Преподаватель по танцам.

Раскрыв ясно-голубые глаза, которые в то время стали казаться слишком тяжёлыми, господин мэр всё также бессмысленно заглядывался в стопку различных бумаг, принесённые ему секретарем для подписи. Освальд Кобблпот даже и не рассчитывал, что должность мера будет столь требовательна к письменным решениям и договорам. На одном из них, как раз таки, было чёрным по белому написано, что мэру Готэма требовательно умение танцевать вальс. Чаще всего этому нужно обучиться ради того, чтобы посещать различные светские мероприятия. Но что мог знать Пингвин, король преступного мира, о том, как танцевать вальс? Верно, мало чего он в этом смыслил, вся эта похабщина не разжигала в Освальде никакого интереса, в отличие от убийств или чувства, что тебе подчиняются. Как-то в детстве мэр учился танцевать этот сраный вальс и то ради выпускного вечера. Они с мамой пытались исполнить танец, но юный Кобблпот вечно делал ошибки, наступал Гельтруде на ноги и неуклюже поворачивал торсом. Может быть, именно поэтому с ним в день выпускного так никто и не станцевал? Увидев данное требование в своих бумажках, Освальд нехотя вспомнил те школьные годы мучения и попросту откинул эту затею в сторону. Комок бумаги прилетел прямо к порогу комнаты, в которую, в тот же момент, благополучно зашла правая рука мэра. Высокий и очкастый парень в деловом зелёном костюме с довольно одушевляющим видом. – Здравствуй, Освальд. Не отвлекаю? – спросил помощник, держа в руках новую стопку документов. Пингвин устало перевёл взгляд со своей работы на парня, а затем вновь на неё. – Нет, Эд... что там у тебя? Новая порция моей головной боли? – как бы прибавил нотки сарказма Освальд, хотя, судя по его задолбонному виду, ему было явно не смешно. – Мм, да, – ответил Нигма, обращая внимание на клочок бумаги прямо у его ног. Он аккуратно перешагнул его, положил новую стопку на стол мэра, а затем поднял выкинутый документ. Раскрыв его и прочитав содержимое, Эдвард перевел взгляд на Освальда, который также трепетно реагировал на любое содержимое бумаг. Зачем ему посещать дом престарелых через пару дней после того, как он посетит дом малютки? Будто кому-то в Готэме действительно есть дело до этого глупого занятия. – Ты не умеешь танцевать? – спросил мужчина, подхватывая интерес. – Нет, не люблю, – честно признался Кобблпот, ведь настроения для лжи у него не было. Да и чего это скрывать от Нигмы такую глупость? Ну не умеет он танцевать вальс, да и Бог с ним. – Нуждаешься в учителе по танцам? – с маневром спросил он, жестикулируя в своей привычной манере, словно он собрался танцевать. Конечно, Освальду был дорог Эд и сам Эдвард это прекрасно знал, но сейчас мэр выглядел не так, словно ему есть дело до шуток. Он встал с удобного бархатного кресла и медленно похромал в его сторону с глазами, наполненными серьёзностью и важностью. – Эд, сам подумай, я великий криминалист, нынешний мэр и бывший заключённый Аркхема. Разве нужен такому, как я какой-то там учитель по вальсу? Тем более моя нога не настолько функциональна, чтобы исполнять глупые махинации, связанные с ней. – Не знал, что ты и такие слова знаешь, – со своей ботанской улыбкой ответил Нигма, уходя в сторону от мэра. Освальд повернулся в его сторону, дабы не разорвать диалог. – К твоему сведению, Эдвард, я действительно не вижу смысла во всех этих светских мероприятиях, которые направленны на якобы "укрепления своего статуса". На подобных встречах присутствуют в основном лицемеры и недоумки. А закрепить свой статус я и так смогу, – всё так же оправдывался сам себе Кобблпот. Эдвард давно не слушал его нудную речь и лишь только включил камеру и установил её прямо на стул мэра, устремив её объектив на себя с приятелем. – Ты что делаешь? – спросил недоумевающий Освальд, роняя свой растерянный взгляд из стороны в сторону, наблюдая за тем, как его объект симпатии с большой улыбкой направляется прямо к нему. На секунду это даже испугало мэра. Нигма аккуратно взял ледяную руку Освальда, словно её касался Виктор Фризз, и положил поверх своего изумрудного костюма, позволяя Кобблпоту насладиться нежностью его пиджака в области талии. У Пингвина от такого резкого сближения с ним аж в желудке свело. Он всё так же не понимающе всматривался в Эдварда, устремляя свой взгляд выше, чем обычно. Затем он почувствовал, как левая рука Нигмы легла прямо на его плечо, выбивая Освальда на мурашки от смущения. Остальные же свободные руки оказались крепко переплетены между собой и вытянуты во всю длину. Мэра тут же выбило на воспоминания, как когда-то его покойная мать Гельтруда таким же образом клала свою хрупкую кисть руки на его плечо. – Представь, что мы танцуем по квадрату. Когда я говорю «раз» ты ведёшь свою правую ногу вперёд направо, словно в шахматном порядке. Я же следую в том же порядке, но левой ногой в обратную сторону, – сказал Эдвард над ухом Оззи, что заставило того резко откинуть все воспоминания и сосредоточиться на словах учителя. Когда Пингвин услышал «раз», то тут же повел свою хромую ногу немного вправо, но вперёд, представляя, что танцует не на холодном кафеле, а на шахматной доске. Представляя, что танцует с истинной любовью всей своей жизни. И нет никакой Изабель, из-за которой истинная любовь Освальда не явилась на тот званный ужин. Нет ревности в его сердце и желания придушить эту чёртову суку к чертям пингвиньим. Нигма же своей левой ногой устремился назад, не позволяя своему партнеру наступить на свою ногу. "Ну и молодец" – подумал тот, боясь, что сам случайно наступит Эдварду на ногу. Тут же Кобблпот задумался над тем, как бы он нанес тот же самый удар не ему, а Изабель в спину. Как будет горевать Нигма, уткнувшись ему в плечо, но как скоро он снова станет собой. Станет его Нигмой. Дальше от волнения Освальд насчёт "два" не успел увести ногу назад и теперь ему на неё наступили, слава богу, что на левую. Его напарник немного поморщился, выражая на своей лице сочувствие, но Кобблпот быстро отмахнулся, говоря, что всё нормально. Пингвин тут же спросил себя, не считается ли это ответными ударом Эдварда на его чувства? – Освальд, когда я говорю "два" ты отводишь левую ногу назад, точно так же, как отводил я, понятно? – Да, конечно, – ответил Пингвин. Спустя ещё несколько попыток, Освальду таки удалось нормально исполнить вальс, но, как сказал сам Нигма, это был не весь танец. В приказывающем тоне Эд велел Оззи присесть на одну ногу: чтобы не было больнее, тот присел на левую. Затем ассистент повертелся около мэра, держа того за одну руку и после Кобблпот, с горем пополам, но встал. Далее пошёл вновь танец, при котором Пингвину удалось ни разу не наступить Нигме на ногу, заставляя того верить, что всё-таки он не настолько непутёха в плане танцев. Но вот, немного занервничав, Освальд почувствовал, что опешил и не в тот момент поставил ногу вперёд, из-за чего раздался стон Эдварда, которому, видимо, досталось по ноге. Туфли мэра были весьма толстыми и тяжёлыми. Обычно он наступал ими по поверхности со всей силы из-за своей хромоты. Но в этот раз эта самая хромота всё испортила. – Боже, Эд, ты в порядке? – Пингвин тут же вцепился в своего партнера по танцем, пытаясь убедиться, что не так сильно навредил ему. – Всё отлично, Освальд. У нас почти вышло. Попробуем ещё раз? – на удивление, ассистент был не зол, а наоборот. Кобблпоту показалось это очень милым, но одновременно и неправильным. Он бы сам уже десять тысяч раз вскипел из-за подобного, ведь ненавидит, когда кто-то вредит его ноге. В конечном итоге последующие попытки Освальда и Эдварда станцевать вальс тоже огромным успехом не обошлись. От того же волнения и непонимания Пингвин всячески боялся ошибиться и в итоге ошибался. Нигма насмехался над ним, видя как Оззи беспокоиться. В эти моменты и сам Кобблпот нервно смеялся, пытаясь сохранить эту уютную атмосферу их уединённого времяпровождения. Уловив приятные нотки, Освальд подумал, не будет ли лучшим способом признаться в своих чувствах именно в этой тихой и спокойной обстановке? А если тот все испортил? Кобблпот же больше никогда потом не сможет танцевать вальс после такого позора. Но, как говорится, удача сопутствует смелым. Пингвин вдохнул в себя всю уверенность и робким, совсем приглушённым голосом выдавил: – Мне поистине нравится не только танцевать с тобой, но и сам ты. Эдвард на секунду задумался, останавливая танец, но затем, приподняв лицо, с миловидной улыбкой ответил: – Обоюдно, Освальд. Ты прекрасный друг. Кажется, план мэра признаться в своих чувствах был провален. Неужели Нигма не понял что именно имел в виду Освальд или просто притворяется? Сам не понимая почему, Кобблпот отстранился, а затем и вовсе похромал в сторону своего стола, замечая камеру, направленную на них. – Погоди, то есть, ты всё это время снимал наш нелепый хромой вальс на камеру? О, боже... – в спешке Пингвин схватил камеру, пытаясь выключить её, но с техникой он не особо дружил, потому не смог устранить её. – Ты на что-то злишься? – спросил Эд, отбирая прибор из чужих рук. – Я злюсь на то, какой ты болван, Эдвард. Будь ты хоть немного умнее и не витая ты в облаках, думая об Изабель, ты бы точно понял, что я имею в виду. Всё такой же кривой походкой Освальд ухромал, оставляя своего партнёра по танцам в полном одиночестве своего кабинета. Один лишь костёр с заглушённым шумом горел, предвещая скоротечные холода. Всё-таки Пингвин не передумал, он убьёт Изабель и избавит Эдварда от его главной слабости раз и навсегда.