the labor of erotomania

Грязь. «Может, ты сможешь мне помочь, хён.» Лишение. «Могу ли я как-нибудь тебе отплатить?» Сожаление. «Держу пари, ты бы заполнил меня до сюда, хён.» Искушение. «Возможно, в следующий раз я позволю тебе меня разрушить.» И повторить. Из бесчисленных упрёков, которые Субин получал от своей матери — один был самым главным. Он же впоследствии стал единственной лекцией, которой Субин следовал по сей день: Используй достаточное количество мыла, чтобы покрыть руки. Для удаления нежелательных микроорганизмов используй горячую воду. Мой не менее минуты. Хоть Субин, ни в коем случае, не был грязным ребёнком — его мать считала иначе, лишний раз, подчёркивая необходимость соблюдения чистоты. Субин тщательно вычищал каждую морщинку на ладони, перепонки между пальцами, счищал мельчайшую грязь из-под ногтей. Для юного Субина это была не просто утомительная лекция — это были Священные Писания Бога, в которого верила его мать. Её убеждения были непоколебимы. По её словам, всё можно было вернуть в чистое состояние, если использовать достаточное количество мыла и горячей воды. И это была истина, с которой Субин жил долгие годы. Мыло. Горячая вода. Тереть. Повторить. Это должно было стать эссенцией чистоты. Субин был чист. Пока не испачкался. Его пальцы могли бы погрузиться в воду, достаточно горячую, чтобы сжечь отпечатки пальцев, но налёт все равно остался бы, как постоянное напоминанием о его новообретённой зависимости. Он мог бы использовать целую бутылку мыла, он мог бы тереть их до крови, он мог бы опустить руки в ведро с кислотой и расплавить гнилую плоть, но ничто не смогло бы эффективно уничтожить результат его порочности. Субину следует удалить игру. Субину следует разорвать маленький кусочек картона, который дал ему Кай. Субину следует удалить все сохранённые им ролики, на которых фальшивый Кай вставляет в себя пробку и, задыхаясь, стонет для хёна, которого не существует. Субину следует- Веселая музыка, доносящаяся из компьютера, помогла снять ограничения, которые Субин сам на себя наложил, помогла ослабить узел самоконтроля, установленный им только для вида, но никак не для пользы. В конечном счёте, его здравый смысл не смог устоять перед красотой, которая его ожидала, и был быстро развеян перспективой немедленного удовлетворения, а не стыда. Он был слаб, и его так легко было убедить в том, что дразнящие щупальца обвились вокруг его горла. Он умолял о большем, без особых усилий, игнорируя боль в легких, когда выдыхал последний глоток воздуха. Пожалеет ли он об этом? Конечно пожалеет. Он жалеет каждый раз. «А, хён! Ты пришёл на наше еженедельное занятие по репетиторству! Я уже начал думать, что ты забыл обо мне...». Фальшивый Кай сверкнул улыбкой и наклонился ближе. Голос, такой похожий, но не совсем правильный, прошептал в наушниках: «...но ты пришёл. И за это у меня есть награда». Субин снова заживо варился в душе, безнадёжно пытаясь пробиться сквозь грязь, покрывавшую его тело. Ничего такого. — Я бы никогда не забыл про тебя, Кай-я. Ничто не сможет разлучить нас.

***

Статус: CSB онлайн Минуты зарегистрированные за эту неделю: 814 Сейчас играет в «NTR-нут младшим братом, альтернативный рут 3» Включено: вирус, общий доступ к экрану, камера #1, камера рабочего стола Запись сохранена в папке «Моя Любовь» — Оуу, мой бедный Субинни… ты, должно быть, очень по мне скучаешь…

***

— Привет, Субинни хён! Неделя. Субин не видел Кая неделю. По крайней мере, не его Кая. Если бы месяц назад в секторе разработки был недельный перерыв, Субин оплакивал бы потерю физического воплощения самого солнца и цеплялся бы за текстовые сообщения Кая, чтобы не зачахнуть в сером плену офиса их компании. Он бы предпринял все возможные меры, чтобы развеять тоску, заполнив пустое пространство фотографиями Кая, наслаждающегося заслуженным отдыхом после нескольких недель изнурительной работы. Та версия Субина, которая наслаждалась трепетом в животе и лелеяла моменты, сфотографированные розовым объективом, кричала в знак протеста каждую ночь. Тот Субин отгонял соблазны миража своих иллюзий и умолял его не поддаваться желаниям ещё одну ночь. И каждый раз, без промедления, он воспламенял эту версию самого себя и нырял в раскрытые объятия искушения. Было смешно до истерики, как быстро он стал жертвой своих фантазий, заполнив пробелы, оставленные его Каем, его цифровой копией — похожей, но не идентичной. Он искал убежище в порыве сиюминутного удовольствия, вызванного хриплыми стонами фальшивого Кая, отбросив свою ночную рутину, чтобы подрочить перед компьютером. Субин едва мог вспомнить, что он делал в отсутствие Кая. Какие собрания он посещал, что ел на обед — всё это было стерто из его памяти, чтобы сохранить извращённые образы, о которых он пожалеет уже через несколько часов. Томные всхлипы фальшивого Кая эхом отдавались в его ушах. Из глаз фальшивого Кая текли слёзы экстаза, когда протагонист насильно загонял свой член ему в глотку. Фальшивый Кай растянулся на кровати, его глаза остекленели, пока сперма вытекала из его пухлой дырочки. Фальшивый Кай. Его Кай. Фальшивый. Его. Кай. Ему потребовался всего один день, чтобы пройти на все концовки с фальшивым Каем. Ещё один день ушел у него на то, чтобы запечатлеть в памяти каждую реплику и кат-сцену. Его рабочий стол был завален клипами с изображениями ангельских оргазмов фальшивого Кая, поспешно записанными одной дрожащей рукой, потому что другой он ласкал себя для собственного оргазма. Почувствовав, как побелели костяшки пальцев от того, как крепко он сжимал чашку, Субин судорожно вдохнул и заставил свой разум вернуться в настоящее. Человек, зовущий его по имени, не был фальшивым Каем. Это его живой, дышащий Кай. Возможно, таким образом Субин был наказан за свои недостойные действия — он был вынужден проглотить семена желания, которые он добровольно сеял в течение недели, встретившись лицом к лицу с человеком, которого он избегал. Он пришёл в офис раньше обычного, чтобы не встретить Кая в вестибюле. Он передавал работу, из-за которой ему приходилось бегать в другой отдел на тот случай, если Кай бродил по коридорам. Он даже взял перерыв на час позже своих коллег, надеясь, что Кай уже ушёл на обед. — Хён? Что-то случилось, пока меня не было? Тем не менее, Кай был здесь, и в его голосе слышалось беспокойство, когда он сел напротив Субина. Субин не мог убежать, не мог отрешиться от своих неприятных мыслей, как делал всегда — не тогда, когда они были только вдвоём в комнате отдыха. — Всё в порядке, я просто немного- Собрав остатки здравомыслия, Субин, наконец, признал присутствие младшего, но только для того, чтобы подавиться воздухом, от которого задрожали его голосовые связки. Нечеловеческий стон заменил его ответ, его губы смыкались после каждой неудачной попытки заговорить снова. Он, должно быть, спал.. Это было одно из его заблуждений, просто кульминация его болезненных желаний по отношению к невинному коллеге, посланному с небес. — Что не так, хён? Ты выглядишь слегка… «Что-то не так, хён? ты выглядишь слегка взволнованно… тебя что, настолько заводит видеть меня таким?» Желудок Субина скрутило, в ушах звенел голос, который он слышал бесчисленное количество раз в отсутствие Кая — голос, к которому он так и не смог привыкнуть, мечтая и представляя себе блондина-разработчика игр, что поглощал все его мысли. Но это не был тот Кай. Их сходство было результатом воплощения фантазий Субина, а не потому, что они были идентичны. Один из них был реальным, а другой - персонажем видеоигры. — Т-твои волосы- — Что с ними не так, хён? Независимо от того, сколько раз Субин представлял себе другое лицо на виртуальном мальчике на своём мониторе, которое он пачкал белым, фальшивый Кай всегда был отдельным существом от его невинного Кая. Независимо от того, сколько часов он проводил в играх для виртуальных знакомств, он понимал, что всё, что происходит в игре, никак не повлияет на его отношения в реальной жизни, и это стало для него неизменной истиной. Они были и всегда будут двухмерной моделью персонажа. Так было до тех пор, пока он не начал играть в игру Кая. Пока он не встретил фальшивого Кая и не увлекся кем-то, кто был не больше, чем несколькими байтами данных. Добровольно-принудительное правило, которое он объявил обязательным условием для погружения в виртуальные игры-гаремы, рухнуло у него на глазах в течение одного дня, и все из-за персонажа, который был слишком похож на того, в кого он был влюблён по уши. Но даже когда его убеждения пошатнулись, Субин знал, что он не настолько глуп, чтобы принимать реальность за игру. — Тебе нравится? — Кай провёл пальцем по своей свежевыкрашенной челке, и в его голосе послышались слишком знакомые дразнящие нотки, — Моя сестра подумала- И всё же, когда Кай выглядел так, кто мог предсказать, как долго продержится рассудок Субина? Сколько времени у него было, пока различие не стало невозможным? Он не мог знать. Он не хотел знать. Он не мог потерять Кая, не так. Отвратительная смесь кислоты и расплавленной лавы поползла по его пищеводу, обжигая горло, которое отказывалось работать, когда Субин вскочил со стула и выбежал из комнаты отдыха, не обращая внимания на растерянный писк Кая. Его горло, его легкие, его мышцы — каждый шаг в сторону от Кая разбередил его вечно кровоточащую рану стыда, углубляя ее до состояния, которое невозможно вылечить. С горючими слезами, катящимися по щекам, он вбежал в ближайшую уборную и захлопнул за собой дверь, а как только закрыл её, его тело сотряс приступ кашля. Дотащив себя на трясущихся ногах к раковине, он убрал влагу и яростно вытер щёки, кожа приобрела сердитый оттенок красного от агрессивных потираний. Кай покрасил волосы в чёрный цвет. Чёрный. Он больше не был тем белокурым воплощением невинности, благословением, чьё внимание Субин когда-то мечтал привлечь к себе. Нет.. То, что сидело перед ним — было проклятием, которое выползло к нему из глубин ада со страстной улыбкой, шепча пустые обещания исполнить самые тёмные желания, таящиеся в голове Субина. Единственное в его Кае, что не давало Субину полностью потеряться на тонкой грани между настоящим и вымышленным, было утрачено и никогда не вернётся, только если Кай не перекрасится обратно. И на краткий, постыдный миг Субину показалось, что он сидит перед своим компьютером и прокликивает диалоги с фальшивым Каем. Смахнув остатки слёз, он медленно опустился на кафельный пол и издал слабый, невеселый смешок. Реальность, которую он так упорно пытался отрицать, наконец-то настигла его. У него стоял. Он был возбужден с тех пор, как его взгляд упал на нового Кая. Называйте это дурацким рефлексом Павлова, называйте это результатом его дегенерации, называйте это жалкими воплями, исходящими от столь же жалкого, одинокого человека. Как бы это ни называлось, всё, что знал Субин — это его первобытная реакция и желание повторить то, что он делал с фальшивым Каем, уже со своим. Оправданные только мыслью о том, что если фальшивый Кай вожделеет его, то и его Кай должен быть таким же, поскольку они были идентичны. Новая волна рыданий прокатилась по телу Субина, когда он прижал ладонь к выпуклости, натянувшей его рабочие штаны, и застонал, несмотря на всю унизительность ситуации. Каждое движение его бёдер сопровождалось струйкой предэякулята, окрашивающей как нижнее белье, так и брюки. На месте, где должна быть головка члена, появилось тёмное пятнышко. Он чувствовал, как плавится его мозг, как пот вытекает из пор, по мере того как он продвигался к точке невозврата. Он кончил себе в штаны, пачкая рабочую одежду, и вернулся в свою кабинку с разбитым лицом и спермой, стекающей по его бёдрам. Он бы пожалел обо всем этом, заставил бы своё тело выдержать ещё один обжигающий душ, чтобы очиститься от грязи, которая просачивалась в его внутренности. Копна чёрных волос всплыла в затуманенном сознании Субина, вырывая его вопящие доводы из рук и отбрасывая их в сторону. Мальчик бессмысленно застонал, усаживаясь на колени Субина и прижимая свою круглую попку к его члену. Его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Субина, но ни одна из его черт не была чёткой, они постоянно кружились и сливались воедино, так что невозможно было понять, кто именно это был. Вызванное в воображении сочетание порочности и одержимости подталкивало Субина продолжать, нашёптывая приятные пустяки, пока старший не излился в нижнее бельё, а имя разработчика игры, лицо которого он больше не помнил, лицо, живущее в его голове, не застыло на его губах. Мальчик захихикал, когда Субин снова залил его щёки слезами и исчез, оставив его безвольно лежать на полу, и только часы с писком сигнализировали об окончании перерыва в компании. Но вместо того, чтобы вернуться на своё рабочее место, Субин свернулся калачиком и пролежал ещё пару минут, заглушая рыдания, пока сперма высыхала на его бедрах. Он должен вернуться. Он должен извиниться перед Каем за то, что ушёл. Он должен извиниться за то, каким извращенцем он был. Перед ним стоял миллион различных блюд. И Субин не взял ни одного из них, предпочитая оставаться голодным под грузом вины.

***

Статус: CSB онлайн Минуты на этой неделе: 304 Сейчас смотрит запись: «любимый cumshot» Включено: вирус, общий доступ к экрану, камера #1, камера рабочего стола Запись сохранена в папку «Моя Любовь» — Сегодня ночью не играешь, хён? Мой маленький сюрприз слишком сильно напугал тебя? Настолько, что тебе пришлось вырезать моё лицо со всех клипов, которые ты пересматриваешь уже час? Его палец скользнул по экрану компьютера, обрисовывая зернистое лицо Субина с ликованием. — Ты можешь извиниться, но я знаю, что тебе не жаль. Когда ты покажешь настоящего себя, хён? Тебе нужен последний толчок?

от: кай ♡

ты в порядке хён? прости что не спросил раньше >< но ты ушёл и не сказал почему :<

мне жаль что я оставил тебя там это не из-за тебя я клянусь видимо я съел что-то просроченное

тебе нужно быть аккуратнее >< я не могу жить без тебя

хаха ты немного драматизируешь

как тебе такое хён я приготовлю что-нибудь для твоего животика простой обед только для тебя! а взамен, ты расскажешь, что случилось? я соскучился по нашим разговорам :<

ты уверен?

дело правда не в тебе

ты что говоришь нет хюнини :<

конечно нет

хехе тогда завтра после работы? я буду ждать~

***

Вина. Стыд. Раскаяние. Это было неискреннее рассуждение, в которое никто бы не поверил, но это было единственное оправдание, которое было у Субина, чтобы объяснить свое присутствие в квартире молодого разработчика игр, когда Кай болтал о своем отпуске. Он должен был остаться дома, должен был игнорировать каждое сообщение, которое присылал ему Кай, чтобы подавить чувство унижения, ползущее по спине от того, что он сделал в самой профессиональной обстановке, в которой он когда-либо существовал. Но даже унижение от встречи с Каем наедине не могло перевесить угрызений совести, которые он испытал, узнав о разочаровании младшего из-за того, что Субин сбежал в тот день, как трус, виновный в содеянном. Кай был ведомой жертвой, невольным субъектом его слабеющего рассудка. Кай имел полное право усомниться в том, избегают ли его, и если Субин хотел, чтобы его секрет никогда не дошёл до Кая, он должен был использовать любую возможность, чтобы доставить ему удовольствие. — …и тогда нуна сказала что мне следует покрасить волосы! — воскликнул Кай, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, — она и Хи подумали, что мне нужно что-то поменять и потащили меня покупать краску. Субин кивнул, нерешительно поднося к губам ещё одну ложку густого бульона, который подал Кай, в жалкой попытке не говорить. Каждый кусочек оседал на его языке, как пепел, превращая то, что должно было стать приятным для сердца блюдом, в тяжёлое испытание. Но он пересиливал себя, заставляя своё пересохшее горло не обращать внимания на боль и сглотнуть. Потому что все было лучше, чем позволить себе говорить, когда его мысли были поглощены видением из псевдореальности, которую он не мог отличить от настоящего. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — спросил Кай, затаив дыхание, не замечая клубок желания, бурлящий в животе Субина, — Тебе нравится? Я так долго был блондином, что теперь мне кажется, что мне не очень. Чёрная челка вьётся прямо над ланьими глазами. Свитер, на размер или два больше, чем нужно, обнажает ключицы. Склонив голову набок, младший слегка прикусывает нижнюю губу, ожидая ответа. Точная копия того Кая, которому Субин бормотал пошлости большую часть прошлой недели. Фальшивый Кай, нет… Кай всегда смотрел на тебя так. Они же одинаковые, разве нет? — Я, эм- я думаю, тебе идёт, — Субин выкрутился, яростно игнорируя угрызения совести, которые настойчиво заманивали его за стёртую черту, которую он уже однажды переступил, — Ты… ты выглядишь обворожительно. Сомнение тут же исчезло из глаз Кая, сменившись радостной улыбкой, и на его щеках появился такой знакомый румянец. Младший начал что-то бормотать о своей нерешительности в отношении перемен, но до ушей Субина ничего не доходило, его сознание насмехалось над ним, нашептывая один похотливый мираж за другим, заглушая голос Кая. Нежный румянец на щеках Кая, появляющийся при улыбке. Цвет лица, похожий на тот, что оставался на округлой попке фальшивого Кая после порки. Оттенок, идентичный малиновому, сопровождался слезами, когда фальшивый Кай давился членом, не принадлежащим реальному человеку. Этот алый, что- Дзынь! Кай вскрикнул, когда Субин уронил ложку на пол, словно обжегшись, и бульон расплескался по полу. Старший мгновенно рухнул на пол, изрыгая почти бессвязные извинения и яростно вытирая пол подолом рубашки. С тех пор как Кай вернулся из отпуска, он проявлял к Субину только доброту. И вот он, платит тем, что испортил ещё одно творение младшего. — Тебе не нужно было делать всего этого, хён. Случайности случаются! Субин был вынужден не согласиться. Он не случайно каждую ночь возвращался к виртуальной секс-кукле Кая. Он не случайно дрочил как по расписанию. Он не случайно сидел со стояком до конца ужина, лишь вполуха прислушиваясь к разговору, чтобы оба Кая слились в одно целое. — Ты не… не хочешь помыть руки? — радушие Кая казалось натянутым, когда он указал на коридор, ведущий вглубь квартиры, по-видимому, приняв молчание Субина за дискомфорт. — Первая дверь справа — ванная. Коротко кивнув в ответ, старший бросился по коридору и вломился в первую попавшуюся дверь, не отрывая взгляда от земли. Его липкие руки бесцельно шарили по стене в поисках выключателя, а разум был слишком затуманен, чтобы принять смену обстановки за чистую монету. Ему просто нужно было вымыть руки, может быть, отжать рубашку. Ему нужно было проветрить голову, ополоснуть лицо холодной водой. Всё, о чём просил Кай, — это приятный ужин, и вот он сбегает- Свет включился. Субин поднял глаза, ожидая увидеть отражение убожества. Он моргнул. Это не ванная. Он моргнул снова. Его отражение смотрело в ответ, но это не был он. Он протёр глаза, его ноги подкосились, пока мозг осмысливал то, на что он смотрел. Фотография. Фотография его самого, сделанная несколько месяцев назад, на которой он сидит в кафе недалеко от своей квартиры. Он никогда не упоминал это кафе при коллегах или в соцсетях. Тогда почему- Он снова моргнул. Остальная часть стены медленно поползла в поле его зрения. Целая стена была увешана фотографиями без единого просвета. Фотографии, разные по времени, но на всех безошибочно был изображен он сам. Фотография, на которой он выходит из своего дома. Фотография, на которой он прогуливается в полночь с пакетом продуктов. Фотография, на которой он в колледже, разговаривает с людьми, о которых он давно забыл. Фотография, на которой он держит свой диплом. Фотография, на которой он в своей комнате смотрит драматический сериал, который вышел в эфир не менее трёх недель назад. — Какого хуя- Субин отшатнулся от стены, наткнувшись на что-то мягкое. Кровать. Это была чья-то спальня. И единственным её украшением были фотографии Субина, сделанные без его согласия, фотографии его сталкера. Паника пересилила его страх и замешательство, внезапный всплеск адреналина в крови заставил его двигаться. Не имея ни капли связности в мыслях, Субин бросился в другой конец комнаты, ударившись носком ботинка о ножку стола, которую он раньше не замечал. Хотя он не почувствовал боли от удара, это заставило его сосредоточиться на компьютере, стоящем на столе. Его неровное сердцебиение остановилось. Компьютер был включен, половину экрана занимало меню игры, которую он знал, как свои пять пальцев. Другая половина была неразборчивой, содержала длинные строки кода и зернистую видеозапись из комнаты, в которой было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Однако ничто из этого не могло сравниться с тем, что заставило суп, который он только что съел, снова подступить к горлу. Нет, что вызвало у него приступ тошноты, так это фотография, приклеенная скотчем к монитору, заламинированная с небольшими складками по краям. На фотографии он входит в свою комнату после душа, только в полотенце обёрнутом вокруг талии. Субин отвернулся от больных фотографий самого себя, но, куда бы он ни повернулся — нигде не было утешения. Сотни фотографий были развешаны по всему свободному пространству комнаты, и на всех было запечатлено один и тот же объект — Чхве Субин. Какой-то псих документировал каждый его шаг ещё со времен колледжа, собирая и демонстрируя их, как будто это было самое ценное достояние. Кто в здравом уме стал бы- — О нет, хён. Я неправильно подсказал тебе путь. Ванная слева. А это — моя комната. Кай был невинным. Новичок с глазами лани, который освещал мир Субина одним своим присутствием. Кай был невинным. Он был всем, чем не был Субин, его душу ещё не тронули тяготы взрослой жизни. Кай был невинным. Он краснел от малейшего проявления грубого юмора, не обращая внимания на уничижительные комментарии коллег о том, какой он ебабельный. Кай. Был. Невинным. Субин моргнул. Кай прислонился к дверному косяку, изучая каждую стену с той же улыбкой, которая восхищала Субина с дня их знакомства. Казалось, его почти забавляло состояние, в котором пребывал старший, с радостью поглощая страх, как будто это его любимое блюдо. — Слишком потрясён, чтобы отреагировать? Я бы тоже удивился. Было нелегко собрать всё это, понимаешь? Я чуть не выпал из окна, чтобы сделать большинство этих снимков, но... Я отличный фотограф, не так ли? — улыбка Кая ни на секунду не угасла, когда он вошёл в комнату, не обращая внимание на то, что его появление было проигнорировано, — Вот, я даже покажу тебе своё любимое! На самом деле это не фотография, но... Он подскочил к своему компьютеру и начал печатать, прервав собственное предложение, когда на экране появилось видео с кем-то, сидящим в кресле, чьё лицо было невозможно разглядеть из-за затемнённого освещения. Субин почти хотел спросить, кто это, но ответ был получен напрямую через несколько секунд после того, как возник вопрос, превратив его нездоровое любопытство в ужас. «Да! Я-я... я люблю смотреть, как ты кончаешь, Кай-я. Я бы хотел трахать тебя на месте этой чёртовой игрушки.» У Субина вырвалось что-то похожее на карикатурное бульканье. Это, должно быть, кошмар, жестокое наказание за поступок, которого он мог легко избежать. Кай не должен был знать. «Тебе не нужно спрашивать. Я бы вытрахал эту жалостливую улыбку с твоего лица, детка. К тому времени, когда я бы закончил, ты бы умолял меня остановиться.» Он прикрыл уши, но звук эхом разносился по комнате, возвращая к нему его стоны и хлюпающие звуки. Хотя он не мог четко видеть экран с того места, где стоял, он точно знал, что увидит, если подойдет ближе. Он увидел бы только зернистое видео, где он сам отчаянно дрочит на 2D-персонажа, когда он распутно скулил другое имя. «Кончи для меня, Кай. Покажи мне, какая ты грязная шлюха.» Ноги Субина подкосились, заставив его сесть на кровать. На заднем плане всё ещё звучали его невнятные извинения, и кровать прогнулась, когда Кай сел рядом с ним, прижимаясь своими бёдрами вплотную. — П-поче… почему ты- что всё это такое- С каждым ослабленным заиканием улыбка младшего становилась только шире, теплота таяла и становилась зловещей с каждой секундой. Кай был невинным. Кай был невинным, но следил за старшим несколько лет. Кай был невинным, но у него была видеозапись бурной реакции Субина на его игру. Кай был- — Разве это не очевидно? Потому что я люблю тебя. Ты — мой мир, моё всё, мой единственный и неповторимый. Я хочу знать о тебе всё. Ты нужен мне так, что я не могу выразить словами, — Кай провел пальцем по бедру Субина, бесцельно рисуя на нем круги, — У меня нет смысла без тебя. Я существую только для того, чтобы быть твоим. Я бы превратился в идеальную версию твоих эротических грёз, в идеального любовника. Я люблю тебя, Субинни хён, — пальцы Кая скользнули вверх по его ноге и замерли. — А ты? А любил ли он? У Субина никогда не было личной жизни. В колледже он спал со всеми подряд, чтобы утолить свой голод, но никогда не хотел большего. Никто и не хотел большего, чем просто быстро перепихнуться, но он мог с этим справиться. У него были свои виртуальные девушки, к которым он мог обратиться, если ему нужно было, чтобы кто-то скрасил его одиночество. Он был доволен тем, что у него было. До тех пор, пока не перестал. До тех пор, пока 2D-девушки не перестали удовлетворять запросы. И всё это из-за нового работника, который поглотил его желания, породив отчаяние, которое он не мог подавить. До тех пор, пока его аппетит не довёл его до крайности, заставив выплеснуть свою фрустрацию на персонажа, который лишь отдалённо напоминал ему человека, по которому он тосковал. — Я- Кай когда-то был благословением. Благословением, которое преследовало его, фотографировало и даже взломало его камеру, чтобы понаблюдать за ним в его наиболее уязвимом состоянии. Кто бы мог подумать, что Кай так глубоко влюбился в него, что его личность и внешность изменились в соответствии с желаниями Субина. Палец Субина дёрнулся, будто потянувшись к телефону, давящему тяжестью в кармане. Один быстрый звонок, и он мог бы легко сдать Кая. У него были все необходимые доказательства, чтобы обвинить молодого разработчика игр в многолетнем сталкинге и вторжении в частную жизнь, возможно, даже добиться вынесения судебного запрета. Ценой потери мальчика, который значил для него больше, чем сама жизнь. И жизнь Субина вернется в нормальное русло. Его дни станут обыденными, его библиотека игр в гареме не сможет утолить его голод, но он будет в безопасности от ледяного объектива, следящего за каждым его шагом. Чужая рука, лежавшая на бедре Субина, мягко сжала его, заставляя ворох мыслей остановиться. Прерывисто выдохнув, старший взглядом скользнул по всей длине руки, по обнажённой шее и плечу Кая, чтобы встретиться с глазами лани, что всегда делали его слабым. Глаза, которые он увидел, наполнились слезами неровно, окаймлёнными самым красивым оттенком красного, которым он никак не мог насытиться. Глубокие всхлипы Кая эхом отдавались в его ушах. Слёзы экстаза текущие из глаз Кая, когда Субин насильно вводил свой член ему в глотку. Кай, растянутый на кровати, его остекленевшие глаза, сперма, вытекающей из его пухлой дырочки. С каждой секундой, пока он смотрел в глаза своему преследователю, сидящему рядом с ним, присоединялось воспоминание о его красивом мальчике, размытое, и они сливалось в одно, искажая реальность, придавая ей чёткость очертаний. Рука снова двинулась, и Субин чуть не расхохотался, когда отвлёкся, чтобы проследить за её движением. Кай положил руку на область чуть выше бедра, так мучительно близкую к наслаждению, и последняя шестерёнка, ведущая к ответу, который так отчаянно искал Субин, щёлкнула. Без малейшего колебания он обхватил запястье Кая и переместил его руку к выпуклости у себя на паху, удовлетворённо вздохнув, когда тепло окутало его стояк, что появился ещё с обнаружения личной коллекции фотографий Кая. У Субина не было личной жизни. Никто из тех, с кем он когда-либо общался, не заботился о нём в такой степени. Никто никогда не желал его в такой степени. И вот Кай был здесь, открыто демонстрируя решения всех его сомнений, независимо от того, какие шаги он предпринял, чтобы достичь этого. Если бы он сдал Кая, кто ещё так любил его? Кто ещё пошёл бы на такие крайности, чтобы узнать о нём побольше, совершенствуясь всем своим существом, чтобы соответствовать его вкусам? Кто ещё реагировал бы на его извращённые поступки только с обожанием, принимая их как его часть, вместо того чтобы отторгать? В этом не было ничего постыдного. Это не было преследованием или вторжением в частную жизнь. Это был апогей романтики и желания. И фотографии, развешанные по стенам этой комнаты, были тому доказательством. Грязь. Лишение. Сожаление. Искушение. Невинность. Любовь. Кай всегда будет благословением для Субина, лекарством от всех бед, преследующих его по жизни. Кай — всё, чего он хочет. Он любит Кая. — Я… я люблю тебя. Так сильно люблю, Кай-я, — когда из него вырвалось признание, извилистое пятно, которое боролось за то, чтобы стать «настоящим» Каем, исчезло, оставив после себя улыбающееся лицо его Кая. Видишь? Сознание, которое он игнорировал, мягко заговорило, избавив Субина от шипов. Ты любишь Кая. Ты всегда любил Кая. Он — решение всех твоих проблем. Ты не можешь жить без него. Тебе больше никто не нужен. И впервые он согласился. Почему он боролся со своими желаниями? Он хотел Кая, и Кай хотел его так же сильно, это было так просто. Каким же дураком он был, отказываясь открыть глаза на правду. — Ты меня любишь? Конечно любишь~ — радостно пропел Кай, играя с эрекцией под своими пальцами, не обращая внимания на болезненные вздохи Субина, когда он провёл пальцем по выступающей вене, — Субин хён любит меня, он любит меня, хён теперь мой~ — Кай... — Субин застонал, пламя в его животе разгоралось с каждой вспышкой удовольствия. Ему было что сказать, он хотел сказать больше, чем эти три слова, пообещать своей идеальной второй половинке лучшую жизнь, но младший не переставал его дразнить, снова превращая мозг Субина в бесполезную кашу. — Расскажи мне, хён, — Кай опустился на бёдра Субина, на стоящий член, о котором мечтал, между пухлыми половинками, и пошевелил задом. Субин ахнул, его руки инстинктивно взметнулись, чтобы схватить Кая за задницу и удержать на месте. Страсть, свернувшаяся клубочком внутри него, становилась все сильнее, когда пальцы младшего вжались в пульсирующую плоть, — Я смотрел, как ты без конца дрочишь на того персонажа, так скажи мне, что бы ты сделал с ним? Со мной? Совокупный эффект манящего голоса младшего и его тепла, исходящего от того места, где их тела были отделены всего несколькими слоями одежды, подействовал на Субина как афродизиак, переполняя его ощущения. Фантазии, которые он лелеял, вспыхнули в его голове, и все они жаждали воплотиться в реальность, но ни одна из них не могла быть озвучена. Вытекающие остатки его мозга не могли составлять связанные предложения, когда ангел сидел у него на коленях. Пока Субин терялся в порочности своих собственных иллюзий, Кай ухмыльнулся и прижался лбом ко лбу старшего. Нежно коснувшись щеки, он наклонился ближе, дыхание коснулось губ Субина, но не настолько близко, чтобы ощутить чужой вкус. — Субин хён… Хотя Кай всего лишь пробормотал его имя, два слова, которые он слышал в течение нескольких месяцев до этого момента, тошнотворно сладкий голос с ноткой нерешительности словно щёлкнул выключателем внутри Субина. Застенчивое поведение, кто-то невинный, кого можно испортить по своему усмотрению — куклу, которую можно смастерить и разорвать на части. Вершина его страсти в его объятиях. Это был Кай. Прежде чем Кай смог продолжить, Субин сократил расстояние между ними, поглощая розовый цвет, который преследовал его безрезультатно. Губы младшего были мягкими, как подушка, такими мягкими и податливыми под его зубами, что от покусываний, вероятно, скоро появятся синяки. Субин глотал короткие вздохи Кая, каждый из которых был приглушен его языком, скользнувшим в маленькое отверстие. Их первый поцелуй был влажным и жадным, от такого сочетания Субин сморщил бы нос в отвращении, если бы целовал кого-то другого. Но это была не какая-то незнакомка, подцепленная в баре для быстрого перепихона. Это был его ангельский Кай. Ничто из того, что он делал, не могло быть грязным. С горящими, от нехватки воздуха, лёгкими Субин отстранился и провёл рукой по крашеным волосам Кая, чтобы полюбоваться его испачканными слюной губами. Старший издал сладострастный стон, когда парень, взгромоздившись на него сверху, не задумываясь слизнул струйку слюны. Кай вздрогнул и с жадностью проглотил смесь, не сводя затуманенных глаз с Субина, покорно ожидая, когда старший возьмет инициативу в свои руки. Такой бесспорно невинный, ещё неиспорченный чистый лист. Субин грубо оттянул губу Кая, раздвигая рот ещё больше, чтобы просунуть внутрь большой палец. Влажный язык Кая на секунду замер под вторгшимся пальцем, но быстро приспособился к обстановке, обвился вокруг фаланги и облизал его с непристойным чавканьем. Его брови сосредоточенно нахмурились, щёки порозовели, глаза были наглухо закрыты, чтобы ощутить всё сполна. Используя рассеянное состояние младшего в своих интересах, Субин прильнул губами к его длинной шее, вылизывая толстую полосу на нетронутой коже. Кай вздрогнул и заёрзал, но Субин оказался проворнее, заменив большой палец указательным и средним, с силой вдавив фаланги, чтобы заглушить стоны. Кай подавился, и краем глаза Субин увидел, как чужой кадык бесконтрольно дёргался, словно боролся с желанием выплюнуть пальцы и закашляться от стремления угодить. Оторвав взгляд от зрелища, которое едва не довело его до преждевременного оргазма, Субин прикусил нетронутую кожу Кая, успокаивающе облизывая каждую впадинку, прежде чем отстраниться. Один укус, за которым последовал поцелуй, синяк за синяком, и он снова уткнулся в холст, чтобы раскрасить Кая в красный и фиолетовый цвета, чтобы отметить его как своего. Разработчик нетерпеливо подался вперёд, каждое движение становилось всё более резким, а на шее у него расплывались новые пятна. — Ах! Х-хён- — Кай вскрикнул, выплюнув пальцы и забыв о них, притягивая голову Субина ближе к своей шее, — Я-я не смогу, ах! Появляться н-на раб-боте в таком виде- — Будто шлюха? — Кай вытаращил глаза в ответ, но его тело предало его, бёдра неосознанно возобновили отчаянное движение, скрытое за слоями ткани, разделяющими их. Старший усмехнулся и провёл покрытым слюной пальцем по изгибу чужой шеи, забавно трогая кожу, повреждённой в результате жестокого обладания, — Почему тебе не плевать, Кай-я? Не хочешь, чтобы твои коллеги знали, что того самого милого, маленького Кая чпокают в попку? — незанятая рука Субина прошлась по телу Кая и сжала его плюшевые половинки, массируя булочки, от которых был в восторге весь их офис. — Не хочешь, чтобы они узнали, что ты не оплот невинности, каким тебя считают? Смущенно прикусив губу, Кай посмотрел на старшего из-под своей чёлки и легонько чмокнул его. — Ты поможешь мне, хён? Разрушь меня до неузнаваемости, пока я не стану твоей личной куклой. — Ёбаный в рот- — выплюнул Субин и засунул руки под рубашку Кая, стягивая тонкую ткань и небрежно отбрасывая ее в сторону. Он провёл руками по фигуре, которую раньше видел только на своем мониторе, наслаждаясь каждым изгибом, пока Кай снова не начал ёрзать, нетерпеливо намекая Субину, чтобы тот тоже разделся. Посмеиваясь, он стащил младшего со своих коленей на кровать, придерживая его извивающийся торс одной рукой, в то время как другой одним быстрым движением сорвал с него брюки с нижним бельём. — Ты прекрасен, — пробормотал Субин, жадно глядя, как член Кая прижимается к его животу, высвобождаясь из тесных ограничений. Его головка сочилась вожделением, предэякулят стекал по стволу, образуя небольшую лужицу у его основания, — Такой идеальный… Он поспешно отошёл от кровати, чтобы сбросить с себя одежду, и его самолюбие ярко засияло, когда младший ахнул при виде его торчащего члена. Быстро погладив свой давно забытый член, чтобы размазать его предэякулят, Субин запрыгнул на кровать и оседлал бёдра Кая. Разработчик заскулил, когда их члены соприкоснулись, а мокрые головки поцеловались от этого движения. Возвышаясь над мальчиком, завладевшим его жизнью, Субин с трудом сглотнул. Весь его мир был прямо под ним, раскрасневшийся и ждущий, чтобы его разрушили. Он погладил Кая по щеке дрожащей рукой и откинулся назад, отводя взгляд от растерянного лица младшего. Всё, чего он когда-либо хотел, было у него под рукой, но он колебался. Когда он в последний раз с кем-то спал? Что, если он был недостаточно хорош для Кая? Как давно он испытывал удовольствие помимо мастурбации перед своим компьютером? Имея при себе только правую руку, как он мог- — Ты правда жалок. Субин едва успел заметить внезапное понижение тона Кая, как почувствовал, что на его плечи давят, мир переворачивается на 180 градусов, и теперь он лежит спиной на кровати. Потрясённый возглас срывается с его губ, но этот звук быстро заглушает хихиканье разработчика. Забравшись сверху, тот выглядит, как маньяк. — Ах, бедный, бедный Субинни, — пробормотал Кай, заводя руку за спину, игнорируя смущённое бормотание Субина. Старший вытянул шею, чтобы проследить за изгибом его спины, его намерения понять перемену в поведении были проигнорированы, когда Кай мяукнул и вытащил из себя пробку. Игрушка приземлилась на кровать с влажным чпоком, и Кай в ту же секунду провёл руками по сочащемуся члену Субина, прижимая его к своей капающей дырочке и размазывая смазку по всей длине, — Так долго дрочил на виртуальных девчонок, что забыл, каково это — трахать живого человека. Но в этом нет ничего такого — это будет мой способ отблагодарить тебя, подарить любовь, которую ты дарил мне, в ответ. Не давая Субину ни секунды на то, чтобы осознать изменение ситуации, Кай протолкнул чужой член сквозь плотно сжатое кольцо мышц. Его ресницы трепетали с каждым дюймом, медленно продвигающимся внутрь него. Старший бесконтрольно трясся, когда тепло, о котором он давно забыл, охватило всю его длину, а бархатистые стеночки превратили мысли в разрозненные обрывки экстаза. В ушах отдавались прерывистые стоны, которых он никогда от себя не слышал, и недоумение, испытываемое из-за того, что фасад Кая треснул, растворилось в порнографических рыданиях. — Ты был таким, ах, смелым с фальшивым Каем, но глянь на себя сейчас, — Кай тяжело дышал, откидывая с глаз мокрую от пота чёлку. Субин чувствовал, как стенки ануса сжимаются с каждым его вдохом, собственный член набухал в жаркой тесноте, хотя младший оставался неподвижным, — Жалкий, но всё ещё такой милый ты. Кай положил руки Субину на грудь, перенеся на них вес своего тела, медленно приподнял бёдра и с тихим стоном опустился обратно. Сквозь стиснутые зубы просачивались стоны боли, жемчужные слёзы украшали края его век. Младший, должно быть, был недостаточно подготовлен, по крайней мере, так предположил Субин, бросив беглый взгляд на игрушку, и тот мог легко избежать боли- — А-ах, ты в-видишь это? — разработчик замер у него на коленях, его грудь беспорядочно двигалась, когда он погрузил член Субина как можно глубже в себя и начал медленно двигать бёдрами. Стенки Кая прижались к нему, жар, подобный магме, массировал чувствительные бугорки при каждом толчке. Видя, что Субин не в состоянии ответить, Кай взял руки старшего в свои и прижал их к животу, его истерическое хихиканье быстро перешло в пронзительные крики эйфории, — Т-ты заполняешь, блять- меня прямо… прямо до сюда, хён. Пот блестел под кончиками пальцев Субина, размазываясь по натянутой коже, из-за выступающей небольшой выпуклости. Прямо под пупком младшего, как раз там, где фальшивый Кай дразнил, что почувствует Субина. Он мог поклясться, что сквозь выпуклость слышал гул их общего сердцебиения, а его легкие прикосновения к выпуклости усиливали это ощущение. — Позволь мне, ах, рассказать тебе секрет, хён, — прошептал Кай, вытирая слюни, стекающие с вечно разинутых губ Субина. Его глаза были налиты ярко красным, радужки раздувались от вожделения. Он был далёк от того невинного ангела, которого знал Субин, но разрушенное состояние и физические изменения, вызванные старшим, заставили приступы беспокойства утихнуть, — Кай, на которого ты дроч- ах! дрочил… он не был девственником. Но- Кай наклонился вперёд, его крики стали резче, когда из-за изменения угла член Субина попал в его простату. — Но я — да. Хранил всё это… всё для тебя, Субинни хён. Слова признания обрушились на Субина, пока Кай подавился стоном, застрявшим в горле, и возобновил подпрыгивания, теряя темп из-за повторяющихся надругательств над чувствительным комочком нервов. Он стал более дёрганым, неистово гоняясь за оргазмом с торопливой неопытностью. — Встал ещё сильнее, хён? Ах, ах- ты ёбнутый извращенец~ — Субин хмыкнул в ответ, когда Кай, поддразнивая, всё плотнее сжимался вокруг него, его стенки натягивались на член с каждым толчком, как будто он не хотел выпускать ствол из себя. — Я, блять- я извращенец? — Субин зарычал и впился пальцами в задницу Кая, поддерживая его движения с невероятной силой, — Ты сталкерил меня годами, изменил себя, чтобы стать тем, кого я хочу, но извращенец — я? Кай ухмыльнулся и захлопал ресницами, взгляд лани вернулся к нему снова, когда его движения, поддерживаемые Субином, ускорились. Он выдаивал оргазм старшего, его бесстыдные стоны смешивались с влажным хлюпаньем и низким ворчанием Субина. — Но хён… разве не ты тот, кто тащится по мне? По своему сталкеру? Чернота заплясала перед глазами Субина, его тело напряглось под весом Кая. Волна наслаждения, которую он никогда раньше не испытывал, поглотила его чувства, разум бесполезно повторял слова младшего, вместе с их совместными стонами, отдававшимися в его ушах. Он сморгнул слёзы, затуманившие зрение, окинул взглядом дрожащее тело Кая и в конце концов остановился на убранстве комнаты, о котором совсем забыл. Все четыре стены увешаны его фотографиями. Компьютер завален скрытно записанными видео, на которых он ублажает себя. Когда вакуумный охват Кая ослаб, Субин просунул руку между ними и начал доводить младшего до оргазма, откинувшись на спинку кровати и впервые уставившись в потолок. — Блять, блять, Кай-я! — отчаянные крики вырвались у Субина, когда он встретился взглядом со своей фотографией размером с плакат, прикреплённой к потолку в комнате Кая, и его двухмерные глаза и глаза всех других Субинов, размещённых на стенах, впились ему в кожу. Он всхлипнул и излился в Кая, покрывая его стеночки порочным желанием, из-за которого младший вскоре раскололся. Кай издал какой-то бессвязный вопль, прежде чем плюхнуться вперёд, окрасив спермой животы обоих, тогда он задрожал и захрипел, достигая пика, а сперма вытекала из его пухлой дырочки. Звёзды заплясали в голове Субина, ложное ощущение тепла скрыло его сумбурные мысли, когда он медленно обнял Кая за талию, но в мгновение ока это утешение было вырвано у него из рук. Кай сжался на нём один раз, затем второй, неуверенно хихикая и отрывая от себя руки Субина, чтобы закинуть их себе за голову. Мужчина постарше вскрикнул от перевозбуждения, слезы покатились по его раскрасневшимся щекам, но младший не обращал на это внимания, снова подпрыгивая, чтобы вернуть Субину твердость. На последнем издыхании он услышал, как Кай бессмысленно выкрикивает его имя. Его волосы были растрепаны, а тело покрыто отметинами, которые не исчезнут к тому времени, как они вернутся в офис. Глаза Субина начали закрываться, волна мучительного удовольствия поглотила его сознание. Кай любит его. Кай знает о нем всё. Кай любит его. В затуманенном сознании Субин встретился взглядом с плакатом на потолке, на котором он мастурбировал на краю своей кровати. Он, вместе с сотнями других версий самого себя, буравил себя взглядом, молча наблюдая, как их живое "я" разрушается от рук его собственного сталкера. Субин улыбнулся, поддаваясь темноте. — Я люблю тебя, Субин хён. в следующий раз, позволишь мне разрушить тебя? Он был любимым. И это всё, что имело значение.

***

Статус: CSB онлайн Минуты на этой неделе: 304 Включено: вирус, общий доступ к экрану, камера #1, камера рабочего стола Включено: камера #2, камера рабочего стола, микрофон #1, микрофон #3 Запись сохранена в папку «Моя любовь» Сердце Кая затрепетало, когда он отошёл от кровати, приостанавливая запись на своем ноутбуке и сохраняя файл. Он тихо замурлыкал себе под нос, и волна желания пробежала по его спине, когда он на цыпочках обошёл спящего Субина, и сперма потекла по его бедрам. Он был весь липкий и отчаянно нуждался в душе, но это могло подождать. У него были другие, гораздо более важные дела. Он обвёл взглядом свою изувеченную шею, нависая над виновником синяков с легкомысленной улыбкой. На его теле расцвели красные и фиолетовые пятна разной глубины, в то время как Субин был невредим, на нём не осталось следов разврата. Кай поднёс к глазам свою любимую камеру, и в объективе отразилась каждая крупинка засохшей спермы и пота, покрывшая тело Субина. Какая жалость, что грязь, которой он был покрыт, так легко смоется, ведь старший никогда не выглядел красивее, чем сейчас. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Но Кай всегда будет помнить об отчаянии Субина, как на ладони. Даже если Субин забудет, даже если попытается отрицать содеянное — у Кая всегда будут доказательства. Запечатлев в памяти камеры бессознательное тело Субина, он поцеловал возлюбленного в губы. — Теперь ты никогда не сбежишь от меня, хён. Мы всегда будем вместе, на веки вечные.