Ханахаки

Всё началось с лёгкого першения в горле. Джей сначала не придал этому значения. Возможно, просто простудился из-за переутомления на тренировках или недосыпа. Но когда першение переросло в кашель, а вместе с ним появились и странные лепестки, которые он выкашивал, страх охватил его. Лепестки были тонкими и нежными, белые с лёгким голубоватым оттенком. Они выглядели красиво, но на языке Уокера они оставляли горечь. Он знал, что это значит. Ханахаки. Болезнь, которая появлялась, когда кто-то испытывал неразделённую любовь. И он знал, кого он любил. Коул. Его близкий друг, который всегда был рядом, с мягкой улыбкой и поддерживающим словом. Человек, который стал для него источником вдохновения, тепла… и боли. Каждый день рыжий смотрел, как Баккет смеётся с другими ребятами, как его внимание распределяется между всеми, кроме него. И хотя Коул никогда не был груб или отстранён, Джей чувствовал, что того, что он получает, всегда недостаточно. Вечером, когда все остальные уже разошлись по своим комнатам, Уокер остался сидеть на кухне. Он смотрел на чашку чая перед собой, а перед глазами всё плыло. Снова лепестки. Он поспешно закрыл рот рукой, чтобы никто не услышал его кашель. — Джей? Голос брюнета заставил его вздрогнуть. Он обернулся, пытаясь скрыть тряпку, на которой остались бело-голубые лепестки. —Коул… — голос дрожал, но он заставил себя улыбнуться. — Ты ещё не спишь? — Хотел воды выпить, — ответил Баккет, подходя ближе. Его взгляд задержался на лице кудрявого , а затем на тряпке, которую тот пытался спрятать. — Что это? —Ничего.Это просто грязь.-Уокер отвернулся, надеясь избежать разговора. — Покажи, — настойчиво сказал брюнет, и прежде чем рыжий успел что-то ответить, он потянулся к тряпке. Когда он увидел лепестки, его лицо стало серьёзным. — Это… — его голос был тихим, почти шёпотом.— Джей, это… ханахаки? Кудрявый почувствовал, как его сердце сжимается. Он не хотел, чтобы Коул когда-либо узнал. Никогда. — Это ничего не значит, — пробормотал он, вставая и пытаясь уйти, но Коул схватил его за руку. — Ты не можешь просто уйти, не объяснив, — сказал брюнет. Его голос был низким, но в нём чувствовалась боль.— Кто? Джей молчал. — Кто? — повторил Баккет, сжимая его руку чуть крепче. — Это не важно, Коул, — наконец выдохнул веснусчатый. Его глаза были полны слёз. — Ты не можешь мне помочь. —Это…я?-Коул замер, словно понял что-то, и его лицо стало растерянным. Тишина заполнила комнату, прерываемая только звуком их дыхания. Уокер не мог говорить. Он просто закрыл глаза, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Почему ты мне не сказал? — голос брюнета дрожал. — Потому что… — Джей выдохнул. — Ты этого не чувствуешь. А я не могу заставить тебя любить меня. Баккет отпустил его руку, но только затем, чтобы обнять его. — Ты думаешь, я не чувствую? — он говорил тихо, но в его словах было столько боли, что у кудрявого перехватило дыхание.— Ты знаешь, как долго я пытался это скрыть? —Что?- Парень в шарфе замер в его объятиях, не веря услышанному. — Я люблю тебя, дурак, — Баккет произнёс с кривой улыбкой, его голос дрожал, но в глазах сияла искренность. Слёзы хлынули у Уокера ещё сильнее, но теперь это были слёзы облегчения. Он обнял Коула в ответ, уткнувшись в его плечо. — Ты правда это чувствуешь? — прошептал он, его голос звучал неуверенно, как будто он боялся, что это сон. — Всегда, — ответил брюнет, прижимая его ближе. — И я больше никогда не позволю тебе страдать в одиночку. Той ночью ни лепестков, ни боли больше не было.