Королева рока

***

      – Таким образом, Намтар Энзигаль и Тимофей Руденко набирают ровно по семьдесят баллов. А Юлий Котов шестьдесят восемь. А это значит... Именно он должен сегодня покинуть испытание, – сказал свою фразу Марат перед тем, как оператор махнул рукой.       Был объявлен перерыв. Зрители и участники шоу разочарованно зашумели. Хотелось уже узнать, что же будет дальше. Сами экстрасенсы и члены жюри тоже были уже на пределе. Длительный съемочный день, сложная работа, огромное количество человеческих эмоций и воспоминаний: всё это проходило сквозь экстрасенсов. И ничего приятного в этом не было.       – Пошли покурим, – предложил Тимофей стоящему рядом Юлику, а сам уже «зацепил» его за локоть и потянул в сторону выхода.       На Котове, как позже скажет Марат, действительно не было лица. Любой расстроится, когда все те усилия и старания, что были приложены к прохождению испытания, будут низко оценены. А Юлий действительно старался: старался говорить много, но по делу, каждому герою уделял внимание и вытаскивал интересные факты из жизни, говорил очень тактично, так, чтобы было не стыдно пускать в эфир. Итог: лёгкая рука провокатора-влада решила всё ровно в один момент.       Котов словно находился под огромной толщей льда, окружённый холодной водой и дохлыми рыбами. И только почувствовав, что ночная летняя прохлада сменила душный воздух студии, он смог пробить этот слой. Юлий медленно вдохнул. Затем выдохнул. В происходящее не верилось. Несмотря на лёгкий ветерок, казалось, что воздух до сих пор густой, пропитанный бесконечными запахами человеческих тел и наверняка дорогих, но таких по-напускному душных духов.       Тимофей стоял рядом и курил. Медленно вдыхал ядовитый дым и выпускал друг за другом сизые облачка. Он и сам не знал, что сделать. Чувствуя себя неуютно, медиум переступал с ноги на ногу, пытаясь подобрать красивые слова поддержки.       – Ты думаешь, это всё справедливо? – спросил Юлик, взъерошив короткие волосы, чтобы кровь хотя бы слегка притекла к голове, и та стала хотя бы немного меньше болеть, – стрельни, кстати. Сегодня и такое можно.       – Нет, конечно, – ответил Руденко, вытаскивая сначала всю пачку из кармана, а затем вытягивая из неё тонкую сигарету, – херня всё это.       – Тогда почему мы всё ещё тут? – задал встречный вопрос Котов, принимая зажигалку и сигарету, – спасибо.       – Наверное, чтобы напомнить людям о том, кто мы такие, – пожал плечами Тимофей, – а знаешь что? Если хочешь, я уйду вместе с тобой. Нахер всё это.              Котов промолчал, сделав первую затяжку. Но очень красноречиво взял руку медиума в свою, чувственно сжимая пальцы. Последние его слова лечащей мазью прошлись по сердцу, моментально затягивая свежие раны.       – Тима, родной. Я очень ценю твоё рвение меня морально поддержать. Однако, не надо такого радикализма. Ты как никто другой достоин стоять в этой студии и доказывать свои способности, которым нет равных, – Юлий развернулся к другу, смотря ему прямо в глаза, – наверное, нас просто уже устали видеть вместе, – улыбнулся, крепче обхватывая чужие пальцы.       Время словно замедлило свой ход в считанные секунды. Оно стало тянуться, словно густая свежая карамель из банки, оставляя отчётливые «нити» на ложке. Вокруг было так красиво, так по-летнему тепло и хорошо, как бывает у бабушки в деревне томными поздними ночами и вечерами. Над ними горделиво возвышался особняк Стахеевых, бросая увесистые тени на землю. И все в этот момент казалось неважным.       – Хочешь сбежать со съемок, как тогда? – рассмеялся Руденко, выкидывая затушенный окурок в неизвестном направлении.       – Я тебе напомню, тогда это закончилось тем, что мы в две хари выпили четыре бутылки вина, а потом оставшуюся половину ночи блевали с похмелья, – ответил Котов.       – Но перед этим доводили моих соседей под дискотеку девяностых и нулевых, моя королева рока, – Тимофей притянул к себе чужую ладонь и поцеловал, – так что?       – Давай всё-таки дождёмся результатов, родной, – Юлий выбросил недокуренную сигарету и прикоснулся самыми кончиками пальцев к чужой щеке.       Медиум наклонился, притягивая мистика к себе. Такие разные, но в это же время такие одинаковые. Он дотронулся до чужих губ, сначала нежно, невесомо, затем чуть-чуть сильнее, напористее. Котов освободил свою руку из плена чужой и впустил пальцы в тёмные волосы, слегка оттягивая их назад.       – Ну, не в общественном же месте, – прошептал Юлий.       – Да тут нет никого. А даже если и есть, кому какое дело вообще, – возразил Руденко, – я готов лично послать нахуй каждого, кто имеет что-то против.       – Тогда ладно, защитник мой, – сказал, сразу же отвечая на встречный поцелуй, – только ещё чуть-чуть, и собираться обратно будем. Думаю, нас там ищут уже.       – Много думаешь, – прыснул Тимофей, впиваясь наконец в любимые губы с новой силой.       В небе уже мерцали мелкие звезды, перламутрово переливаясь из белого в светло-желтый, из светло-жёлтого в тусклый лиловый и так по кругу. Недалеко от входа в дом перемаргивались уличные фонари, то заливая тротуары и переходы слепящим белым светом, то погружая местность в полный мрак, как будто где-то совсем рядом были серьёзные проблемы с перепадами напряжения, скрывая пару от лишних глаз.       Поцелуи со вкусом табака и химозного ментола. В этом была своя романтика. Возможно, слегка похожая на дворовую или бандитско-разбойную, но не имеющая с ними ничего общего. В этом вкусе передавались любовь и поддержка, скрытые под плотными масками беспонтового эгоизма и самолюбия, безразличия и напускной истерии. Красиво, почти порнографично, с нежными прикосновениями к широкой шее и чувственным переплетением пальцев.

***

      Юлик выглядел лучше, чем до этого. Его поддержал не только Тимофей, но и участники испытания. А это дорогого стоило. Наверное, для Котова это вообще было лучшей оценкой из всех возможных. Самой искренней и настоящей, не разбавленной личными доводами и принципами. Они остались в том же составе, что и пришли. Чего это будет стоить? Похеру

Ты думаешь зря,

что нам не осталось

уже никакого тока

Кусая все твои губы,

компостер жестокий я,

а ты моя

Королева рока!