Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Тан Кэ посмотрел на Шэнь Фанъюя, который все еще сидел на том же месте, и обернулся; Цзян Сюй был уже далеко. Он поспешил за ним, издалека окликнув Шэнь Фанъюя: - Быстрее, третий этаж! Шэнь Фанъюй сделал жест "ОК" и встал, потирая плечо. Постояв немного, он задумался, затем вернулся к машине, переоделся, побрызгался одеколоном и, довольный, пошел к экзаменационному корпусу. В смотровом кабинете Цзян Сюй поднял рубашку. Его пресс исчез, но очертания беременного живота все еще были нечеткими, трехмесячный ребенок был меньше груши, и, поскольку Цзян Сюй так мало ел, его живот все еще выглядел плоским, а талия все еще узкой, и только когда он снимал одежду и смотрел очень внимательно, можно было заметить небольшую разницу. Именно такую картину увидел Шэнь Фанъюй, когда вошел в кабинет. Он впервые увидел живот Цзян Сюя в трезвом виде, и хотя больше ничего не разглядел, в голове у него слегка зашумело. Цзян Сюй не смотрел на него, его взгляд был устремлен на дисплей ультразвукового аппарата, где изображение менялось вместе с движениями Тан Кэ. Гладкий зонд медленно двигался по коже, слегка надавливая на нее, и Цзян Сюй отвлекся от дисплея, чтобы молча посмотреть на потолок. Плод был хорошо развит. Несмотря на небольшой размер, все органы были хорошо развиты, внешние гениталии трехмесячного ребенка уже начали дифференцироваться, а по размытой черно-белой массе Цзян Сюй даже смог определить, что это дочь. Тан Кэ тоже это видел, но оба молчали. Плод и дочь - одно и то же, но их значения были разными. Аборт делают на ранних сроках отчасти потому, что чем дольше его откладывают, тем больше вреда он наносит организму, а отчасти из-за неизбежной, углубляющейся эмоциональной связи между матерью и ребенком. Однако некоторые были настолько тупыми, что кричали, словно никогда не видели такого никогда: - Эй, это же девочка! Цзян Сюй и Тан Кэ: - ... Шэнь Фанъюй впервые увидел своего ребенка через аппарат УЗИ и спросил, наполовину с опаской, наполовину с недоверием: - Я действительно её отец? Цзян Сюй: - Честно говоря, я надеялся, что нет. Непризнанный отец не был развеян замечанием Цзян Сюя. Шэнь Фанъюй смотрел на изображение в ультразвуковом аппарате, как будто это был его первый курс УЗИ, и мечтал смотреть на него весь день. Цзян Сюй прервал его: - Достаточно. - Он жестом приказал Тан Кэ убрать зонд, и изображение на ультразвуковом аппарате мгновенно исчезло. Цзян Сюй вытер ультразвуковую жидкость и опустил подол рубашки. - Ребенку три месяца, пора провести ранний скрининг на болезнь Дауна, - сказал Тан Кэ, - Ты хочешь его сделать? Скрининг Дауна проводился для того, чтобы исключить одну из самых распространенных хромосомных аберраций у плода. С одной стороны, УЗИ должен был определить физическое состояние ребенка, а с другой - физическое состояние Цзян Сюя, чтобы убедиться, что до процедуры аборта не произойдет ничего непредвиденного. Однако проверка на синдром Дауна была не так уж необходима для ребенка, от которого собирались избавиться.   - Я подумаю и скажу позже. Тан Кэ кивнул, а Цзян Сюй взглянул на часы: - Тогда я пойду первым. - Почему бы тебе не пойти проверить? - Шэнь Фанъюй не мог не спросить, пока они возвращались к машине. - Не факт, что она родится. - Цзян Сюй выглянул из окна машины: у дороги стоял ряд деревьев, и от них исходил слабый сладкий аромат. Шэнь Фанъюй замер: Цзян Сюй так долго не выходил с ним на связь, а из научного журнала не было никаких новостей. Поскольку ребенку было уже три месяца, он решил, что после получения письма доктора Кенна Цзян Сюй отбросил мысль об аборте: - Ты же не собираешься поехать к тому парню из округа М, чтобы он тебя прооперировал? Цзян Сюй промолчал. - Цзян Сюй, - почувствовал головную боль Шэнь Фанъюй, - 200 000 долларов... - это сколько лет зарплаты? Если тебе не нужны эти деньги, ты можешь пожертвовать их нуждающимся, но ты не должен ехать за океан, чтобы оказывать благотворительность капиталистам, которые верят в деньги, понятно? - Тогда что, по-твоему, я должен делать? - возмутился Цзян Сюй. Команда доктора Кенна настаивала на том, что не сможет общаться с ним по поводу операции, пока не будет опубликована статья. Тан Кэ поручил своему другу спросить, но подтверждения так и не получил. Если бы не случай в стране М, Цзян Сюю, возможно, оставалось бы только с нетерпением ждать своего смертного часа, *переходить реку по камням, лечить мертвую лошадь, как врач живую лошадь, и делать один шаг за раз. *[Полный абзац означает, что он делает все возможное, держится за проблеск надежды и пытается спасти ситуацию, даже если надежды нет.] Но если бы у них был уже такой случай, они могли бы с большей уверенностью провести операцию и подготовиться к ней наилучшим образом. Именно поэтому Цзян Сюй откладывал осмотр. Но ребенок становился все больше, и цена промедления была слишком велика. Без доступа к справочным материалам самым безопасным для Цзян Сюя было отправиться за границу к доктору Кенну для проведения операции. Но и поездка за границу не была решением проблемы. Трех месяцев, на которые рассчитывал Тан Кэ, могло не хватить для успешного рассмотрения заявки. Его состояние было очень деликатным, и речь шла об удалении ребенка в чужой стране, не говоря уже о все более строгих ограничениях в стране М. Цзян Сюй трижды записывался на прием через посольство, но каждый раз ему отказывали в визе, и следующую приходилось ждать до месяца. Даже если бы у Цзян Сюя было достаточно денег, сейчас он ничего не мог сделать. В раздражении он опустил окно, пытаясь успокоить внутреннее раздражение ароматом цветов османтуса, но все, что он получил, - это удушливый автомобильный выхлоп. Он лишь мрачно отвёл взгляд и посмотрел на украшение в виде кота-гадалки в машине Шэнь Фанъюя. Неразумный счастливый кот, очевидно, не почувствовал его беды и продолжал улыбаться и махать рукой. На мгновение в машине воцарилась тишина, и стало ясно, что Шэнь Фанъюй не знает ответа на свой вопрос. Ребенок был у Цзян Сюя в животе, а Шэнь Фанъюй просто стоял и говорил. Все было бы хорошо, если бы они были настоящей парой, но они не были близки. Более того, он был его заклятым врагом и конкурентом на протяжении многих лет, и как бы тяжело ни было его положение, Шэнь Фанъюй не мог позволить себе беспокоиться о нем. Однако, как только Цзян Сюй собрался сменить тему, Шэнь Фанъюй заговорил. - Ты... не думал о родах? Цзян Сюй, словно не ожидая этого, недоверчиво наклонил голову, но Шэнь Фанъюй, сделавший шокирующее замечание, выглядел спокойным. Он объехал нескончаемый поток транспорта и спокойно припарковал машину на временной стоянке на обочине. Еще не стемнело, а обочина уже была освещена уличными фонарями. Рядом с местом парковки росло дерево, и в воздухе витал аромат корицы, лишенный выхлопных газов, как раньше. Глаза Шэнь Фанъюя отражали оранжевый свет, и от этого цветущие персиковые глаза казались необычайно ласковыми. - Через полгода статья обязательно выйдет в печать, а к тому времени у нас в голове уже будут данные и кадры операции. Нам не придется просить, я сделаю операцию для тебя. - Шэнь Фанъюй положил одну руку на руль, а другой подпер ухо, чтобы поддержать голову, и посмотрел на Цзян Сюя: Если ты не хочешь растить этого ребенка, я сделаю это. Ты можешь накопить двести тысяч долларов и отдать мне половину из них в качестве алиментов, но если ты не хочешь, это тоже нормально. Если ты боишься, что это повлияет на твою жизнь, я обещаю не показывать тебе этого ребенка, а если ты боишься, что я буду плохо относиться к ребенку после женитьбы, я могу и не жениться. Цзян Сюй молча смотрел на него: - Мне нужна причина, по которой ты жертвуешь собой, чтобы помочь мне. - Я не хочу, чтобы ты платил 200 000 долларов капиталисту, разве этого достаточно? - сказал Шэнь Фанъюй, - Ребенок не только твой, я знаю, что мы всегда враждовали, но это не самопожертвование, ты не должен справляться со всем один, Цзян Сюй, - сказал он как бы беспомощно, - ты всегда отказываешся обсуждать со мной что-либо, но... - Наконец он сказал то, что всегда было у него на уме: Я также отец ребенка.