Только вперёд

            Железнодорожные пути, необычно чистые для нынешнего времени, тянулись из ниоткуда в никуда. Новое поколение непуганых птиц и мелкого зверья наблюдало за бродящими вокруг людьми и колонной то ли вагонов, то ли длинных автобусов, неведомым недоразумением вставших на рельсы. Эти автобусы, если честно, выглядели странно, даже если не обращать внимания на приваренную броню. Вряд ли стандартные заводские модели предусматривали, чтобы кабина водителя плавно переходила в небольшое пассажирское купе, оставляя две трети длины глухому грузовому отсеку.            – А нельзя как с городом? – спросил Джим, лениво посматривая по сторонам. Вообще, посматривать он должен был внимательно, но человек слаб, головой в том числе, а посматривали Джим с напарником уже давно, что не могло не сказаться на качестве исполнения прямых обязанностей.            – Нельзя, – отозвался природник, с ловкостью, выдававшей долгий опыт, пересаживая росток из небольшого горшка в расчищенную почву. – Учитель объяснял… Ну… – молодой парень примял землю и снял с пояса небольшую фляжку-лейку. – В общем, защита города очень нерентабельна, она энергии жрёт просто прорву. Ставить такое в принципе расточительно, как пускать небольшую атомную электростанцию на питание лампочки в подсобке, только у нас других вариантов нет и не было.            – А мысль, где взять электростанцию, значит, была, – хмыкнул охранник.            – Была, – кивнул природник, встал и отряхнул руки от земли. Спохватился, нашарил в кармане платок и вытер заодно лейку. – Учитель эту мысль реализовал, а дальше…            – Дальше?            – Дальше, говорит, дерзайте! Изобретайте, творите, несите новое слово в самопальную техномагию… Ты учителя знаешь.            Джим хмыкнул. Кто ж в городе не знает Стайлза Стилински.            Кора Хейл сидела на крыше автобуса в середине колонны и бдела, изображая дозорного на стене. Все органы чувств сигнализировали об отсутствии какой-либо опасности в радиусе ближайших пары километров.            Оборотням бдеть вообще удавалось куда качественнее, чем штатным охранникам-людям. Одна из причин, почему выезды без минимум одного оборотня были попросту запрещены – сверхъестественные существа требовались хотя бы как детектор всего, чего можно и нельзя. Тех же инфов Кора замечала гораздо раньше людей, за километр при штиле, за два на звук. Другой причиной была скорость одинокого оборотня на пересечённой местности, чего рядовым охранникам мудро старались не говорить, а умные понимали всё сами.            Разговор у подлеска Кора слышала прекрасно, хотя интереса к нему не испытывала. Лучше бы поговорили о чём-нибудь полюбопытнее. Посплетничали бы, например, всё развлечение. А то эта поездка, на которую младшая Хейл возлагала такие надежды… Эх-х. Скукота. Знала бы – не вызывалась подменить Скотта.            У Скотта, к слову, был очень весомый повод пропустить свою очередь: у него свершалась долгожданная свадьба. С девчонкой Арджент, да. По понятным причинам, Кора не горела желанием присутствовать на этом мероприятии. Дерек был обязан, альфа всё-таки, дядя Питер… Добрый дядюшка всея стаи мечтательно улыбался, пророча, как «смирившийся» Кристофер весь праздник будет напиваться. Даже, может быть, заранее, для успокоения нервов, чтобы суметь довести дочь до алтаря и не пристрелить при этом щенка-женишка. Потенциальные страдания охотника дивно поднимали дядюшке настроение.            Скотт начал пытаться сделать Эллисон предложение сразу же, как только ему исполнился 21 год. Что там сыграло больше: полное совершеннолетие или недавно тихо прошедшая свадьба его матери с отцом Стайлза, доподлинно неизвестно, но тянулся этот театр абсурда неприлично долго. В конце концов Скотт всё-таки нашёл идеальное, с его точки зрения, кольцо, наилучший момент и ляпнул своё предложение. И потом минут пять не мог понять, что ему ответили согласием. Все эти пять минут Эллисон стояла у раздевалки бассейна в одном купальнике и тихо мёрзла на сквозняке.            Кора ни разу не сочувствовала никому из Арджентов, но даже она не понимала, зачем охотница согласилась. Скотт ей достался явно за грехи, не иначе.            Почётного титула первого женатика стаи Скотту всё равно не видать, это звание увёл Бойд, соблазнившись на красавицу-танцовщицу. Они с Патрицией уже родили волчонка, хором умилялись жёлтым глазкам малыша и ревновали его к альфе.            Айзек пошёл более традиционным путём и пытался ухаживать за Эрикой, но та всё крутила хвостом, изображая всей собой «да, но не сейчас, я ещё подумаю». Лидия уже кучу лет мутила со своим Джорданом, и сама не могла внятно объяснить, чего ждёт. На прямые вопросы в стае отвечала, что рано, она так чувствует, именно поэтому всё затягивает с логичным финалом.            Джинни с Бобом всем рассказывали про свою старость и платонически ходили по всем интересным местам, какие могли придумать. Дерек – бревно нетёсаное, до кучи стая небезосновательно опасалась любых его потенциальных романов, с его-то анамнезом. У дядюшки со Стайлзом вообще высокие отношения, про которые никто ничего не понимал. Два психа нашли друг друга, пребывали в полной гармонии разумов и чувств и не считали окружающий мир достойным их тонкой душевной организации. Мир в ответ смутно сомневался в самом факте существования душ у мага и палача.            На фоне всех этих любовей разной степени шизанутости Кора и сама уже подумывала в кого-нибудь влюбиться, для полноты картины, так сказать, но не была уверена, что брат переживёт столько счастья. Ему и так смиряться с Арджент в стае, которая всё равно оставалась Арджент, даже если по документам она теперь МакКолл.            Так к чему это всё? А! Двое суток! Караван в пути уже двое суток, в смысле. Блин, Кора знала, что дорога дальняя, но не думала, что всё будет настолько скучно.            С другой стороны, больше двух тысяч километров, от Северной Калифорнии до Нижней. Когда маршрут только осваивали, ехали гораздо дольше. Где-то искали обход, перескакивали с амтраковских путей на местные грузовые и застарелые атавизмы или вообще на технические рельсы. Искали объезды того же Сан-Матео, зачищали препятствия, спихивали на обочину целые составы... И это всё после тщательного изучения старых карт, планирования и расчётов, после прокладывания подробного оптимального маршрута по всем доступным источникам. За прошедшие полтора года некоторые отрезки дороги, брошенные ещё в прошлом веке, умудрились подновить. Да, совсем немного, но о чём мечтать, когда в родном городе артели железнодорожников никогда не водилось?            Напомнив себе, что пользуется в буквальном смысле наезженной колеёй, Кора приободрилась. Ничего, ещё часов пять-семь – и караван у цели. Зато вспомнила, как выглядит море, разве плохо? А сегодня ещё полюбуется на чужой пропускной пункт.            – Хейл, трогаемся! – крикнул снизу Бен, один из её тройки. В отличие от девушки, он караулил внизу и успел серьёзно пропотеть, несмотря на тень от каравана.            Не тратя слов, Кора, осторожно переступив через серебрящуюся чешую живых солнечных панелей, ухватилась за броню, спрыгнула с крыши, дала пять напарнику и вместе с ним отправилась к головному локомобилю. Нырнув в дверь, Кора поспешила занять козырное местечко рядом с узким окном-бойницей.            В купе работал кондиционер, а в баре был сок. За бортом всё быстрее бежали пейзажи, на которые вполне себе можно медитировать. Порой, когда рельсы проходили рядом с дорогами или небольшими населёнными пунктами, появлялись инфы, которые пытались догнать караван прямо по железнодорожным путям, но очень быстро спотыкались, падали и оставались где-то позади. Падаль можно было считать или поспорить с кем-нибудь, сколько её встретится в ближайший час.            Жизнь, в целом, была не то чтобы плоха.

***

           Эстадо Либре на свежий взгляд действительно представлял интерес.            Первой любопытной особенностью можно назвать то, что он не был отдельным убежищем, а являлся скорее чем-то вроде союза городов-государств, образовавших условное единое правительство, оно же конгресс, который, в свою очередь, состоял из глав этих самых условных городов. И да, все скопом они действительно называли себя Эстадо Либре, больше не считая себя частью Мексики.            В качестве второй достопримечательности следовало отметить Великую Стену, хотя Кора при виде этого сооружения преисполнилась скепсисом. Четыре метра металлического уродства в высоту, состоявшего по большей части из разбитых машин – Стена тянулась из ниоткуда в никуда. Засушливая, выжженная солнцем степь, покрытая низкой жёлтой травой с чахлыми пятнами зелени, полуголыми кустами и прочими кактусами, усыпанная камнями и окружённая такими же сухими каменистыми холмами и горами… Ладно, Кора знала (и уже видела), что тут не везде всё так печально, но прямо сейчас они находились именно в таком месте.            Именно через эти душные просторы, среди рухнувших столбов и забытого строительного мусора, тянулась тонкая ниточка нового памятника человеческому рукоблудству. Дикий самопал на 150 километров, от залива до океана, треть пути по третьему шоссе, с перерывами на горы – ни разу не оптимально, так и среди строителей не нашлось гениев от архитектуры и планирования, разве что ландшафтные дизайнеры. Как и в Бейкон Хиллз, собственно, только у бывших мексиканцев размах мысли оказался шире.            Дёшево и сердито, что сказать. Вроде бы этот забор начали возводить в первый же год Катастрофы, а строили до сих пор, намереваясь полностью перегородить полуостров. Кора всерьёз подозревала, что первые секции рухнут раньше, чем будут построены последние.            Ну и ладно. Выглядит вполне апокалиптично. Даже по-стимпанковски. И частично справляется с функцией, потому что две основные дороги по обе стороны Сьерра-де-Сан-Педро-Мартир перекрыли в первую очередь.            Как переговорщики Бейкон Хиллз справлялись в своё время, Кора не представляла. Девушка отдавала себе отчёт, что Хейлы в принципе плохо приспособлены к дипломатии, и не собиралась лезть в чужие дебри. У неё для этого есть страдающий брат и наслаждающийся дядюшка.            Между Бейкон Хиллз и Эстадо Либре было заключено торговое соглашение: родной город закупал тут хорошую морскую соль, прошедшую очистку на местных заводах, умудрившихся сохранить все нужные технологические цепочки, взамен предоставляя продукцию своих алхимиков плюс некоторые мелочи вроде новых раций. Лекарства и уходовую косметику местные принимали с огромным удовольствием. Иногда, по предварительной договорённости, стороны обменивались кое-какой сельскохозяйственной продукцией, но это оказалось скорее вишенкой на торте: поля и стада на полуострове были свои и во внешних поставках продовольствия Эстадо Либре сейчас не нуждался, с честью пережив первые хаотичные годы.            Кора искренне радовалась, что те же Калаверас остались в материковой части Мексики. Ну, наверное, точно волчица сказать не могла. Если бы эта семья охотников обитала на полуострове, общение с местным населением наверняка проходило бы гораздо сложнее. А так про оборотней здесь знали, но не обращали особого внимания.            Несколько часов назад караван Бейкон Хиллз поднял направляющие колёсные пары, сошёл с рельсов и по третьему шоссе доехал сюда, в район Ласаро Карденас, где затормозил перед стимпанковской стеной. Здесь, между стопкой едва узнаваемых ламборджини и косой горкой фордов прошлого века, виднелись сетчатые ворота, перекрытые на манер дверного засова здоровенной строительной балкой.            Караульный на открытой вышке посмотрел в бинокль на выпрыгнувшего из головного автобуса Джордана Пэрриша, который заблаговременно снял шлем. Подтвердив знакомое лицо, караульный дунул в свисток, а потом махнул куда-то вниз сигнальным флажком-оскаром. Спустя пару минут Кора услышала натужный скрип лебёдки, которая с натугой принялась поднимать «дверной засов», одновременно на землю упало какое-то самопальное оборонительное сооружение в виде хитрой конструкция из штырей – и ворота открылись. Головной локомобиль, приветственно посигналив, медленно тронулся вперёд.            Внутри обнаружилось что-то вроде кармана в половину квадратного километра, с точно такой же вышкой у дальнего забора, в котором виднелись похожие ворота. Что совершенно понятно: инфов на полуострове ещё не выбили и выбьют не скоро.            Половину пространства занимал нехитрый сарай, способный защитить разве что от солнца, ветра и дождя, но никак не от приличного пинка.            Вереница автобусов натурального гламурно-апокалиптического вида въезжала в этот карман машина за машиной и упорядоченно занимала самую настоящую автостоянку, расчерченную местами облупившейся белой краской. Картину парковки портили только подсохшие кучки конского навоза.            За вновь быстро закрывшимися воротами, рядом с укомплектованной мощным копытным транспортом коновязью, их встречал немолодой долговязый мужчина в спецовке, из-за пояса которой ненавязчиво выглядывала рукоятка пистолета. Окинув взглядом караван, мужчина раскинул руки и пошёл навстречу Джордану.            – А вот и наш крупнейший клиент! – громогласно воскликнул мексиканец, точнее, либре, если по-современному, заключая спрыгнувшего с подножки Пэрриша в костедробильные объятья. – Сколько лет, сколько зим! Как добрались, друг мой, были проблемы?            – Матео, – Джордан трепыхнулся, машинально потянувшись к шляпе, но ему помешали могучие объятья и отсутствие головного убора. – Не привирай, мы виделись всего два месяца назад.            Либре расхохотался и выпустил свою жертву, ненавязчиво разворачивая его за обтянутые толстой кожей плечи в сторону каравана. Две женщины в шлемах, напарницы Пэрриша в этом выезде, стояли рядом, не вмешиваясь в общение командира.            – Сколько смотрю, столько завидую, – радостно сообщил Матео громогласным «шёпотом». – Мы тут деградировали до телег, а вы… Эх-х! Мы вас вообще-то ждали ещё вчера вечером, – резко сменил тему он. – Всё-таки были проблемы?            – В этот раз нет, – Пэрриш отрицательно покачал головой. – А вот в прошлый раз на обратном пути попалась какая-то банда.            – Серьёзно? – нахмурился Матео, снова оглядывая караван, как будто пытался найти на локомобилях следы былых сражений.            Джордан прищурился и расслабленно улыбнулся:            – Да нет, мы их заметили издалека, отбились без проблем, но разведка доложила, что эти придурки где-то там и живут, вот мы в этот раз и решили немного… забаррикадировать им дорогу, – Джордан хмыкнул сам себе: либре были ещё не в курсе особых «баррикад» от штатных друидов. – Мелочь, конечно, но время отнимает.            Не то чтобы горячие головы не предлагали высадить кустарники по всему пути, но, во-первых, это очень долго и затратно, а во-вторых – перекрывать стеной колючек всю Калифорнию с севера на юг? Серьёзно?            Матео озабоченно покачал головой. Всё недосказанное он понял и так: караван могли перехватить по удаче, а могли караулить конкретно крупных покупателей, ведь сюда обращаются все окрестные убежища. Может, вообще караулили специально этих оптовиков. В лучшем случае выследив, в худшем – заимев стукача из охраны Стены. Последнее было бы плохо с очень многих сторон. Возможно, даже придётся провести серию очень, очень неприятных… следственных мероприятий.            – Кстати, особый заказ, – напомнил Пэрриш. Окликнул, махнул рукой. В него тут же прилетела небольшая, но увесистая сумка, которую он тут же вручил Матео. – Всё, как договаривались.            Открыв сумку, Матео заглянул внутрь и прочувствованно присвистнул.            – Это сколько же тут? Полкило? – он демонстративно взвесил пластиковый пакет с тонкими длинными семенами и бережно закрыл сумку. – Вы там собрали с полей всё, что могли? Не стоило, друг мой, не стоило! Мы столько сразу не освоим.            Семена специального сорта одуванчиков были последним особым запросом Сан Хасинто, одного из городов-государств. Природник, которых в Бейкон Хиллз было больше других магов, взял для практики неизвестно как завалявшийся на складе семян сорт кок-сагыз и умудрился добиться повышенной выживаемости этого одуванчика, а главное – увеличения выхода каучука аж до сорока процентов. Так что шины в Бейкон Хиллз пока использовали старые, а вот перчатки уже года два как делали из нового материала. Ну очень уж высокий был расход у медиков и учёных, а латекс в дикой природе заброшенных складов долго не жил.            Через торговлю слухи об этом дошли до Сан Хасинто, а там решили найти новый товар на экспорт, благо процесс извлечения был прост и незамысловат. Может быть, в Сан Хосинто имелся подходящий завод или как минимум подходящий умник. Ну и пусть. В родном городе на латексные матрасы пока не хватает ни средств, ни энтузиастов. Может быть, Эстадо Либре заткнёт эту дыру в сердце тайных гедонистов.            Матео крикнул, подзывая подчинённых: разговоры разговорами, а пора бы заняться делом – например, перекладыванием товаров.

***

           – …И вот смотрю я, значит, в бинокль на это всё шевеление, – с удовольствием рассказывал синьор Алонсо, смахивая набежавший из-за жаркого солнца пот, – смотрю и думаю: пресвятая Дева Мария, да это ж зомбаки! Прям настоящий ковёр! – воодушевлённый старик весомо покачал головой.            Кора сделала большие глаза, демонстрируя живейшую заинтересованность похождениями пожилого караульного, нашедшего свежие уши для своих старых баек.            – Прямо ковёр? – повторила девушка и предупредительно протянула синьору Алонсо бутылку с подсоленной водой.            Старику было действительно жарко. Под обжигающим летним солнцем ему по уставу приходилось носить бронежилет и какой-то металлический самопал на руках и ногах. У Матео, капитана этой заставы, было такое же, только висело до поры на коновязи.            – Спасибо, красавица. Самый натуральный, да. Я потом-то сообразил: там же эти дома здоровенные, многоэтажные. Это сколько же в них народу-то было! А зомбаки, они ж как люди – если перед носом не висит морковка, то все прут по пути наименьшего сопротивления, то бишь по лестнице вниз, а не вверх, вот они за столько времени-то и выперлись на улицу. Нет, красавица, ты представь: зомбаки так плотно стояли, что по головам можно было через весь район пройти как по брусчатке и не упасть ни разу!            – Но в зданиях, наверное, много запертых комнат, – предположила Кора, краем глаза присматривая за погрузкой соли. Ту раскладывали по машинам в зависимости от вида: пищевая, техническая, лизунцы…            В другой локомобиль заносили другие местные товары, вроде тех же кактусовых ниток, которые просил Стайлз, наверняка для своих мутных проектов. Или для разнообразия материалов, на всякий случай. Или для коллекции. Для любителей и зельеваров под заказ приняли два десятка корзин обработанных лопастей опунции. Одна из троек в частном порядке поменяла блок сигарет на ящик текилы – маленькие бонусы сопровождения караванов.            – Да что там за двери в этих офисах, – пренебрежительно махнул рукой синьор Алонсо, – так, на один чих. А если бы вышли те, которые хорошо заперты, – от новой мысли не по возрасту молодые глаза караульного азартно блеснули, – то ковёр был бы в два слоя, это вот совсем точно.            Старик снова взмахнул рукой, где не хватало большого и указательного пальцев, которые он потерял в самом начале Катастрофы. Может, от непривычно частого использования разболтался барабан, может, обманул перезаряженный патрон, кто знает, но верный револьвер подвёл, взорвался прямо в руке, покалечив ладонь.            В случае серьёзной заварушки, караульный на вышке у ворот – потенциальный смертник, это понимали все кандидаты. Синьор Алонсо сам вызвался на эту работёнку.            – Это было опасно, – покачал головой Бен. На выездах всегда, насколько бы безопасно всё ни выглядело, передвигаться требовалось только тройками. – Соваться в большие города…            – Да мы там глянули, что никакое правительство ни о чём не позаботилось, и назад, изображать плесень по подвалам, – рассмеялся синьор Алонсо.            – Жить под землёй – мейнстрим, – ляпнул Ричи.            – Мы сами всем городом прятались под землёй, – покосился на напарника Бен.            – Так а я о чём!

***

           Задерживаться на форпосте Эстадо Либре не стали, выезды вообще старались не ночевать на чужой территории. Уже через три часа вереница бронированных автобусов с трискелионами на бортах выехала за ворота и неспешно устремилась к ближайшей железнодорожной ветке, где можно будет снова встать на рельсы и ускориться в сторону родного дома.            Матео Луис Кастильо стоял на дозорной вышке рядом со стариком Алонсо и смотрел вслед каравану.            – Капитан, конгресс будет ждать отчёт, – подал голос его подчинённый.            – Подождёт полчаса, – отозвался Матео, не отрывая взгляда от пыльного облака.            Он не в первый раз провожал этот караван, даже не в десятый, а всё равно каждый раз ему было странно.            Тоска пополам с надеждой. Матео помнил, как рухнул этот мир – в миг, в одночасье. Помнил, как приходили первые чужаки, далеко не с добром. Как без расшаркиваний расстреливали наркоторговцев, которые посчитали, что могут брать всю полноту власти в свои руки, ведь теперь их никто не остановит, забыв, что их жертвам теперь считай нечего терять. И ещё Матео помнил, как появлялись первые покупатели, как один город за другим начали восстанавливать какие-никакие производства, как заново засеивались поля.            Матео видел падение мира. Провожая взглядом регулярный торговый караван, он каждый раз думал, что, похоже, видит, как этот мир тихо восстаёт из пепла.