ТакуРены в фуре. Ебало треснуло

— Ты, блять, поехавший… — сглотнув слюну прохрипел Такуя, вжавшийся в кресло. Он держал в руках оборванный ремень безопасности и охуевал с того, как нужно было затормозить, чтобы он, мать его, оторвался. Ещё более удивительным было то, что при такой ебанутой езде и он сам, и Рен остались живы. Да что уж говорить… При иных обстоятельствах Узаки бы при всей своей интеллигентности ни за что не матюкнулся, а тут сам бог велел. — Да если бы нас задержали, у тебя бы не просто права забрали! Тебя бы на кол посадили бы! Ещё и вместе со мной! За компанию! — Убытков ноль, — категорически отрезал Рен. — Я тут по-твоему шутки шучу? — Такуя тряс оборванным ремнём и вопел, а Рен, молча вглядываясь в стену, перед которой едва ли сумел затормозить, закурил вонючую сигарету, отчего Узаки ещё и демонстративно начал отмахиваться от дыма, который, к слову, стремился в сторону противоположного ему окна. — Так и я не шучу: на колу с тобой посидеть мне в радость, а то что только я каждый раз… А прав у меня всё равно нет, чтобы крупногабаритным транспортом управлять. Тут Узаки на мгновение выпал из реальности. — В смысле… Рен озадаченно покосился на Такую, не улавливая суть вопроса. Узаки смотрел на него пристально и возмущённо, а потом завопел: — Ты сел за руль грузового транспорта без прав? Ты…пжрб…ты… Хоть понимаешь, как это опасно? «Началось…» — протянул у себя в голове Рен. Он уже даже не охуевал, когда Узаки, вне зависимости от обстоятельств, начинал отчитывать его, как шестилетнего сынишку, нассавшего в школе в цветочный горшок. — Почему ты говоришь об этом, как о чём-то, чего не мог знать? Ты когда-нибудь слышал, чтобы я сдавал на права? — Да в том-то и дело, что хрен тебя проссышь! За последний год ты выдал слишком много того, чего я не ожидал! Хияма сделал последний затяг и, затушив недокуренную сигарету, выбросил её в окно. Затем повернулся к своему душному кенту и посмотрел на него заебавшимся взглядом, улыбнулся натянуто и сказал: — Я же привнёс острых ощущений в нашу бытовуху? — он начал медленно перемещаться в заднюю часть кабины, кое-как оборудованную для сна при перевозках на дальние расстояния. Такую Рен потянул за собой, но тот, следуя за лучшим другом, продолжал выкобениваться. — Тему не переводи, — уже менее агрессивно, но всё-таки возмущался он. Хияма ничего не ответил, потому что знал, что сейчас слова и юморески лишь сильнее выведут Узаки из себя. Ему наоборот стоило выпустить пар. И за годы, проведенные вместе, Рен выучил, что сексуальные утехи (чисто по-братски, естественно) справляются с этим как нельзя хорошо. Да и к тому же присесть на хуй Хияма и сам любил. А ещё ему нравилось ссать людям в уши, слава богу метафорически. Прямо сейчас он решил объеденить обе свои страсти. Места в кабине было мало, но и хуй с ним. С милым, как говорится, рай и в шалаше. А с учётом подступившего ещё в начале поездки адреналина, всё в этом половом акте скользило как по маслу. Хуй Узаки где только не побывал в тот раз: и в кармане, и подмышкой, и на лице Хиямы, и в его жопе. Причём все эти акробатические трюки были выполнены именно Реном, а Такуя аморфно лежал и время от времени то сам подёргивался, то кореша своего подёргивал. Молодец, в общем. Нихуя не сделал, но трахнут об чужую тушку остался знатно. Из-за ограниченного пространства Рен вертелся как та гадюка: то жопой вильнёт, то между ног Такуи втиснется, то Такую промеж своих булок втиснет. Узаки реально остыл. Непонятно от пота или от ахуя, но мысли о том, какой же нерациональный у него друган, отошли на второстепенный план. Так они и ебались, пока не заебались. Такуя потом лежал молча, смотрел в потолок, а Рен сидел между местом соития (которое трудно назвать кроватью) и водительским креслом и тоже ни слова не произносил. — Рен, ну ёб твою мать, — внезапно прилетело ему в самое ухо. — Всю куртку мне обкончал. Нельзя было аккуратнее? Теперь ещё стирать придется… Хияма чирканул зажигалкой и снова закурил. Он выпустил дым из лёгких, и табачная вонь заполнила всю кабину, из-за чего Узаки снова взъерепенился. — Да хватит дымить мне в лицо! — бытканул он. Хияма стал протискиваться между кресел, сообщая в процессе: — Снаружи покурю. Послышался какой-то едва ли уловимый щелчок, а потом Рен посмотрел на Такую и выдал внезапно: — Я люблю тебя. Рен покинул фуру, а Такуя прислушивался к его шагам снаружи, пока внезапно жопой не ощутил какое-то движение. Он едва ли смог подскочить и схватиться за коробку передач, которую Рен по случайности задел, покидая кабину, но машина мощно въехала в стену. Ай, блять! — только и успел выкрикнуть Рен, прежде чем его размазало фурой. А мораль этой истории такова: следите за словами и конечностями. По вашей неосторожности может случиться непоправимое. И в качестве ваших последних слов ваш лучший друг запомнит не признание в любви, а лаконичное «Ай, блять!»