Я не ожидал такого

      — Почему ты носишь эти глупые очки?       Они отдыхали в книжной лавке после обеда. На обед у них были тапас и превосходное испанское вино, и Кроули всё ещё пребывал в лёгком опьянении, когда задал этот вопрос. Он лежал на диване «Честерфилд», закинув одну ногу на спинку, а голова угрожающе свисала вниз. Азирафаэль же сидел, как всегда аккуратно, в своём любимом кресле с книгой на коленях и упомянутыми очками на носу.       — Прости, что ты сказал?       — Ты прощён.       — Я ещё никогда, — начал Азирафаэль, игнорируя дерзкую реплику, — не оскорблял твои солнцезащитные очки. А были времена, когда они выглядели довольно нелепо.       — Ну, потому что у них есть цель, ангел. К тому же я всегда выгляжу сногсшибательно, независимо от того, что надеваю. — Азирафаэль закатил глаза так драматично, как только мог. — А твои просто висят на носу, выглядят старомодно, глупо и… по-твоему.       Оскорблённый, Азирафаэль очень аккуратно закрыл книгу — это был первый выпуск «Дон Кихота», который он решил перечитать, вспоминая своё пребывание в Испании, когда он отправился вытащить Кроули из той ужасной таверны, где тот напился до беспамятства в четырнадцатом веке. Затем он довольно резко встал. Смотря сверху вниз на слегка пьяного демона с совершенно дьявольской ухмылкой, Азирафаэль протянул ему свои очки и сказал:       — Во-первых, они стильные.       Ухмылка Кроули превратилась в громкий хохот. Азирафаэль, как он понял с раздражением, вновь решил его проигнорировать.       — Во-вторых, они выполняют свою функцию. Они куда практичнее этих нелепых и, откровенно говоря, уродливых вещей, что ты носил в Риме, которые едва скрывали твои глаза.       — Эй! — возмутился Кроули, на что Азирафаэль ответил собственной ехидной ухмылкой. — Не надо быть грубым. В любом случае, чем твои «штучки» вообще практичны? Это же не так, будто они тебе действительно нужны, правда?       — Нет, мне они не нужны, чтобы видеть, так же как тебе не нужны твои очки, чтобы видеть. Но они очень полезны для твоих светочувствительных глаз, — объяснил Азирафаэль. Бедняга постоянно мучился от ужасных головных болей, если его глаза подвергались слишком сильному воздействию света. — Понимаешь, это как увеличительное стекло, которое я могу просто поставить на нос вместо того, чтобы держать в руках. Это делает чтение куда удобнее!       Диван задрожал от того, как сильно Кроули расхохотался. — Ты, мерзавец! — сказал он. — Как тебе только удалось сделать более удобным одно из самых простых занятий в мире! — Теперь его голова полностью свисала с края дивана. — Ты, гедонистический мерзавец!       Жар смущения заползал на лицо Азирафаэля, доходя до самых кончиков ушей. Ему не нужен был дерзкий демон, который, к тому же, был ещё и пьян, чтобы говорить ему, каким неуместным ангелом он был. Ангелы не должны были потакать человеческим удовольствиям, а уж тем более искать способы сделать их ещё приятнее. И хотя Азирафаэль прекрасно понимал, что Кроули дразнит его без злого умысла, ему это всё равно всегда лезло под кожу, пусть и совсем чуть-чуть.       Он решил немного оборонительную позицию.       — Ну, уж слишком много ты смеёшься для того, кто вообще-то не читает, раз уж ты говоришь, что это так просто.       Смех Кроули мгновенно оборвался.       — Не могу.       — Что?       — Не могу. — Голова Кроули всё ещё висела вверх ногами, и он смотрел на Азирафаэля с таким выражением, которое обычно использовал для расстроенных детей.— Не могу читать.       Азирафаэль уставился на него, сбитый с толку. Открыв и закрыв рот несколько раз, словно рыбка, он наконец-то смог что-то сказать.       — Но ты умеешь! — воскликнул он, помогая Кроули сесть прямо. Может быть, это всё кровь, которая приливает к его пьяному дьявольскому мозгу, делая его таким нелепым. Когда Кроули устроился поудобнее, Азирафаэль всё ещё держал его за руку.       — Я же сам видел! Только сегодня утром! — Кроули прочитал название ресторана на большой вывеске над дверью, прежде чем войти.       — Нет, — возразил Кроули, — не вблизи.       В голову Азирафаэля нахлынули странно конкретные воспоминания. Кроули, два десятилетия назад, листал меню, даже не заглядывая в него, и показывает официанту, чтобы тот принес самое дорогое вино. Где-то в эллинистический период, когда Кроули — тогда еще Кроули — нанимал людей, чтобы те читали ему задания из Ада.       3573 год до н.э.: Кроули выглядит озадаченным, глядя на пергамент с написанным Азирафаэлем стихотворением, прежде чем попросить ангела прочитать его вслух. Хм.       — О, мой дорогой, — Азирафаэль сжал руку Кроули, поглаживая его костяшки пальцев.       — Как же я был невнимателен! Прости меня за то, что не понял раньше, что ты дальнозоркий.       — Я не дальнозоркий.       — Знаешь что, дорогой, мне начинает надоедать вся эта нелепость, — сказал Азирафаэль, ощущая, что ситуация напоминает плохо написанную историю, которая к середине все еще не понятно, чем закончится. — Ты дальнозоркий. Поэтому ты можешь читать издалека, но не вблизи.       Кроули скривился, его лицо исказилось, потом он вытянул шею и провел языком по губам. Азирафаэль понял, что тот отрезвел с помощью демонических сил.       — Всегда думал, что это часть проклятия, — признался Кроули. Он выглядел немного грустным, и это глубоко беспокоило Азирафаэля. Каждый раз, когда он видел Кроули подавленным — а это было мягко сказано, учитывая все уровни отчаяния, через которые он помог пройти демону, — что-то болезненное отзывалось в его груди.       Не отпуская руку демона, Азирафаэль сел рядом с ним на диван и подарил ему, как он надеялся, искреннюю ободряющую улыбку, не испорченную болью, которую он испытывал, видя Кроули таким. Он никогда не умел хорошо скрывать свои эмоции.       — Возможно, это так, — сказал Азирафаэль. Нет смысла отрицать, что и Падение Кроули, и проклятие, наложенное на него после Первородного греха, сильно повлияли на его жизнь. Его работа за последние шесть тысяч лет, проблемы со зрением, боли в бедре, заниженная самооценка и множество других повседневных трудностей были результатом нескольких неуместных вопросов.       — Но это неважно, — продолжил он, разглаживая складку на лбу Кроули большим пальцем своей свободной руки. Затем он поцеловал его в лоб для полного успокоения.       — Ты всегда можешь приобрести очки с диоптриями, так же, как покупал свои солнцезащитные очки или ту элегантную трость, которую носил весь XVIII век, когда твое бедро особенно беспокоило. Вот, попробуй мои. — Он протянул ему свои очки. Кроули взял их неохотно и снял свои темные очки. Его янтарные глаза блестели от непролитых слез.       — Ненавижу это.       Быть проклятым, быть слабым, быть уязвимым, быть ущербным, быть демоном — всё это могло быть причиной. Азирафаэлю было наплевать на любую из них, знал одно: он любил Кроули таким, какой он есть.       — Я знаю, дорогой. — Азирафаэль, не зная, что ещё сказать, мягко провел ладонью по щеке демона. — Но ведь целый новый мир — это всего два стекла и оправа. Разве ты не хочешь его увидеть? — Он кивнул в сторону очков. — Уверен, ты будешь выглядеть так же сногсшибательно, как всегда.       — Буду выглядеть как ботаник, — ответил Кроули, но все же поднёс очки к лицу. — Всё выглядит абсолютно так же, — заявил он.       Как разочаровывающе.       — Вот, — Азирафаэль подал ему экземпляр «Дон Кихота». — Попробуй прочитать это. Кроули взял книгу той рукой, которую не держал Азирафаэль, и открыл её. Он молчал целую минуту, а Азирафаэль лишь ободряюще сжал его ладонь.       — Ха, только посмотри-ка на это, — наконец сказал Кроули, и его лицо озарила искренняя улыбка. — «В одной деревне Ла-Манчи, название которой у меня нет желания вспоминать, жил недавно один из тех дворян, что хранили копье в стойке для копий, старый щит, худую клячу и борзую для охоты.»       Кроули рассмеялся, и от этого тёплого звука грудь Азирафаэля наполнилась приятным щемящим чувством.       — О, Сатана! — воскликнул Кроули.       — Что?! — Азирафаэль огляделся в поисках опасности, его сердце заколотилось быстрее. Ничего. — Что случилось?       Рука Кроули мягко легла на лицо ангела, удерживая его на месте.       — У тебя глаза с серыми пятнами! Они как крошечные облака! — сказал он. Никогда ещё Азирафаэль не видел, чтобы его демон сиял так ярко. — В твоих глазах целое небо! Очередной румянец залил бледную кожу Азирафаэля. Этот старый змей умел льстить, иногда до смешного.       — Это ужасно мило с твоей стороны, — тем не менее, ответил он.       — Я не милый, — Кроули не отпускал его.       Переполненный взглядом Кроули, Азирафаэль попытался сменить тему.       — Как насчёт того, чтобы завтра сходить за очками? Можно взять с тонированными линзами. — Азирафаэль глубоко вздохнул. — Может, я сам возьму новую пару. Эти действительно выглядят немного глупо.       — Не надо! — резко перебил Кроули, его глаза увеличились втрое за линзами. — Не покупай новую пару. Эти… нгх… ангел, эти тебе идут. Я просто дразнил тебя, — признался он, а кончики его ушей слегка покраснели. — Ты в них хорошо выглядишь.       — О, большое спасибо, мой дорогой, — с теплотой ответил Азирафаэль. Возможно, он все-таки оставит свои очки.       — Спасибо, ангел.       Ангел широко улыбнулся, зная, что Кроули редко выражает благодарность словами.       — Теперь мы можем провести вечер за чтением вместе, если ты не против, — внезапно предложил Азирафаэль, представив себе уютную картину: они вдвоем на диване, укрытые клетчатым пледом, каждый с книгой в руках.       — Конечно, звучит замечательно, — ответил Кроули, и, похоже, он говорил искренне. Азирафаэль посмотрел на него с любовью, прежде чем еще одна мысль пришла ему в голову.       — Ты действительно никогда не задумывался о том, почему у тебя все размыто на расстоянии вытянутой руки?       Это снова привело их к ссоре, но это было не страшно. Никто из них так и не отпустил руку другого. Они будут в порядке.