Selfish Waltz

Кого можно назвать хорошим человеком? Того, кто поступает хорошо, верно? Звучит крайне логично , но есть одно "но". Да и не одно... Вот если ты поступаешь хорошо, но кому-то от этого плохо, то какой ты человек? Ну там, благими намерениями вымощена дорога в Ад, всё такое. Никогда же нельзя предусмотреть все последствия. Допустим, от твоего поступка кому-то непредвиденно стало хуже (а кому-то обязательно станет, вот увидите) — ты уже плохой или ещё нет? Или вот обратный пример : поступок откровенно дерьмовый. Вот прям. Совсем. Никакого оправдания ему нет. Но кому-то от него хорошо. Ну вот случилось так. Ты плохой человек на все сто процентов или всё же чуточку, самую капельку есть в тебе хорошего? А в чём вообще измеряется хорошесть, по каким критериям? Эти все вопросы, конечно, крайне занимательные, но только в вакуумном пространстве, где нет более насущных проблем. Хонджун скинул неприятно влажный рюкзак с плеч и устало опустился на ступеньки, ведущие к входной двери его дома. В горле отвратительно скреблось что-то, возможно слёзы или зарождающаяся простуда. Волосы липли ко лбу, а в кроссовках хлюпала вода. А с неба продолжало лить. Хотелось есть неимоверно, вот прям кровь из носу. Немного идиотская идиома, но главное, что выразительная и всем понятная. Ведь хотелось есть и правда очень сильно. Но состояние это уже было перманентным, если честно. А значит, можно просто оставить голод где-то в фоновом режиме, пусть будет. Хонджун уже даже как-то свыкся с ним. Неуютно без него наверно будет. Было бы. До работы — какая она там по счёту, третья? — оставалось около получаса. Oh, shit. Не впервые в жизни Хонджун задумался о том, что он очень сильно устал. Это тоже уже какое-то состояние, заданное в базовых настойках, но от этого не менее раздражающее. Зазвонил телефон, и на сенсорном дисплее высветилось, что номер не определён. В который уже чёртов раз. Но если не взять трубку — они могут прийти поговорить лично. А это то, чего Хонджун боялся больше всего. Хотя нет. Наверняка есть у них в арсенале что-то пострашнее тупоголовых вышибал, которые вынесут ему мозг за то, что он игнорировал звонки их коллег. Мелодичный низкий голос какого-то слегка пришепетывающего парня в очередной раз интересуется, когда будет погашен долг номер какой-он-там-какая-разница в размере примерно нескольких дохуллионов вон. Нет, Хонджун мог бы напрячь мозг и назвать по памяти и номер долговой бумаги и точную сумму долга, но так ли это важно в конце концов? Ну вот например можно было бы... хотя зачем сейчас об этом думать? Хонджун с ощутимым усилием поднялся со ступенек и начал шарить в поисках ключа от двери, звонко хлопая себя по карманам. Нельзя плакать. Через полчаса на работу. А что если он сейчас...ну.... Хонджун, ёжась от ветра, смотрел на мрачный холод озёрной толщи буквально на расстоянии одного шага и шлепка о воду. Знаете, иногда говорят, что глубина какая-то там зовущая или манящая, но она таковой для него не была. Она была пугающей. Глухой. Немой. Слепой. Отталкивающей. И что-то ещё было в ней такое — такое. Оно смотрело в твои глаза и задавало какие-то такие вопросы, от которых неуютно становилось и хотелось блевать. А ведь это "такое" было всего лишь твоим отражением в озере. Вдох. Где-то там шуршат шины. Выдох. Пожалуй, перед тем, как сделать "это один маленький шаг для человека..." стоит рассказать, что вообще происходит. Ну , так сказать, устроить маленькую исповедь для никого конкретного, для всех желающих и для самого себя. Начнём с начала, как водится. А именно с того, кто,собственно, такой Хонджун. И как он оказался здесь. Всё, что вам стоит знать — он в долгах, как наложница в шелках. А ещё эти долги на него завела бывшая жена. Ну то есть на тот момент она, конечно, ещё была не бывшая, а вполне себе нынешняя. Но сейчас... честно говоря, Хонджун понятия не имел, где она сейчас и каким образом она ухитрилась оставить ему такой прошальный презент в виде огромного числа денег, которые он должен фиг знает кому. Погодите с вопросами, всё по порядку. Как вообще вышло так, что Хонджун ещё и понятия не имеет, кому должен? Всё просто — за деньгами раз в месяц "заходят люди." Проще говоря, сначала звонят коллекторы, назначают время и место, а там какой-то жуткий высоченный тип подпихивает Хонджуна к банкомату, диктует сумму. Забирает деньги — и поминай, как звали. Пару раз Хонджун пытался последовать за этим типом, но каждый раз что-то шло не так, и он терял его из виду. Согласитесь, дело не просто пахнет жареным — от этого дела буквально шмонит криминалом. А теперь главная загвоздка. Сумма долга не уменьшается. Время простейшей математики — денег, которые Хонджун выплачивает каждый месяц, хватает ровно на то, чтоб погасить проценты, капающие каждый месяц. Ого, скажете вы, вот это долг там , наверно. Нет. Ого, вот это процентики. Так вернее. Микрозаймы и то под меньший процент дают. Ещё и с квартиры за неуплату выселяют... Полная финита ля комедия, а не жизнь. Смутно вспоминается пьяный коллега ещё с первой работы , который на рождественском корпоративе втирал, что женщины есть высшее зло, и пошло это ещё от какой-то Евы. А то и раньше. Тогда Хонджун только отмахнулся и сказал ему, что тот просто не нашёл ту самую. Не нашёл, ага... Вдох. На запястье сжимается чья-то стальная хватка и под пристальном взглядом в спину кровь холодеет и замирает на миг. —Сдурел? Хонджун оборачивается и чуть не умирает от инфаркта. Ну то есть от испуга. Потому что мужчина, сжимающий его запястье выглядит так, будто мог бы откусить его руку по локоть и проглотить целиком, не подавившись ею. Вы когда-нибудь видели, как змеи гипнотизируют кроликов? Неужели кролик не чувствует, что змея опасна? Он просто ощущает беспомощность. Наверно. Потому что Хонджун сейчас ощущал именно это. Змей в теле человека напротив оттащил его от края моста и недовольно скривился. Но руку не отпустил, сжал крепче. —Дай угадаю. Бросила любимая? —Нет,—пробормотал Хонджун,—Ну то есть да, но дело немного не в этом, а в... Щёку обжёг удар. Резкий, с хлопком, унизительный и обидный. —И ты умирать собрался из-за этого? —Да я и гово- —Значит, объясняйся быстрее. Хонджун поджал губв и глянул в глаза жуткому мужчине. Что лучше, утопиться или сейчас дать этому незнакомцу поговорить с ним? Не ясно. Изобьёт ещё... Хонджун с ужасом осознал что, в общем-то, ему уже всё равно, что будет дальше. Хуже как будто и не станет. Наверно. Никогда нельзя так говорить, иначе Вселенная может это "хуже" устроить как нефиг делать. —Долги каким-то типам, значит?—мужчина задумчиво закусил нижнюю губу, потом потёр нос и развернулся к машине. —Эй! Куда ты меня... —Ты можешь не орать хоть немного?—внезапно голос незнакомца начал звучать скорее устало, чем угрожающе, как пару мгновений назад. Хонджун сдался. Мысленно поднял лапки вверх и шумно вздохнул. В конце концов, если этот тип окажется маньяком, всё равно в итоге умирать. Не этого ли он хотел? В тёплом и чуть душном салоне автомобиля пахло ванилью и карамелью, водительские сидения были отгорожены от пассажирских перегородкой. Тихо. Незнакомец сел на соседнем от него месте и указал взглядом на ремни безопасности. Наверно, стоит для приличия спросить его имя..? —Я могу предложить тебе очень занятную сделку. Не знаю, согласишься ли ты, но если нет, мне придётся тебя утопить, ведь ты видел моё лицо. —Я согласен. Лицо незнакомца вытянулось , а губы сложились сами собой в небольшую буковку "о", и он пару раз хлопнул ресницами, чтоб убедиться, что всё правильно услышал. Хонджун еле удержался от хмыка. Как же быстро пугающий мужчина растерял свои грубые манеры и холодность , стоило ему подыграть. —Тогда слушай, раз ты такой...—он свёл брови к переносице, пытаясь подобрать определение,— безбашенный, назовём это так. —Ты хотел сказать "с ебанцой"? —Я хотел сказать только то, что сказал. Хонджун на этот раз не удержался от смешка. Наверно, он сходит с ума. А что, бояться ему уже, собственно, нечего. Можно и развлечься в последние минуты жизни. Чтоб было, что вспомнить на Судном Дне. Что там мудрые говорили о том, что надо что-то после себя оставить? Вот он и пытается оставить о себе незабываемое впечатление. —Господин Пак,—послышался спереди приглушённый хриплый голос,—Мы всё ещё едем к вам домой? —А разве тебе поступала иная команда? Ладно, просто холодность это не старшно. А вот вежливый тон и нежная улыбка...Хонджун ощутил, как по его шее пробежали колючие мурашки, сжимая горло так, что дышать тяжко. Ну или он просто загипнотизирован уже во второй раз этой жуткой и спокойной аурой. —Так тебя зовут... —Сонхва. И твой новый работодатель. —Что..? —Ну ты сам согласился. Но давай сначала приведём тебя в порядок. —Звучит так, будто ты развлекаешься. –Рад, что ты это понял. Сонхва улыбнулся и уселся поудобнее, задевая ногой колено Хонджуна. Тот внезапно ощутил, что вроде как ему сейчас ничего не угрожает и вроде как этот жуткий человек даже вполне хорошо к нему относится. И тогда он пришёл к выводу, что вполне может устроиться головой на плече Сонхва. Тот только тихо хмыкнул вместо того , чтоб как-то это прокомментировать, и положил ладонь на влажную от дождя макушку, взъерошивая непослушные волосы. —Приехали, просыпайся,—негромко шуршит чей-то голос над ухом, от чего Хонджун вздрагивает, ударяясь локтём о дверь машины. Ему потребовалось чуть больше минуты, чтоб понять, кто с ним говорит, где он и что происходит. —А куда? Сонхва не отвечает, просто раскрывает над ними зонт и придерживает для Хонджуна дверь машины. Лично. На его безымянном пальце в свете фонаря блестит фамильный перстень, чересчур вычурный, чтоб быть обручальным кольцом. Но Хонджун всё равно задумывается, есть ли у этого мужчины (парня?) семья. Во дворе пусто, только по детской площадке слоняется какая-то девушка. Сонхва неопределённо мотает головой, показывая, что стоит идти за ним. Набирает код от подъезда одного из высоких остеклённых домов. Безумно дорогих и безумно недостижимых. Пахнущих деньгами родителей и чем-то дорамным. 12 этаж. —Так что за сделку ты предлагал? Ты не объяснил. —Я ждал , пока ты спросишь,—слегка усмехнулся Сонхва, чересчур увлечённо нанося гигиеничку перед зеркалом в лифте —Видишь ли, ты уже согласился, так какая разница? —Любопытно. Сонхва улыбнулся своему отражению, причмокнул губами и убрал гигиеничку в карман плаща. —Ты будешь работать на меня, пока не выплатишь свой долг. У меня в штате менеджеров недостаток кадров, преданных работе. —А- —Тщ, малыш, я не закончил,—Сонхва медленно положил указательный палец на его губы, запечатывая их молчанием,—Я разрешаю тебе жить у меня. Ты будешь нам готовить. Убираться. Стирать. И выполнять работу, которую тебе перепоручат остальные менеджеры. Звучит как win-win ситуация, согласись. —Я не вижу особой выгоды для тебя,—скептически выдохнул Хонджун. Двери лифта с тихим механическим "пиип" разъехались в стороны. —Я просто развлекаюсь. Считай, тебе повезло,—Сонхва, повозившись с ключами, отпер дверь с номером 1117,— Aprez vous. —Что-что? —После Вас. Хонджун сделал шаг в чужую квартиру и чуть не задохнулся от удивления. Вот серьёзно, он не думал, что апартаменты как из дорам реально существуют. Ну типа, реально? Огромная светлая квартира с панорамным окном в гостиной и дизайнерским интерьером, вот это да... —Можешь осмотреться,—кивнул ему Сонхва, вешая слегка мокрое от дождя пальто чуть отдельно от остальных вещей,—В мой кабинет не заходить, всё остальное в твоём распоряжении. Свари кофе, и я введу тебя в курс дела. Хонджун возился с кофемашиной минут двадцать , причём безуспешно. И всё это время Сонхва молча и с беспристрастным лицом наблюдал за ним и его попытками подружиться с техникой. Потом встал и отодвинул его от стола, негромко сообщив, что сделает сам. На первый раз. И действительно начал варить кофе сам , попутно односложно и скупо объясняя, что, как и куда. Кофе был почти даже не отвратительным. Сладким, крепким и с сильным пережареным привкусом. Скорее всё дело в самом кофе (ну то есть в зёрнах), а не в том, что у Сонхва руки не из того места. Ну или... хотя он сам отпил и скривился. Видимо, дело в качестве кофе. —Молоком разбавь, пожалуйста. Сонхва кивнул, забрал у него кружку и отошёл к холодильнику. А Хонджун уселся на столешнице, болтая ногами. В конце концов, стоит брать от жизни всё. Даже если это "всё" это "жуткий тип с крутой квартирой". Ну и с очаровательной улыбкой. Но это в платоническом смысле, если что. Всё-таки , он- Хонджун задумался о том, любит ли он ещё ту подлую женщину, с которой состочл в браке. В груди неприятно заскребло, но скорее от обиды, чем от чего-то романтического. Наверно, остаточные какие-то чувства ещё побаливают, напоминают о себе. Привычка, от которой тяжело отказаться. Воспоминания о ней так-то в большинстве своём просто замечательные. Какая же эти ваши взаимоотношения с людьми сложная штука. Сонхва протянул ему кружку кофе и кивнул на сахарницу. А сам сел за барную стойку и подпёр рукой щёку. — В общем, на необходимые расходы типа еды, одежды и прочего я тебе выделю карточку. Вещи у тебя есть какие-то? —Вроде того. Но немного. —Вся твоя одежда такая же стрёмная, как эта?—Сонхва постарался состоить извиняющееся лицо, но было заметно, что никакого "не хотел тебя обидеть" и не подразумевалось изначально. Вообще-то одежда у Хонджуна не стрёмная, она просто видала некоторое дерьмо в жизни. Попрошу поуважительнее. И ну...она не особо дорогая и не особо качественная. Видиье ли , в его жизни были заботы поважнее внешнего вида и того, какое впечатление он оставил на окружающих. Тем более на незнакомцев. —Можешь не отвечать, по лицу вижу. Давай приведём тебя в порядок, позорище. Ванную нашёл? Иди мыться, я посмотрю у себя что-то и пойдём по магазинам. Хонджун как открыл рот так и закрыл его. Не то чтобы его мнение имело хоть какой-то вес в этом доме и в этой ситуации. Да и кто вообще откажется от возможности сходить на шоппинг с чужой карточки? Вот именно, что никто. Поэтому Хонджун подхватил первое попавшееся полотенце и направился в душ. Так, что стоит забрать? Гитару и бельё. Хотя... интересно, Сонхва согласится оплатить ему новые труселя? Так, однозначно, гитару. А ещё...а больше ничего собственно и нет... ноутбук и тот продан. Хонджун вздохнул и прислонился к закрытой двери ванной, сползая вдоль неё на пол. Впервые за год с лишним он позволил себе расслабиться настолько, чтоб внезапно понять, что устал. Болит вот уже хронически спина, голова сдавлена в тисках, в висках стреляет, спать хочется неимоверно... в горле свернулся ком, душащий изнутри, а зрение помутнело. Плакать нельзя. Иначе совсем уже какой-то позор получается. Но сил даже встать, чтоб сесть в ванну и набрать воды нет. Не то что на то, чтоб помыться. Честно говоря, дело всё ещё пахнет чем-то подозрительным...в голове проносятся отрывочные образы, которые и мыслями-то не назовёшь. Тревожно... В дверь постучал Сонхва и сообщил, что не слышал воды и поэтому хочет уточнить, всё ли в порядке. А хочется сказать, что всё ну вот совсем не в порядке. Устал до точки невозврата, неопределённость пугает, не верится в конец этого ада... но Хонджун молчит и отодвигается от двери, когда её отпирают снаружи ключом. —Ты одет, я могу войти? Хонджун кивает, не сообразив сразу, что Сонхва и правда не смотрит, поэтому и кивка не заметит. И только потом спохватывается, бормоча что-то вроде "да, конечно, а что случилось". Сонхва входит, запирая за собой дверь. А что если ... на ум приходят все омерзительные сцены из второсортных "дарк романс" книжек, которые запоями читали его бывшая и все её подружки. Изнасилование? Хонджун снова осознал, что ничего не чувствует от этой мысли. Даже страха или отвращения. Ему всё равно. Если это нужно для того, чтоб отдать долги — пожалуйста. —Ты двадцать минут просидел на полу в слезах? Хонджун не отвечает, но краем уха слышит, как Сонхва набирает воду в ванну, а затем чувствует , как тёплые капли брызгают ему на лицо и волосы. Лёгкая дрожь в пальцах потихоньку сходит на нет и стягивающее грудь чувство успокаивается. Сонхва ставит его на ноги, раздевает, даже не глядит лишний раз на него, не оценивает, не засматривается, не трогает обнажённую кожу лишний раз. Сажает в полную ванну и выходит, неплотно прикрывая дверь. Молча. Никак не объясняясь. А у Хонджуна нет слов и сил сформулировать хоть один из тонны вопросов, которые ему стоило бы задать в этой ситуации. —Я дам тебе время, чтоб ты отошёл. Это бывает,—мягко уступает Сонхва, застёгивая на Хонджуне пуговицы новой чёрной рубашки,—Моргни дважды, если слышишь и понимаешь, что я говорю. Нуль реакции. Сонхва безэмоционально вздыхает, неловко несёт (скорее тащит) Хонджуна в спальню, сажает на кровать. Уходит. Слышно, как на кухне он негромко говорит с кем-то по имени Юно. Кажется, по телефону. Хонджун очень старается вникнуть, о чём у них диалог, но основной смысл ускользает. Сонхва больше молчит или отвечает односложно. А этот Юно, кажется, там целые шекспировские монологи решил выдавать вместо каждой реплики. Сонхва возвращается с травяным чаем и обезболивающим пластырем. Хонджун находит в себе силы отказаться от помощи, сославшись на то, что пришёл в себя. Сонхва вбивает в его телефон, взятый без разрешения, свой номер, подписывая себя "Пак Сонхва (начальник)". Пока Хонджун не очень понимает, что значит "начальник", но решил не спрашивать. Испугался.

***

Сонхва из дому уходил и возвращался без какой-то системы и расписания. Хонджун пытался найти какую-то закономерность в его уходах или определить хотя бы некое подобие графика работы мужчины, но с треском провалился. Как будто бы Сонхва сам решал, когда и сколько он работает и работает ли он вообще сегодня. Удобно, наверно. Сам Хонджун постепенно начал осваиваться. Сонхва снял с него мерки и купил ему одежду и даже сменную пару обуви. Забрал его гитару. Показал, как работает кухонная техника. Вручил банковскую карточку. Дело всё ещё было как будто бы шито белыми нитками, но Хонджун не мог найти ожидаемого подвоха, как бы ни старался. Спустя несколько дней он сам написал Сонхва, что "отошёл от переживаний" и пришёл в себя. Тот попросил в ответ сделать кофе , купить булочек и отметился, что скоро будет дома. Он так сухо писал всегда, что Хонджуну казалось, что за него это печатает какой-нибудь чат джи-пи-ти или просто в офисе сидит какой-нибудь сотрудник и исполняет роль автоответчика. Кстати об этом, а кем вообще работает Сонхва?