Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Третий триместр беременности - это, пожалуй, самый сложный этап всего процесса вынашивания. Несмотря на то что Цзян Сюю больше не нужно было ходить на работу, он все еще не мог смириться с тем, что не может позаботиться о себе сам. Он не мог ходить, ему периодически было трудно дышать, по ночам у него часто давило на мочевой пузырь, а ноги так распухли, что он не мог носить обувь. Он не мог долго сидеть или стоять, тяжелое давление преследовало его повсюду, куда бы он ни пошел. Сон, который раньше был лучшим временем суток, превратился в кошмар. Как бы он ни ложился, он не мог устроиться поудобнее, а переворачиваться и двигаться становилось все труднее и труднее. Кроме того, Сяосяо становилась все более энергичной, и как только наступало время сна, она начинала проявлять беспокойство. Но больше всего Цзян Сюю было трудно смириться со своим почти неконтролируемым эмоциональным состоянием. Нет ничего более разрушительного, чем частая бессонница, поэтому необъяснимое пониженное давление особенно сильно проявлялось по ночам. В некоторых случаях Цзян Сюй даже не успевал понять, что произошло, как его нос внезапно начинал болеть. Шэнь Фанъюй очень переживал и всегда заботливо успокаивал его, чтобы он заснул, сопровождал его во время перерывов на туалет, массировал ступни и ноги. Но доктору Шэню все равно нужно было идти на работу. Каждый раз, когда Шэнь Фанъюй работал в ночную смену, симптомы Цзян Сюя усиливались, особенно когда на него накатывали негативные эмоции. Утешить его было некому, и он часто не мог уснуть всю ночь. Иногда Шэнь Фанъюй звонил ему, но телефон врача должен находиться в режиме ожидания 24 часа. Если телефонный разговор затягивался, Цзян Сюй беспокоился, что Шэнь Фанъюй пропустит важные звонки. Кроме того, во время ночной смены нужно было выкраивать несколько минут для сна, поэтому он беспокоился, что Шэнь Фанъюй не отдохнет и не будет достаточно энергичен для проведения операций на следующий день. Так они проболтали всего несколько минут, прежде чем он взял инициативу в свои руки и повесил трубку. Ночная смена в Цзихуа переходила в дневную, и времени на отдых не было. Однажды Шэнь Фанъюй, как обычно, был на ночной смене, и Цзян Сюй, заказав себе еду на вынос, вдруг вспомнил об этом факте. В коробке было полно вкусной еды, которую никто не оценил, и Цзян Сюй съел только два кусочка, после чего отложил палочки. Ему вдруг захотелось зеленого перца с тигровой шкуры и пирожных бозай. Эксперименты студентов все еще не продвинулись, и, перелистав кучу документов, он не смог найти никакой ценной информации для своих ученических проектов. Цзян Сюй посмотрел на остатки еды на столе и почувствовал себя очень подавленным, поэтому он открыл WeChat и отправил необычное сообщение: - "Не выходите замуж за врача. Вы станете несчастной". В WeChat внезапно появилось давно исчезнувшее присутствие, и к нему посыпались различные комментарии. Большинство прохожих, не знавших правды, думали, что "врач", о котором говорил Цзян Сюй, - это он сам, и в шутку спрашивали, кому из поклонников он отказывает. Тем временем несколько коллег из того же отдела забеспокоились, не поссорился ли он со своей девушкой. Хуо Чэнчунь, который знал часть истории, тут же прокомментировал: -"Оставь его и пойдем со мной!". Через некоторое время Ли Ялей ответил на этот комментарий вопросительным знаком. Было непонятно, кому он предназначался - Цзян Сюю или Хуо Чэнчуню, но вскоре комментарий Хуо Чэнчуня исчез. В итоге Чжан Чэн, знавший всю правду, радостно побежал в дежурную комнату с мобильным телефоном и предупредил Шэнь Фанъюя: - Цзян Сюй в плохом настроении, и у тебя будут большие проблемы. В это время Шэнь Фанъюй только что вернулся из операционной после экстренной операции. Он был удивлен словами Чжан Чэна и спросил: - Что происходит? - Он ругает тебя в "Моментах". - Когда он начал играть с WeChat Моменты? - Шэнь Фанъюй открыл телефон и обнаружил, что Цзян Сюю понравились его предыдущие посты о вреде позднего сна, и он не знал, радоваться ему или печалиться. Прочитав "Моменты Цзян Сюя", он вышел из приложения с немного растерянным выражением лица. Затем он увидел последнее сообщение от Цзян Сюя: - [Ухмыляющийся смайлик/эмодзи] Шэнь Фанъюй почувствовал, что у него задрожала кожа головы. С тех пор как их отношения улучшились, Цзян Сюй уже давно не присылал ему этот эмодзи. Теперь, когда желтый ухмыляющийся эмодзи вернулся, он не знал, означает ли это, что сегодня они хорошо проведут время, или же случится что-то плохое. Он немного нервничал. - Чжан Чэн, - вдруг сказал он, - давай поменяемся сменами, хорошо? Чжан Чэн, который не прочь был понаблюдать за весельем, был немного ошарашен, когда его втащили в дежурную комнату. Он не знал, почему согласился на просьбу Шэнь Фанъюя, пока не понял, что потерял прекрасную ночь. - Черт! Кто настучит на тебя, тот собака! - Чжан Чэн проклял удаляющуюся фигуру Шэнь Фанъюя. **** Через полчаса после отправки эмодзи раздался звонок в дверь дома Цзян Сюя. Цзян Сюй, сидевший на диване и пытавшийся надеть носки, вдруг поднял голову. Когда он встретился взглядом с Шэнь Фанъюем, только что отрегулированное настроение снова вышло из-под контроля. - Не подходи ко мне, - сказал он Шэнь Фанъюю. Шэнь Фанъюй сел рядом с ним, поднял его ноги и положил их себе на колени, уговаривая: - Не грусти. Не унывай. Я поменялся сменами с Чжан Чэном и буду сегодня с тобой, хорошо? Цзян Сюй отвернул лицо и холодным голосом сказал: - Я не грущу. - Хорошо, ты не грустишь, - он отложил носки Цзян Сюя в сторону, - я помассирую тебе ноги, ты сможешь надеть их позже. Цзян Сюй посмотрел на Шэнь Фанъюя, а затем опустил глаза. Его ноги изначально были красивыми, с четко выраженными костями, стройными и худыми лодыжками. Однако сейчас они так распухли, что напоминали булочки. Ресницы Шэнь Фанъюя затрепетали. Он посмотрел на выражение лица Цзян Сюя, слегка помассировал его и негромко напомнил: - Скажи, если это слишком сильно давит, не терпи. Цзян Сюй промолчал и лишь через некоторое время издал приглушенное "ммм". В последнее время Цзян Сюй чувствовал себя некомфортно из-за беременности и не мог контролировать свои эмоции под влиянием гормонов. Он наговорил ему много обидных вещей и закатил множество истерик по пустякам, дошло до того, что ему пришлось даже написать правила, на какую ногу наступать первой, входя в дом. Однако, успокоившись, Цзян Сюй приходил и извинялся перед ним. Честно говоря, Шэнь Фанъюй был очень расстроен. Ведь он знал, что Цзян Сюю с его гордым и упрямым характером еще труднее, чем ему, принять тот факт, что он стал чувствительным и эмоциональным, что так не похоже на его обычное спокойствие и рассудительность. Но как бы сурово ни говорил Цзян Сюй, тот ни разу не упрекнул его за пьяное поведение в ту ночь и не сказал, что не стоит заводить этого ребенка. Цзян Сюй наблюдал за тем, как движения Шэнь Фанъюя становятся все медленнее и медленнее, и чувствовал необъяснимое раздражение. Он пытался подавить свои эмоции, но боль заставляла безымянный огонь в его сердце пылать все сильнее и сильнее. В тот момент, когда он уже готов был потерять контроль над собой, Шэнь Фанъюй внезапно отпустил его и обнял. Так что пламя погасло, не успев разгореться. Цзян Сюй очень любил, когда Шэнь Фанъюй обнимал его. Особенно на поздних сроках беременности. Когда он не мог спать по ночам, когда его тело испытывало невыносимую боль, когда он задыхался от давления бьющегося внутри него ребенка, Шэнь Фанъюй утешал его, и сердце Цзян Сюя постепенно успокаивалось, словно он снова мог стать самим собой. Он мог думать и контролировать свои эмоции. Но сегодня Шэнь Фанъюй выглядел немного иначе. Он прижал лоб Цзян Сюя к своему подбородку, и через некоторое время Цзян Сюй вдруг почувствовал на лбу небольшую влажность. Сердце заколотилось, и он потянулся, чтобы прикоснуться к нему, но Шэнь Фанъюй остановил его. Цзян Сюй отстранился, желая посмотреть, в чем дело, но Шэнь Фанъюй с силой обнял его. - Не смотри, позволь мне сохранить в твоем сердце образ мужчины, - голос Шэнь Фанъюя был немного хриплым. - Почему ты плачешь? - спросил Цзян Сюй. - Кто сказал, что я плачу? Я вспотел. От одной мысли о том, что тебе некомфортно, у меня болит сердце, мне так больно, - сказал Шэнь Фанъюй. - Ты не беременный, так почему тебе больно? Цзян Сюй опустил глаза и положил руку на сердце Шэнь Фанъюя, медленно массируя его. Обычно он не имел привычки доверять другим, потому что в большинстве случаев людям трудно полностью сопереживать друг другу. В трудные времена другие люди могут понять и утешить вас, но они не могут по-настоящему прочувствовать вашу боль и дискомфорт. Особенно это касается физического дискомфорта. В случае с душевным дискомфортом другие еще могут поставить себя на ваше место, но физический дискомфорт - это то, о чем даже сам человек может забыть после того, как рана заживет, поэтому другим было еще сложнее по-настоящему понять, какую боль и дискомфорт вы сейчас испытываете. Кроме его родителей, это был первый раз, когда кто-то проливал слезы из-за его боли. Цзян Сюй поджал губы и через некоторое время тихонько вздохнул: - Ты был таким непослушным в детстве? Подозреваю, что Сяосяо унаследовала это от тебя. Я видел в дневнике своей матери, когда она была беременна мной, я был послушным ребенком и не доставлял никаких хлопот. Цзян Сюй обычно не очень много шутил, но почти каждый раз, когда он хотел поднять настроение, Шэнь Фанъюй соглашался и смеялся, как сейчас... Даже несмотря на то, что он был немного хрипловат от плача. - Это возможно. Если ты не был непослушным, то это должен быть я. Я виноват. Я передал свои плохие привычки Сяосяо, все в порядке, не волнуйся. Когда она родится, я буду хорошо её учить и следить, чтобы она не доставляла столько хлопот, - ухмыльнулся он. Цзян Сюй прищелкнул языком, но его настроение явно улучшилось от этих слов. Шэнь Фанъюй взял его за руку и успокоил, прошептав: - Я попробую выкроить еще несколько дней отпуска. По крайней мере, мне не придется работать в ночную смену. Я перенес все свои курсы в Медицинском университете на следующий семестр, что освободит мне больше времени для возвращения домой. С этого момента я буду звонить тебе чаще, а если ты плохо себя чувствуешь, просто позвони мне напрямую, не держи это в себе. А еще, - с улыбкой сказал Шэнь Фанъюй, - пока ты не в больнице, у меня для тебя есть хорошие новости, которые тебя порадуют. - Ммм? - Цзихуа сотрудничает с правительством и застройщиками, чтобы вскоре запустить партию недвижимости, и некоторые сотрудники больницы могут получить скидки в качестве выполнения жилищных субсидий, обещанных, когда мы были приняты на работу за наши таланты. Я присмотрел дом, он расположен совсем недалеко от Цзихуа, район хороший, и окрестности тоже неплохие. Цзян Сюй, - предложил он, - давай купим дом побольше. Люди в стране Z с древних времен питали особую привязанность к домам. Покупка дома означала укоренение и оседлость, подобно тому как птицы строят гнезда или ласточки строят дома, она символизировала стабильность и душевный покой. После того как цены на жилье взлетели до небес, покупка дома стала мечтой всей жизни для многих молодых людей. Цзян Сюй внезапно вырвался из объятий и посмотрел на Шэнь Фанъюя. Лицо последнего больше не выражало переполнявших его эмоций, только уголки глаз все еще были слегка красными. Он опустил голову, чтобы избежать взгляда Цзян Сюя, а затем снова обнял его, обхватив рукой за талию и положив на живот, продолжая говорить: - Давай купим трехкомнатную... или, если хватит денег, четырехкомнатную с двумя гостиными, где в главной спальне есть отдельная ванная. Это будет как раз кстати, когда Сяосяо немного подрастет и ей понадобится личное пространство. Мы также можем освободить комнату для гостей, чтобы твои родители могли иногда останавливаться. На данный момент эта новость все еще является слухом, документы и уведомления еще не полностью опубликованы. Предполагается, что через несколько месяцев больница обсудит это с нами. К тому времени ребенок уже родится, так что нам придется тщательно выбирать этаж и планировку квартиры. Чжун Лань сказала, что она с девушкой тоже хотят купить дом. Я думаю обсудить с ней, можем ли мы купить квартиры на одном этаже или напротив друг друга. Таким образом, если у Сяосяо в будущем появятся какие-то личные девичьи заботы и она не захочет говорить нам об этом, то сможет обратиться к тете Чжун. Так получилось, что мой дом был продан, и у меня скопилось много денег, мы можем использовать их для первого взноса, а когда квартира будет готова, мы сможем решить, продавать ли эту и погашать ипотеку, или использовать её для сдачи в аренду. Тогда и поговорим об этом. Он немного подумал и добавил: - Хм... Давай на твое имя оформим кредит в фонде жилищного страхования, а я буду твоим поручителем. Только владелец недвижимости может подать заявку на получение займа в резервный жилищный фонд, поэтому, если Шэнь Фанъюй хочет подать заявку, его имя должно быть указано в свидетельстве о праве собственности на недвижимость. Так что это было равносильно тому, что он полностью отказался от владения недвижимостью. Цзян Сюй молча слушал, но, услышав это предложение, внезапно сел прямо и сказал: - Ты хочешь, чтобы я почувствовал себя тронутым, снова став козлом отпущения? В Китае у него с Шэнь Фанъюем не было супружеских отношений. Согласно действующим законам, даже если бы они оба заплатили половину денег, дом не имел бы никакого отношения к Шэнь Фанъюю. Если бы Цзян Сюй сбежал, банк все равно обратился бы за выплатой долга к Шэнь Фанъюю, так как он поручитель. - Не волнуйся, я не пытаюсь произвести на тебя впечатление, я просто думаю, что раз мы теперь семья, то нам не нужно обращаться к адвокату, чтобы получить свидетельство о собственности на дом, который мы купили вместе. Процедура совместной покупки дома тоже хлопотная. Лучше направить наши силы на воспитание ребенка, - сказал Шэнь Фанъюй, положив руку на плечо Цзян Сюя и слегка помассировав его. - Когда я добивался тебя, у тебя было много забот и мыслей. В то время я хотел обеспечить тебе максимальную безопасность, что также является моей обязанностью как твоего партнера. Закон не может дать нам необходимую защиту, но я сделаю все возможное, чтобы обеспечить её тебе по-своему. Кроме того, я тебе доверяю, - он очистил апельсин для Цзян Сюя и шутливо пошутил: Я здесь, ты не убежишь. Апельсин был очищен очень красиво: лепестки оранжевого цвета кожицы распустились, как цветок, а желто-оранжевая мякоть была разделена на отдельные кусочки в середине. Цзян Сюй взял кусочек и засунул его в рот Шэнь Фанъюю, торжественно сказав: - Ты подумал об этом? Если мы расстанемся, ты потеряешь все. Апельсин был очень сладким, а кусочек, который передал Цзян Сюй, - еще слаще. Шэнь Фанъюй протянул руку и разгладил легкую складку между бровями Цзян Сюя. - Конечно, я думал об этом, но если мы расстанемся, эти вещи не будут иметь большого значения... Я потеряю все. - Сказал он. - Шэнь Фанъюй, - серьезно сказал Цзян Сюй, - я никогда не видел никого с более серьезным заболеванием мозга, чем у тебя. Глаза Шэнь Фанъюя изогнулись, и он наклонился вперед, чтобы нежно поцеловать лоб Цзян Сюя. Через некоторое время сладкий привкус апельсина коснулся губ Цзян Сюя. Когда они отстранились, Шэнь Фанъюй прижался к шее Цзян Сюя и сказал: - Почему ты никогда не видел никого, похожего на меня? Разве прямо передо мной нет такого?