На конце иглы

      Мы с Тимкой уже почти спали, тихонько делясь впечатлениями о прошедшем утром зачёте у Морены, когда в дверь вдруг осторожно постучали.       Тимофей шустро напялил штаны и метнулся открывать, всё ещё надеясь на приход полоза.       Но это был не Нодар. На пороге, теребя от неловкости кончик косы, стояла Ягиня.       — Забава? Что-то случилось? — враз напрягся Тим.       — Ничего не произошло. Мне просто с Женей поговорить нужно. Я войду?       — Конечно, конечно, заходи! — засуетился домовой, подвигая ей стул и накидывая покрывало на кровать.       — У вас же последний экзамен только дня через три, правильно? — обратилась ко мне Ягиня.       — Четыре. — Если не считать этого последнего экзамена, то можно сказать, что всё страшное в этом году у меня уже позади. Я выжил.       Серьёзно, другого слова не подобрать. Экзамены и зачёты в школе стали для меня битвой за выживание, в которой нужно было либо выйти победителем, либо в очередной раз стать объектом для насмешек. Первым был зачёт по магическому изменению формы. Я должен был превратить обычную чайную ложку в певчую птичку. Звучит просто? Ага, если ты не я. Ложка сначала отказалась меняться, потом попыталась клюнуть меня в нос, а когда всё-таки стала птичкой — заорала так, что заглушила даже профессора. В итоге зачёт я сдал, но уши болели ещё два дня. После был зачёт по защите от магии. Нам выдали сундук с «неизвестной угрозой» внутри и сказали, что надо обезвредить её, используя знания, полученные за время обучения. Я подошёл, открыл сундук… и там оказался мой собственный конспект, оживший и явно настроенный против меня. Пока я пытался успокоить его, объясняя, что на самом деле писать его было не так уж и страшно, как оказалось, профессор уже зачёл мне экзамен «за нестандартный подход».       Но самым ужасным был зачёт по зельеварению. Всё, что требовалось, — сварить стандартное успокоительное. Но даже под постоянным контролем Тимофея, стоило мне отвлечься на секунду, как зелёный отвар начал пузыриться и приобрёл… розовый цвет. Пожилой маг, принимавший экзамен, в панике накрыл котёл крышкой, но было поздно — варево вырвалось наружу и окутало всю аудиторию облаком ароматной карамели. В итоге я получил зачёт, но ещё неделю все студенты ходили с приступами неконтролируемого хихиканья.       Теперь, когда это всё позади, я мог бы сказать: «Я выжил, и это главное», но оставался ещё один экзамен, и, похоже, он обещал быть для меня самым сложным. Потому что сдавать его нужно было Мороку, а он мне спуску не даст. В этом я даже не сомневался.       — Так почему бы тебе не отдохнуть в замке? Зачем ты тут тухнешь? — спросила Ягиня. А я чуть дар речи не потерял. Но всё же решил объяснить:       — Так экзамен-то у Морока. Хрен он мне спустит просто так. Ой, прости.       — А если я договорюсь?       — Не понял, — я действительно не понимал, что она пытается сказать.       — Жень, будь человеком, забери уже своих мужиков из моей школы! — вдруг чуть не плача произнесла эта всегда сильная женщина. — У меня уже сил нет. Один с Нодаром на пару какие-то эксперименты проводит и день, и ночь. Две лаборатории в щепки разнесли. Второй мужа спаивает и ноет, что постель у него, дескать, холодная и поговорить только с виверной можно. Забери их, пожалуйста! Хоть ненадолго! — После этих слов я мог только открывать и закрывать рот, не зная, как правильно реагировать на ту искреннюю тревогу, что звучала в её голосе.       Спас меня Тим.       — Где эти два волшебных на всю голову артефактора? — неожиданно зло спросил он, натягивая кофту. — Жень, чего сидишь? Одевайся. Пошли разгонять эту банду вредителей.       — Они в четвёртой лаборатории. Я запретила другими пользоваться. В этой кроме металлических столов хоть ничего нет и угробить ничего нельзя, — Забава поднялась и двинулась к выходу вслед за Тимом. — Вы тогда в лабораторию, а я пойду посмотрю, в каком состоянии Кощей с Горынычем. Их же, как маленьких, нельзя и на полчаса оставить. Их на подвиги тянет.       Когда мы с Тимофеем добрались до нижнего этажа, где и находились все места для проведения опытов и тестирования заклинаний, вся школа уже спала. И лишь в этом тёмном длинном коридоре слышался грохот, доносившийся из его дальнего конца.       Домовой нёсся так, что я с трудом успевал за ним. Такой злости на его всегда спокойном милом лице я ещё не видел. Он выглядел так, словно собирался разрушить всё, что ещё не уничтожили наши неугомонные парни. Месяца три назад Тимошка наконец-то официально согласился стать парнем Нодара, чем полоз бессовестно пользовался, практически совсем переселившись в нашу комнату, пока меня в ней не было. Если не считать последнего месяца, когда усиленно готовился к экзаменам, почти всё время я ночевал в замке, и вещей Нодара в нашей с Тимом комнате накопилось больше, чем моих собственных.       Но последнее время полоз был редким гостем. И Тим как-то сдулся и потух. Это видел даже я, но совершенно не замечал Нодар.       И вот теперь Тимофей, шарахнув дверью так, что задрожали стёкла в оконных рамах, упёр руки в бока и воззрился на парочку, замершую возле кипящего котелка, из которого торчали какие-то карандаши и перья.       — Так, значит, да? — едва слышно зашипел он. — К экзаменам готовишься, значит? Устаёшь, как собака?       — Тимоша, подожди, я могу всё объяснить, — Нодар сделал шаг к двери, но Тимка уже развернулся и рванул назад к лестнице, ведущей в общежитие.       Я успел только вжаться в стену, когда вслед за домовым метнулась стальной лентой огромная змея.       Я никогда не видел, как полоз меняет форму, да и в этот момент не увидел. Видел только, как Нодар делает шаг, а в следующее мгновение по коридору несутся две тени, одна из которых, мелькнув между ног второй, поднимается почти к самому потолку и словно танцует на кончике хвоста, издалека становясь похожей на огромную кобру. Только капюшона не хватает.       — Уйди с дороги! Видеть тебя больше не хочу. Живи со своими артефактами, раз они тебе так дороги, — Тимофей шипел не хуже змеи, пытаясь обогнуть живую преграду то с одной, то с другой стороны.       — Тимош, ну прости, пожалуйста, — Нодар вновь обрёл человеческую форму и притянул домового к себе. — Ты же сам сказал, что Женя пока будет жить в вашей комнате.       — А я разве говорил, что ты должен съехать? Говорил?       — Нет, но…       — Ты сам так решил и за месяц ни разу не пришёл, — злые нотки в голосе Тимофея сменились на обиженные.       — А можно было остаться? — Нодар отстранился и с удивлением вглядывался в лицо домового.       — Нужно было. Ты же всё равно со мной всегда спал. Так почему возвращение Женьки заставило тебя съехать?       — А можно сегодня к тебе? — лихо съехал со скользкой темы полоз.       — Пошли уже. Жень, ты дальше сам, ага? — Мне оставалось только кивнуть и улыбнуться, почувствовав родные руки на талии.       Увлёкшись зрелищем, не заметил, как подошёл Мор. Лишь почувствовал, как меня притянули, заключая в объятия.       — Ты тоже злишься? — лёгкий поцелуй в шею заставил улыбнуться.       — А надо?       — Я соскучился. И спать одному совсем не айс. Вот и сижу здесь, пока перед глазами не появляются тёмные звёздочки, — то ли жаловался, то ли оправдывался этот новоявленный преподаватель. — Чтобы потом упасть в кровать и забыться до утра. Может, сегодня пойдём домой?       — Да уж куда мы денемся. Меня настоятельно попросили срочно забрать из школы обоих моих мужиков. Так что пошли брата твоего заберём — и домой.       О том, что у Ягини и Горыныча происходит что-то неладное, стало понятно ещё на лестнице.       — Вы что творите? Совсем допились? Какой зверинец? — старалась понизить голос Ягиня, но получалось у неё откровенно плохо.       — Тот, который у царя во дворе, ик.       — Велизар, прекрати! Зачем тебе ночью в этот твой зоопарк?       — А затем! Если мы ещё какую-нибудь зверушку заведём, Женя вернётся домой.       — Вам зверушек мало? У вас и виверна, и кельпи. Кого ещё ты ему притащить собрался?       — Что-нибудь маленькое, хорошенькое-е-е, пушистенькое.       — Там из пушистенького только волколак и керён. Но они точно не маленькие. Вам точно это в доме надо? Гордей, хоть ты ему скажи.       — Да, ик, Вел, давай подождём, пока у них щеночки появятся. И тогда одного для Жени возьмём, — на этих словах нетвёрдо стоявшего на ногах Горыныча я не выдержал и рассмеялся.       — Вель, ну зачем мне какие-то посторонние зверушки, если у меня есть замечательный енот?       — Точно! — Кощей хлопнул себя ладонью по лбу и тут же обратился в совершенно пьяное меховое нечто, с трудом доползшее до моей ноги и обхватившее её лапами. — Женя-а-а! — протянул со счастливой мордой Велька и отрубился.       — Слава яйцам! В таком состоянии его транспортировать легче, чем человеческую тушу, — с явным облегчением сказал Мор, подхватывая пьяного енота на руки. — Забава, тебе если помощь не нужна, то мы пойдём.       — Идите, идите! И чтобы до экзамена я вас троих не видела! И потом желательно тоже. Я за этот год так устала от вас, что мне точно нужен отдых. Ещё и школу к следующему семестру нужно восстановить после твоих экспериментов. Или, может, ты помочь хочешь? — хитро посмотрела на Морока Ягиня.       — Чур меня, — Мор вскинул руку, вычерчивая окно портала. — И что мы будем делать с этим пьяницей? — спросил, когда мы уже вместе приняли ванну, которая в замке была больше похожа на бассейн. И иногда, когда некуда было спешить, мы позволяли себе посидеть в ней все вместе. Это самое «посидеть» почти всегда заканчивалось одинаково. Менялись только место и позы. Но ощущение бесконечного счастья и правильности всего происходящего было неизменно.       — То, чего он хотел: жалеть и гладить, — улыбнулся я, зарываясь пальцами в жёсткую шерсть.       — А может, ну его? Пусть спит, а мы придумаем что-нибудь более интересное? — Мор обхватил мою ладонь руками и погрузил в рот указательный и средний палец, обводя их языком и посасывая.       — А тебе бы понравилось, если бы мы с Велом провернули такое в твоё отсутствие?       Мор замер, задумался и выпустил мои пальцы из влажного плена.       — Но обнять-то хоть можно?       — Нужно! — я сам подвинулся к нему и развернулся спиной, удобно устраиваясь в изгибах его тела и позволяя обвить меня руками, прижимая при этом к груди мохнатого Вельку. Хотя обычно всё было наоборот: я грелся в объятиях Велизара, подгребая под себя расслабленного Мора.       Моё утро началось с болезненного стона одного похмельного енота и тихого смеха за спиной.       — Женька, как думаешь, стоит его реанимировать или пусть помучается в воспитательных целях?       — Женька? Ты откуда? — Велька резво подпрыгнул и приземлился у меня на груди всеми четырьмя лапами, утыкаясь своим мокрым носом прямо в кончик моего.       — Оттуда же, откуда и ты, — я снова запустил пальцы в мех и почесал милые уши.       — Смотри-ка, что любовь животворящая делает, — снова засмеялся Мор, сталкивая мохнатую тушку с меня. — Иди приводи себя в человеческий вид, чудовище.       К моему удивлению, Велька послушался и шустро потрусил в купальню.       — Ему бы рассольчику сейчас и супчику куриного.       — Слушай, я уже жалею, что не пил с ним вместе, — Мор перекатился на живот и положил подбородок мне на грудь.       — Тоже супчику хочется?       — Неа. Хочется, чтобы обо мне тоже заботились.       — А совесть есть? Вообще-то я вчера тебя первого забрал и даже спинку потёр, — я поправил чёрную прядь, упавшую на хитрющий глаз.       — Ладно, сейчас всё сделаю. Тортик хочешь?       — Спрашиваешь! — я соскочил с кровати вслед за Мором и обнял его со спины.       Этот месяц я старался не думать о том, как сильно скучаю по этим мужчинам. Как хочу касаться, целовать, гладить, просто находиться рядом. Я никогда раньше, в своей прошлой жизни, не думал, что могу быть настолько тактильным. Что для того, чтобы быть счастливым, мне будет достаточно оказаться зажатым с двух сторон и просто расслабиться, зная, что если я захочу провести безвольной тряпочкой всю жизнь, то мне позволят это сделать.       Но я не хотел. Мне нравилось учиться. Нравилось вместе с Кощеем перемещаться в горные деревеньки и помогать людям избавиться от болезни или рассказывать сельским мальчишкам сказки. Нравилось смотреть, как в руках Мора любая веточка может стать артефактом. Нравилось, что меньше чем за год нам удалось если не до конца, то очень существенно обелить имя Морока. И сейчас он на законных основаниях зачислен преподавателем в школу Ягини. Единственное, что иногда не давало спокойно жить, — это всеобщее обожание, которым накрывало всех, стоило ему войти в аудиторию. И как следствие, покусывающая меня ревность. Мор знал об этом и каждый раз замечал даже раньше, чем я сам, приход очередного приступа собственничества. В такие моменты они с Кощеем утаскивали меня в спальню вне зависимости от того, чем были заняты до этого, и старательно вытрахивали из меня все сомнения и обиды, позволяя творить с ними всё, что могла придумать моя фантазия, а она у меня, искушённая кинематографом, ой какая богатая. И я пробовал с ними если не всё, то очень многое из того, что успел увидеть в своей недолгой жизни.       — А ты уже думал, чем хочешь заниматься? Это же последний год? — спросил Кощей, перебирая мои волосы.       — Я хочу… — я неуверенно посмотрел на Мора, не зная, как сказать Велизару то, о чём мы уже разговаривали с ним. — Я хочу работать в пекарне, которая недалеко от царского дворца. Возможно, когда я покажу, на что способен, хозяин разрешит мне приготовить что-то, чего здесь ещё не было, — сказал и замер, ожидая реакции.       — Твоя идея? — Кощей хмуро взглянул на брата, на что тот отрицательно замотал головой.       — Ты против? Думаешь, у меня не получится или это плохое занятие для мага?       — Жень, ты не понял. Ты же прекрасно знаешь, что мы будем на твоей стороне, что бы ты ни захотел. Мне не понятно другое. Зачем тебе чужая пекарня? Почему нельзя сразу делать то, что хочется, а не ждать, пока тебя одобрят?       — И как ты себе это представляешь? Денег на аренду и продукты у меня нет. Места, удобные для этого, давно заняты. Или ты предлагаешь мне не вылезать из замка и всё это делать на вашей кухне? — насупился я.       — Неа! — хитро посмотрел на меня Вел. — У меня есть более интересное предложение. Забава сказала, что на день рождения Нани вы с Мором пекли торт и все были в таком восторге, что Тимофею пришлось ставить защиту на комнату, чтобы тебя не разорвали желающие попробовать ещё что-нибудь. Я же прав?       — Ну прав. И что?       — А то! — он щёлкнул меня по носу. — Забава отдаёт под твоё творчество и торговлю небольшой домик на территории школы. Список желающих уже на руках у Тимофея, ну а продукты на первое время с нас.       — Но! — встрял Мор, поднимая указательный палец. — Ты должен пообещать, что ночевать будешь только дома, какой бы завал у тебя там ни случался.       — Да! И сначала мы поедем в отпуск, — снова перехватил инициативу Кощей.       — Какой отпуск? — это единственное, что я мог спросить, стараясь побороть переполнявшие меня эмоции. Я совсем недавно пришёл к тому, что лучше всего магия мне помогает в кулинарии. А с учётом того, что здесь не было до моего появления ни пирожных, ни тортов, ни мороженого, захотел попробовать себя именно в этом. А теперь оказалось, что это только я недавно додумался, а мои мужчины давно всё заметили и даже организовали. И вот как правильно реагировать на это, я не знал. То ли благодарить, то ли смеяться, то ли плакать от счастья. Поэтому и уцепился за самое простое из прозвучавшего. Ну это я думал, что простое, а оказалось, что отправляемся мы на какой-то остров в центре моря, полетим на Виви, останемся только втроём и это будут очередные лучшие дни в моей жизни.       Но подозреваю, что не последние.