Под дождëм.

      Ацуши стоял напротив окна, оперившись на тумбу в квартире, в которой они вместе жили с Рюноске. Сейчас в Иокогаме пасмурно, вот-вот пойдёт дождь. Это придаëт атмосферу уныния и без того мрачной комнаты. Пастельное бельë, шторы, та самая тумба — не имеют какого-либо контраста. Иногда даже казалось, что у Акутагавы аллергия на цветные вещи или что-то из этой оперы. Конкретно опрокинувшись на объект мебели, даже сшибив некоторые предметы на ней: таблетки от бессонницы и различные антибиотики от туберкулёзника, ручка, ибо Накаджима нашëл новое хобби — записывать свои сны и чуть не уронил стакан. Ухватив в последний момент стеклянный артефакт, он снова оказывается на деревянном произведении искусства. Оборотень снова в уныние. Но со спины его обхватывают чужие руки, обвивая вокруг талии. Детектив моментально улыбается такому резкому порыву ласки от своего менее тактильного партнёра. — Рю, это на тебя так дождь влияет? — Ацуши нежно смеëтся, поворачиваясь к «Рю» лицом, всë также мило улыбаясь. — Он мне нравится. — Акутагава касается щеки своего тигрёнка, невесома целуя. Хоть он и подавляет эмоции и чувства, но иногда они снова проклёвываются в таких ярких бутонах, что невозможно скрыть. — И ты тоже мне нравишься. — А что общего между мной и дождëм? — Вы оба плачете. — Рю! Так не надо говорить! — ВДАшник сразу же обиделся, нахмурился и потом же сравнил себя с тучей. Сначала она ведь такая белая и пушистая, что можно сравнить с «весëлая и жизнерадостная», а потом как почернеет, что можно сравнить «с грустью» и «заплачет». — Рю, а, Рю, а давай в твою любимую погоду не будем скучать. — Так иногда говорил Дазай-сан. — сразу же вспомнил мафиози, становясь снова равнодушным, хотя и до этого не имел много эмоции. — он имел ввиду под этим «не будем скучать» — секс. — Тоже можно. Стой! Стоп, погоди, прости! — блондин покрылся румянцем и прикрыл лицо руками, смущённо извиняясь. Эх, Цуся, Цуся, такой момент испортил! — А что, тебе не нравится моë тело? — старший из парней приподнял край футболки, обнажая худое анорексичное тело, которое стало таким из-за туберкулёза. Сама кожа бледная, будто он труп, которые вот-вот пойдут закапывать. Непонятно, как можно держаться всë то время вместе, дабы не лишить девственности. — Ам… Нет-нет, не в этом дело… Просто.! — Ну ладно. Я лишь предложил. — край одежды снова скользнул вниз, но тут же подымается снова. Ибо его подняли чужие руки. Эти чужие руки проводят по торсу, жмут бочок и проходятся по соскам. — Хорошо… Так бы сразу и сказал. — Неудобно как-то… — кисти рук оглаживают грудную клетку, а позже снимают раздел одежды. — А, то есть сейчас вот так себя вести это удобно.? — старшего как в вальсе кружат, но позже приваливают на тумбу, на которой до этого был блондин. Вот идут поцелуи в районе шее, чуть выше неё, на щëки. Но всë-таки, это не будет иметь значения, ибо Акутагава мало обращает внимание на подобные детали прелюдий. Но позволить тигру действовать так, как он считает нужным — вполне неплохая идея. Позволить ему быть активом — так себе. — ты давай, это, не затягивай и окно приоткрой, душно что-то. — Надеюсь, не от меня душно… — Ацуши несколько волнуется, лишь бы его любовник потом не убил за излишние ненужные моменты и окно приоткрывает. — От тебя, разумеется. — брюнет поднял голову, доставляя проход к шее ещё более удобным. Оборотень конечно же с жадностью принялся расцеловывать эти дюймы кожи, бледной и немного потной. Засосы на такой выглядят крайне заметно, нежели на другой, более живой. — Прекрати, не тяни, мне не нравится эта вся дрянь с поцелуями. — резко выразился получатель, сжимаясь. — Сам прекрати, ты не хочешь разве ощутить настоящее удовольствие? — о чëм Ацуши вообще говорит? Он сам этого удовольствия не знает. Акутагава фыркает и отворачивается, прикрывая доступ к прекрасной зоне. Накаджима сам тоже злиться, но не вешает нос: покрывает поцелуями плечи, ключицы и щëки. Щëки младший любит очень сильно сжимать, прикусывать и мять. Ну что-что, а щëчки-то какие мягкие и приятные на ощупь! Тигр смотрит на недовольное лицо партнёра и грустным вздохом спускается ниже, к чувствительным розоватым соскам. Прикусывать соски — это точно первое, что любит делать младший. Хотя, ему больше нравится не сам процесс, а именно гримаса брюнета. Он что-то мычит, борется с желанием скривиться от удовольствия и едкого покалывания. Пока один сосок подчиняется под прихоти языка и зубов, другой же идëт во власти пальцев. — Ну, всë, наигрался и хватит. — скомандовал брюнет, чуть ли не отталкивая от себя партнёра. — Ну вот чего ты такой вредный! — недовольно цыкнул Ацуши, но перечить не стал. Когда-нибудь, он свяжет своего любовника и заставить вытерпеть все ласки. Да, точно, так и сделает! — Давай, выеби меня. — прямолинейно указал Акутагава, наблюдая за красным оттенком щëк Накаджимы. Ему казалось ненормальным, при любой возможности краснеть, подобно зреющему помидору. — Господи, о таком не стоит говорить в открытую, это же не… — Кто сказал, что «не стоит»? Покажи мне его! Я не буду молчать о своих желаниях, а ты будешь их исполнять! — Рюноске был похож на какую-то сучку из американских фильмов для подростков, которой от жизни нужны ибо секс, ибо деньги, а лучше и то и другое. — Хорошо-хорошо… — детектив усадил своего парня удобнее для него самого. Он всегда был таким, то угрюмым, то спонтанно агрессивным, но приняв роль пассива в отношениях, это стало проявляться ещё больше. — Поживее. — Да, хорошо. — Ацуши разволновался от этого ещё больше, нервно роясь в первом ящике. Нет, ну она точно здесь! А, вот она! Наконец-то, а то уже начало казаться, будто ещё минута и трындец. Оборотень ухватил ноги своего подопечного и развëл их в стороны, перед этим стянув с любимого нижнее бельё. Накаджима смущается при виде гениталий партнёра, поэтому растяжка ануса проходит наугад. Сначала один палец юрко проскакивает внутрь, начиная обмазывать тугие стенки прохладной смазкой, дабы было не так больно при уже самом сексе. Затем второй. Да и больше пальцев никогда не засовывалось в анал Рюноске, хотя, сыщик был бы не против попробовать фистинг, чего не скажешь о самом Акутагаве. Он не видит в этом ничего заманчивого, его не интересует это так же сильно, как какова погода в Волгограде. А, кстати, о погоде… Дождь стал только сильнее, всю дорогу размыло… — Чëрт, придурок, предупредил бы хоть.! — рвано процедил мафиози, сжимаясь при обнаружении в себе чего-то другого… — Тебе не угодишь, "то чего я медлю, то чего я не медлю…" — поддразнил Накаджима, хотя, его любовник прав — в этом деле лучше лишний раз уточнить. Да хрен с этим, всë равно уже член вошëл внутрь, какие могут быть вопросы? - Ты невозможен... Ацуши стал осуществлять не умелые толчки, почти нежные, придерживая любовника за бëдра.