Жаль,что не с тобой

–Ну, я подумаю. Если ты не будешь вести себя как раньше, – озорливо ответил Венти. – Хорошо, доброй ночи. – Доброй ночи, Сяо. … Наступил март. Весна для многих – сезон любви и рассвета, но для Сяо не более чем морока. Эмоционально ощущалось, будто ему в душу плюнули. Пессимистичное настроение держалось долгое время, пока шли дожди. Вчера бессонный Сяо спустился на кухню, чем сильно напугал Венти. Обессиленный, он положил голову на плечо Венти и завис так. Венти ничего не сделал, лишь предложил помощь: – Мне полежать с тобой, пока не уснёшь? – Да, пожалуйста. Ничего особенного, они даже не соприкасались друг с другом на огромной кровати. Венти отвернулся, а Сяо смотрел ему в спину… Венти на самом деле думал уйти после того, как Сяо заснёт. Однако не заметил, как провалился в сон. Видя юношу и слыша его размеренное дыхание, Сяо наконец-таки смог уснуть. Практически весь снег растаял, и погода стала теплее. На некоторых улицах была слякоть, и обувь часто пачкалась. В один из таких дней настал день годовщины смерти Гуй Чжун. – Думаю, мне не стоит идти, – сказал Венти. – Почему? – спросил Сяо. Они оба проснулись в одной кровати. Похоже, никого это особо не волновало; когда Сяо было плохо, Венти не отходил от него. – С уважения к твоей матери, конечно. Ты ведь понимаешь, кто я… – Не выдумывай. Сяо посмотрел на окно, где всё те же капли били в стекло, создавая раздражающий звук. Вновь переведя взгляд на сонного Венти, он попросил: – Ты мне нужен. Честно признался Сяо. Венти поехал с условием того, что останется в машине. Автомобиль вёл, кстати, Чжун Ли, а не привычный водитель. Дорога была проведена в тишине, а какие разговоры могут быть в такой день? Из-за неровности дорог, ведущих к кладбищу, машина время от времени тряслась. – Венти, ты действительно не выйдешь? – по прибытии спросил Чжун Ли. – Нет, ребята. Спасибо за приглашение, – сдержанно улыбнулся тот. Дальше Чжун Ли не стал спрашивать, а лишь тихо вышел из машины. Его примеру последовал Сяо, но почему-то он не отходил от автомобиля. Пока фигура Чжун Ли ступала вдаль, мальчишка колебался. Сяо открыл дверь с той стороны, где сидел Венти, и лазурные глаза встретились с янтарными, что выглядели настолько жалостливо, будто сейчас заплачут. Много слов не требовалось, чтобы понять ситуацию. – Меня тошнит от этой сырости… – хриплым голосом сказал Сяо. Он нашёл утешение в том, чтобы схватиться за руки Венти и нервно потирать тому пальцы. – Ты невероятно сильный, – улыбнулся ему Венти; в эту улыбку он старался вложить всю свою заботу и любовь. Они минуту смотрели друг на друга молча, ведь глаза рассказали намного больше. – Стоит проведать маму, – наконец решился Сяо. – Верно, догони Чжун Ли, пока не стало поздно. Последний раз посмотрев на эту улыбку, Сяо двинулся вслед за отцом. Ботинки мерзко застревали в грязи, иногда замедляя движение. Благо, дождь не шёл. Чжун Ли безмолвно взглянул на Сяо, а затем продолжил идти уже вместе с сыном. Им обоим приходилось нелегко в этот период. Через пять минут показалась могила с белым монументом. Изображение женщины было выгравировано прямо на камне, а снизу, по классике, год рождения и год смерти. – Здравствуй, мама. Сяо поставил цветы на могилу. После Чжун Ли сделал то же самое. Посидев там некоторое время, разглядывая могилу, Чжун Ли решил нарушить тишину: – Хочу отмыть могилу, пойду поищу необходимые вещи. Это была обязательная традиция для Чжун Ли каждый год. Сяо проводил отца взглядом, а после вернулся к надгробию. – Мама, я так устал, – Сяо прислонился ближе. – Знаю, что говорю это постоянно. Скучаю. Всё запутано в последнее время. В моей жизни появился один человек. Он невероятный, хотя предпочёл не приходить, ценя память о тебе. Этой мысли Сяо даже немного улыбнулся. – Ну вот видишь… невероятный. Я больше не так скучаю, отпускает, но всё же есть вещи, которые терзают душу. Хотелось бы с ними побыстрее разобраться. Скоро у нас будет гость, которого я давно мечтаю увидеть. Не знаю, к чему всё приведёт, но пожелай мне удачи. Все эти годы в страхе перед кошмарами и навязчивыми мыслями всегда был парень. Юноша, что изредка являлся Сяо в снах, и после его появления тот словно волшебным способом успокаивался. Образ размыт, но можно было сказать точно: это был школьник, которого Сяо точно не помнил. Растрёпанные, беспорядочные волосы, а две пряди спереди всегда были длиннее общей причёски. Они иногда мешали ему, падая на тетрадь, когда тот учился. Забавный смех и поддержка. Сяо мечтал снова почувствовать то умиротворение, чтобы тот парень обнял его вновь. Этот человек одновременно будто всегда был рядом, но так же и далеко. Сяо не понимал сам себя в этом чувстве, но одно ясно точно: что-то его тянет к этому парнишке, и эта острая боль заставляла искать его в своих мыслях иногда до самого утра. Увы, его попытки всегда оказывались тщетны. «Ну вот, у меня опять кружки и ни секунды свободного времени. Зато я будущий наследник, вот увидишь!» «Вот я, например, альфа! А ты будешь моим омегой?» – довольно постыдные и смешные фразы, что часто произносил тот маленький мальчик. – Пожелай мне удачи и, пожалуйста, направь меня, мама… Через некоторое время прибыл Чжун Ли. Облака начали сгущаться, и Сяо предпочел пойти в машине. Его отец спокойно отпустил сына, видя его самочувствие. Сяо сам не знает, как добрался до машины, когда дождь уже мелко лил. Будто на автомате парень открыл дверь и залез внутрь. Там было тепло, там было тихо. А самое главное, что там был Венти. Его очи всегда могли растопить сердце. Вот и на этот раз Сяо, не выдержав, крепко обнял того, тихо хныча. Венти сначала не знал, как реагировать, а после просто начал поглаживать Сяо по спине. – Ты чего? – Не знаю… – тихо ответил Сяо дрожащим голосом. – Всё закончилось, ты здесь. Мелкий дождь бил по окнам автомобиля, что в принципе не улучшало состояние. – Ты скучаешь? – такой же тихий, но мелодичный голос Венти убаюкивал Сяо. – Нет, да? Это сложно… я запутался. – Это нормально, может, это значит, что ты готов принять факт её смерти…? «Столько лет спустя…» – Но я не хочу… – Но ты не хочешь. Почему? – Мама, она ведь часть меня… – Знаю, но ты другая личность. Время идёт, пора меняться, взрослеть, строить свою жизнь. – Я понимаю это, но мне грустно. – Грустно от её смерти? – Нет, грустно от того факта, что я готов её отпустить. Потому что она важная часть меня… – Ты бы хотел и дальше страдать? – Возможно. Будто только воспоминания о маме заставляют меня держаться на плаву. Пройдя столько лет в агонии, только её нежный, ныне не существующий голос… Воспоминания приносят боль, но эта боль мне приятна. Нравится думать, что я жертва, страдать вот так по кругу. Будто все не правы. – Кто "все", Сяо? – Когда-то я даже не смел сомневаться в том, что я сын Чжун Ли… … После той аварии я пробыл в небольшой коме. К тому моменту, как очнулся, мама была уже похоронена. Детской хрупкой психике было сложно принять такое. Да и к тому же я ударился в отрицание её смерти, ведь труп я не видел. Помню, как стоял небольшой ветер, и на улице было слегка холодно. Я – в паре с папой – в деловом костюме, а напротив – надгробие. Ход времени мерзко исказился. Секунды превращались в часы, а звуки то исчезали, то были слишком громки. Из потных рук периодически сползал букет. Сыро, мерзко, неприятно… Живот скрутило от отвращения и осознания ситуации. «У меня больше нет мамы», – подумал тогда я. Самое худшее осознание, пожалуй. Папа похлопал меня по плечу, пытаясь привести в чувства. Нам обоим было нелегко, однако в его глазах я увидел искреннюю жалость. Ребёнок, столь рано потерявший мать. Когда в до мерзкого пахнущую стерильностью палату зашёл папа, я удивился. Конечно, я думал: «Почему мама не пришла?» Узнав про её смерть, я, естественно, не поверил. «Она ведь лежит в другой палате? Не так ли! Скажи, что это так! Папа!» Когда слухи о моём происхождении проникли в СМИ, мама и папа были теми, кто старался меня максимально оградить от опасности. Однако эти презрительные взгляды было не спрятать. После смерти мамы и обнародования правды мы стали уязвимы. Ко мне часто подходили в палате и спрашивали: «Действительно ли ты сын Чжун Ли?» Со временем напряжение стало настолько большим, что я начал отдаляться от Чжун Ли. Я не доверял ни себе, ни людям вокруг, ни отцу. Однако когда тот похлопал меня по плечу и растрепал макушку мне сразу же стало стыдно за свои мысли. Ну как он может не быть моим отцом? Маленькие ручки крепко сжимали костюм отца, будто боясь, что он тоже уйдёт. Уйдёт и больше не вернётся. Высокая фигура опустилась на один уровень со мной, и янтарные глаза, так похожие на мои, смотрели искренне. – Послушай, Сяо, я должен сказать кое-что важное. Стоя с заплаканным лицом, пытаясь не заходиться, я кивнул отцу. Тот вытащил платок и вытер мне лицо. – Кое-что важное о нас с мамой. Я тогда учился на втором курсе университета. Твоя мама была моей одногруппницей. Ну, это как одноклассница, понимаешь? Я был безумно влюблён в неё. Мы общались каждый день, и каждый день ощущался как сказка. А потом, на третьем курсе, она внезапно пропала. Я не мог с ней связаться и, конечно, волновался. Через время до меня дошли сведения, что Гуй Чжун вышла замуж; я был поражён. Решил её забыть и жить дальше. Через какое-то время после этой новости некая женщина схватила меня в торговом центре. Я просил её отпустить мою руку, на что девушка робко подняла своё лицо. Это была Гуй Чжун. Она была одета в неприглядное пальто, и капюшон толстовки закрывал ей лицо. На лице виднелся огромный фингал. «Прошу, помоги», – чуть ли не моля, просила меня. Она спешила, будто от кого-то убегала. Я забрал её к себе. Оказалось, что её муж… был нехорошим человеком. Он бил маму. Маме пришлось выйти за него из-за беременности, которую её родители не желали прерывать. Человеком он был не таким обеспеченным, курил, ввязывался в драки и являлся алкоголиком до мозга костей. Маму он обманул, чтобы выйти за неё. Когда я увидел свою любовь такой… это было душераздирающее зрелище: всё тело в синяках и порезах… Мы с мамой любили друг друга. Она смогла сбежать и попросила меня помочь. Я же предложил заключить брак, притвориться, будто ребёнок мой. Жить как обычная семья и скрыть всё, что было в прошлом. Так мы и сделали: я организовал документы, и мы на скорую руку сыграли свадьбу. Потом появился ты, сынок. Чжун Ли погладил меня по щеке. – Мы с мамой очень любим тебя, и всегда будем. Гуй Чжун хотела и других детей от меня, но, увы, не выходило. Однако это не значит, что ты не мой сын. Нет, ты навсегда будешь моим единственным любимым сыном. И мы с мамой, мы не хотели рассказывать всё, потому что считали, что ты слишком мал. Кто же знал, что всё так обернётся… Моя маленькая головка ещё долго будет переваривать и анализировать эту информацию, но сейчас я стоял перед человеком, которого считал «отцом», в полном оцепенении. – Мне очень жаль, что так получилось, но ты действительно мой сын. Кто бы что ни говорил. Моей женой была Гуй Чжун, следовательно, ты мой сын. Все эти годы ты рос у меня на глазах… Продолжать не требовалось; маленький я просто бросился отцу в объятия, громко заплакав. … Сяо зарылся в рубашку Венти, только сильнее вдыхая его запах. «Яблоки…» Сяо пребывал будто в трансе, даже не заметив, как уснул. Венти положил его голову на своё плечо, при этом удобно оперевщись о дверь машины. Теперь, когда он знал всю историю, ему было страшно за Сяо. Смотря на него, Венти лишь убеждался, какой он сильный, но и слабый одновременно. Венти беспокоился, как бы это не сломило парнишу когда-нибудь. Когда слегка мокрый от дождя Чжун Ли зашёл в машину, на него никто не обратил внимания. Посмотрев на заднее сиденье, тот понял, что парни уже уснули. Мужчина решил их не будить, безмолвно заведя машину. … – Ну, как продвигается подготовка к встрече с братом? – А! – отпрыгнул Венти от Сяо, который внезапно появился из-за спины. – Сяо, испугал!