Кто ждёт тебя впереди

      Когда Оророн распахнул глаза, то очень быстро понял, что находится не у себя дома — в том месте, в котором засыпал. Похоже, он и вовсе находился даже не совсем в привычном мире. Это не было реальностью, и не было Царством Ночи, словно он застрял ровно посередине между ними. Даже собственных рук не разглядеть — настолько здесь оказалось темно. В голове гудел рой неразличимых голосов, которые больше раздражали, нежели пугали.       И всë же — где он оказался?       Знакомый низкий голос раздался в темноте, нельзя было даже понять, с какой стороны он звучал:       — Ты собираешься покинуть Натлан.       Оророн кивнул, но промолчал. Это правда, он в самом деле много думал над путешествием, чтобы в конце концов всë-таки решиться. Всё, что оставалось — поговорить с Капитано. Снежная всё ещё немного пугала Оророна, и чужие рассказы не прибавляли уверенности.       Голос был знакомым, однако никак не получалось понять, кто это. Он звучал непривычно и неправильно.       — Но с чего ты решил, что я стану тебе помогать?       Из темноты к нему шагнул Капитано. Точнее, он шагнул из темноты в такую же темноту, но при этом из-под маски и сквозь одежду разлился ярко-синий свет. Оророн зажмурился и поморщился.       Всё верно. Голос принадлежал Капитано, хоть и звучал как-то не так. Даже в ту долю секунды, что Оророн смотрел на него, он успел заметить что-то неправильное. Сомнений быть не могло: это он, и он самый, и всё же почему он источал холод даже на расстоянии вытянутой руки?       Оророн задумался над его словами и не спешил отвечать. Правда заключалась в том, что Капитано сам предложил ему помощь — однажды обмолвился о том, будто в Снежной есть силы и возможность помочь ему исцелить душу. Звучало абсолютно фантастически, и тем не менее, всё, что делал Капитано прежде, все его поступки были даже чересчур реальными. Оророн решительно сделал шаг вперëд и кое-как приоткрыл глаза, всё ещё морщась от яркого света:       — Верно, ты никогда не обещал мне помочь, лишь сказал, что существует такая возможность. Я собирался с тобой поговорить.       — И уехать со мной в Снежную? — казалось, странный Капитано усмехался.       — Если позволишь.       Ему нечего было скрывать. Ни от Капитано, ни от кого-то ещё. Может, бабушке и не стоило знать о его намерениях ещё больше погрязнуть в связях с Фатуи, но это, в конце концов, была его жизнь, а не бабушкина. И кто проводил допрос на этот раз? Очередное божество? Бездна? Сам Капитано явился ему во сне?       — Кто ты? — наконец, спросил Оророн.       Вместо ответа мужчина произнëс:       — Твой Капитано очень скоро превратится в меня. Хочешь поглядеть, что ждëт его… и тебя?       — Намекаешь на его проклятье? Напрасно, он обо всём мне рассказал, и тебе нечем меня удивить или запугать. К чему этот разговор?       За спиной Оророна раздались едва слышные шаги. Он всё ещё не очень понимал, где находился, что происходило впереди, а что сзади; понимал лишь, что стоит на чëм-то твëрдом, а чужой голос звучал одновременно везде.       Ещё один голос раздался точно рядом с его ухом:       — Не слушай этого негодяя.       Такой мягкий, такой непривычно ласковый, и всё же Оророн моментально и безошибочно его узнал — Капитано! Чужие руки обхватили его со спины и крепко сжали в объятиях. Спиной Оророн чувствовал, как вздымалась грудь Капитано, и каким он был тëплым. Его близость ничуть не смущала: что же, Оророну было не впервой, хотя их с Капитано отношения и находились в ещё более подвешенном состоянии, чем он — сейчас.       — Ты всё ещё у себя дома, просто спишь, — продолжал громким шëпотом настоящий Капитано. Его губы легко задевали мягкие ушки: — Не слушай его, я помогу тебе, если осмелишься попросить.       Оророн не мог не засомневаться:       — Вы не играете со мной? Один говорит гадости, другой — то, что я так хочу услышать.       — Но ты же чувствуешь, кто из нас настоящий?       Оророн чувствовал. Настоящий Капитано стоял у него за спиной, обнимал, прижимал к себе и задевал носом его ухо, от чего то невольно дëргалось. Это не было обманом, никто не смог бы обмануть его чувства на всех уровнях настолько, чтобы создать целых два двойника Капитано, один из которых был правдоподобным до дрожи в коленях. Оророн прекрасно понимал, что знал Капитано так, как не знал практически никто. И это чувство от его близости было не подделать.       Казалось, странный Капитано — будто бы подделку даже не пытались скрыть — терпеливо ждал, пока они закончат.       — Кто это? — шепнул Оророн, чуть оборачиваясь назад.       — Что же… Это и правда я. Точнее, то, что меня ждëт однажды.       — Он не очень-то располагает к себе.       — Но его можно понять, — плечи Капитано дëрнулись.       Оророн накрыл руку в перчатке на животе своей, словно мимолëтом огладил еë и убрал, высвобождаясь из таких приятных объятий. Он сделал шаг вперëд и взглянул в лицо другого Капитано, или куда-то, где должно было быть лицо — из-под шлема виднелся лишь синий свет.       — Чем же ты хочешь меня напугать? — осведомился Оророн. — Этим?       Его пальцы поддели шлем у подбородка и потянули вверх. Настоящий Капитано, быть может, и мог бы убить за такое, но точно не Оророна и точно не здесь. Даже если этот второй Капитано был куда более неприятным типом. В лицо Оророна хлынул яркий синий свет, он вновь зажмурился, но всё же заставил себя взглянуть.       На него почти ничего не выражающим взглядом глядел Капитано — безусловно, это был он, и лицо, и фигура, и голос принадлежали ему. Вот только лицо, в которое вглядывался Оророн, покрылось паутиной глубоких трещин, словно готовилось вот-вот рассыпаться, и именно из этих трещин лился неприятный свет. Настоящий Капитано даже с натяжкой не подходил под понятие «здорового человека», и похожие признаки разложения давно проступали на его лице и теле. Сейчас же он видел перед собой, похоже, крайнюю стадию этого проклятия, вот только нельзя было сказать, станет ли таким Капитано через сотню лет или всё же через год?       — Нравится? — странный Капитано ухмыльнулся и скрестил руки на груди.       — Иногда ты бываешь просто невыносим, — вздохнул Оророн.       Он привстал на носочки, обхватил лицо странного Капитано так, что руки обожглись, и мягко поцеловал прямо в губы. Яркий свет щекотал лицо. Его губы были грубыми и потрескавшимися, словно обветренными. Оророн лизнул их кончиком языка, и снова, уже настойчивее, и ещё раз. Мягче они не становились, но от того, что его никто не прерывал, было спокойнее. Может, он и правда всего-навсего спал, а наутро ничего не сможет вспомнить?       Разрывать поцелуй они не спешили. Оророн проделывал это нехитрое действие — тянулся к недосягаемой высоте Капитано за поцелуем — десятки раз, а потому ощущал, как разительно отличались эти поцелуи от прежних. Не то чтобы Капитано был с ним особенно нежен, однако в этот раз он вполне бесстыдно наслаждался тем, как его целовали, и не спешил предоставить что-то в ответ. Хотя бы, к примеру, свою благосклонность.       Оророн прекрасно понимал, что ему хотели сказать: «Однажды Капитано бросит тебя, и ни твои поцелуи, ни твоя близость не смогут ничего исправить. Капитано станет другим, и ты сам не захочешь оставаться рядом». Оророн же придерживался иного мнения: что бы ни приключилось с чужим лицом, по-прежнему главным было то, чьë это лицо; что бы ни скрывалось под доспехами, едва ли это сможет его напугать. Слова… Это не были слова Капитано, и будто бы он явился лично, чтобы опровергнуть их.       Он прижался к Капитано ближе, одну руку закинул на шею, другой обхватил чужую руку и вынудил приобнять себя за талию. Снова поцеловал. Если этот странный тип молчал, значит, задумался. Или ему правда нравилось. Его устраивали оба варианта, он ничуть не сбавлял настойчивости — как раз этому его научил сам Капитано. Наконец, он почувствовал, как пальцы в тяжëлых перчатках сжали плащ на его спине, и приоткрыл рот.       Странный Капитано провëл языком по мягким губам и скользнул в рот, а когда коснулся языка Оророна, тот едва не вскрикнул от изумления и попытался отшатнуться. Однако его уже крепко удерживали на месте всего одной рукой.       — Мальчишка, ты даже не понимаешь, что тебя ждëт, — Капитано самодовольно усмехнулся.       Он медленно провëл языком по губам, демонстрируя ещё одно преображение: язык был мягким и скользким, но вытянутым и слишком длинным, на нëм проступили неразличимые в темноте узоры. Вот только тон Капитано отталкивал намного больше, чем его проклятье.       — Подумаешь, — выпалил Оророн больше назло, нежели в самом деле не придавая увиденному значения.       Он почувствовал, как неумолимо краснеет, однако всё же высунул свой язык и вновь потянулся к чужому лицу. Медленно, он лизнул длинный высунутый язык Капитано, на котором отпечатался какой-то горький привкус. После чего ещё несколько раз провëл своим языком от кончика до потрескавшихся губ. И почему это ощущалось таким неловким? Словно кто-то мог их увидеть.       Кто-то..?       Он хотел было обернуться, но Капитано на долю секунды раньше схватил его за подбородок и вынудил заглянуть в глаза. Такие же тëмно-синие, они едва заметно светились в обступившем мраке. Капитано склонился и запустил длинный язык в рот Оророна, на этот раз вызывая едва различимый стон.       — Какого… чëрта? — медленно переспросил Капитано, отстраняясь.       Настал черëд Оророна улыбаться с пляшущим в глазах лукавством:       — Словно ты совсем меня не знаешь.       Он вновь нарочито-призывно приоткрыл рот и снизу вверх взглянул на Капитано. Весь его вид говорил: «Ждëшь особого приглашения?» Обычно дешëвые провокации не работали на предвестников, но устоять перед Оророном ни у одной из версий Капитано шансов не было — что-то такое, в похожей формулировке, и было записано в толстой книге его судьбы.       Оророн почувствовал, как длинный тëплый язык медленно проник между его губ и заполнял весь рот, и снова несдержанно, хоть и негромко застонал в чужие губы от предвкушения. Он заскользил языком, лаская чужой язык, посасывал его и нежно обхватывал губами. В самом деле, именно этим его хотели напугать? Мягким языком, который было так приятно ощущать у себя на губах и во рту? Который хотелось целовать, мять, с которым хотелось играть и даже трогать руками? Ах, какая досада, он был не совсем похож на человеческий оттого, что стал длиннее и, возможно, изменил цвет — он обязательно поплачет об этом в личном дневнике, когда закончит вылизывать рот Капитано.       Однако стоило Оророну почувствовать возбуждение, неумолимо нараставшее в штанах, как странный Капитано рывком отстранился от его губ, а язык спрятать ещё не успел.       Над ухом Оророна вновь раздался мягкий, в этот раз с различимыми нотками угрозы, голос:       — Что ты вытворяешь? — спросил Капитано, прижимая Оророна к груди.       — Только то, чего мы оба хотим, — усмехнулся другой и медленно облизал губы. — Погляди-ка, ему совсем не противно. Не лучше будет узнать сейчас, готов ли он остаться с нами до конца?       — Я готов…       — Не бросайся в омут с головой, — шепнул ему Капитано. — Что толку от твоих слов, если он прав.       — Прав?! — негодовал Оророн.       — И всё же это не позволяет ему вот так целовать тебя перед моим носом.       — Я ревную… Какой стыд, — вздохнул другой Капитано.       — Это не ревность.       — А что же?       Другой Капитано, всё ещё находящийся чрезвычайно близко, так, что они как будто бы зажимали Оророна между собой, схватил за протянутую к себе руку в перчатке и произнëс:       — Взгляни на меня и хорошенько запомни этот вид. Ты можешь быть сколько угодно готов к такому исходу, но если заберëшь его, — кивнул на Оророна, — с собой, придëтся смотреть ещё и в его глаза.       Оророну всё же удалось вставить слово в их перепалку, обращаясь к странному Капитано:       — Ты — образ будущего? Неужели я не остался с тобой до конца?       — Нет, мальчишка, я не из будущего. Я — то, что при любом раскладе поджидает Капитано за несколько шагов до края. Я — неизбежность, а вот ты… Тебе необязательно шагать вместе со мной.       — Оставить Капитано сейчас?       — Оставить Капитано. Остаться в Натлане и оберегать своё племя. Что тебе до дел Фатуи и Царицы? У тебя свой Архонт, свои боги и своя смерть. Нечего тебе смотреть своими красивыми глазами на такое безобразие, как мы.       Оророн задрал голову и попытался хотя бы краем глаза зацепиться за того Капитано, что ещё скрывал лицо под шлемом, хотя следы разложения у него ещё не были столь значительны.       — Выходит, вот, что ты слышишь, когда закрываешь глаза перед сном? — Оророн продолжил тем же спокойным тоном: — А мне внутренний голос твердит: «Ты должен был умереть ещё в детстве, только тогда у нас был бы шанс кого-то спасти. Твоë рождение дало людям лишь ложную надежду и ничего больше».       — Получается, он так же невыносим, как и мой?       — О-о-о, — протянул Оророн, — ещё хуже.       Он почувствовал, как рука в перчатке с его живота переместилась на макушку и слегка почëсывала голову.       — Разве я говорил хоть раз, что ты мне неприятен или противен?       — У тебя могло просто не найтись на это времени, — резонно заметил Капитано.       — Ага, всё это время я был слишком занят тем, что тëрся задницей о твой член.       Оророн услышал, как где-то под шлемом раздалось чуть изумлённое фырканье, а вот другой Капитано посмеялся над его словами в открытую. Ах, если бы это и в самом деле была всего лишь шутка.       По-прежнему зажатый между двух огромных тел — не то чтобы между молотом и наковальней, а скорее как подросшая морковка в земле — он кое-как извернулся и оказался лицом к лицу со своим Капитано. Пальцы привычным движением подцепили его шлем и потянули вверх, даже если вокруг по-прежнему было темно — в этом деле он неплохо ориентировался и наощупь. Взгляд устремился наверх, туда, где спокойное, красивое даже в кривых лучах синего света лицо смотрело на него с игривой отстранëнностью; точно не он минуту назад гладил Оророна по волосам и шептал на ушко.       У Капитано были причины, чтобы прятаться под шлемом и закутываться в доспех. Лицо его покрылось трещинами слишком давно, однако до того Капитано, что стоял напротив, было ещё далеко. И по крайней мере, он не светился в темноте.       Отчего-то сказанная нарочито-издевательским тоном фраза «я ревную», когда имелся в виду, очевидно, второй Капитано, прочно засела у Оророна в голове. Иногда ему казалось, что исчезни он, в жизни окружающих ничего не изменится, что уж говорить о ком-то вроде Предвестника Фатуи. Однако тот ревновал — и к кому? К самому себе! Что не могло, признаться, не льстить. Теперь было решительно непонятно: или эти двое вторглись в его сон, или он попал в чужой кошмар — какая разница, если выбираться отсюда они не спешили? Тем более, что всё ощущалось так же отчëтливо и ясно, как и в реальности. И эти поцелуи со странным Капитано были даже чуть более, чем реальны.       Ещё одна пара рук вдруг оказалась на его поясе. «О, Владыка Ночи, если ты меня слышишь, дай сил дожить до утра, ведь не придумало ещё наше племя обряд, который…» — взмолился Оророн, вновь ощущая горячее дыхание у себя на ушках, однако в этот раз со спины.       — К-Капитано? — кое-как произнëс он вслух, не решив, к кому конкретно обращался.       — Убери от него свои руки, — прорычал настоящий.       — Ты ведь нас знаешь: не уберу, они сами тянутся. Жадность не есть благодетель.       — Я прожил не самую благодетельную жизнь.       Оророн ощущал, что его Капитано и в самом деле начинал злиться. «С чего бы?» — вот на какой вопрос у него до сих пор не было ответа, однако казалось, что если дело продолжится в том же духе, примирения ждать не стоило. Не то чтобы какие-то из прикосновений были ему неприятны — признаться, ему всё было приятно: и тот Капитано, что жадно прижимал его к себе, и тот, что нисколько не стесняясь, прижимался сам.       Он вновь потянулся вперëд, поцеловал настоящего Капитано и забрался пальцами в его волосы. Чужие губы были мягкими, словно Оророн успел позабыть это приятное чувство. Капитано тянулся ему навстречу, не такой решительный, как прежде, не такой отстранëнный, как Оророн привык. С Капитано могло быть непросто, но сейчас то ли ревность и правда ударила в голову, то ли Капитано слишком сильно хотел ему угодить.       Прерывистый вздох сорвался с губ Оророна прямо во время поцелуев, когда он ощутил на шее отпечаток чужих потрескавшихся губ. Вот же чëрт… Пальцы нервно сжались на его талии, однако он уже не мог с уверенностью сказать, чьи именно. И хотя тот, другой Капитано, всё целовал и целовал его, и даже через одежду ощущалось горячее дыхание, вообще-то, Оророн ещё не закончил беззвучный разговор со своим Капитано. Столь многое хотелось сказать, но приходилось общаться поцелуями — вдруг его словам не поверили бы? «Моя преданность не пустой звук, и даже то, что сейчас происходит, совсем не пугает», — должно было прозвучать, однако вместо этого Оророн настойчиво целовал Капитано в губы, притягивая за затылок.       Словно два Капитано могли его напугать.       Тем временем поцелуи с его плеч поднимались всё выше, и вот уже холодная перчатка убрала в сторону волосы и целовала открытую кожу на шее.       — Не смей ему отвечать, — выдохнул настоящий Капитано в поцелуй. — Нечего притрагиваться к такому уроду.       — Но ведь это же ты, — отозвался Оророн искренним непониманием и чуть улыбнулся: — Я не могу тебя отвергать.       В сопровождении этих слов руки у него на поясе забрались под одежду и коснулись голого живота. Капитано нервно фыркнул:       — Потому что ты ему позволяешь.       — Ему? А может, тебе? Ты настолько боишься своего будущего, что готов отказаться от самого себя?       — Было бы чего бояться.       Капитано за его спиной оторвался от выцеловывания шеи и усмехнулся:       — Долго мне ещё ждать, когда вы придëте к соглашению?       — Нет, не долго, — как ни в чëм не бывало отозвался Оророн.       Он коснулся рукой подбородка настоящего Капитано и чуть надавил, вынуждая приоткрыть рот. Его язык медленно облизал мягкие губы.       — Капитано, прошу, не будь так строг к себе.       — Тебя хватит на нас двоих, — прозвучал за спиной голос, словно подсказывал.       Оророн послушно повторил:       — Меня хватит на вас… секунду, что?       — То, что слышал.       — В самом деле? — слишком уж недоверчиво переспросил Оророн. — Если так, то я готов.       Настоящий Капитано нахмурился:       — Ты даже не представляешь, на что сейчас соглашаешься.       Похоже, какие-то молчаливые договорëнности между этими двумя стремительно от него ускользали. Но похоже, что настоящий Капитано больше не сопротивлялся и не противился самому себе, а потому Оророн откинулся спиной на широкую грудь и, заглядывая в тëмные, почти чëрные глаза напротив, произнëс:       — Так расскажите мне.       Сразу после этих слов его жилетку потянули прочь, а безрукавку рывком задрали едва ли не до самой шеи. Пока Оророн пытался устоять на ногах, его Капитано избавился от перчаток, сбросив их куда-то под ноги, и голыми руками вжал его в чужую грудь.       «Ах, вот вы о чëм», — едва не вырвалось у Оророна, уступив место изумлëнному, возбуждëнному вздоху. Со спины мягкий доспех Капитано был холодным, даже близость его тела не спасала; а вот руки, обхватившие его за бока, были очень горячими. Ещё одна пара тëплых голых рук легла на его грудь.       «Владыка Ночи…» — почти взмолился Оророн, однако быстро смекнул, что предстать подобным образом перед Владыкой Ночи не хотелось бы.       Пока один Капитано прихватывал зубами его мягкое ушко и ласкал грудь, другой сжимал бока и впился в губы Оророна требовательным поцелуем. Губы распахнулись, чужой, совсем не длинный и не странный язык скользнул внутрь. Оророн почувствовал, как колени неумолимо подкашивались. Грубый палец протиснулся в его рот, не разрывая поцелуй, шершавый и солëный, измазался в слюне и вернулся к груди, прижимаясь к возбуждëнному соску Оророна. Тот застонал куда-то в язык Капитано.       Мечтая о точке опоры, он вцепился в широкие плечи обеими руками. Язык хозяйничал у него во рту, а руки на груди, так что колени разъезжались в стороны, даже твëрдо стоять на ногах уже не получалось. Какой-то из Капитано подхватил его под локоть. Поцелуй оборвался, и над его головой произошëл разговор:       — Он не сможет долго стоять.       — И в чьи объятия упадëт?       Узнать ответ на животрепещущий вопрос было не суждено. Настоящий Капитано просверлил другого взглядом, отчего тот, повиновавшись, опустился на пол. Тогда Оророн опустился следом, узнал в знакомом рельефе досок и в самом деле пол у себя в доме, и осторожно устроился у странного Капитано между ног, откидываясь спиной ему на грудь. Поза была, мягко говоря, смущающей. Большие руки с льющимся сквозь одежду синим свечением вновь обхватили его за голую грудь и принялись с нескрываемым удовольствием мять её и ласкать. Капитано опустился перед ними на колено. Потянулся за поцелуем к Оророну.       Судорожные вздохи то и дело срывались с его губ и тонули в поцелуях. Оророн обхватил ладонями чужое лицо и медленно поглаживал сеть из маленьких трещинок, не в силах сдержать улыбку. Капитано под его пальцами был мягким и немного колючим из-за отросшей грубой щетины. Ещё одно тяжëлое дыхание обжигало его ухо.       Капитано отстранился, а тонкая нитка слюны повисла между их языками. Он опустился между широко расставленных ног Оророна и припал губами к затвердевшему соску. Мягкое прикосновение мокрого языка не шло ни в какое сравнение с грубым напором пальцев, но когда Оророн протяжно застонал, не оказалось поблизости рта, чтобы проглотить этот стон. Шершавые руки странного Капитано по-прежнему обхватывали его грудь, будто подставляя её под ласки языка. Оророн невольно извивался и выгибался в этих руках, не в силах игнорировать напряжение у себя в штанах. Если бы только Капитано прижался к его паху и немного потëрся, казалось, этого могло быть достаточно, чтобы кончить.       Пока он по очереди ласкал соски Оророна, мягко прикусывая и обильно смачивая слюной, дыхание над макушкой Оророна становилось всё тяжелее. Тот пытался подвигать задницей, но одно значительное обстоятельство в виде рук и языка на груди мешало даже такому нехитрому плану. В конце концов, другой Капитано не выдержал, его длинный язык сначала дотянулся до пылающей смущением щеки Оророна, но и здесь не остановился и опустился ещё ниже, обхватывая один из обнажëнных сосков.       Краем глаза Оророн прекрасно видел, что происходит. Он неоткрывно глядел на язык ласкающего его настоящего Капитано, а теперь был не в силах даже моргнуть, разглядывая другой длинный, весь истекающий слюной и покрытый пятнами, язык. Изумлëнный вскрик — не от страха, а скорее от неожиданности — был прерван очередным протяжным стоном. Ни один, ни второй Капитано даже не удосужились как-то объясниться.       Так что оставалось лишь одно: бесстыдно стонать, чувствуя, как его соски одновременно лизали, скручивали и слегка посасывали. Тяжëлое, почти животное дыхание над ушками заставляло покраснеть даже волосы. Он вцепился в колено Капитано и с силой сжал его, сдерживаясь от порыва податься бëдрами вперëд и самому потереть о ту часть его Капитано, до которой смог бы дотянуться. Очень длинный язык Капитано, не переставая играть с соском, прижался к щеке Оророна. Весь в слюне и очень мягкий. Оророн склонил голову на бок и обхватил сбоку чужой язык губами, принимаясь целовать, посасывать и вылизывать его в ответ, по-прежнему с наслаждением постанывая.       Его заласканные соски отдавались импульсами наслаждения не только в мозг, но ещё и куда более настойчиво — между ног. Узкие штаны стали совсем уж невыносимыми. Яйца гудели, требуя прикосновений уже хоть куда-нибудь, где было или ещё чувствительнее, или хотя бы всё вопринималось не так остро. Оророн не мог оторваться от чужого языка, чтобы попросить остановиться хоть на минуту. Вся его грудь была уже испачкана слюной и очень мокрой, натянутая ткань безрукавки под горлом почти душила. Он не хотел прикасаться сам к себе, а хотел ощущать только руки Капитано — любого из них.       О, Архонты, как же дрожала и трещала по швам его душа. Как она извивалась, запертая в слабом, поддатливом теле.       Когда казалось, что ещё минуту, и он взаправду кончит только от ласк языком, оба Капитано отстранились. Один с силой вытер подбородок и губы рукавом, другой заскользил руками к животу. Пожалуйста… Пожалуйста… Он был так близко, но всё равно продолжал дразнить его. Никто не спешил запускать руку ему в штаны, хотя бы расстегнуть пару пуговиц — вот что было по-настоящему невыносимо.       Сначала один Капитано поднялся на ноги, а следом за ним, разомкнув тëплые медвежьи объятия, и второй. Когда Оророн хотел было подняться следом, то попросту не совладал с дрожащими ногами, а после уже и настойчивые руки Капитано заставили его всего лишь встать на колени. Он был так слаб, что становилось почти смешно. Хотя почему же смешно? Кто ещё мог бы, не моргнув и глазом, в самом деле выдержать эту сладкую пытку? Поддаваться чужим губам, извиваться под чужими языками, когда всё, что с ним делали — секунда за секундой, минута за минутой и облизывали, и вылизывали, и целовали.       Следом за шорохами одежды в его губы уткнулся напряжëнный, с характерным мускусным запахом большой член Капитано. Не успев ничего сообразить, Оророн открыл рот и обхватил губами головку. Казалось, от непрерывных вздохов весь рот должен был пересохнуть, но стоило языку коснуться напряжëнной плоти, как слюна хлынула с новой силой.       Когда же осознание происходящего с запозданием достигло мозга, глаза Оророна распахнулись в изумлении: ещё один, не совсем человеческий член, источающий ярко-синий свет, практически уткнулся в его нос. Оророн поднял взгляд и столкнулся с почти извиняющимся взглядом странного Капитана и как будто бы неодобрительным, надменным взглядом своего. Изменëнный член извивался то ли по воле своего хозяина, то ли невзирая на неë. Он как будто бы превратился в щупальце! Смазка вытекала из отверстия уретры в каких-то ненормальных, огромных количествах, капала им под ноги и вот-вот должна была задеть и лицо Оророна. От изумления тот даже выпустил изо рта член своего Капитано и глядел прямо перед собой, не в силах поверить глазам.       Возбуждение одолело даже страх неизвестного. Оророн обхватил рукой тëмно-синий орган, очень горячий и напряжëнный, но в то же время и поддатливый в его руках. Он провëл по какому-то подобию ствола вверх и вниз, и снова, примеряясь. Капитано подался бëдрами вперëд, и член, выскользнув из рук, ткнулся в мокрые припухшие губы. Однако и настоящий Капитано не собирался смиренно наблюдать за разворачивающейся картиной: он обхватил Оророна за затылок и направил его голову к себе между ног.       — Постойте, постойте!       В какой-то момент Оророн понял, что если ничего не предпринять, то они подерутся за его внимание… и его рот. Он бросил умоляющий взгляд сначала в одни тëмные глаза, потом в другие, светящиеся во тьме, и широко открыл рот, высовывая язык. Одной рукой он обхватил казавшуюся очень сухой и упругой плоть настоящего Капитано, другой — скользкую и мягкую плоть иного, и одновременно облизал их головки языком.       — Вот же чëрт… — раздались где-то наверху голоса обоих Капитано.       Оророн поочерёдно сосал то один член, то другой. Когда один член заполнял его рот смазкой так, что даже сглотнуть удавалось с трудом, он отпускал его и принимался за другой, скользя по нему легко и иногда заглатывая так глубоко, что слëзы выступали в уголках глаз.       Две руки тяжело надавливали на его затылок, непрерывно требуя внимания к своим хозяевам. Уступать ни один, ни другой не спешил. Оророн смутно догадывался, что оба члена в его рот никак не поместятся, и совсем не задумывался о том, что при таком раскладе ждало его дальше. Правильно, нечего было паниковать раньше времени.       Из полного рта смесь слюны и смазки стекала по губам, подбородку и капала между ног. Его собственный член в штанах не просто гудел, не просто горел огнëм, а разрывался от долбящего изнутри возбуждения, не смолкая ни на секунду. Шов на штанах, натиравший от бесконечного ëрзанья Оророна, уже не казался таким надоедливым и впивающимся между ног.       — Какой хороший мальчик, — вздохнул странный Капитано, стоило Оророну вновь взять его в рот.       Некое подобие щупальца само толкалось внутри, только успевай подставлять язык и горло. От неожиданной похвалы Оророн едва не подавился и в прямом, и в переносном смысле. Его член проникал слишком глубоко в горло, но делал это так легко и незаметно, что Оророн не мог даже удивляться сам себе. Он двигал головой вперëд и назад, а рукой не переставая надрачивал член своего Капитано у самого лица. Ладони были настолько испачканы, что, казалось, сожми их сейчас, уже не сможешь разлепить. Всё горло обволокла чужая смазка, так что даже слова выдавить не получалось.       Покрытые слюной, головки членов скользили по его губам, щекам и подбородку, настойчиво толкались, требуя приоткрыть рот. Оророн сомкнул губы и постарался отдышаться — казалось, из-за недостатка воздуха он сейчас потеряет сознание. Хотя… вокруг же не было никакого воздуха? Правильно, вокруг были лишь два Капитано, неизменно требовательные и настойчивые, жаждущие заполучить всё его внимание целиком. Оророна начало мелко трясти от перевозбуждения. Он с силой высунул язык и прижал к нему оба члена, облизывая их одновременно. Язык быстро скользил по тëмным головкам, дразнил, играл с ними. Казалось, вот-вот сперма выплеснется ему прямо в рот, но заветный момент всё не наступал.       Не сдерживаясь, Оророн стонал от приятных прикосновений к своему рту. В самом деле, близость что одного, что второго была очень приятна, на вкус они были похожи, он даже не против был продолжать до тех пор, пока всё и в самом деле не завершится оргазмом. Запах тел обоих мужчин забивался в нос, передавая ощущения всё туда же — между ног. Он не мог заглотить их полностью, хотя сейчас бы не отказался уткнуться в тëмные волосы на лобке и полной грудью вдохнуть тяжëлый, терпкий аромат, похожий на тот, что стоял у него на языке.       — В рот или на твоë красивое лицо? — спросил у него странный Капитано.       — В рот…       — Ха. Не сейчас.       И ровно на этих словах Оророн почувствовал, как огромное мокрое пятно растекалось по его трусам и пропитывало штаны.       Он оторвал взгляд от лиц наверху, обмяк, отстранился и опустил голову, жадно хватая ртом воздух. Вся его фигура прерывисто вздымалась, окрашенная синим светом.       Казалось, сейчас он должен был проснуться и понять, что во сне и в самом деле кончил себе в трусы. Быть может, даже обнаружить там же перепачканную руку. Когда, если не сейчас? Но Оророн не проснулся, и ни один из Капитано перед его глазами тоже не растворился в темноте.       Настоящий Капитано поправил штаны, присел перед ним на корточки и, обхватив лицо ладонями, поцеловал в испачканные губы:       — Прости, мы совсем о тебе забыли, — голос его звучал так непривычно нежно, тепло и, совсем как в реальности, успокаивающе.       — Н-нет, ничего, — он всё ещё пытался отдышаться.       — Это всё твоя вина, — не оборачиваясь, произнëс Капитано совсем другим, холодным тоном.       — Может, и моя, — тот пожал плечами. В следующую секунду его голос звучал уже из-за спины Оророна: — Но разве это плохо? Сделать приятно кому-то, кто дорог нам.       Силы покинули Оророна, и он с шумным вздохом откинулся назад, не в состоянии и дальше стоять на коленях на твëрдом полу; однако, вопреки своим ожиданиям, не упал, а вновь оказался в объятиях странного Капитано. Дыхание по-прежнему было прерывистым, сердце колотилось так быстро, словно вот-вот остановится от перенапряжения. Если честно, ему не хотелось бы. Он попытался взять себя в руки и извернулся в чужих объятиях, оборачиваясь:       — Можно взглянуть на тебя без брони?       — Не стоит, — странный Капитано усмехнулся, но уже беззлобно. — Ничего приятного ты там не увидишь.       Оророн запустил руку в чужие расстëгнутые штаны и потянул заправленную рубаху наружу. Его взгляду предстал подтянутый живот, хотя и сложно было судить о телосложении — тот был весь залит синевой проклятия и покрыт светящимися трещинами. Вдруг Капитано выхватил у него край рубахи и поспешно затолкал за пояс.       — Какой любопытный.       — А это больно? — спросил Оророн.       — Нет, — вклинился в разговор настоящий Капитано.       — Говори за себя, — нахмурился другой, но стоило опустить взгляд на Оророна, как лоб разгладился, а на губах снова появилась слабая улыбка: — Это мучительно, невыносимо от того, что если кто-то увидит меня таким, ни за что не захочет прикоснуться.       Оророн ответил, абсолютно заворожëнный увиденным и чужими словами:       — Я хочу…       — Прекрати его дразнить. Давить на жалость — это низко.       — Разве я давлю на жалость? Скорее, на его вожделение. Не говори, что сам так не делал.       Волна справедливого негодования не смогла даже подняться в груди Оророна, поскольку сразу после этих слов настоящий Капитано потянулся к его штанам и расстегнул пуговицы, явив миру всё то безобразие, что они устроили. Оказалось, что пока он был занят разговорами, с него успели стянуть ботинки, а теперь ещё и неумолимо стягивали штаны вместе с бельëм!       Казалось, отступившее на миг возбуждение набросилось на него с новой силой. Он нервно сглотнул, вспоминая голый живот Капитано, но с каждой секундой всё больше утверждался в мысли, что должен увидеть больше. Он видел своего Капитано обнажëнным прежде: стоило признать, картина была печальная, и проклятье Бездны ничто не могло остановить; а значит, просто обязан был взглянуть и на конечную стадию, чтобы знать, чего ожидать. Может, его и правда было дразнить так же легко, как считал Капитано; но, во-первых, что в этом было такого плохого, а во-вторых, почему эти двое тогда так настойчиво этим занимались?       Он окончательно вывернулся из полуобъятий и оказался с сидящим на полу странным Капитано лицом к лицу. Пришлось встать на четвереньки. На спину тут же опустилась тяжëлая рука и погладила вдоль позвоночника, так, что задница невольно выгнулась ей навстречу. Он поцеловал Капитано, а рукой потянулся к множеству застëжек на его броне. Звенели цепочки и раздавались влажные причмокивания от их поцелуев. Никто больше его не останавливал. Он чувствовал, как сзади настоящий Капитано разминал его ягодицы, с силой сжимал их, водил пальцами вокруг чувствительного входа. Оророн подался бëдрами ему навстречу, а сам, разорвав поцелуй, распахнул броню и уткнулся взглядом в рубаху без следов пуговиц. Как же невыносимо сложно было раздевать Капитано. Интересно, но ужасно муторно.       — Помочь? — улыбнулся тот.       Раздался характерный треск ткани, и Капитано разорвал последнюю преграду на пути к его обнажëнному телу. Одежды всё ещё оставалось слишком много, но теперь Оророн мог рассмотреть хоть что-то.       Впрочем, внимательному осмотру весьма однозначно мешал горячий язык, что коснулся сжавшегося заднего прохода.       — Ах-х… Капитано… — только и смог вымолвить Оророн, зажмурившись.       Руки подкосились, и он едва не упал на пол.       Капитано снова лизнул его, осторожно и мягко, разводя ягодицы широко в стороны. Когда он последний раз мылся? Какая разница, они ведь были во сне. А он был чистым во сне или не слишком?       В любом случае, Капитано и не думал жаловаться. Его язык неторопливо скользил вверх и вниз, массировал по кругу и осторожно толкался внутрь. Хотя Оророн и был в последнее время постоянно растянут Капитано — кем же ещё — всё равно проникать слишком глубоко тот не спешил. Снаружи он был даже чувствительнее, чем внутри. Он ощущал, как длинный нос Капитано упирался ему куда-то в копчик.       Не пристало Предвестнику Фатуи…       Оророн заставил себя разжать глаза и выпрямиться в локтях, возвращаясь к разглядыванию обнажëнного торса другого Капитано. Тот терпеливо молчал, ничего не произнося, пока Оророн не сумел обуздать поднявшуюся в душе бурю. И грудь, и живот, и плечи — словом, всё, что предстало перед его глазами — было залито проклятием Бездны, словно кто-то выплеснул на Капитано целую цистерну ядовитых чернил. Синий свет лился из глубоких трещин так ярко, что вновь захотелось зажмуриться. Одной рукой Оророн вцепился в чужое плечо, а другой обхватил грудь, твëрдую, словно окаменевшую.       Он почти спросил: «Это ведь не заразно?» — но вовремя вспомнил, что у него во рту в любом случае успело побывать нечто намного большее.       Должно быть, его просящий взгляд был особенно неумолим, потому что Капитано подхватил его под руки, помогая устоять в той же позе, и поцеловал в губы. Пока один язык хозяйничал у него во рту, другой, без лишних слов, вылизывал его задницу. Как же это всё было бесстыдно…       Он чувствовал, как вновь возбудился, и как вставший член опять требовал прикосновений к себе.       Оророн разорвал поцелуй, чтобы попросить:       — Вставь в меня, пожалуйста, — с запозданием понимая, что голос его звучал уж слишком умоляюще.       Так, что даже другой Капитано не выдержал и шумно выругался ему прямо в губы.       Однако просьба достигла цели, и напряжëнный член Капитано прижался к мокрому проходу. Он медленно скользил вокруг, бесстыдно разздразнивая Оророна, а тот всё призывно покачивал задницей ему навстречу и прогибался в спине. Ну же… Неужели он не заслужил..?       Крепкие руки обхватили его за талию, и Капитано с шумным вздохом толкнулся внутрь. Внутри всё сжалось от затянувшегося предвкушения, член Оророна вздрогнул, вновь едва не кончая от одной только близости. «Нет, пожалуйста, только не сейчас», — умолял Оророн сам себя. Его тело было так перевозбуждено, что оргазм казался и обманчиво-близким, и в то же время каким-то недосягаемым. Разве могло быть ему ещё приятнее, чем сейчас?       Капитано сходу принялся глубоко толкаться в него, и то ли из-за того, что они все были во сне, то ли потому, что происходящее просто не могло быть реальностью, Оророн совсем не чувствовал боли и вместе с тем отчëтливо ощущал пожирающий его взгляд светящихся в темноте глаз. Не пришлось даже заглядывать в них, чтобы угадать чужое желание, а потому он послушно наклонился и достал из штанов по-прежнему возбуждëнный, скользкий и извивающийся член странного Капитано. Какое-то время он всё никак не мог к нему наклониться, потому что громко стонал от толчков в своей заднице и изо всех сил старался хотя бы колени удержать на месте и не дать им разъехаться.       Любовником Капитано был прекрасным: сдерживался, когда Оророну нужно было время, и ни капли не держал себя в руках, когда Оророн больше всего этого хотел. Сейчас был второй случай. Оророну не нужна была передышка, ему нужно было слышать всё нарастающие шлепки и почувствовать, наконец, тяжëлую ладонь на затылке, однозначно приближавшую его голову к чужому возбуждению. Вот только Оророна неслабо трясло и раскачивало взад-вперёд, а потому взять в рот чужой член получилось не сразу.       — Какого чëрта ты делаешь с Оророном? — негодующе окликнул их Капитано.       — Всё в порядке, — отозвался Оророн. — Всë… ах-ха… хорошо. Просто продолжай.       И Капитано, не сбавляя темп, навалился на него всем весом так, что тяжëлый вздох Оророна уже утонул в плоти, что наполнила его рот.       Другой Капитано сидел перед ним, широко разведя ноги в стороны, в порванной рубахе и с бесстыдной довольной улыбкой на губах. Он был единственным источником света в кромешной темноте, а ещё был тем, кто не позволял настоящему Капитано наслаждаться прерывистыми стонами его Оророна.       Но сам Оророн был не против — скорее, очень даже «за». По мере возможностей и оставшихся после толчков Капитано душевных сил, он насаживался ртом на извивающийся ствол и ласкал его языком. В редкие моменты прояснения сознания до него долетали негромкие стоны обоих Капитано.       Сзади тот вцепился в Оророна в совсем уж несдержанной ревности, но будто бы не мог позволить ему что-то запретить. Даже если «чем-то» было подставлять свой прекрасный чувственный рот странному щупальцу, позволяя наклонять себя так низко, что наверняка оно дотягивалось до горла.       А вот смутить Оророна было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Казалось, смущение и вовсе покинуло его в какой-то момент, и вместе с похотью остались лишь крупицы здравого смысла и намного больше — любви. Всё же не выдержав, он выпустил изо рта весь покрытый слюной член, громко причмокивая, и сжал зубы, стараясь выдержать напор Капитано. Тот вдалбливался в его зад, совсем не сдерживаясь, и Оророн упëрся лбом в проклятый живот, а руками схватился за чужие бëдра. Капитано сжал его зад, вынуждая ещё сильнее обхватить себя и всë же сорваться на крик.       — Ещё… Ещё… Пожалуйста… — просил Оророн.       Чем сильнее вбивался в него Капитано, тем большего ему хотелось. Лишь бы зубы не раскрошились от того, как крепко он их сцепил.       Оророн приоткрыл глаза и столкнулся с сияющим взглядом напротив. Вид у него самого, должно быть, был очень и очень красноречивым, потому что другой Капитано больше не заставлял его наклониться, вместо этого поглаживал по голове и чесал за ушками. А когда казалось, что оргазм вот-вот должен был накрыть с головой, Капитано замедлился и прижался грудью к его спине.       — Сейчас тебе придëтся подняться на ноги, — негромко произнëс он, тяжело дыша. — Ненадолго.       После чего медленно вышел, встал на ноги и даже любезно протянул руку Оророну, чтобы тот не упал, поднимаясь. Странный Капитано тоже последовал за ними, не отрывая глаз от раскрасневшегося, мокрого Оророна.       Вдруг Капитано обхватил под бëдра и легко поднял на руки лицом к себе, словно Оророн и вовсе ничего не весил — было бы почти обидно, если бы ноги его всё же держали. Без лишних слов, тот понял, чего от него хотели, и помог Капитано вновь вставить член в себя.       — Чего замер? Ждëшь особого приглашения? — вдруг произнëс настоящий Капитано куда-то поверх пушистых ушей.       После этих слов другой Капитано вплотную прижался к Оророну со спины твëрдой грудью и тоже приставил член к его проходу.       — Не смотри на меня так, — его Капитано чуть улыбнулся. — Не ты ли говорил, что тебя хватит на нас двоих?       Может, тот и думал, что слова прозвучат успокаивающе, вот только Оророн разволновался не на шутку. Он чувствовал большого Капитано внутри себя, но ещё чувствовал, как почти такой же по размерам член вплотную прижимался к нему и вот-вот был готов скользнуть внутрь.       Капитано выдохнул в самые его губы:       — Не дрожи. Расслабься. Мы будем осторожны и не посмеем тебя обидеть.       Уж о чëм, а об этом Оророн переживал меньше всего! Он и правда дрожал, но на самом деле — от предвкушения, и волновался, как бы не проснуться в самый ответственный момент.       Похоже, что-то подобное Капитано всё же смог прочесть в его глазах, а потом слегка кивнул другому, и его скользкое извивающееся щупальце, всё в слюне, смазке и снова в слюне толкнулось внутрь Оророна.       Беззвучный крик отпечатался на распахнутых губах. Казалось, его задница вот-вот лопнет, и в то же время не покидало чувство, что он никогда и ни за что не сможет испытать то же удовольствие вновь.       А следом Капитано принялись медленно толкаться в него, подбрасывая вверх на каждом толчке.       Они двигались то синхронно, то не слишком, заставляя Оророна вцепиться ногтями что было сил и дури в погоны на плечах Капитано. Сзади горячей мокрой грудью к нему прижимался другой Капитано — а может, это был пот со спины Оророна? — спереди поджатые ноги то и дело цеплялись за какую-то часть брони. В самом деле, почему эти двое не могли просто раздеться… О, Оророну было слишком много, что им сказать. После такого, если бы он начал говорить, то остановился бы только часа через два.       Но говорить он попросту не мог. В его задницу, не останавливаясь, толкались два члена, один из которых странно, слишком ощутимо пульсировал — какие уж тут разговоры? А ещё он глядел в раскрасневшееся лицо настоящего Капитано напротив, в мокрые волосы, прилипшие ко лбу, слушал его шумные стоны, и ещё одни где-то возле ушей, и не мог думать больше ни об одной вещи в любом из миров.       Каждый раз, опускаясь глубоко вниз, Оророн чувствовал, что растягивался так, как попросту не умел. Да и не должен был уметь. Они тëрлись об него изнутри и друг об друга, вместе удерживали его на весу, а странный Капитано продолжал шептать негромко в пушистые ушки:       — Такой хороший… Я и не думал, что когда мне позволят прикоснуться к тебе, будет так приятно…              В самом деле, словно и не Капитано он был вовсе.       Однако подобные слова заставляли щëки Оророна пылать остатками смущения, в то время как собственные мысли были несколько иного рода: «О, Владыка Ночи, пусть они уже разложат меня на полу и трахнут как захотят и куда захотят, только бы посильнее».       — Посильнее? — изумившись, переспросил у него Капитано.       Оророн произнëс очень медленно:       — А я сказал это вслух, да?       Сильные руки перехватили его поудобнее. Сколько же в Капитано — в любом из них — было выносливости, чтобы до сих пор ещё и выдерживать всю его тяжесть? Вот только, вопреки просьбе, на пол его всё же не опустили. Зато толчки из медленных и осторожных стали быстрыми и сильными, а близость двух прижимающихся тел не позволяла хоть немного сгладить их амплитуду.       Не сбавляя темпа, настоящий Капитано наклонился к Оророну и сходу протолкнул язык в его рот. А уже через несколько мгновений Оророн ощутил ещё один очень длинный язык, что вдоль щеки скользил туда же. Ему оставалось лишь держать широко открытым рот, задницу и себя — в сознании. Член тëрся об прижавшуюся к нему чужую броню, пачкая её белëсой смазкой. О, Архонты, пожалуйста, вот бы кто-нибудь накрыл его ладонью. Но Капитано не спешили его жалеть, а может, не нашлось ни одной свободной руки, а потому они бессовестно вытрахивали Оророна, зажав между собой, и совсем не хотели останавливаться.       Широко открытый рот сводило судорогой. Два языка толкались внутрь, требуя его внимания, вынуждая захлёбываться и задыхаться. Они вылизывали Оророна и ловили крошечные вздохи. Неизвестно как, однако Оророн всё же смог произнести:       — Я больше не могу, — выдохнул он осипшим голосом. — Я сейчас снова кончу, я больше не могу.       Одновременные толчки в его задницу сделались совсем уж грубыми. В то, что настоящий Капитано входил почти на полную длину, не оставалось сомнений, а вот о длине другого оставалось лишь догадываться — вдруг трюк был таким же, как с языком? Слюна стекала из уголков рта Оророна и с высунутого языка, он больше не мог ни стонать, ни скулить, только хватал ртом воздух и, заворожённый, следил за лицом Капитано.       В один из толчков он и правда кончил, выплёскиваясь на чужую одежду, и тут же почувствовал, как извивающееся щупальце внутри него пульсировало и извергало сперму куда-то глубоко внутрь, ещё глубже, чем наполнял его настоящий Капитано.              Все нервы, все ощущения и мышцы оголились и тут же смешались друг с другом. Оророн не просто дрожал, его всего насквозь трясло, казалось, что оргазм никогда не закончится. Сперма всё вытекала из него, пачкая и живот, и руку, и прижатые где-то поблизости ноги. И что-то подсказывало, что когда Капитано выйдут из него, то же самое, только в куда больших масштабах, приключится с его задницей.       Вот только на пол Оророна так и не опустили.       Он распахнул глаза в собственной постели. Поначалу ужас, но после — глубокое восхищение и даже расстройство — объяли ещё сонное сознание. Как он и думал, штаны для сна и даже одеяло были насквозь испачканы, возможно, не одним оргазмом. С тяжёлой головой Оророн сел в кровати и едва успел хоть о чём-то подумать, как дверь в спальню распахнулась.       На пороге стоял Капитано.       «Нет, это уже не сон», — тут же сообразил Оророн.       Похоже, стыд так и не вернулся к нему, затерянный где-то в царстве снов, потому что мокрое пятно на одеяле скрыть он даже не попытался. Где-то под шлемом таился испытывающий взгляд тёмно-синих глаз Капитано.       — Так ты только проснулся, — констатировал тот. — Не забывай запирать двери в дом. Могу предположить, что тебе приснился тот же сон, что и мне.       Подумав, Оророн осторожно спросил:       —Что именно за сон тебе снился?       — А тебе?       — А тебе?       Повисло молчание. Кажется, их разговор зашёл в тупик. Оба как будто были слишком взволнованы, чтобы признать, что видели именно то, что видели. И чувствовали себя в процессе соответствующе.       Капитано снял шлем и, рассеянно проведя рукой по выбившимся тёмным волосам, опустился к постели Оророна.       — Ты в самом деле пойдёшь со мной до конца?       — Так долго, как только смогу, — с небывалой решимостью отозвался Оророн. — Погоди, из всего увиденного тебя взволновало только это?!       — Это очень серьёзное заявление, — с нажимом сообщил Капитано. — Теперь ты видел, кем я стану однажды. Может, конечно, не таким невыносимым засранцем, но всё же.       Оророн, не сдержавшись, улыбнулся. Капитано был так серьёзен, а он сам всё никак не мог осознать то, что только что видел и испытывал.       — Ты в порядке? — спросил Капитано совсем другим тоном.       — Значит, вся та нежность в твоём голосе мне не показалась…       Капитано поднялся на ноги и рывком надел шлем обратно. Он фыркнул:       — Нежность? Ещё чего. Предвестнику Фатуи не пристало.       — Да, я в порядке, — расплываясь в ещё большей улыбке, ответил Оророн. — Может, нам стоит теперь спать вместе, чтобы видеть совместные сны чаще?       Уже почти покинувший его спальню Капитано обернулся на пороге:       — А может, нам нужно претворять эти сны в жизнь?       Оророн так и остался сидеть в кровати, залившись краской смущения до самых кончиков ушей. И даже если сегодняшний сон никогда и ни за что уже не станет явью, вовсе не означало, что ему бы этого не хотелось.       Будущий Капитано… оказался очень своеобразным мужчиной.