Извинись сись

      Знаете, совесть не всегда отсутствует полностью, даже если вам так кажется.       Третий Рейх, например, никогда не думал, что ему будет за что-то стыдно, но ему стыдно. Даже очень.       Рейх сидит на кухне за столом и курит, выпуская в спёртый воздух сигаретный дым.       Сколько бы лет ни прошло, его состояние как-то не улучшается, хотя умер он уже хуеву тучу лет назад. Казалось бы, война закончилась, всё хорошо, пуля в висок уже пущена, радуйся загробной жизни. Да как-то не хочется.       К сожалению, в загробной жизни все исчезнувшие страны живут в одном доме и Рейх чувствует себя так, будто снимается в гача лайф видео "жизнь стран за кадром". Кто-то постоянно ругается, психует, кричит, прыгает, бегает. А он только ходит с кислой рожей и ни черта не делает.       Рейх медленно начал жевать шоколад. Хоть какое-то развлечение. Хотя в перемешку со вкусом сигарет довольно странно. Он безразлично откинулся на спинку стула. Что-то неприятно грызёт изнутри, разъедает.       —Позорище, — горько сплюнул Рейх, взъерошивая чёрные волосы.       Ну, с этим ничего не поделаешь. И не поделаешь с тем, что он оттолкнул и погубил всех, кто когда-либо его любил.       Его комната практически пустая, одна только мебель и какие-то бумажки на столе. Где-то в углу одиноко стоит запыленная скрипка. И больше ничего. Ничего тёплого, кроме шерстяного одеяла, которое всё равно ни черта не греет и к тому же колется. Рейх, слава богу, примеру одеяла не следует.       Он с силой закусил губу своими клыками и зарылся пальцами в волосы. Хочется плакать. Снова. Но слёзы уже просто не идут. Есть ли на них какой-то лимит? Он и сам не знает.       Рейх тушит сигарету в пепельнице и думает обо всём, что было. Каждый день одни и те же мысли. Каждый день один и тот же распорядок дня. Каждый день наступает невыносимая ночь. Он много спит, пытаясь избавиться от всего этого, но уже никогда не отмоется от чувства вины и этого распирающего отчаяния.       А буквально в соседней комнате живёт тот, из-за которого сердце распирает ещё неприятнее, да так жарко, что становится попросту плохо. Рейх виноват перед Италией, будем честны. Он наговорил столько нелицеприятных вещей, даже не думая о чувствах своего союзника. Рейх не злится за его предательство, уже нет. Он самозабвенно винит во всём себя. Ему бы таблеток попить, ей-богу.       Рейх встал со стула и подошёл к окну. За ним — ночная чернота, отражается его помятое лицо, которое когда-то сияло самодовольством. Больше не сияет. Ему так хочется чего-то маломальски приятного, вот только кто ему теперь это даст? Мать разочаровалась в нём, дети ненавидят. Италия...       Рейх смотрит в никуда. Как же всё отвратительно обернулось. Ему нужно извиниться. Нужно. Очень нужно. Хотя его мутит от беспокойство только от одной этой мысли. Он же ёбаный мудак, кто его простит? Но стоит хотя бы попытаться..?       Рейх отпрянул от подоконника и пошёл к выходу из комнаты. Он дёргает ручку, открывает дверь. А что дальше? Постучаться и сказать жалкое "прости"? О, нет, нет. Нужно что-то более грандиозное, нужно подойти к этому со всей ответственностью. Нужно..-       —И? Ты чего встал?       Рейх встрепенулся от чужого голоса и повернул голову в сторону. Из своей комнаты выглянул Италия. Его каштановые волосы были слегка растрёпанные, ореховые глаза достаточно сонные. Рейх отпустил ручку двери и подошёл к нему. Он не найдёт хороший момент для извинения, не сможет придумать ничего лучше, чем простое и искреннее...       —Прости, — выдохнул он, сгребая Италию в объятия и утыкаясь носом ему в плечо.       —Что? — непонимающе переспросил он, отпихивая от себя Рейха.       —Прости, — сказал тот ещё раз, начиная чувствовать себя глупо, — я виноват. Очень виноват. Извини.       Италия скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на него.       —Ты думаешь, что я тебя прощу? — фыркнул он, вскидывая бровь.       —Нет, — пожал плечами Рейх. Его выражение лица приняло более смирившийся оттенок. Что ж, он заслужил...       —А я прощу, — цокнул языком Италия, после чего шлёпнул Рейха по плечу, — мудак.       —Знаю, — сказал он, расплываясь в улыбке, — ты правда прощаешь?       —Конечно, — быстро сказал Италия, на этот раз сам стискивая Рейха в объятиях (которые тот, конечно же, принял), — столько лет прошло... Знаешь, учитывая нашу вечность, я не вижу смысла обижаться...       —Спасибо, — искренне поблагодарил Рейх, зарываясь пальцами в мягкие волосы Италии. Господи, он уже и забыл как они шикарно пахнут...       —Знаешь... — начал Италия, неловко переступая с ноги на ногу, — я любил тебя.       —Извини, — быстро ответил на это Рейх, чувствуя новый прилив вины, — я об этом догадывался.       Италия сжал его крепче от того послевкусия обиды и ненависти.       —Ублюдок... — прошипел он, пока Рейх гладил его по макушке.       —Мне очень стыдно за это, — прошептал Рейх, прикрывая глаза.       Так они стояли пару минут, молча жалея обо всём, что было. Рейх решил разорвать тишину.       —Я... Ты же любил меня. А я люблю, — сказал он, уже не желая утаивать ещё что-то. И без утаек погано на душе.       Италия слегка отпрянул, чтобы посмотреть в его глаза, слегка нахмурившись.       —Ты? Серьёзно? — он держал его за плечи, слегка сжимая, — Господи, Рейх...       Тот вскинул бровь, не особо вкуривая, почему у Италии такая реакция, будто он сообщил, что у него рак.       —Ну... да. Такое случается, знаешь, — фыркнул Рейх, — и я тебя давно люблю. Просто не всегда понимал это.       —Я... Не... В смысле, — Италия запнулся о собственные слова, после чего обхватил щёки Рейха и сжал их, отчего тот стал выглядеть по-тупому, — я тебя тоже! До сих пор! Это..! Я не думал, что это будет взаимно! И вообще... Какого чёрта?! Почему именно я? И почему ты признался сейчас? И, ты stronzo! И как ты смел скрывать это?! Stavo impazzendo! Pensavo che tu non mi amassi e tu, idiota, mi ami! Ti odio, sei stupido!       Рейх выслушивал эту тараторку, смотря на Италию, как последний идиот. Влюблённый идиот. Он так давно не слышал этого! Так давно..! И он всё также не понимает ни единого слова..!       Рейх хотел прильнуть к Италии, чтобы его поцеловать, но тот упрямо держал его за щёки.       —Non osare zittirmi con un bacio! — сказал, как отрезал. Вот только Рейх нихера не понял, поэтому попытался полезть ещё раз.       —Иди сюда!       —Нет! Я не договорил!       —Ит!       —Не давай мне прозвищ!       —Котик!       —Не веди себя, как петух!       —Смотри, Греция!       —Где?       После этого Италия был пойман Рейхом. Бесповоротно.