Тридцать восемь пропущенных

      Джейк выпускает сизый дым в приоткрытое окно на кухне.       Он усмехается, опуская руку, державшую сигарету, ставит локоть на подоконник и закусывает собственную губу, та, пересохшая от сухой, но холодной поздней осени, естественным образом трескается. Раньше его губы прикусывал Сонхун посреди крепких поцелуев. Сейчас – это привилегия Джейка. К счастью? Или к сожалению?       Сигарета заканчивается слишком быстро. Быстрее, чем экран мобильного телефона успевает загореться от нового входящего вызова, и тогда Шим открывает пачку таблеток обезболивающего, чтобы головная боль, наконец, дала ему перевести дух. Закидывает в рот, запивает бурлящим энергетиком, создавая в своём желудке сочетание не самого здорового характера, и ждёт. Ему говорили, что так оно срабатывает быстрее.       Вибрация.       Противные звуки вибрации от входящего вызова на забытом Сонхуном телефоне в очередной раз побуждают Шима поморщиться. Тридцать восемь. Джейк насчитал тридцать восемь пропущенных вызовов от Сону. Интересно, у этого парня вообще есть гордость?       Хотя о какой гордости можно рассуждать, имея дело с кем-то вроде Пак Сонхуна, да? Шим трёт лоб, пытаясь привести себя в чувство, но выходит откровенно херово. Пытаться что-то собрать, когда твой конструктор не то, что рассыпался на детальки, а был буквально переехан нахер асфальтоукладчиком, затея десять из десяти. Шим Джейк молодец. Он определённо побеждает.       Побеждает в битве на самый херовый любовный роман.       На прошлой работе коллега как-то сказал, мол, нельзя ни за что связываться с красивыми людьми, они разбивают сердца и лгут. Джейк тогда отшутился, мол, но я же тоже симпатичный, выходит, со мной нельзя связываться? Только речь шла не про таких, как Джеюн. Не про парней с лицом соседского мальчишки, который скорее на любителя, чем на каждого гражданина Корейской республики. Речь шла про таких, как Пак Сонхун, людей, которые с детства соответствуют стандартам красоты, поэтому могут делать, что хотят. И поступать с людьми так, как им заблагорассудится.       Тридцать восемь пропущенных, чёрт возьми. Наглядный пример. Красавчик из тиндера разбил другому человеку сердце. Как же быть? Джейк даже не хочет считать, сколько подобных запросов на форумах он сможет найти, если попытается вбить свой запрос в поисковую строку. Куда важнее… что ему теперь делать?       Сумерки опускаются на Сеул окончательно, когда головная боль Джеюна, наконец, отступает, и только тогда он понимает, что телефон молчит подозрительно долго. Проходит около пятнадцати минут или что-то около того, и всё это время ни одного звука, напоминающего противную вибрацию. Неужели этот Сону успокоился и перестал заниматься ерундой?       Пак Сонхун определённо относится к тому типу мужчин, которому нравится… внимание. Он уверен в себе и любуется своим отражением в экране фронтальной камеры, он получает бесплатные коктейли в барах от столиков с девушками и рекламирует красивую одежду в своём блоге в инсте. Он был жаден до внимания и выглядел красивым манекеном, ровно до тех пор, пока не заговорил с Джейком на первом свидании. Пак Сонхун был не просто красавчиком, соответствующим стандартам красоты корейского общества, нет, он был интересным, сообразительным и соблазнительным. В конце первого свидания Джейк взял у него в рот так же глубоко, насколько тот засел в его душе и сердце.       Но теперь… всё это в общем-то не имело смысла, верно? Некий Сону позвонил ему тридцать восемь раз за последний час, когда Шим звонил ему раз в неделю. Вероятно, ему стоило делать это чаще, но Сонхун сам расставлял границы их встреч. Кажется, он делал это с определённым умыслом.       В следующий раз, когда кто-то будет названивать Сонхуну тридцать восемь раз, Джейк не позвонит ни разу. Потому что в отличие от других парней, заинтересованных в сексе на одну ночь, Шиму было нужно нечто большее.       Ему казалось, что он получит его душу, если постарается. Ключевое слово, к сожалению, казалось.       Экран забытого смартфона загорается от уведомления, и Шим, конечно, не отказывает себе в любопытстве и читает новое сообщение, адресованное его уже бывшему любовнику.       "Я соскучился… Понимаю, что ты сейчас с Джейком, потому что пятница – его день, но пришли мне хотя бы своё селфи на ночь тт"       Джейк откидывает телефон обратно на диван, хотя хочется ёбнуть его об стену. Был слишком занят работой, чтобы видеться, да? Интересно, что у него тогда за работа? Вебкам? Какая работа может потребовать от него "селфи на ночь тт" и сообщать с чистой совестью о том, что скучает? После тридцати восьми пропущенных? Сука. За что ему это?       Вау, кто же знал, что Джейк всё ещё ведёт себя как преданный пёс? Хотел бы он быть из этих "загадочных и отталкивающих" людей, которые ни к чему и ни к кому не привязываются, но отсутствие привязанностей Шима заканчивается на собственной лени, чтобы принести кружку из дома на работу. В сторону людей же она работает кардинально наоборот: каждый раз приходится чуть ли не головой об асфальт биться, понимая, что нужно в очередной раз кого-то выкинуть из своей жизни. Не добровольно. А потому, что это ему диктует ёбаный здравый смысл.       Говорил себе же, не привязываться, не таскаться, не верить каждому слову, не доверять каждому действию, но его сердце – собственный предатель, каждый раз поступает с ним вот так, наивно, необдуманно. И в итоге он имеет то, что имеет. Ничего. Ничего, блядь, он не имеет. Кроме необходимости свалить в закат и больше о себе никогда не напоминать. И да, надо заблокировать его в инсте и в тиндере.       (Хотя червь сомнений внутри него копает в сторону, что Сонхуну будет глубоко похуй, и он не будет искать способов связаться).       Тридцать восемь, мать их, пропущенных.       Джейк не уверен, что позвонил бы и раз. Более того, он уверен, что хотел бы позвонить, но не стал. Теперь уж точно.       Что ж, всем спасибо. Спасибо за участие в этом театральном представлении, потому что главный актёр этой тайной съёмки умывает руки и сматывает удочки, короче даёт по съёбам. Аплодисментов не надо. Не заслужил.       Ему хотелось скандалить, хотелось бить посуду (но глупо это делать на своей же кухне, когда он тратил на неё свои кровные заработанные, да ещё и выбирал с таким усердием), хотелось бы ударить Сонхуна, но… зачем? К тому моменту, как входная дверь издаёт звук, оповещающий о корректном вводе ключа-пароля, Шим Джейк остывает уже полностью и не понимает, что чувствует: то ли разочарование, то ли обиду, то ли оглушающую пустоту и ничего, кроме неё. Потому что все звуки становятся подозрительно похожими на вибрацию чужого телефона от входящих вызовов.       Парень заходит тихо, застаёт Шима, сидящим на барном стуле, бездумно смотрящего в окно, на проносящиеся мимо машины где-то там, внизу, на проспекте.       – Я вернулся, потому что забыл телефон, – говорит ему зачем-то очевидные вещи Сонхун, подходя ближе, – не мог сделать это сразу. Важная встреча, а я опаздывал.       – Ага, – кивает Шим, не оборачиваясь, – не опоздал?       – Нет.       – Хорошая работа.       На какой-то момент Джейку кажется, что время замирает, и что они останутся в этом моменте навсегда. Время больше никогда не сдвинется с мёртвой точки. Он так и будет смотреть на машины, потоком двигающиеся по подсвеченной фонарями дороге, а Сонхун так и будет стоять позади него, молча. И это тяжёлое, осязаемое молчание, такое плотное, словно его можно нарезать ножом и подать к столу на ужин, будет длиться вечно.       Они навечно застрянут на тридцать восьмом кругу Ада, и плевать, что их всего семь. Какому-то Сону виднее, сколько кругов в их персональном Аду на двоих троих будет.       – Ты какой-то не такой, – выдыхает Пак.       – Не переживай, – усмехается Шим, всеми силами пытаясь сдержать собственную язвительность и злость, которые обрушиваются на него подобно огромным волнам при шторме.       Жаль, что штормового предупреждения не было.       – Ладно, – кивает Сонхун. Джейк слышит, что тот забирает свой телефон и убирает его, даже не просматривая пропущенные вызовы и сообщения, – я поеду домой.       – Уже? – невольно вырывается у Джеюна быстрее, чем он успевает сообразить, он даже оборачивается, чтобы взглянуть в эти красивые и ничего не подозревающие глаза, спрятанные за линзами очков в брендовой оправе. – Не хочешь задержаться?       – Мне нужно быть дома. Меня ждут.       Джейку хочется рассмеяться.       Хочется смеяться так долго, чтобы потрескавшиеся губы пошли ранками, чтобы на следующий день было больно даже улыбаться, да и на кой чёрт ему это делать?              Господи. Его парень (а парень ли вообще) сбегает от него к другому, даже не скрывая. Чёрт возьми, за что всё это досталось ему? Где он накосячил в заказе у Вселенной?       Внутри него шторм перерастает в ёбаный торнадо, когда он смотрит на недоумённого Сонхуна, который даже не удосужился снять пальто, чтобы побыстрее забрать телефон и свалить.       Браво. Драматичная сцена достойная Оскара.       – Он звонил тридцать восемь раз, – бросает с подчёркнутым безразличием Джейк.       – Телефон?       – Сону, – уточняет Шим, кажется, что задыхается от количества эмоций, бушующих внутри него. – Сону звонил тридцать восемь раз. У этого парня совсем нет гордости, да?       Сонхун громко молчит, словно не услышал вопроса. Словно не увидел чужой печали, перекрасивший стены в этом доме в тоскливый голубой. Он шумно выдыхает через нос. Не пытается приблизиться, сесть на диван или показать хоть каким-то своим действием, что собирается задержаться. Нет, напротив, он ничего не делает, и от того Джейк понимает, что его намерения не изменились. Он хочет уйти. Потому что там его ждут.       – Иди уже, – просит его Шим. – Он по тебе соскучился. Я не знаю, насколько сильно нужно соскучиться, чтобы позвонить за один чёртов час тридцать восемь раз, но я знаю, что так бы никогда не сделал. Именно поэтому тебе лучше выбрать его и сейчас уйти, хотя я знаю, что ты и не собирался задерживаться, верно? Боже. Пак Сонхун, я даже не подозревал, что ты из таких.       – Из каких? – голос его звучит надломлено.       – Из любителей поиграть с чужими сердцами, – усмехается парень, встречаясь с ним взглядом. – Знаешь, я подозревал что-то не то, когда ты уходил каждый чёртов раз, никогда не оставаясь на ночь. Или когда ты переводил разговор на другую тему, стоило мне спросить о твоём доме или попроситься приехать к тебе. Когда ты скрывал телефон или уходил говорить в другую комнату. Должно быть, этот Сону общительный парень. Давно вы вместе?       Он совершенно не ожидает, что брюнет ответит ему правду, но слышит её:       – Два года.       – Вот как, – шепчет Джейк.       Хочется удавиться на месте, если честно. Ещё хуже от осознания, что у него не было даже шанса. Он просто был кем-то… А кем он был? Любовником? Приятно проведённым совместным временем? Кто он такой вообще для Пак Сонхуна, раз можно с ним подобным образом поступать? Мальчик на побегушках, доверившийся по своей глупости?       – И в чём проблема, раз ты принял решение трахаться на стороне? – прямо спрашивает его Шим.       – У нас свободные отношения. То, что мы живём вместе – не проблема, – жмёт плечами брюнет, смотря на него немигающим взглядом, а Джейку хочется захлебнуться уже наконец-то.       Здорово. Классно вы это вдвоём придумали. А рассказать третьему лицу не надо было? Авось и так прокатит? Блядь, да он своему парню даже имя любовника сообщил, спасибо, что не адрес. И у Сону тоже ничего не ёкнуло от осознания? Пока он тут названивал на его мобильный тридцать восемь раз, желая пообщаться и избавиться от одиночества, его ненаглядный бойфренд мог бы быть затрахан другим парнем, не испытывая при этом никаких угрызений совести.       – Проблема в том, что я об этом нихуя не знал, – цедит обозлившийся Джейк, – поэтому сейчас чувствую себя так, будто на меня вылили ведро дерьма. И если твой парень готов всё это принимать и делать вид, что это в порядке вещей, то я – нет. Я хотел тебя всего целиком. Хотел встречаться с тобой так долго, как получится, съехаться однажды, завести собаку, целовать тебя перед сном и говорить, как горжусь тобой в конце каждой рабочей недели. Блядь, Пак Сонхун, тебе стоило поинтересоваться, что я думаю о свободных отношениях прежде, чем засунул мне руку в штаны. Или ты вообще не думал?       – Не думал, что это перерастёт во что-то дальше одной ночи, – хотя бы честно признаётся ему младший. – Но я ошибся. И сейчас я понял, что, кажется, влюблён в тебя.       – Охуенно, – Джейк не выдерживает и слезает с барного стула, чтобы приблизиться к брюнету.       Он подходит к нему настолько близко, что аромат чужого парфюма застаёт его врасплох, он вдыхает его полной грудью с осознанием, что делает это в последний раз, хочет надышаться им сполна, а после – задохнуться. Купит себе флакончик таких же духов, будет наслаждаться этим запахом иногда, но никогда не перезвонит их хозяину, даже если захочется ползать по асфальту от желания получить хотя бы каплю его внимания.       – Джейк, правда… – пытается он, но Шим накрывает чужой рот своей ладонью, призывая заткнуться.       – Любишь меня? – веселясь, переспрашивает парень. – Расстанешься с Сону, чтобы начать встречаться со мной? И только со мной, Сонхун. Больше ни с кем.       Джеюн старается не надеяться. Он старается не думать о том, что всему приходит конец, что время всё равно утекает, хотя ты умоляешь его остановиться. Ему хочется спросить: кто лучше? Он или Сону? Они оба похожи или наоборот, настоящие противоположности, две параллельные прямые? Но ему просто стоит оставить это всё в прошлом, да? Поставить точку здесь и сейчас, больше никогда не вспоминать. Удалить чужой номер и не опускаться до тридцати восьми пропущенных.       Джейк опускает ладонь. Разглядывает губы Сонхуна, полные и красивые, думает, а целует ли он этого Сону так же, как целует Джейка? Прикусывает ли его нижнюю губу, оттягивая? Тянет ли его на себя, роняя на кровать и подминая под своё крепкое тело? Скользит ли этот Сону языком по плоскому животу Сонхуна так же, как это делает Шим? Опускается ли поцелуями-укусами ещё ниже? Похоже ли это на то, что он делает с Джейком или это как-то иначе? Интересно, что чувствует Сону, когда находится на месте Джейка?       Перешёл ли черту Джейк, спрашивая о расставании?       – Нет, – качает головой Сонхун, он морщится от осознания собственной загнанности в угол, – я не смогу расстаться с Сону. Прости.       – Тогда скатертью дорожка, – намекает ему на дверь Шим. – Я не готов делить тебя с кем-либо, не готов быть вторым, любовником, мальчиком по вызову или кем ты меня там воспринимаешь. С тобой было потрясающе, но у меня есть гордость, и она сейчас говорит мне выставить тебя за дверь. Поэтому, будь добр, вали отсюда, Сонхун, пока я тебя не ударил. Я не такой милый и пушистый, каким тебе кажусь.       Пак вдруг усмехается.       – Ты никогда не казался мне милым и пушистым.       – Жаль, – жмёт плечами Джейк, – я очень старался. Но сейчас хочу тебе отгрызть член, если честно, поэтому лучше тебе поскорее убраться, если хочешь переступить порог целиком.       Когда Пак Сонхун уходит из его жизни, Джейк садится на диван, опрокидывая голову на его спинку, пялится бездумно в потолок, ощущая остатки аромата чужого парфюма в воздухе квартиры. Он ушёл. Джейк сам его прогнал. Он с Сону уже два года, и всё то, что было у него с Шимом – больше не имеет смысла.       И если Сону оставляет Пак Сонхуну тридцать восемь пропущенных, Джейк не звонит с тех пор ни разу.