадчиво: - Ты понимаешь, что в этом мире я могу трахнуть кого угодно, и уж тем более, твою подружку? Настя тихо сглотнула вязкую слюну. «И тебя тоже, он это собирается сказать?!» - ахнул внутренний голос. Настя ничего ему не ответила. То ли улыбаться, то ли что? Ее будто в ловушку затягивало. Ангел, наконец, опустил ресницы, отпустив ее взглядом. Она шумно вдохнула. А он поднял на нее потемневшие глаза снова, головой качнул, каре погладило его по скулам. И проговорил прямо в душу: - А вот она понимает. Насте захотелось сбежать. Она с трудом удержала себя на кухне. - Ну, да, девочка она не тупая, конечно. Ангел отвел взгляд в сторону, снова вернул, посмотрел на нее кошачьими глазами, и улыбнулся открыто и дружелюбно. Однако, спокойнее Насте не стало. Ну неужели Динка, которая любит накаченных мужиков, и вдруг худая девушка... Красивая, конечно, до искр из глаз, но девушка же! Перед глазами невольно пронеслась картинка, как ангельская рука плавно идет по изумрудной спине вниз... как Динка поворачивается к нему, как ее руки ложатся на плечи ангела... как она встает на носочки и тянется к нему... как ангел наклоняется к ней и приоткрывает губы... Фу, блин, хватит, хватит! Не может этого быть, не будет! Такого не будет никогда! - Слушай, а ангелы правда поют? - нелепо, невпопад спросила она, лишь бы отогнать постыдные картинки. - Ну, если есть армия, то есть же и хор, наверное? - заторопилась она, чтобы замазать неловкость. - Тебе спеть? - склонил он голову набок, глядя на нее так, что ей показалось, он читает ее мысли. - Правда хочешь? - и рассмеялся хриплым, низким, грубым смехом. - Пожалуй, все-таки, нет! - ответила Настя. Она правда уже совсем не хотела никаких его песен. «Ох, лучше бы ты пел где-то в другом месте...» Ангел быстро допил свой чай, поднялся и пошел в ванную. Молча, ну как всегда. - Эй, ты что, уходишь? - поторопилась за ним Настя. Опять не прощаясь? А когда обратно ждать? Она не выдержит снова куковать в неопределенности. - Нет, мне ресница в глаз попала, - проворчал он. Настя, как упрямая овца, зашла за ним. Он принялся умываться, а она села на край стиральной машины. - Ты как ребенок, Анастасия, ей-богу! - проворчал ангел с укоризной. - Ой, подожди! - Настя вдруг сообразила одну важную вещь: - Если ты в магазине этот корм украл, то тебя же поймают! Не делай так, они же узнают, что ты тут живешь и ко мне придут, и чего тогда? Погоди, - поднял мокрые ладони ангел. - Как они меня найдут? Он явно смеялся над ней. Он думает, она тупая совсем? Но кто тут, по его мнению, человек и знает законы человеческого мира лучше, чем всякие ангелы? Сейчас я тебе покажу дуру, мстительно подумала Настя. - Но ты не в курсе, да, что в магазинах камеры везде стоят? И они посмотрят, что это ты и тебя найдут! Ты совсем, чтоли... - Детка, не хочу тебя пугать... - остановил он ее движением руки: - Вы вообще довольно пугливые существа! Настя требовательно уставилась на него. Что опять? Признай уже, что облажался! - Иди сюда, - поманил ее ангел к зеркалу. - Ну? - Настя спрыгнула и уставилась в зеркало. Ангел положил руки ей на плечи. - Видишь? - спросил он заговорщицки. - Ну, вижу, все как обычно, вот я... - начала было Настя и осеклась. В отражении стояла она одна. Рот ее открылся, она успела заметить, как глупо выглядит ее лицо. А ангела... его лица нет совсем. И самого ангела нет. Она ахнула и схватилась за его ладони. Вот они. И он здесь, у нее за спиной. Она чувствует! Но не видит! - А ты где, - нелепо, совсем бестолково спросила она. - Я здесь, Настя, - тихо ответил он. - Теперь понимаешь? - Ты как вампир? - спросила Настя, глядя себе в глаза огромными ошалелыми глазами. - Ну, да, кровь тоже могу попить, хоть это и не очень приятно, но если больше нечего... - проговорил ангел, Настя вздрогнула и он замолчал. Они оба стояли в тишине еще какое-то время. У Насти стучало в голове, заглушая все мысли. - То есть... то есть, тебя не видно, а это значит... - судорожно пыталась собрать воедино расползающиеся догадки Настя. - Это значит, что и камеры меня не засекут, успокойся, - усмехнулся ей на ухо ангел и отпустил ее плечи. - А как же ты тогда платье выбирал? - спросила Настя, поворачиваясь к нему. - Так я-то себя вижу, это только вы нас в отражении не можете уловить, свет падает не так, или я, если честно, ни в зуб ногой, что там за механизмы. «Ты такой же грубый, как прекрасный», подумала Настя и рассмеялась. - Ну и дела! - Ну вот такой вот расклад, да, - кивнул ангел. - Но ты же будешь меня беречь? - невпопад спросила Настя. - Ты же мой ангел? - Да, Настя, как раз об этом, - кивнул ангел. - Иди спать! Лицо его переменилось, снова стало жестким и непререкаемым. Он отвернулся, достал тяжелый пакет со шкафа и показав ей рукой на дверь, стал раскладывать форму на стиралке. Настю окутало знакомым покрывалом из ржавого железа, болотистой земли, дыма... Она опасливо метнула взгляд к его мечу. Уже перестала его замечать, а он все еще здесь, так же стоит, прислоненный к кафелю возле шкафа. - Здоровенная штука, - с уважением проговорила она. Ангел глянул на нее с выражением «ты все еще здесь?» и принялся расстегивать воротничок платья. Настя тоскливо вздохнула, бросила на него еще один просящий «останься!» взгляд... и вышла. Она прислонилась к двери с обратной стороны. Тяжелые и тоскливые вздохи сами напрашивались, она слушала, как шуршит его форма, как, наконец, звякнул по кафелю меч... и все стихло. Она постояла еше чуток, потом робко приоткрыла дверь. Никого. Все, ангел ушел. Как жаль... в рОна еще раз поглядела в зеркало. Заметила за спиной его нежное платье. Подобрала невесомую вещицу, аккуратно сложила и уныло поплелась на кухню. Смахнула крошки печенья. И для чего он его все время крошит? Что за дурацкая фишка? Настя помыла кружки, подмела пол от просыпанного корма. И наконец, взяла в руки его небрежно брошенное бархатное пальто. Медленно протянула руки, погладила, и зачем-то воровато обернулась... будто делает что-то не то, чего делать не надо. Трудно было обьяснить это чувство. Ангел же сам это пальто здесь бросил, и это же ее дом. Так почему ей кажется, что она какая-то маленькая преступница? Настя, чуть дыша, влезла в рукава пальто, и тяжелый, благородный бархат обнял ее всю. Она обхватила себя двумя руками и закрыла глаза. Покачалась на носочках, представляя, что он здесь, его железные и нежные руки обнимают ее, не причиняя боли, а наоборот. Ласково... Защищая. Укутывая. Будто она дитя, а он... Он ее ангел. Без его этой дурной иронии. Без колких слов. Без подвоха. Она погладила сама себя по лопаткам, и шальное желание подмигнуло ей: давай, он все равно не видит! «А вдруг ангелы видят все?» Да ну, глупость, он сам говорил, что не всемогущий. Ну хорошо, что у нас там? Настя открыла глаза, прислушалась. Нет, его нет в квартире. И запустила пальцы в карман пальто. Там точно что-то есть! Так же, когда мама оставляла сумку на столе и уходила накраситься, маленькая Настя лезла туда — что там? И стыдно, и весело! И в кармане правда что-то было. Она торопливо достала это — шелковый мешочек, и нечто твердое, продолговатое внутри. Сопя от нетерпения, она развязала причудливые узелки. И извлекла на свет фигурку ангела. Милая фарфоровая куколка, в белом хитончике и гиматии, с золотыми оборками. Волосики у куколки тоже были золотые, с вплетенными тороками. А щечки, конечно, пухлые, губки алые и прелестно-наивное выражение лица. Он прижимал к себе звезду и глядел на Настю восхищенными синими глазенками. Настя недоуменно повертела куколку - зачем он ее носит в кармане? Из мешочка выпала маленькая скрученная бумажка. Она подняла ее, развернула: «Это тебе!» Настя весело проматерилась, смущенно рассмеялась, помахала ангелочком в сторону ванной: - Ну ты и даешь, блин... Знал, что ли, что Настя полезет в карман? Вот же зараза... хитрая ты жопа! И смеясь от смущения, Настя поплелась в постель. Положила ангелочка рядом на подушку. И кутаясь в пальто, свернулась калачиком, обнимая платьице. Ей казалось, что она сейчас рядом с Динкой и с ангелом одновременно. Не одна... после этого шершавого смеха, этих крошеных печенек, дурацкого и смешного разговора про анатомию ангелов и воровство кошачьего корма... было слишком одиноко. Она вдыхала волнующую смесь запахов водяной лилии, меда, ржавого железа и дыма. И медленно засыпала. - Настя! - позвали ее из темноты. Она заворочалась и прошелестела сквозь сон: - Отстань... Ей было жарко в пальто, она вся взмокла, но просыпаться так не хотелось... - Настя, послушай, Настя! - горячо зашептали ей на ухо. Она закричала и разбудив сама себя, села на кровати, бешеными глазами оглядывая темную комнату. На краю кровати кто-то сидел. И это был чужой. Не ее ангел! - Ты блядь, кто такой?! - заорала Настя и выставила перед собой ангелочка. - Дева, не бойся меня, я не враг... - хрипло прошептал темный кулек без лица. - Откуда я знаю, иди к черту!! - замахала на него Настя, дрожащей рукой сжимая куколку так, что стало больно. - Ой, боюсь, боюсь, - захихикал кулек и двинулся к ней. Настя завизжала и задрыгала ногами, отбиваясь. Кулек остановился. - Хорошо, хорошо, не буду! - прошептал он, и из кулька выросли в стороны руки. - Но Настя, это не шутка! - А я, блядь, шучу?! - снова выкрикнула она, и второй рукой швырнула в кулек подушку. «Господи, почему, почему ты опять не здесь, когда так нужен?» - простонала она мысленно и запряталась в бархат по уши. Она вся сжалась в трясущийся комок и смотрела на черную кучку без лица напротив нее. Кучка сидела на кровати и тяжело вздыхала. «Может, одежда ангела поможет? Она же защитная...» - Настя, ты послушай, - устало опустил плечи говорящий куль. - Я ведь тебе уже пытался сказать... Не гони меня, послушай! И я тогда уйду и больше не буду тебя пугать! - Да кто ты такой-то? - пискнула Настя. - Я... я как это... Я из Преисподней! - Чего? - прошептала Настя, но собственный шепот пугал ее еще больше: - Иди ты нахер, Преисподняя — это же Ад! - Дак вот именно, Настенка, - противно хихикнула кучка. - Это не смешно, ты, вонючий кулек! - выкрикнула Настя. Ее начинал злить и этот дурной сон, и пронзительный страх, и боль во всем трясущемся теле. А кулек не отставал: - Ты, ты послушай, дева, выгони эту дрянь туда, откудова он взялся! - Это кого это мне выгнать? - с вызовом бросила Настя. Она даже выпрямилась, хоть и продолжала напряженно следить за существом. - Черт его знает, чего оно затеяло? - Настя, ну ангела, конечно, не будь такой... такой тряпкой! - выставило корявый палец оно. - Да, а тебе, я конечно, верить должна! - зло отбрыкнулась Настя. - Ну Настя, ну послушай... ты же не тупая, ты должна понимать, ангелы не то, что вам заливают... - Не говори мне ничего! - упрямо бросила ему Настя. Громкий голос бодрил, но она все равно поглядывала на дверь — вдруг, появится ее защитник с мечом? И порубит эту вонючую кучку, вот так! - Послушай же, ну че же вы такие все наивные-то? - завопила на нее кучка и вскочила. Настя загородилась подушкой, но тварь не стала нападать, а переместилась к окну. Она выпрямилась, и стала похожа на старое дерево. - Ты что, демон? - едва дыша, прошептала Настя. - Да какая разница, кто, черт в кожаном пальто, - раздраженно отмахнулось существо. Голос его звучал противно, как куском консервной банки по стеклу. - Просто прогони его, это легко — надо только взять... - Не буду я ничего брать, иди нахер! Он мой ангел! - завопила Настя и прикрыла ротподушкой. А вдруг он разозлится и набросится? - Да уж, держи морду шире, твой, ага, - насмешливо проворчала эта коряга. - Он мой ангел, а ты черт, я чертям не верю! - ответила Настя твердо. - Он мне дарит подарки! - Ну и что, подарки, это разве важно? - недовольно ответили ей. - Сунули тебе копеечную куколку, ты и забыла, как они потрошат народ почем зря! - Нет, это просто сон, плохой сон, меньше надо ужасов смотреть! - горячо запротестовала Настя. - Ангелы не плохие, это вы муть нечистую наводите! - Да откуда ты знаешь, коровья голова?! - прорычало существо, придвигаясь к ней. - Я вам не верю, вы нечисть, а он от бога!! - закричала от страха Настя. - Он для меня защитник, а ты все врешь! - Ты для него овца, - горько проскрипел демон. - Как и все вы для ангелов. - Нет, нет, я тебя не слушаю, ты меня искушаешь, я правду знаю! - запротестовала Настя и принялась истово креститься фигуркой ангела. - Тупая ты овца... - покачал головой демон. Он повернулся к окну, красновато блеснули белые глазища, и исчез за шторой. Стало тихо, воздух прекратил вибрировать, и Настя поняла — он ушел. Фух... она наконец, разжалась и измученно вытянулась на постели. Вся мокрая и холодная, пропитавшийся потом бархат противно лип к телу. Какой кошмар... Ишь ты, «не верь ему»... а вам, значит верить?