Краткий экскурс в бездну

Раздался по ночной улице пронзительный крик. Руслан сходит с ума в припадке гнева. Что случилось? Ничего, минуту назад всё было хорошо, даже шикарно. Друзья дружно смеялись, празднуя, что наконец-то получилось собраться. Теперь же, мы имеем Тушенцова и то, как его безрассудный ум озабочен. Много выпил? Не сказать, половину бутылки виски, мешая с колой. Что же с ним? Вопрос мироздания, не иначе. Он и сам не особо понимает природу резкой смены настроения, его как будто в секунду подменили, а дальше всё как в тумане. Сбивая костяшки о холодный кирпич, Тушенцов пытается выплеснуть этот вулкан эмоций. Этот резкий взрыв внутри него. Сыпется мат, как и маленькие осколки кирпича. Разум не поддается, тело разрывается на части. Что-то над ним правит, но не он сам. Гнев отступает в сторону, возвращая Руслана в мир настоящий. Руки в мясо, друзья в ахуе, да и он сам в ахуе. Опираясь на стену, что недавно бил, спускается на асфальт — Бля, чуваки, я не ебу, что это — голова падает на руку. Но, приключения не заканчиваются. Резка тряска пробивает тело, все конечности, очередной момент, который ему не проконтролировать ••• Тушенцов был из тех, кто никогда не пойдёт плакать кому-то в плечо. Сам решит свои проблемы. Всё и всегда сам. Иногда, это приводит не к самым фееричным последствиям. Вот и тут, ситуация не стала исключением. По мимо синдрома Туретта, появились новые тики и приступы. Руслан начал испытывать проблемы эмоционального фона, когда надо смеяться грустит, а когда надо плакать ржёт как не в себя. От чего это? Да хер его знает. Режим сна, да в целом, какой-то режим жизни сошёл на нет. Все эти приступы могли начаться без малейшего триггера. Тушенцов понимал, что за его состоянием исключительно его вина. Врач сказал: «Ну, братан, родился ты таким, хули сделать. На, вот, успокоительное пропей. Попробуй к психологу сходить». Ага, спасибо, поклон, вам в ноги. Делать нехуй к психологу иди? Сам разберется. Успокоительное, кстати, немного помогло с эмоциями, но в скором времени Рус хуй клал на него. Поэтому, теперь всё усилилось. Так помимо того, его моральное состояние трещало по швам. Начался период депрессии. Ничего не хотелось и всё бесило. Он просто лежал амебой, было абсолютно плевать, чё там и как. Мир не рухнул и супер, на том спасибо. Вдохновение для новых песен стремительно утекало из рук, яркие краски перед глазами исчезли. Единственный человек, который хоть что-то знал о состоянии Тушенцова – это Кашин. Его близкий друг, по ощущениям единственный, кому не было насрано. Хотя, сейчас Руслан во всех сомневался, видеть эти лица не хотелось. Постепенно петля на шее затягивается, с каждым гребанным днём сильнее. Раскалённое железо льется прямо в горло. Сердце вырвалось, и череп изнутри разорван. Под каждый ноготь ему загонят иголки и свёрла. А в конце придёт момент на столбе Руслана за шею вздёрнут. Дальше, вроде отпустило, жить появился стимул. Стабильно всё херово. Психолог, если бы Тушенцов всё таки пришёл к нему, вышел бы в окно. А, он по итогу бы бездыханным мешком висел где-то под люстрой. Ну, почему бы нет, интересный и очевидный исход. Ни грама свежего, ни грама нового. Всё потрогал, всё поюзал, всё попробовал Не было б так грустно, было бы смешно. Жизнь всё больше похожа на трэш-ток. Пряча прошлое в себе, он лезет в петлю. Не хочется вылезать из этой удавки на шее, гнется в душе надежда, что тут всё закончится. Но, утром он чувствует пульс, а значит всё по новой. Все болезни в голове, Тушенцов не знает ни одной. Ему нужен его аспирин, афобазол, флорамфетамин, парацетамол. Его амброзия, настойка валерианы – нужен Кашин. Человек, который уже доставал его из говна капитального масштаба. Тушенцов страдает, ничего не помогает, никто не помогает. Еще немного и он начнет биться головой о стены, пачкая их кровью, слезами и попытками выгнать из себя этот гной. Веселый снаружи, напрочь пропавший внутри. Мир рушится, как песочный замок. Он дефективный и бракованный. Удивительно, что о нём хоть кто-то беспокоится, так бы, сдох уже раз двести, на том и дело с концом Данила, кто он? Друг? Лучший друг? Ангел, что единственный, не даёт Руслану окунуться в бездну? Хер его знает. Свела жизнь на удачу, а теперь постоянно приходится играть в «Орёл или решка». Тушенцов давно не понимает свои желания, а сейчас тем более. Просто между ними есть какая-то связь, такая невидимая нить. Один без другого не справиться, они дополняют жизнь друг друга. Когда-то в говно сидели в двоем курили, всё тогда было так легко. Теперь кровь, как вода в батареях стынет. Ничего не понятно, за то, хоть чуть-чуть разнообразия в осадок головного мозга. Даня на самом деле тоже не пытается понять: "что?" и "куда?". Просто плывет по течению, а там, куда пробьет его эта жизнь с тем и будет работать. Фортуна их двоих не особо жалует, видимо, поэтому и связались мертвые огни в глазах. В остальном, всё отлично. Ну, нормально.. Ладно, всё хуёво. Желание взяться за руки и упрыгнуть в стратосферу Вельзевула. Не будем о грустном, поговорим о важном. Как помочь Тушенцову? В голове ноль по всем фронтам. Ангел хранитель этого парня, явно выкинул крылья и нимб, уходя в отставку. Тяжелый вздох режит спертый воздух, обязательно будет ответ, найдется через призму всех проблем. Даня не рвется в спасательный круг, просто он дорожит Русланом, а значит, костями ляжет но поможет. Тушенцов раньше думал – мне не нужен никто; я всегда смогу сам сделать вперед шаг и вдох. Но вышло так, что не смог ••• — Что-то со всеми нами не так, брат — смеется в хлам пьяный Руслан, говоря в пустоту прохладной ночи. Он закуривает очередную, понимая, что только пепел и останется после него. В жизни белую полосу снюхал нарк, а черную нет. Голоса их больше не зовут на заре, ангел хранитель оставил все надежды. Религия им лишь холодная, черная, грусть. И все чувства и вечные темы, лишь пар из-за рта. Хочется включить наш трек, но нашего никакого нет. Тушенцов готов размазать себя на полу этого несчастного балкона, его больше никто не ждёт. Он псина, которую кинули на холод, с надеждой, что она сдохнет. Из груди ушли остатки тепла, глаза потеряли блеск, а жизнь окончательно простилась со смыслом. Руслан поддается на музыку, которая слышится вакуумом из квартиры. Смеется, сейчас состояние в полном дерьме. Но, это рейв для уставших людей, ему плевать на тех, кому что-то не нравится – это танец мертвецов. После океана таблеток, после всех этих кругов ада, сейчас, в данную минуту, Тушенцов бухой и как будто бы счастливый. Жаль, что душа до сих пор гниёт. Его город трущобы, землянки и небоскребы, да только вот, герой из него не особый. Хули ему остаётся? Это блэкджек, русская рулетка, где весь магазин отлетит в твой висок. В ад не примут, там котлы переполнены тем, кто хотел сделать этому миру лучше. В рай тем более, там бог давно уже застрелился. Руслан клал большой на всё это, показав фак всему свету. Что хочет, то и делает. За это же его любят? За сумасшествие? За личный, никому не понятный, риск сыграть на душу с дьяволом? Данила старался, пытался и был готов упасть вместе. Руслан даже его смог свести в могилу раньше себя, хоть и не ныл, но влиял. На мозг, в самое сердце пробрался. Сначала казалось, просто братская тревога, нет, это оказалась не она. Что-то совершенно иное, Кашин просто испугался. Он же не такой? Ну, нет, не мог он.. быть педиком. Поэтому, ради своего же блага, пришло время всё закончить. Всё, асталависта бэйби, мосты сгорели, океан унёс один из кораблей на юг. Теперь и жизнь спокойнее будет, а с тем и мир ярче. Думал Даня, но, ведь жизнь это ещё та великая подъебка. Сначала, действительно, буд-то камень с плеч, пришло время жить, а не переживать за кого-то. Первые три дня, дальше лишь хуже. Купидон, что целился в сердце, умудрился стрелу напитать ядом. Реальность стала чужой, потерялся её вкус. Кашин не хочет признавать, до последнего не скажет, пусть лучше как Христа на распятие, только не правда. Были же у него девушки, всё с ними хорошо, только от чего-то с ними сердце так не билось, лишь вспомнив их лицо. Голова просто не соображает, да, точно, просто надо нормально выспаться и вся эта дурь исчезнет. Не помогло. Шла вторая неделя без Тушенцова и вот она, родная ломка. Пространство в голове занимали мысли, как же он там, не сдох ли. Спит или страдает как Даня? Что вообще у него сейчас? Волновало, абсолютно, всё. Рука тянется схватить телефон написать, узнать, спросить. Как же сложно! Отвратительно, мерзко и до скрежета зубов одиноко. Сделав глубокий вдох Даня пытается успокоиться, фокусируется на работе, пьет, ммм, кажется, это уже четвертая банка энергетика? Всегда и везде помогает алкоголь. Любая беда, пойди нажрись. Пей стопку за стопкой, бутылку за бутылкой и в один момент ты забудешь всё. Ты будешь обычным мешком говна, который валяется рядом с унитазом, весь в блевотине, за то без проблем на душе. Единственная твоя проблема – это невозможность стоять и мир, который с каждым разом всё сильнее размывается. Не одна сранная любовь тебя не спасет из этого бедствия, да что уж там, если на тебя в таком состоянии кто-то согласиться, чувак, этот чел просто такой же самоубийца. Он тебя не спасет, вы ляжете вместе в гроб, на том и песенка закончится. Мир всё больше напоминает клетку, её стены норовят тебя сжать. Всё это не выносимо, каждая ситуация, каждая картина перед глазами становится раскалëнным клеймом прямо на сердце. Боль это ужасная, ты чувствуешь как крысы бегут по тебе, рвут твою кожу на куски, вгрызаются в плоть. В один момент становится ясно: «Братан, ты гниешь заживо». Жизнь статичная плёнка, которую заел проектор. Как же выбраться? Грудную клетку сжимают тиски, становится невыносимо дышать, страх, безумная паника. Тушенцов сидит на кровати, а родная комната, напоминает склеп. Его трясет, он готов признаться, ему страшно. Просто ужасно, даже слова вымолвить не получается. Эмоции резко сменяют друг друга, сейчас контроль над телом где-то, но не в его руках Кашин умирает по другому, увядающий цветок, а там и меркнет жизнь. Он перестаёт понимать себя, хотя он давно перестал. Не пытается понять свою, вероятно, странную любовь. Единственное его решение – это бегство, но и оно заводит в тупик. Все нити, что могли привести к выходу рассыпаются в руках, тот самый волшебный клубок наполняется змеями. Чувство брошенной собаки для которой, лучший исход встреча с автомобилем. Кардиограммы ровная полоса, стремится пробить экран медицинского оборудования, хочет выйти из этих рамок. Убогий серый мир, что вообще в нём можно искать? Как жить и быть счастливым? Что такое это ваше "счастье"? Каждый окунёт руку в собственную лужу грязи, пороется, посмотрит и найдет какую-то незначительную мелочь. Яркий осколок стеклянной бутылки, что на солнце окажется чем-то чудесным. Возможно, Кашину надо смириться с тем, что тот осколок, который он усердно ищет – это Тушенцов? Хотелось разложить себя на ноты, но разложился лишь на белки и углеводы. Последние эмоций сходят с лица, нервы сдали, только Даня не сдаётся. Тысячи нейронов образуют мысли, сподвигают на крайнюю степень идиотизма. Эта дыра внутри, черная дыра, кто-то же должен суметь её зашить? Кашин не готов к правде, до последнего рвёт волосы с головы, сам не знает на что злиться. Когда-нибудь он сможет дойти до стадии принятия, только вот когда? Да прямо сейчас, что собственно медлить. Звонок телефона рвёт мост раздумий и самолинчевания. Стоит быть осторожным с этим, вдруг придется потерять своё сердце, те остатки, что еще умудряются функционировать. Трясутся руки, скип пальцем по сенсорному экрану. Слышится на той стороне: «Пожалуйста, Дань, помоги мне». Больше ничего не надо, чтобы сорвать с места, как самый последний самоубийца прыгнуть с моста. Данила слышит лишь свой учещенный пульс, память занимает белый шум. Да, он сорвал, да, всего лишь один зов. Адреналин подскакивает до предела. Закрыл ли он квартиру? Взял ли с собой телефон? Ничего не волнует. Эпилептическим припадкам в голове бьется мысль о Руслане, о том, где он и, что сейчас несмотря ему нужна помощь. Играя на грани жизни Кашин едет к Тушенцову, нарушает все правила и превышает скорость, ему плевать Плодятся домыслы о худшем, распахнув дверь в квартиру Даня видит Руслана. Тушенцов сам не свой, в карих глазах тонны страха, голос срывается в попытках что-то сказать, тело поддаётся тремору. Кашин садится рядом на пол, прижимает к себе, пытается успокоить. В него цепляются мертвой хваткой, словно он единственное, что осталось на свете. Последняя надежда, искра зажигалки в конце туннеля, её нельзя упустить. В бездонных очах лишь боль, монолитный сплав, формирующий душевные увечия. Пришло время принять и доверять, настал момент действовать не по закону и морали, приходится решать ситуацию так, как черти сказали. Айсберг всего несказанного, всех тех проблем, которые остались на задворках серванта, всё это давит на плечи, заставляя мертвым грузом прибиться к земле. Обиды.. Они закончились на этом моменте, когда настало время для безмолвного признания. Тушенцов и Кашин инь и янь, два электрона, что вопреки законам притянулись к друг другу. По итогу получая убийственную смесь кислот. Из души вырываются эмоций, обретают свободу и по щекам стекают слезы. Они уносят за собой обиды, страхи, боль и разрешают наконец-то успокоиться. Вакуум рушится, рассеивает прах внутри черепной коробки, сердечный ритм глушит собой все звуки. Первый вздох без аппарата ивл, ледяные касания к горячей коже оставляют за собой ожоги. Объятия сковывают в ауру спокойствия, постепенно мир возвращается к Тушенцову. Влажные дорожки остаются сухими метками на коже, фокус зрения сосредотачивается на Дане. Матрица даёт сбой, они принимают дозу красных таблеток. Мучительная правда реальности, та самая, которую было сложно принять. Любовь и потребность. Губы касаются губ на против, аккуратно прощупывая почву на дозволенность. Мыслительные способности затмевает рок-шоу эмоций, руки немеют, губы всё сильнее тянутся на встречу. Буквально, безумство, но с каким же удовольствием. Всё таки Тушенцов стал Джокером, толкая Кашина в свою абстрактную жизнь, в тот самый чан с химикатами. Но, согласен прыгнуть следом, сумашедшая любовь начинается с двоих — Я не могу признаться никому, как сильно тебя люблю — распыляющий шёпот отражается от мрака каридорных стен, проникает прямо в самое сердце. Кажется минута на минуту и ты сойдёшь с ума. Глаза встречают друг друга, впервые живой блеск ярче луны. Тело стремится к теплу, выпадает похоть, что-то тонкое связывает души — Мы навсегда влюблённые идиоты – утверждение, которое не поддаётся спорам. Ведь, действительно, они идиоты, бегали по разным углам, пытались забыться в себе, но ничего не помогало. Уголки губ поднимаются в улыбке, больной и сломанной, но самой искренней улыбке — Навсегда — вот и подписан контракт с дьяволом. Кажется, их панельные угрюмые улицы наполняются солнечным светом, показывая, что мир не такой гадкий, каким периодически кажется. Та самая стекляшка в руках мирцает огоньками, вот оно, счастье. Пространство наполняется радостью, могильные кресты обвили розы, расспуская в душе калейдоскоп блаженного спокойствия ••• В комнату через стекла бьётся лунный свет, неоновая подсветка облегает кожу и лишь в глазах неудержимый огонь нежности. Словно самый крепкий алкоголь действует, заставляя тело расслабиться в удовольствие. Холодные руки ведут по коже, они изучают каждый миллиметр, рисуя собой уникальные рисунки. Каждая деталь цепляет глаз: от прикрывшихся губ, что формируют тонкую линию до вздымающийся груди. Даня правда любит, никогда не любил как сейчас. Готов сыграть в покер на полную ставку, рискуя всем, даже собой. Тушенцов – это его звездное небо. Звезды, что видны в глазах. Да, господи, Руслан сам, словно, соткан из звездных нитей. Самый завораживающий, кажется, что ещё немного и Кашин станет тем дураком, что пытался поймать в свою сумку молнию. На самом деле, он уже поймал, только ещё не осознал этого. То самое, что казалось непостижимым сокровищем, теперь в его руках. Единственный свет в конце туннеля, пора признать, что из-за них этот свет стал огнём и нет гарантии, что туннель не сгорит в нём. Руслану и Даниле не страшно, пусть горят мосты, пусть закончит свою жизнь мир. Тайные желания рвуться на свободу, Кашин готов дать шанс на бегство, но Тушенцов ни за что не убежит. Никогда не бежал и сейчас не станет. Цепи летят на пол, хаос окутывает собой, контракт подписан, поэтому Руслан лишь наслаждается. Каждый из них прекрасно знает, что такое секс. Только вот, сейчас это не он, в данную секунду ужасно волнительно, видимо, сегодня их первый акт любви. Они открыты друг перед другом не только телом, но и душой. Взгляд скользит по телу, знаете, ваш Ван Гог и Леонардо да Винчи явно ничего не знают в исскустве, ведь, Даня видит перед собой самое ценное и дорогое произведение искусства. Поцелуи, их черезмерно много, каждый заставляет трепетать сердце, сильнее затягивая узел снизу живота Немая молитва кроется за прикосновением, грешники, светит им лишь дорога в ад. Но, стоит ли волноваться за то, что ждёт однажды, когда сейчас в пространство ускользают сладкие вздохи. Бездна удовольствия всё ближе, остался шаг, чтобы упасть в неё. Просыпается страх, страх первого раза, буд-то, им по семнадцать и вот это первая влюбленность. Боязнь где-то ошибиться или сделать больно, остаться одному после всего, снова просыпаясь в холоде и одиночестве, но стоит очередной раз губам коснуться тела, как всё это уплывает на второй план. Возможно, они и ошибутся, но слышится “Дзынь" только раз за всю жизнь и это "дзынь". Руслан счастливейший случай, хоть душа разбита, а жизнь напоминает мемуары смертника. Для Дани он безумец, что является домом, тот, рядом с которым всегда комфортно и хочется дышать. Тело млеет, губы вновь сбиваются в страсти, а сердце не успевает за этим танцем. Кашин наглый, знает, что у него сейчас полная свобода, поэтому делает, что хочет. Оставляет на шее укус, а за ним и на: груди, ребрах, животе. Губы на пару с зубами абсолютно по всюду, успешно сводя Тушенцова с ума. Одежда давно уже покоится на полу, руки охватывают бедра притягивая ближе. Руслан ощущает в полной мере желание Дани, взгляд становится томным, зрачки расширяются и появляется хищная ухмылка, она заводит до чертиков, хочется, лишь сильнее провоцировать, наблюдая когда же Кашин сорвется. Чтобы тот, показал своего монстра, которого вечно прятал. Тушенцов понимает, что Данила пытается себя контролировать, поскольку боится. Но, стоит из груди вырваться яркому стону, как голубые глаза становятся черными, утопая в похоти Руки крепче сжимают ляжки, оставляя белые отпечатки. Всё внутри требует быть еще ближе, но ближе уже некуда. Они полностью оголенны, доверились, соглашаясь на всё. Кашин уже не в состоянии себя контролировать, как и Руслан. Возбуждение стягивает здравый смысл, заставляя желать до потери пульса. Тушенцов сжимает плечи Данилы до побеления костяшек, короткие ногти впиваются в кожу. Сложно сдержаться, чтобы не начать вбиваться в податливое, разгорячённое и любимое тело. Из уст вырывается тяжелый вздох, когда Кашин проникает внутрь, Руслан закатывает глаза и, кажется, уже видит салюты. Данила даёт время привыкнуть, сжимая талию, большими пальцами поглаживая мягкую кожу. Как только получает дозволение на движение, начинает постепенно. Мягко под четкий ритм, замечая, как его возлюбленный расслабляется в его руках, получая наслаждение. Движения становятся резче, целясь в одну заветную точку, из-за которой Тушенцов выгибается, смешивая имя любимого с различным матом. Рыжая макушка утыкается в линию между шеей и плечом, втягивая запах родного человека, из-за которого он продолжает всё больше погружаться в океан приближающийся разрядки. Тело начинало не произвольно поддаваться на мелкую дрожь, бедра вздрагивали в попытках соединиться. Руслан утопал в ощущениях, с каждым толчком тепло сильнее развивалось по телу, а от хриплых комплиментов он был готов стонать в голос. Разгоняет ритм. Пару резких и глубоких толчков, первого дымка экстаза окутывает Кашина, следом за ним и Тушенцова. Тело содрогается, сводя ноги за крепкой спиной и обнимая плечи. Изливаясь внутрь, наконец-то вкус блаженства, вздохи и хриплые охи сопровождают в получении оргазма. Неон, что всё это время оседал на них, добавляет картине перед глазами магии Даня ложится рядом, пытаясь вернуть дыхание в норму, сгребает Руслана в объятия, утыкается в макушку. На губах расползается довольная улыбка, они смеются собственным мыслям — Знаешь, никогда не думал, что у меня встанет не на женские формы, а на мужское тело — смеётся Кашин в макушку, сильнее сковывая объятия — Ну, я тоже не расчитывал, что буду получать оргазм от члена в заднице — Тушенцов смеётся, утыкаясь в ключицу возлюбленного ••• Чтобы, им не говорили, они будут вечно молодыми. Теми, кто убивает свою жизнь, не видит ярких акварельных мазков в пространстве. В этом сером мире, скучном и не справедливом они смогут нарисовать Хабаровск на каждой мятой бумажке. Столько раз говорили, что разноцветный мир опасен, но, когда же приходилось слышать остальных? Яркие теги оставят на разбитых многоэтажках, будут вечными дураками, что позволили себе смеяться средь кислых лиц. Тушенцов и Кашин самоубийцы, не спасут, но за то лягут в один гроб. На то им и нужна странная любовь, бракованная, за то самая искренняя