Только вперёд

            Мебель на крыше у Ралли была необычной, в экологическом стиле. Не ротанговая, какая органично смотрелась бы в окружении всевозможных зелёных насаждений, а из переплетённых друг с другом относительно толстых веток светлого дерева, отполированного до блеска и расслабляюще пахучего. Между тяжёлыми на вид креслами расположился неизвестно как сюда доставленный массивный стол, так же сделанный из переплетения толстых ветвей, а в отдалении виднелась скамья из того же набора.             У этого странного сада была хозяйка.             Облегающие чёрные бриджи, тонкая белая блузка – Изабелла оказалась потрясающе красивой женщиной с внешностью, далёкой от модельной. Примесь мексиканской крови отразилась не только на оттенке кожи, но и на фигуре. Подчёркнутые кокетливым корсетом песочные часы, округлости которых не признавали худосочных девяносто – всё это пышное великолепие при нереально тонкой талии и росте в метр шестьдесят. Ухоженная кожа и почти шикарная по местным меркам одежда, пусть даже набор не сказать чтобы вышел гармоничным или подходящим смуглокожей женщине, указывали на трепетное отношение семьи к этой даме. Роскошное буйство чёрных волос, тёмные глаза на почти кукольном личике – Изабелла была феей, но очень земной, уютно-домашней.             Рядом с долговязым мужем Изабелла смотрелась почти комично, как и Ралли рядом с ней. Оба не могли этого не понимать. Обоим было глубоко плевать на данное обстоятельство, они любили друг друга. Смотря на эту пару, Стайлз чувствовал, как они постоянно прикрывают друг другу спины что в прямом, что в переносном смысле.             Давешний чёрный парик-переросток развалился среди грядок, снисходительно позволяя ребёнку ползать по себе и плести косички из длинной скрученной шерсти.             Изабелла принесла чай, получила благоговейный поцелуй ручки от мужа и удалилась, оставив Ралли с гостем сидеть в вычурных креслах среди высоких грядок с луком пореем.             – Развитие мелкой моторики полезно для мозгов, – гордый отец с любовью смотрел на свою дочурку.             – Её зовут Мирабелла? – вспомнил Стайлз.             – Да, – кивнул Ралли и расплылся в улыбке. – Мы с Беллой договорились, что если родится девочка, то имя выбираю я, а если мальчик, то она. Мне хотелось, чтобы у нашей дочки имя было как у её мамы. Теперь меня окружает сплошная красота. Слушай, – переключился он, – тебя там не потеряют, на этой вашей важной встрече?             – Да ну их, – отмахнулся Стайлз. Он уже знал, что много нужных специалистов сбежало из города именно в Шелтвилл. – Никого сверхъестественного у вас там нет, торгаш из меня никакой, так что пусть общаются профессионалы. Мои ничего чрезмерного не хотят, так что если твои не полезут в бутылку с нереальными запросами или не окажутся экстремальными расистами, то всё будет тип-топ. Ты же своим маякнул, что у нас в делегации оборотни?             – Ну-у… – Ралли неопределённо уставился в небо.             – Да всё норм, – заверил его Стайлз. – Вот если бы ты ради какого-то едва знакомого чела подставил свой Шелтвилл, вот тогда бы я тебя реально не понял. Это точно был бы звоночек.             – То есть ты не в обиде? – покосился на него Ралли.             – Ну давай ты мне сейчас все свои страшные тайны расскажешь для равновесия, – хмыкнул Стайлз. – Начни с того, почему ты-то с твоими волшебными глазками не там?             Ралли развалился в кресле, которое под ним переплелось по новой, опуская спинку где-то на двадцать градусов, почти превращаясь в шезлонг.             – Благословение дриад одарило меня глазами истины, а не детектором лжи, – спокойно ответил Ралли. – Если твои начнут врать, я не узнаю, а в остальном… как ты сказал, пусть общаются профессионалы. Дома мебель из меня получается более убедительная. Белле спокойнее, опять же.             Стайлз хмыкнул и попробовал чай. С трудом удержался, чтобы не поморщиться: в чайнике оказались старые дешёвые листья из пакетиков, до кучи слишком круто заваренные. Травяные сборы Корвина были гораздо вкуснее. Может, подарить хозяевам на прощание свою заначку?             – У вас найдётся, чем оплатить технику и наём? – всё-таки не удержался Ралли.             – Мы торгуем с несколькими соседями и развиваем инфраструктуру, – отставил разочаровавшую чашку Стайлз. – На самом деле, у нас очень много полезного. Я лично участвовал в разработке некоторых техномагических изобретений! – он гордо дёрнул себя за отвороты кожанки.             – Да ладно?             Стайлз демонстративно нацепил монокль и задрал хвостатую голову:             – А ты думал? Я тебе не волчий хвост, перед тобой сидит официальный маг города!             – А я класивая! – тут же донеслось от ребёнка. Мирабелла уже не так активно шевелилась на индифферентной собаке.             Ралли пару раз хлопнул в ладоши.             – Конечно, красивая, милая, – и тут же подался вперёд, сбавив громкость почти до шёпота: – Ты что, подвесил своего друида за яйца и выпытал из него все магические секреты?             – Нет, он где-то самостоятельно пролюбился, а я унаследовал его библиотеку.             – Наследство – это да, – важно покивал Ралли. Спинка полушезлонга вернулась обратно в состояние обычного кресла. – Я тоже от девчонок кое-что получил, – похлопал он ладонью по подлокотнику. – Сбежать-то они сбежали, но их роща никуда не делась, в ней много чего осталось. Самое главное, деревья, в которых жили девчонки, ходить всё-таки не научились. Теперь всем, что осталось, пользуюсь я. С большим удовольствием.             Стайлз тем временем с интересом осматривал умную мебель через монокль.             – Поделишься? – спросил он. – Если нет саженцев, я бы у тебя хоть семена взял, вдруг чего придумается? Обещаю поделиться результатами, если выйдет толк. Это ведь живые деревья! У них проводимость природных энергий должна быть…             – Стоп-стоп-стоп, – замахал руками Ралли, – мне перепало только физическое наследство, без инструкций, я в этом всём ни в зуб ногой, у девчонок генетическая память. Наблатыкался немного, когда они хотели помощи, не более того, так что не выноси мне мозг, лучше выдай учебник для чайников.             – Могу, – Стайлз легко пожал плечами, ему было не жалко, – не вопрос. Хотя лучше сначала определиться с твоей специализацией. Что дриадам от тебя обычно было нужно? Они же наверняка знали, что там у тебя.             – Они-то знали, – не усомнился Ралли. – Ушлые девчонки были. Выдали дар, а потом использовали его в хвост и в гриву.             – В смысле «выдали»? Они что, так и сказали?             – Ага, так и сказали: дар от нас. А что? – насторожился Ралли.             Стайлз залпом допил неприятный чай и со стуком опустил чашку на стол.             – Либо ты их не так понял, либо твои дриады спецом набрехали, – выдал он. – Дар, талант, он либо есть ещё до рождения, либо его нет совсем. Разбудить можно, согласен, обучить там, усилить, но создать из ничего – не-а, оно так не работает.             Ралли нахмурился, пробарабанил грубыми длинными пальцами по столешнице, сжал ладонь в кулак и легко стукнул.             – Так вот оно что… Я-то всё думал, почему они мне вообще показались, чем я им такой особенный... А они, значит, дар углядели. Вот шельмы.             – Сердишься? – заинтересовался Стайлз. Он подвинул чашку и, устроив локти на столе, лёг подбородком в ладони.             – Нет, – прислушавшись к себе, решил Ралли. – Они ведь даже не люди. У них другой… – он помахал у виска указательным пальцем, – менталитет. Дриады думают не как люди. Не знаю, как с этим у оборотней, но дриады, они же в первую очередь растения.             – Оборотни в первую очередь люди, – заверил Стайлз. – Со своими закидонами, конечно, про которые надо помнить, если не хочешь, чтобы тебе перегрызли горло, но где млекопитающие, а где твои дубы. Тяжело тебе пришлось, чувак.             – Зато живой, – отмахнулся Ралли. – Когда мы толпой линяли из города, мне многое помогло. Я же из-за девчонок знал все тихие неформальные пути отхода в пригороде, знал, как заглушить звук и запах. Прямо подготовка рейнджера, – парень поиграл бровями. – До кучи, сам представляешь, насколько расширяются горизонты и повышается приспособляемость, когда шаблоны давно треснули, а вокруг привычно творится сверхъестественное чёрт-те что. А потом, когда прятался с нынешним ядром по канавам… и из меня всё это полезло, что я вижу… Я, между прочим, спокойно смог жениться на Белле только потому, что оказался полезен и занял в убежище высокое положение, иначе хрен бы её родители нас благословили. Глава искренне считает, что наша с Беллой свадьба была его идеей, чтобы крепче привязать меня к Шелтвиллу. Не дай Бог мне уйти в брошенную рощу или вообще на другую базу, хрен кто меня не то что достанет, просто найдёт. А я сильно полезный.             Стайлз уже совсем лёг на стол, вспоминая свои приключения с оборотнями.             – А давай в мою рощу прямо сейчас? – покосившись на уснувшую дочь, вдруг азартно предложил Ралли.             – В твою? – Стайлз, глядя снизу вверх, выразительно вскинул брови.             – Что упало, то пропало. Дриады там больше не живут. Зато у меня прекрасная мебель, – и Ралли снова хлопнул ладонями по подлокотникам. – Ты ведь саженцы хотел. Ну как, идём?             – А идём, – подскочил его визави. – Что нам мешает?             – Изабелла, дорогая!..

***

            Роща оказалась на каменистом склоне. И…             – Это не дубы, – указал Стайлз. – Это сосны.             – Точно, чувак, – хмыкнул Ралли. – Дубы цветущие – это не их вид, это моё к ним искреннее отношение.             – Но почему они такие… потёкшие?             – Потому что жизнь – борьба, а сосны остистые, порода такая.             Сосны действительно выглядели так, словно всю жизнь мечтали оказаться на картинах Сальвадора Дали. Да из-за упавших веток и бугрящихся корней так выглядела вся округа! Не хватало только знаменитых поплывших часов на каком-нибудь валуне.             Стволы радовали глаз всеми оттенками от бежевого до чёрного, и Стайлз не мог определить, оно так должно быть, это следы молнии или какой-то вредоносный грибок.             Те деревья, что выглядели более-менее здоровыми, походили на переплетение нескольких стволов, которые тайком попытались вывернуться наизнанку и быстренько вернуться в достойное состояние, пока никто не заметил. Те деревья, которым повезло меньше, походили на слипшиеся толстенные спагетти, которые сначала пригорели, потом одеревенели. Но все сосны имели хотя бы одну ветку, которую словно расщепило. Жить и зеленеть от этого ветка не переставала.             Среди серой каменной россыпи и сухой опавшей хвои не пробивалось ни травинки, только кое-где проглядывали очень сомнительные кустики. Хоть что-то смогло вырасти на этих скалах не иначе как произволом волшебных древесных существ.             Корвин и Амар, следовавшие за Стайлзом, рассматривали деревья без особого интереса, из чего тот сделал вывод, что всё так быть и должно.             – В которых жили дриады? – наудивлявшись вдоволь, деловито спросил Стайлз.             – Вот в этих, – Ралли ткнул пальцем в несколько относительно здоровых деревьев. Не в самые здоровые, не в самые чахлые, но определённо самые толстые и высокие.             – В таких и я бы смог жить, – пробормотал Стайлз и, нацепив монокль, принялся пристально рассматривать ближайший экземпляр, едва удерживаясь от того, чтобы оторвать кусочек коры и попробовать на зуб.             Ибо нефиг тащить в рот куски чужого дома, даже если тебя зовут не Гензель.             Оборотни медленно обходили прозрачные окрестности, старательно держась от Стайлза не дальше ста метров. Они присматривались, принюхивались и молчали, тихо нервируя Ралли.             – Мебель я делал из тех веток, которые сами отпали после того, как девчонки отсюда смылись, – стараясь отвлечься от нелюдей, продолжил он экскурсию. – Не знаю, что там насчёт твоих природных энергий, а волю в них влить можно, проверено. Можешь смеяться, но у меня в доме мебель – это типа призванного питомца в игре.             – Или голема? – предложил Стайлз. Он как раз закинул в две разные коробочки иглы, подобранные пинцетом с жилого и нежилого деревьев, и передал всё Амару. Оборотень тут же убрал образцы в объёмную наплечную сумку, специально сделанную для хранения самых разных контейнеров.             – Или голема, – согласился Ралли. Он со скукой оглядывал окрестности, знакомые до последнего камешка, нет-нет да и бросая как бы случайные взгляды на охрану своего интернет-бро. Оборотни были интересные, необычные. И не потому, что оборотни, а потому, что их со Стайлзом соединяло что-то очень странное.             – Если что, у меня на складе есть высушенные ветки, – вспомнил Ралли, когда Стайлз, до этого носившийся между стволами с видом безумного учёного, начал всерьёз прицениваться к разбросанным по камням кускам древесины. – Думал сделать из них мостики к соседним крышам, но могу уступить тебе.             – Тебе подземных ходов не хватает? – вспомнил Стайлз и аж остановился на секунду.             – Откуда ты знаешь про подземный ход? – напрягся Ралли.             – Догадался. Они есть у всех! – Стайлз со значением вскинул руку в плотной кожаной перчатке. – Хипстерство – это прекрасно, но мейнстрим есть мейнстрим.             – Я хочу тебя послать, – вздохнул Ралли, – но мы все и так в глубокой жопе.             – Ты даже не представляешь, в какой, – зловеще протянул Стайлз.             – Удиви меня.             – Ты заметил, что зомбаки зеленеют?             – Только не говори, что встретил моих дурёх в виде бродячих трупов!             Стайлз озадаченно посмотрел на Ралли. Подумал, прикинул варианты.             – Нет, – наконец решил он. – Сверхъестественные существа типа моих оборотней могут стать инфами, но вряд ли осатанение дриад привело бы к массовым мутациям. Там же не роевое сознание?             – Инфы – это у вас так называют зомбаков? – переспросил Ралли. – Точно не роевое, они индивидуалистки.             – Да, извини, меня сносит на привычные термины. Хорошо, что не роевое.             – Так что там с зомбаками? Они распускаются листвой или что?             – Нет, они тупо становятся зелёными человечками.             Ралли выслушал краткую лекцию на тему изменений в физиологии инфов. Уточнил прогнозы городских учёных. И медленно выдохнул.             – То есть в ближайшей перспективе нам без разницы, – сделал вывод он. – Ну начнут твари питаться солнечным светом, а не только мясом… Хотя ты прав, хрен знает, в какие ещё мутации их в итоге занесёт. Где одна, там не долго ждать вторую. Твои же…             – А это у тебя что за красота?             Ралли, которого сбили с мысли, с недоумением обернулся в сторону, куда бросился его гость. Мимо стремительно просквозили молчаливые оборотни.             Даже в просматриваемой насквозь рощице поляна умудрялась выделяться, как минимум своей идеально круглой пустотой. Но в остальном поляна как поляна, пустырь как пустырь, точно так же усеянный мелкими серыми камнями, как все прочие окрестности.             – Какая прелесть, – Стайлз присел на корточки и начал заинтересованно рассматривать один он ведал что.             – Ты тут что-то видишь? – осведомился Ралли.             – А ты нет? – точно так же удивился маг.             – Я знаю, что здесь есть магия, – отозвался Ралли. – Для меня в этом месте слабый туман. За последние годы он заметно развеялся, если что.             – Я вижу здесь сложный рунический круг, – поделился Стайлз. – Иди-ка сюда.             Когда Ралли приблизился, Стайлз сунул ему под нос свой монокль и взмахнул рукой, как конферансье в цирке:             – Любуйся!             И Ралли действительно полюбовался.             Масштабная картинка светилась на фоне реальности как полоски светоотражателя в лучах далёких фар – ярко, но совершенно не слепя. Круг в ней определялся с большой натяжкой, тем более рунический. Примерно с тем же успехом это всё можно было обозвать рваной паутиной с клинописью. На взгляд Ралли, больше всего эта письменность, если она вообще письменность, походила на помесь колючей проволоки с картографическими условными обозначениями.             От точки в центре поляны расходились линии кривой детской снежинки: разной длины, с разным количеством разветвлений, но все густо усеянные чёрточками и изредка завитушками. Между лучами проявлялись схематические изображения тварей, из которых с наскоку опознавалась разве что змея.             Три самых длинных осевых линии упирались в три сухих сосны по краям поляны – толстых, в пять обхватов каждая, если считать основание вспучившихся корней. Узор на искривлённой голой древесине напоминал морские водоросли.             – Это что? – ошарашенно спросил Ралли. Убрал монокль и чуть не вздрогнул, потому что раз засвеченный, «круг» никуда не делся.             Оборотни напряжённо застыли за спиной хозяина. Они явно ничего не видели.             – Огамический алфавит, если не ошибаюсь, – поделился Стайлз. – Древние кельты, древние пикты. Я слышал, что его называют алфавитом деревьев, но не думал, что это в буквальном смысле. Твои дубы цветущие тебя здесь «одаривали»?             Ралли кивнул. Оторвать взгляд от рисунка он всё ещё не мог. В подкорке смутно чесалось не своё желание понять.             – Поделишься?             – Влёгкую. Друиды это дело частенько юзали. Правда, несколько веков назад. У нашего доброго доктора был Щит Финна с комментариями. Мне так думается, в качестве шпаргалки, потому что даже друиды огамом давно не пользуются. А я вот думаю, не отсюда ли пошли штрих-коды в магазине.             Ралли попытался найти связь. Тут же бросил и забыл. Он ещё по чату помнил, что Собачник, он же Седьмой по дате приобщения к миру сверхъестественного в их группе, порой то ли парадоксально мыслил, то ли терял нить и перескакивал на своё. Если не объяснит сам, искать связь бесполезно. Хотя, если подумать, чёрточки есть чёрточки.             – Спасибо, буду должен, – сурово ответил Ралли. От попыток понять чужую голову следовало избавиться как можно скорее. – Думаешь, удастся наладить связь? – спохватился он. Всё-таки интернет остался в далёком прошлом.             – Есть варианты, – без колебаний кивнул Стайлз. – Самое простое – курьерская доставка. Наши к вам определённо ещё заглянут, я передам по случаю. Ну или, если всё будет совсем зашибись, мы построим по пути несколько вышек, вы тут наладите получение экологически чистой энергии, тогда хоть на комп файл скину.             – Зомбаки переходят на зелёную энергию, не отставать же нам, – задумался Ралли. Мысль о восстановлении какой-никакой сети, пофиг на информационную, хотя бы электрической, ломала ему мозг. Он так-то уже свыкся с идеей о существовании в каменном веке до конца жизни. – Ты это зарисуешь?             – Обязательно! – заверил Стайлз. – Встретил информацию – тащи в нору. Может, расшифрую, пристрою к делу. Попробую сконтачить с печатями.             – Так у тебя не только друидское наследство? – наконец оторвав взгляд от магического изображения, спросил Ралли.             – Конечно. Чисто друидами библиотека не заполнится. А интересная информация иногда всплывает в самых неожиданных местах. Например, одну книгу я нашёл…             И Стайлз застыл, сражённый внезапной мыслью.

***

            Все переговоры заняли три дня. Шелтвилл выделил пятерых специалистов, из которых только один действительно разбирался в деле, при этом оказавшись сварливым одноруким бобылём. Остальные в своё время подрабатывали на железной дороге чернорабочими. Хоть какой-то опыт.             Общими двусторонними усилиями нашли бывший офис путейцев и даже откопали там относительно полезные инструкции с чертежами – меньше желаемого, но больше ожидаемого. Обнаруженную ржавую технику засняли со всех сторон на профессиональную камеру с высоким разрешением и частотой кадров, с прицелом вернуться и отбуксировать, если не удастся сходу повторить.             На прощание Ралли звал Стайлза приезжать в гости, тот обещал подумать. И осталось при этом у Ралли смутное ощущение неправильности, как будто его новый-старый друг должен был тоже что-то сказать в ответ, но вот что? Пригласить…             Ралли попытался ухватить за хвост ускользающую мысль, когда его прервало урчание собственного желудка.             Точно. Пригласить как-нибудь вместе перекусить. Пережиток давно ушедшей мирной жизни, какие ещё закусочные-рестораны в нынешнем звездеце?             Найдя причину беспокойства, Ралли перестал об этом думать и развернулся в сторону домов: его ждала семья.             Глава Шелтвилла перебирал в своём кабинете списки вероятных торговых позиций и понимал, что его убежищу попросту нечего предложить в обмен.             И смутно царапала мысль, а не присоединиться ли и ему к столь способному альянсу?