47. Мутная вода.
17 ноября 2024 г., 19:21
° ..ﾟ • ִ ⋆ ˖࣪ . ⭑ * °⋰ ˚ ໋ • ִ𓈒ּ° *.ﾟ 𓂂
sʜᴀ ᴘᴏ lᴀɴɢ.
*• — ☆ . *: ☆ ﾟ – . ｡ﾟ 𓂂 ⊹
〘 ࣪краткий пересказ ◊︎ ࣪#глава 47. 〙 Когда Гу Юнь проснулся, солнце уже поднялось на высоту трех шестов. Вчера он был крайне расстроен и планировал утопить свои горести в вине, но в итоге настолько перебрал, что по пробуждению чувствовал себя еще более вымотанным — тело его занемело, а кости ныли, будто за всю ночь Гу Юнь совсем не сомкнул глаз. Какой-то неизвестный благожелатель оставил для него на маленьком столике у кровати миску с бульоном от похмелья. Через силу, Гу Юнь разом осушил чашку и наконец нашел силы разлепить заспанные глаза. Посидев немного на кровати, полусонный, он прислушался к себе и внезапно понял, что душу его съедает необъяснимое чувство тревоги. «Неужели все настолько плохо?» — самокритично подумал Гу Юнь и зевнул. Разумеется, если хорошенько поразмыслить, то все было не так уж плохо. В последние годы императорская казна остро нуждалась в средствах. Разумеется, армии тоже не хватало финансирования, но ситуация была не настолько тяжелой, чтобы люди голодали. Небесный владыка их миловал. Всего пара наводнений, землетрясений и засуха два-три года назад, да и то не особо серьезных. Центральные равнины были настолько обширны, что каждый раз, когда Лунван выдыхал грозовые тучи, двор должен был тут же прикладывать все силы, чтобы справиться с бедствием. В первый год правления Императора Лунаня моря стали зеркальными, а реки — прозрачными. Что касается двух военных конфликтов — на юго-западной границе и в Цзяннани, то они оба повлекли за собой значительные последствия, и Император слышал шум ветра и крики журавлей. Впрочем, по мнению Гу Юня, это были не более чем небольшие столкновения. Очевидно, что Вэй-ван недостаточно хорошо подготовился к восстанию в Восточном море. Потом, после утечки цзылюцзиня на южной границе, столкнулись три армии. Фу Чжичэн же и вовсе опасался идти против течения и не планировал мятеж. Все это было не так опасно, как охота на разбойников в бескрайних желтых песках пустыни. Маршал находит на своей постели мешочек Чан Гэна с успокоительными, понимая, что ночью приставал отнюдь не к служанке, и идет рассказать об этом Шэнь И, однако из-за стыда Аньдинхоу не решился на изложение своей версии событий. Позже глава храма Дали, Цзян Чун, докладывает своему старому знакомому Гу Юню произошедшее: император хочет вернуть старый указ «Жунцзинь Лин», и покончить с черными рынками цзылюцзиня. Цзян, не говоря напрямую, советует Аньдинхоу залечь на дно, поскольку сам маршал Гу использует незаконно купленный цзылюцзинь, несмотря на на свое положение. Сам Цзян Чун занимается тщательными расследованиями этих самых черных рынков цзылюцзиня. Гу Юнь думал, что Чан Гэн слишком зол на своего ифу, и поэтому уехал в храм Ху Го к приехавшему Ляо Жаню. Маршал поехал вслед за сыном, поскольку они не смогут увидеться еще несколько лет. В храме Ху Го Чан Гэн спросил Ляо Жаня о причинах повреждения зрения и слуха его ифу. Ляо Жань ответил, что если судачить о людях за спиной, ничего хорошего не выйдет, но согласился рассказать правду. Он пояснил, что когда Аньдинхоу был ребенком, его ранили стрелой, отравленной варварами во время похода на северную границу. Яд, который использовали варвары, был настолько сильным, что, несмотря на усилия учителя Чэнь, который спас ему жизнь с помощью акупунктуры, зрение и слух Аньдинхоу сильно пострадали. Чан Гэн задумался, связывая это с предыдущими словами Шэнь И о том, что его уничтожили. В этот момент вошел молодой монах и сообщил, что Аньдинхоу прибыл. 〘 ࣪shapolang ◊︎ ࣪#заметки. 〙 «Жунцзинь Лин»: "Цзян Чун был не из тех, кто ходит вокруг да около, поэтому сразу перешел к делу: — Вчера сразу после того, как Аньдинхоу покинул дворец, император в тайне созвал трех государственных министров. Мне кажется, что он не просто хочет вернуть указ «Жунцзинь Лин», а убить одним выстрелом двух зайцев: ликвидировать последствия недавней попытки восстания на юго-западной границе и тщательно расследовать черные рынки цзылюцзиня, — так называемый указ «Жунцзинь Лин» восходил еще к эпохе Императора Лян У-ди, дедушки Гу Юня по материнской линии. В то время морские пути только открылись, и частное использование цзылюцзиня стало трудно контролировать. Чтобы урегулировать ситуацию, Император У-ди издал четыре строгих положения. Последующие поколения называли их указом «Жунцзинь Лин». Но из-за увеличения используемых в повседневной жизни механизмов и оружия, проблема перестала быть столь острой, и указ отменили в годы правления Императора Юаньхэ."
