Из огня да в полымя

Голова у Адама раскалывалась нещадно, и ни обезболивающие таблетки, ни крепкий чай, ни прохладный душ не облегчили состояние парня, который потерялся в своих мыслях, как нерадивый путник в густой лесной чаще.  Одним своим появление архистратиг перевернул его серую, пропитанную крайней степенью обыденностью жизнь с ног на голову, вскрыв старые обиды и раны, расшевелив те вихри воспоминаний, о которых парень старался и не думать, заливаясь крепким алкоголем, затягиваясь ядовитым сигаретным дымом и погружаясь в густые пласты учёбы. Уже как неделю Михаил жил рядом с ним потревоженным призраком, передвигаясь почти бесшумно по чужой маленькой квартире, знакомясь со скромной обстановкой, библиотекой Миллигана и время от времени покидая стены дома на добрые пару-тройку часов. Он не уходил далеко, точно опасаясь чего-то неведомого человеку, который только встречал материализующегося с негромкими хлопками едва заметных Адаму крыльев архангела усталым взглядом и возвращался к своим обыденным делам. Миллиган не видел смысла спрашивать ангела о причинах его отсутствия, лишь где-то на периферии сознания, глубоко в душе улавливая слабую тень беспокойства за до сих пор не восстановившегося в полной мере архистратига. Михаил же вёл себя тихо, порой подвисая на несколько долгих минут, устремив мрачный взгляд куда-то вбок, появляясь неожиданно за спиной парня, который старался не вздрагивать от столь внезапных перемещений, и практически не разговаривая со своим спасителем. Миллиган это затянувшиеся на несколько суток молчание и не стремился прерывать, решив для себя, что куда проще ему будет не привязываться к тому, кто в скором времени вновь исчезнет из его жизни.  Адам глубоко вздохнул, прикрывая на короткое мгновение глаза и делая большой глоток горького кофе из кружки. Утро выдалось так себе — за окном в самую рань прогрохотал старый поезд, дворовая собака надрывисто завыла, едва первый луч солнца выглянул из-за горизонта, а вернувшийся под утро архангел вдруг завозился рядом с ним на кровати, окончательно разбудив и без того с трудом уснувшего глубоко заполночь юношу.  — Что ты планируешь делать дальше, Михаил? — безучастно спросил Миллиган, скосив глаза на замершего у кухонной столешницы архангела. Тот отчего-то с видом вселенского негодования смотрел на ломоть хлеба в своей руке и, лишь заслышав охрипший ото сна голос человека, оторвался от своего странного занятия. Миллиган немного приподнял бровь, не особо понимая, чем кусок батона так не приглянулся ангелу.  — Найду Джека, наверное, — Михаил повёл плечами, замолчал на несколько мгновений, прежде чем негромко продолжить. — Но, по правде, думаю, что могут возникнуть проблемы. — Это какие же?  — Возвращая параллельные реальности к их исходному коду, он мог столкнуться с моей альтернативной версией, которая не отличался столь большой… терпимостью к нефилимам, — архангел отпрянул от кухонного гарнитура и сделал пару шагов к сидящему на подоконнику человеку. — Это могло повлиять на его исходное восприятия меня в частности.  Адам пригубил немного кофе, не сводя внимательного взгляда с задумавшегося над чем-то архангела. Его собственные мысли сбились в кучу, а восприятие окружающей его действительности схлопнулось в одну крохотную, невозможную для идентификации точку.  — Не стану расспрашивать о параллельных реальностях и альтернативных твоих копиях, — на выдохе вымолвил он, ощущая, как голова идёт кругом от всех предположений и ленивых размышлений. — Наверняка они столь же чёрствы, до боли принципиальны и упёрты, как и ты, — словив нечитаемый взгляд ангела, юноша тем временем продолжил, насытив собственный голос ядовитыми нотками. — Кажется, ты так и не освоил тонкости межличностных отношений, а вроде как, одно из древнейших существ мироздания…  — Я излишне редко контактировал с людьми, Адам, я говорил. А Джек — наполовину человек, — мастерски пропустив мимо ушей чужие шпильки, архангел вдруг сделал ещё несколько шагов по направлению к Миллигану, замирая всего в паре десятках сантиметрах от чужих коленей. — Я встречал его, он… хороший. Добрый. Чистый. От него не веет тем злом, которым пропитан был его отец. Джек другой.  Слабо усмехнувшись, Миллиган облизнул губы, собирая с тех горчащие на языке нотки кофе. Михаил, казалось, не только восхищался новым божеством, но и опасался этого, несомненно, могущественного парня.  — Боишься его?  — Глупо не бояться, — мгновенно отозвался архангел, опуская на Миллигана глаза. Молодой человек лишь теперь заметил, насколько близко к нему подобрался архистратиг, и напряжённо расправил плечи, силясь разгадать выражение чужого лица.  — Завидуешь ему?  — Нет.  — Ты мог бы быть на его месте, Михаил.  — Мне это не нужно. Я не скован низменными стремлениями к безудержному контролю и власти, Адам.  От твёрдости и леденящих металлических ноток в чужом голосе человек невольно передёрнул зябко плечами. Михаил умел нагнать жути, от которой Миллиган ощущал дрожь в теле, теряя последние крохи самообладания.  — И ты тоже, Адам.  — Что «тоже»?.. — юноша вскинул озадаченно брови, разглядывая, пожалуй, чрезмерно внимательно тонкие лучики морщинок вокруг приобретших вновь насыщенный сине-голубой цвет глаз, тонкие пряди волнистых волос, упавших на лоб архангела, и напряжённую нить чужих губ.  Сосуд архистратига был по-своему красив. Строг своей внешностью, светел, высок. Адам не раз ловил себя на мысли, что невольно заглядывается на точёные черты волевого лица, широкие плечи и ровную до невозможности спину, точно ангел проглотил бревно и никак теперь не мог расслабиться. Вся его сверъестественная суть звенела абсолютным нечеловеческим спокойствием и строгостью, что являлась взору маленького смертного лишь слабыми, едва заметными крохами в синеве чужих глаз и идеальной военной выправке. — Ты тоже другой, — сказал Михаил, так и не сдвинувшись с места. Его цепкий, какой-то острый взгляд скользил по вытянувшемуся лицу опешившего парня, который вцепился побледневшими пальцами в кружку, позабыв сделать из той глоток.  — Я не… — Миллиган кашлянул, прочистил горло, слабо поморщившись, — не очень понимаю, о чём ты, — парень соскользнул с подоконника и, убрав кружку от греха подальше, потянулся к чужой футболке. — А я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я, — уклончиво промолвил архистратиг, слегка приподнимая уголок рта, лишь в лёгком подобии улыбки. Заметно насупившийся, кинувший на него гневный взгляд парень беспрепятственно приподнял лёгкую ткань, внимательно осматривая из-под сведённых бровей свежий белоснежный пластырь, налепленный на живот мужчины. — Нет, не понимаю, — упрямо ответил Миллиган, отшатываясь, беря себя наконец в руки и окидывая архангела напоследок прохладным взглядом. — Хочешь сказать, что я — добрая душа? То, что я помог тебе, ничего не значит.  На короткое мгновение подхватившему начатую пачку сигарет со столешницы юноше почудилось, что ангел растерялся: лицо того тронула неясная густая тень, а брови сошлись на переносице. Архистратиг посмотрел на Миллигана с какой-то непредельной мрачностью, покривил губы, после чего вдруг перехватил чужие запястья, сжимая почти с нечеловеческой силой, вынуждая выронить из ладони бумажную коробочку.  — Ты совсем с ума сошёл? Что ты творишь? — прошипел возмущённо Адам, чудом не запутавшись в собственных онемевших ногах.  Действовать столь открыто, резко и нахрапом было не в стиле архангела, лицо которого приняло нечитаемое выражение. Миллиган невольно втянул голову в плечи, осознавая, что бросаться ядовитыми фразами сейчас было чревато, опасно и крайне глупо, если только он не планировал суициднуться с помощью того, кто искромсал его душу в клочья одним своим исчезновением в тот период, когда был по-настоящему нужен.  И, точно прочитав что-то в чужих глазах, ощутимо посерьезнев, архистратиг сузил свои. Толкнул возмущённо выдохнувшего Миллигана к подоконнику, с которого человек ещё недавно соскользнул блёклой тенью, не опуская тонкие запястья.  — Я не отличаюсь особой эмпатией, в отличие от некоторых моих братьев. Это я тебе тоже говорил, — гулко начал Михаил, нависая, давя, вынуждая опешившего парня облизнуть нервозно губы. — Однако я не могу не чувствовать твою злость, Адам. Ты сперва помогаешь, после отталкиваешь, почему? Ты мог и не вмешиваться в это во всё. — Ты пришёл ко мне. — Я спрашиваю: почему? Парнишка с трудом удержался от того, чтобы не цокнуть раздражённо языком. — Так поступил бы любой, кого предали, Михаил, — бесцветно сказал он, морщась. — Точнее… быть может, кто-то другой и не стал бы помогать, — помрачневший парень прикрыл на короткое мгновение глаза, силясь унять зашедшееся в сумасшедшем ритме сердце и привести мысли в порядок. — Ты неплохой парень, несмотря ни на что, поэтому не помочь тебе я не мог.  — Ты не обязан был этого делать.  — Едва ли ты сможешь понять причины моих поступков, — угрюмо выдавил из себя Адам. — Ты, столь могущественное существо, нуждался в помощи, имеет ли право обычный смертный отказать тебе?  Михаил дёрнул неясно уголком рта. Лишь на миг лицо его тронуло блёклой тенью непонимания, точно ангел не сразу уловил суть чужих слов.  — Пусть и свобода выбора — иллюзия в общем смысле этого слова, однако ты мог и отказать мне.  — Ты сам себе противоречишь. — Вовсе нет, — чуть мотнул головой архистратиг. — Мир отныне изменился, Адам. Изменился порядок, господство, иерархии, системы. Границы рушатся как в вашем материальном мире, так и за его пределами. Слишком многое изменилось, чтобы игнорировать новые законы мироустройства. Архангел умолк, внимательно всматриваясь в глаза мрачного, точно грозовая туча, парня. От Миллигана несло тусклой злостью и холодящей суть ангела обидой, и Михаил, словно застыл изваянием над Адамом, изучая, улавливая отголоски чужих эмоций, бивших мощным родниковым ключом.  — Дело ведь в другом, не так ли? — на короткий миг архистратиг напомнил юноше какого-то дивного, незнакомого науке зверя: непредсказуемого, неизученного, дикого, своенравного и до жути опасного. — Ты боишься меня. По-настоящему. Юноша только разомкнул слипшиеся губы, так и не находясь с ответом. Отрицать очевидное было глупо — да и ангел не мог не чувствовать дрожи в чужом теле. Необъятный, какой-то первобытный страх перед столь древним существом, видевшим создание далёких звёзд, миров, планет и других существ плескался в крови, окрашивая бледные скулы в багровый оттенок.  — Отпусти, мне больно, — тихо в конце концов попросил парень, и в этот же миг взгляд вспыхнувших на миг голубым светом глаз устремился к перехваченным запястьям человека, точно ангел только теперь осознал, что его действия могут причинить бывшему сосуду дискомфорт.  — Я не предавал тебя, — прежняя хватка чуть ослабла, но руки свои архистратиг убирать, видно, не планировал. — Ты - мой сосуд, Адам, и я прекрасно чувствую отголоски всех твоих эмоций и чувств. Даже тех, которые ты пытаешься от меня скрыть.  — Но понимаешь ли ты их? — осведомился парень, вкладывая в свой голос весь холод, на который только был способен, и чувствуя, как грудь точно сдавливает тисками. Миллиган мысленно взмолился, чтобы ангел наконец прозрел, увидел чужую привязанность к нему, привязавшую слабого человечка к столь могущественному и древнему созданию, разорвал, быть может, эту болезненную, неестественную, противоречащую правилам всего мироздания связь.  И, казалось, Михаил услышал эту надорванную, отчаянную мольбу. Перехватил чужие запястья, поворачивая их и впиваясь хмурым взглядом в уродливые шрамы, пересекающие бледную кожу. Адам внимательно всмотрелся в чужое лицо, не спеша вырываться из ослабевшей хватки, наблюдая с нездоровым любопытством за архангелом, который принялся вдруг водить большими пальцами по разной длины и ширины следам чужой боли и отчаяния.  — Я могу убрать их, если ты захочешь, — каким-то механическим, нечеловеческим, бесчувственным голосом предложил внезапно ангел, отчего внутри Миллигана что-то рухнуло с оглушающим грохотом, рассыпаясь на мелкие крошки.  — Другого ответа и ожидать от тебя не следовало, верно? — усмехнулся криво Адам и плавно убрал руки, которые начало чуть потряхивать от волнения. — В общем-то, это всё не столь важно, — молодой человек отошёл от архангела в сторону, нагнулся, чтобы подобрать валявшуюся пачку сигарет, и, вытянув из той одну, чиркнув зажигалкой, закурил. — В скором времени ты окончательно поправишься и уйдёшь, а я заживу своей прежней жизнью. Без ангелов и демонов, без всей этой сверхъественной дряни, которую я в гробу видал.  — Мне понадобится ещё пару недель для полного восстановления.  — Хорошо, — Адам призадумался, силясь отогнать от себя навязчивую мысль о том, что к архангелу в своём доме он так или иначе привык. — Как скажешь.  Лицо Михаила вновь приняло крайне странное выражение, считать которое парень оказался не в силах. Адам лишь затянулся крепче, чувствуя, как расползается ядовитый дым по гортани.  — Я пришёл к тебе в надежде получить помощь, — с некими звенящими в голосе нотками произнёс Михаил.  — И я сделал всё возможное для тебя.  — И не только это, — ещё несколько секунд поглядев на смущённого и оттого злого парня, архангел, точно потеряв к Миллигану интерес, прошёлся к кровати и, забравшись на ту с ногами, скрестив те, подтянул к себе потрёпанную книжку. С ответом Адам вновь не нашёлся.