Это и мое дело тоже.

—Вставай и пойдем,— юноша поджимает голову к плечам, пряча половину лица в теплом шарфе, руки сует поглубже в карманы, чтобы хоть чуть-чуть согреться. —Что?...— он не верит собственным ушам, но приятель говорит слишком уверенно. Карие глаза направлены в его сторону, пытаясь разглядеть более четко, но тусклый свет фонарей не помогает вообще. Он думает слишком долго, потому что от старшего слышится тихое цоканье, после которого он просто разворачивается и начинает уходить, специально медленно, чтобы его успели догнать. Неудивительно, это работает, ведь Илья подрывается с нагретой скамейки и ускоряет шаг, будто бы пытаясь побыстрее догнать свое единственное спасение. Щеки краснеют ещё сильнее, только теперь от стыда и непонимания. Что вообще происходит? О, наверное, стоит перенестись на неделю назад, чтобы понять, что у Юры абсолютно нет причин тащить никудышного друга к себе домой, рискуя собственной задницей. Поступок Тихонова нельзя оправдать никак. Как бы сильно не хотелось скинуть всю вину на отца, на усталость и характер —это все равно только его проблемы, что он не умеет контролировать собственную агрессию и язык. Никогда не умел следить за словами, если только это не мама. Рома к этому привык, но вот Исаковский совсем другой: он не позволит вытирать об себя ноги, не даст забыться и почувствовать свое превосходство. Наоборот, он сам выпустит в тебя миллион пуль, оставит такой осадок, какой не остаётся в кружке кофе из турки. Доигровщик—удивительный человек, что умеет удивить внезапной добротой, которая такая редкая, но нужная. Как жаль, но некоторые этим пренебрегают. Илья же идиот, раз уж решил, что начать курить из-за проблем дома— это чудесная идея, надёжная и самая лучшая, ведь тут точно не будет ошибки, только если Ольга когда-нибудь не услышит запах от любимого сыночка, если Иван вдруг не подумает, что его вещи могут быть в комнате брата, а в ящике найдет пачку. Но никто из команды не должен был понять, ведь там и так есть Юрий, что сам приходил с сигаретой в руке или между губ. Но даже самый продуманный план идёт коту под хвост, когда тренировка идёт слишком плохо. Рука бьёт по мячу с особой силой, но даже это не помогает попадать точно в цель, в голове внезапно слишком много мыслей, посвященных дракам с отцом, экзаменам и чёртову Исаковскому. О, этот шатен проедает его мозг уже который месяц, сперва в качестве раздражителя, а теперь и возбудителя, вызывающего непонятные чувства. Вроде бы это даже приятно, когда улыбка появляется от лёгких прикосновений да от одного вида парня. Связующий хватается за голову, тянет волосы, чтобы привести себя в сознание, но это не помогает, хочется курить и подышать свежим воздухом. Командует продолжать отработку в парах, пока он не вернётся, а сам под шумок берет куртку и выходит на улицу. Тут хорошо, никого нет и слышно только машины где-то вдалеке. Тихонов подносит зажигалку к кончику никотиновой палочки и затягивается. Долгожданное спокойствие обволакивает голову и грудь, пока в лёгких оседает дым. Парень только хотел поднести сигарету к губам снова, как слышит скрип двери сбоку. Сердце уходит в пятки, когда он оборачивается и видит разочарованный взгляд Юры. Он стоит и тупо смотрит на младшего, брови хмурит, а сам губы поджимает. Тогда все и произошло. —Илья, это уже крайность. Я понимаю, что у тебя серьезные проблемы с отцом сейчас,—на этом моменте парень уже молится, чтобы старший не продолжал, замолчал прямо сейчас,— но сигареты вообще не вариант. Конечно, не мне говорить о вреде курения, да и это не мое дело... —Да. Ты прав. Это не твое дело. Поэтому заткнись и не лезь в мою жизнь, лучше следи за своей. У меня все в норме,— эти слова режут вдоль всей надежды Исаковского. Он может и догадывался, что капитан не любит, когда ему указывают на его же проблемы, но не настолько же. Юноша всего-то хотел помочь, потому что видеть этот уставший взгляд, синяки на бледной коже, нервозность и далее по списку просто больно. Но сейчас медовые глаза наполнены яростью и грустью одновременно. Тихонов чуть ли не нависает над ним, шипит и хмурится, а потом бросает недокуренную сигарету и уходит. Оставляет шатена в одиночестве на улице, пока в груди все рвется на части: это разочарование и отчаяние работают ножницами, помогая тонким нитям расходиться быстрее. Илья идёт тихо, не зная, что и сказать. Они идут по мокрому асфальту, иногда наступая в лужи, из-за чего Юра забавно кривится в отвращение, потому что знает, что на обуви останутся пятна, да и через мелкие щели попадает вода, мочит носок и доставляет уйму неудобств. Доигровщик ускоряет шаг, наверняка матерится одними губами, но Тихонов это никак не комментируют. Оба не в силах начать диалог: Исаковский слишком устал, а Илья чувствует себя неуютно в этой тишине и непонимании. Он нагрубил, обесценил старания старшего, а тот все равно помогает, хоть и не должен. Раньше Юра бы даже не задумался, просто послал и все, так что же изменилось? Младшему этого не понять, сколько бы он не всматривался в друга, кажется, что юноша вообще ни о чем не думает, только идёт себе домой, ненавидит слякоть и желает упасть в кровать, более никогда не просыпаясь. Это самая настоящая ложь, потому что в его голове в минуту пролетает сто одна мысль. Юра кусает губы, пытаясь распутать ком раздумий, но ничего не получается. Это не его дело, а он все равно лезет, цепляется за любую возможность помочь другу, после работы находит его в ближайшем дворе, через который обычно срезает, чтобы поскорее попасть домой после смены в кафе. Ни на секунду не задумывается, что будет, когда они придут домой, если отчим ещё не спит, не задумывается и о том, что в груди по-прежнему неприятный осадок от слов младшего. Сейчас уже бесполезно разворачиваться или что-то менять, не скажет же он, что передумал, что Илье придется идти к себе или остаться на улице. Голубые глаза время от времени просматривают на капитана, такого печального и видом провинившегося щенка. Юноша на это только тяжело вздыхает и нащупывает в кармане ключи, завидя свой подъезд. —Сейчас ведёшь себя максимально тихо, слушаешь только меня,— командует, не просит. Сам же молится всем богам, чтобы дома все спали. Тихонов лишь кивает и действительно ведёт себя тихо, когда они поднимаются на шестой этаж. Приходится идти против своих желаний, снимая обувь перед входной дверью и беря их в руки. Доигровщик наконец-то открывает дверь, сперва заходит сам, чтобы убедиться, что в ванной и на кухне не горит свет, а из комнаты матери не слышно телевизор— значит спят. Он конец-то пропускает Илью в квартиру, закрывая за ним дверь, сам разувается и вешает куртку на крючок. Они побыстрее уходят в комнату Юры, где младший может поставить ботинки возле закрытой двери, а куртку положить на стул. Блондин стоит как истукан, наблюдая за товарищем, который бегает по комнате, освещаемой только светильником на столе. Здесь не так холодно, как на кухне, но прохлада все равно ощущается. В глаза бросается окно, явно не в самом лучшем состоянии, раз уж от него так холодит. Исаковский привычно хмурится и закатывает глаза: Илья выглядит так напугано, словно его привели на съедение волкам, а не домой. Хотя, как ещё он должен себя вести? Шатен закусывает щеку изнутри и протягивает одну из своих домашних футболок и штанов, надеясь, что они будут как раз. Сейчас фамилия младшего действительно говорящая, потому что ведёт он себя слишком уж тихо, шурша только одеждой. Они все ещё ничего не говорят, пока переодеваются. Юра выходит из комнаты, оставляя связующего в одиночестве. Наверное, умыться и помыть руки, а Илья может только присесть на твердую кровать и осмотреть помещение. Пара плакатов, бардак из учебников и полупустых кружек кофе на столе, множество книжек на полке, пара фотографий, причем только на одной есть сам Исаковский. Эту фотографию он помнит: Фил решил сфотографировать всех, когда они гуляли по Петербургу летом. Тогда они впервые выбрались всей компанией куда-то помимо зала и пошли в парк. Без Уно не обошлось, а Юра решил, что сидеть на траве— не самая лучшая идея, поэтому выбрал голевую часть ног Ильи, чтобы присесть,. Сам же капитан тут выглядит максимально недовольно из-за решения старшего, зато Рома был безумно рад, чтобы они не ругаются. Этот снимок вызывает теплую улыбку на веснушчатом лице. Неужели все же для Исаковского команда много значит? Скрипучая дверь заставляет оторваться от собственных мыслей, привлекая внимание к вошедшему. Он выглядит безумно устало, словно вот-вот упадет и уснет. Оно и ясно, на часах уже практически двенадцать часов ночи, а после рабочего дня так вообще ничего делать не хочется. Спасает только то, что завтра выходной. Тихонову приходится встать с кровати, чтобы юноша смог лечь у стенки, накрывшись теплым одеялом. Эта стена между ними снова давит, но и оставить все просто так связующий не может. Минут десять он все думал и думал, почему все именно так? Что он такого сделал, что заслужил такое отношение к себе? Юра все же считает его своим другом, даже после всего того, что между ними было? Тысяча стычек, но так много откровений. Да, за три последних месяца они узнали друг о друге больше, чем кто-то может подразумевать. Они плакали друг при друге, высказывались, смеялись и орали. Сейчас молчание душит. —Почему ты это делаешь?— первым сдается Илья. Смотрит только в потолок, боясь увидеть, что Исаковский разворачивается к нему лицом. Тот же только глупо хлопает глазами. Почему он это делает? Хороший вопрос. Ответить на него будет тяжело, ведь в голове крутится только один правдивый аргумент: "потому что люблю тебя", но вместо этого вырывается злополучное: —Потому что ты мой друг, а значит твои проблемы и мое дело тоже. Спи,— он снова отворачивается. Сердце стучит бешено, но ничего уже не исправить. Признаваться слишком рано. Блондин смотрит ему в затылок, принимая этот ответ. Да, они друзья, а значит нет ничего странного в том, что помогают друг другу.