После шторма/After the Storm

Он никогда не задумывался, насколько идеальной была его комната, его кровать, и его дом. Редко когда были полноценные мысли, как сильно его любили родители, и как многое они хотели дать единственному отпрыску. На самом деле, это всё воспринимается как должное, едва ли был повод задумываться о важности того, что он имел. Он так же никогда не задумывался о том, какая жизнь скользкая, словно мыло, штука. Ты можешь быть уверен, что крепко держишь её в руках, но вот секунда - и мыло падает на кафельный пол, выскальзывает из рук, и в конечном итоге довольно не пригодное на вид. Однажды, родители взяли его на похороны дедушки. Его он помнил крайне смутно, а происходящее казалось странным и нудным. Все грустные, всё унылое, огромное корыто на возвышении. И дедушка там. Он совсем не выглядел, как мёртвый. Хотелось похлопать его по щекам, что бы доказать всем, какой напускной траур у них был. Мама тогда придержала его за руку, тихо попросив не трогать тело. Ему часто казалось, что родители были к нему несправедливы, строги, и с большими требованиями. Разве мог он вот так, сразу знать кем хочет быть? Ну и что, что другие уже определились, для него это всё..по прежнему слишком много, что бы вот так взять, и выбрать. Это безумно большая ответственность, выбирать себе что-то, чем ты будешь заниматься оставшуюся жизнь. Теперь он понимал, что родители его любят безумно сильно, что бы не ругаться и не быть строгими. Это стало таким странным, необычным открытием. А он сам понял, что до луны и обратно любит их, и готов быть кем угодно, если сможет побыть с ними ещё немного. Будучи на корабле, эта тоска ощущалась не так ужасно, и не так сильно. Это было даже, своего рода облегчение, больше никто не делал ему мозг о будущем, о важности жизни и знания кто ты в ней. Да, потом конечно, были другие трудности, в конце-концов, ему ещё не доводилось жить вот так, делить всё со всеми, и уметь подчинятся по настоящему, а не в шутку. Потому что это было важно. Он не сразу это понял, многое воспринимал не серьезно, и часто увиливал или был невнимательным. Однако с временем, стало понятно что других это задевает, и что его обязанности, даже пускай как стажера, тоже безумно крутые и важные. Пускай и кажется, что они отстойные. Однажды, капитан пустил его в кабину пилотов. Она была похожа на первый компьютер. Куча кнопок, мониторов, датчиков, клавиш, переключателей. От количества разнообразия разбегались глаза, а от жужжания и гула механизма его очень быстро укачало. А ещё небо. Для окон было ужасное маленькое отверстие, но даже через него Дайске увидел в первые космос. Он был бескрайним. - Ого-о...- Тихо тогда протянул он, подойдя поближе, что бы посмотреть лучше то, что было перед ним. От волнения и восхищения, он думать забыл и за ссору с Свонси, и за то, что ему в задание назначили чистить туалеты, и он это сделал. Это всё померкло перед красотой бесконечности и близости с звездами вдалеке. Капитан едва слышно прыснул смехом, плюхнулся на свое кресло, похлопал рукой на пустующее рядом с собой, приглашая сесть. И он с удовольствием это сделал, едва сдерживая восторг. По лицу расплылась счастливая улыбка, стирая былое уныние, и парень двигает ногами, покачивая кресло в разные стороны. Потом поднимает глаза на расслабленного капитана, который полулежал в кресле, всячески показывая что это истинное его место. - Ну, нравится? - - Безумно! Это так клёво, сэр! - Дайске кивает, оперевшись о подлокотники кресла, что бы наклонится ближе к панели управления. Кёрли его не в чем не останавливает, выказывая полное доверие, и забрасывает руки за голову, хрустит позвоночником, потягиваясь на своем месте с тихим кряхтением удовольствия, и так же выдыхает, расслабляясь. Дайске хочется пошутить, о том что это как-то совсем уже по старому звучит, и что мужчине не хватает сказать как технику " эх, Боже..". Но он удерживается, не желая потерять красоту момента. - Видишь все эти кнопки, рычаги и в целом, всё это, Дайске? - Интересуется капитан, когда юноша поднял взгляд от нижней панели, и теперь уже разглядывал стены и всё что выше. Дождавшись кивка, улыбнулся. - Они все безумно важные, Дайске. Если какой-то из них тут не будет, корабль не будет лететь, а экипажу не будет комфортно. Видишь вон ту кнопку, ближе к концу, почти не тронутую? - - Ага. Что за кнопка? Э, вон та?- Он тыкает пальцем, не касаясь, Кёрли качает головой, поднимается в более сидячее положение и тыкает уже пальцем сам. - Не, вон та. Круглая такая. Как думаешь, от чего она? - - Не знаю, капитан. Но раз она толком не тронутая, значит она не сильно нужная. - Пожимает плечами стажер, борясь с желанием потрогать каждую кнопку, желая узнать что из этого выйдет. - А это не так. Эта кнопка - SOS. - Дайске прыснул, закусив губу. Оглянулся на капитана, который делал вид, словно ему самому не смешно с названия этой кнопки. Но он никогда не ругал его за юмор. - Знаешь, что такое SOS? - Подперев кулаком немного заросшую щеку, интересуется мужчина, не торопя с ответом. - Сигнал бедствия, капитан. - Улыбнувшись, уже более спокойно отвечает парень, и видит утвердительный кивок. - Именно так. На азбуке морзе, это как нужно сказать? - - Э-э.. - Дайске чешет в затылке. В школе он что-то такое проходил, но из головы это данным давно вылетело. Красноречиво посмотрев на своего капитана, он пожимает плечами. - Это будет вот так. - Казалось, его не чуть не осудили за незнание. Капитан потянулся к панели, взял от туда с боку листок бумаги и карандаш, и написал ему как это будет выглядеть. - Три точки, три тире и три точки. Вот так выглядит сигнал о помощи, если что-то случится. Его знают на всех языках земли, и частично, других планет. - Гранд показывает ему то, что нарисовал сам, и улыбнулся уголками губ, когда мальчик протянул руку, что бы взять листок. Он легко его получает. Но к чему это? - Спасибо.. - Рассеяно говорит, складывая листок на четыре части и засунул в карман брюк. - И я хочу тебе сказать, что пускай этой кнопкой пользуются крайне редко, а лучше, никогда, она очень, очень важная, и может спаси целые жизни. Много-много жизней. И..я знаю, что ужасен в метафорах.. - Он вздыхает, смущенно выпустив смешок, проводя по пшеничным волосам своей широкой ладонью, прежде чем снова лечь в кресле. Дайске не может не согласится, в метафорах у них была лучше всех Аня. - Проще говоря, твоя роль тут, на борту, тоже очень важна, Дайске. Я тоже был стажером, и могу понять, как неприятно делать всю грязную работу по кораблю, слушать нравоучения и в целом жить так, как не выбирал. Ну или, думал, что будет иначе. Но я могу тебя заверить, что всё, что ты делаешь, не является бесполезным. Хотя и довольно грязное в выполнении.. знаешь, я даже будучи капитаном, на коротких рейсах это тоже всё делал. - Дайске косится с подозрением. В это ужасно слабо верилось, что бы такой человек как Капитан Кёрли - пробивал душевые, мыл туалет, пол, или мыл кухню. Он в целом не мог представить капитана по другому, не таким, каким тот был сейчас. Мог ли он быть худым, маленьким и до ужаса забавным ребенком? Бред. Или может, у него были подростковые прыщи и дуга на зубы ? Это вызвало улыбку, а Кёрли на против, наигранно грустно вздыхает. - Не веришь, да? - - Очень слабо, сэр. - С улыбкой соглашается юноша, решив прекратить фантазировать. Так не далеко дойти и до младенца-Кёрли, который сосет соску и агукает. Это упорно не сходилось с образом сильного и подтянутого капитана, который всегда знал, что и как делать. На самом деле, не узнай его Дайске по лучше, никогда бы не решился начать общение первым на улице. Да и кто бы решился? Внешность капитана была словно с картинки про идеального английского мужчину в мире. Он был уверенный в себе, держал себя в хорошей форме, ел полезную еду, и на нем выглядел красиво даже комбинезон Пони-Экспресса. Но в жизни капитан оказался невероятно щедрым и добрым человеком, пускай у них было и не много времени, что бы поговорить. Но первое впечатление о нем однозначно было чудесным. - А это так. Я вот на прошлом рейсе, чистил душевую, потому что на борту было две женщины и я, со своей шевелюрой. Мой бывший второй пилот, и по совместительству мой учитель, просто ненавидели эти пол года в полете. - - У Вас была шевелюра? - Лицо мальчика вытянулось, и это выражение лица заставило мужчину расплыться в белозубой улыбке, что бы не засмеяться. - Ещё какая. До плеч, и отращивал я её, на деле, ужасно долго. - Глаза молодого человека шокировано рассматривали лицо Кёрли, его волосы, что непослушными вихрями были и в правду чуть длинными, но остриженными примерно до начала его шеи или кончиков ушей. - На Вас, наверное, толпами девчонки вешались. - Это утверждение вылетело прежде, чем он смог проанализировать, а после густо покраснеть, когда мужчина поднял светлые брови вверх. - Извините..- Дайске вжался в кресло, чувствуя как его лицо горит от собственных слов. Даже с его юмором, это было ужасно не корректно, тем более по отношению к своему капитану. Тем более, когда его, вообще то, привели подбодрить, а он в друг.. - Ну, вообще, в этом плане они больше "вешались" на Джимми. - Спокойно пожимает плечами капитан, видя непонимание в ответ. - Что? - - Да ну нет.. - Невнятно пробормотал Дайске, нахмурив брови. Второй пилот был ужасно мрачным и серым, на такого даже слепой бы не запал. Это звучало глупо. Не то, что бы ему прямо очень не нравился Джимми, просто тот был куда чаще злой и вредный, даже больше, чем Свонси и Аня, когда были не в духе. - Ещё как да, девушки любят "крутых плохишей" - Разводит руками капитан, и парню хочется снова сказать какую то ужасную глупость. Джимми был похож на лысеющую дворнягу, но уж точно не на плохиша. - У него сейчас тяжелые дни, и он может..быть немного вредным. Но в обычное время, Джимми очень неплохой. Вот увидишь. - Капитан явно подбирает слова, и доля веселья, что была на его лице, заметно спала. Они молчат в неловкости некоторое время, а после разговаривают о механизме корабля, где Дайске почти заваливает своего шефа вопросами. И получает ответ на каждый, не слыша не грамма утомления. Потом его сгоняет заспанный и хмурый Джимми. Но настроение всё ровно стало куда лучше. Он даже подошел и извинился перед Свонси, показал, что всё сделал, и впервые учился приваривать что-либо. Дайске не мог знать, что одно слово на азбуке морзе ему так пригодится. Он писал и писал его, снова и снова, на каждом пишущем предмете, которое хоть как-то походило на компьютер и телефон. Это казалось, утешало его панику, когда все ссорились или когда капитан надрывался в крике от боли. Возможно, их услышат. Возможно, кто-то сидит как он пишет снова и снова. Он правда не до конца понимал, в какой кошмар они попали, пока не осталось еды и лекарств. Он не до конца понимал, что мог больше не увидеть родителей, друзей. Он мог умереть в вентиляции, если бы Свонси не вытащил его за ногу силой. Подняв руку, Дайске смотрит на небольшую полоску, которая розовой линией рассекала его кожу от кисти до локтя. Подобно змее, она окутывала его руку хлестким ударом. Его почти ударило током, но отделался он легким ожогом, который тем не менее, успел срастись в шраме, оставив себя. И хотя это можно было решить, ему этого не хотелось. Это - последствие и память о том, что его могло не быть. Он мог бы сейчас не лежать в своей постели, у себя в комнате, в доме родителей. Он бы не ужинал с мамой и папой, не болтал бы с друзьями, они бы не расписались на его гипсе, который уже давно сняли. Он бы не увидел Аню, Свонси и капитана, которого..собрали по частям. Дайске мутит от воспоминания, которое пахнет горелым мясом, железом, и страхом. Поднимаясь с кровати, он выходит с комнаты, решив посидеть на диване, который стоял на их балконе. Плюхнувшись в него, парень вздыхает, подняв глаза на темное ночное небо. В их районе не было шумных машин, от чего можно было услышать их гул где-то ужасно далеко. Лицо колет холодом, и он довольно быстро понимает, что замерз. Но уходить пока не хочется. Он помнит, какое облегчение испытал, когда их нашли и спасли. Его вынесли с дальной части корабля, потому что за ним перебежала Аня, что бы быстро что-то рассказать и сразу убежать назад, спотыкаясь о все углы, которые ей встречались. А когда выяснилось, что и остальные в порядке, он был готов обнять даже Джимми. Лежа на одной из кушеток, он безумно сильно тосковал за землей. Никакое успокоительное и обезболивающее не могло закрыть этой тоски. Ему безумно не хватало объятий матери, крепких рук отца, чувства твердой планеты под ногами, и в целом вида родных стен квартиры. Лежа на боку, укрытый и с ..более качественной шиной на ноге, по его переносице и виску беззвучно стекают соленые слезы. Он никогда так не хотел на рук к матери, как сейчас. Он никогда не думал, как ценит всё, что у него было. И как легко мог лишится этого всего, по собственной глупости и непослушанию к старшим. По его голове проходится тяжелая рука Свонси, приглаживая немного влажные после купания волосы юноши в немом утешении. Он тоже не замечал, как техник заботится о нем. - Прости меня, Свонси. - Тихо выдавливает, приподняв голову, что бы оглянутся на мужчину, который теперь был с перевязкой на глазу, как пират. На него смотрят спокойно, потом накрывают глаза рукой, словно надоедливому котенку. - Спи давай. Тебе нужно что-нибудь? - Поджав задрожавшие губы, он жалко выдавливает самое детское желание, которое только может быть. - Хочу к маме и папе. - С губ срывается всхлип, и он ёжится, сжимая в одной руке одеяло, потому что вторую саднило глухой болью. Он боялся, что не сможет ей никогда двигать, но его заверили что это пройдет, и всё будет как раньше. Его мягко хлопают по плечу. - Уже скоро будешь, малыш, уже скоро. - Свонси вздыхает, поправляя ему одеяло. Им повезло, что Джимми выделили отдельное место содержания и лечения от разбитого носа, по дальше от лазарета, после их буйных протестов в одно горло, что бы он остался тут. Хотя и коек тоже было мало, поэтому техник тоже будет ночевать где-то ещё. Он уступил свою Ане и Дайске. Да и высокие они слишком..упадет еще. - Ох, Дайске, зачем ты сидишь на холоде? простудишься..- Когда дверь балкона открывают, он слышит встревоженный голос мамы, которая накидывает на него плед с зала, и садится рядом, тревожно заглядывая в его лицо. Она..так испугалась за него. Так много плакала и целовала его в щеки, сжимая в руках. Он никогда не видел, что бы мама плакала. И никогда не видел, что бы это же делал отец, сжав его в объятьях так крепко, что стало больно дышать. - Нет, всё хорошо, я только вышел. - Он улыбнулся уголками губ, чуть сжав плед с другой стороны. Мягкий теплый. - Мама, а папа...поговорил со Свонси? - - Да, они уже закончили. - - И как? - - Пока не спрашивала. - Честно отвечает женщина, улыбнувшись уголками губ. Она проводит нежно ладонью по его голове, заправляя отросшие пряди волос за ухо, смотря как сын прислоняется к её пальцам. Он не был таким нежным довольно долго, как стал взрослеть. И снова стал прежним. Хоть..и не до конца. - Ясно..- Рассеяно вздыхает Дайске, прикрывая глаза и чуть постукивает пальцами по дивану. - Я хочу пойти завтра ещё раз в " Рассвет." ты не против? - - Разумеется нет, тебе понравилось там? - Парень кивает, улыбнувшись на это осторожное замечание и вопрос. Раньше он не проявлял особого интереса к небольшому центру для ветеранов, в который шла почти основная часть благотворительности от волонтерского фонда мамы. Центр был, конечно, не только для них. Там так же были люди, кто потерял конечности в аварии, пострадал от пожара, или родились без конечностей, что тоже сказалось на их жизни. В этом месте люди могли найти себе общение и поддержку, помощь с документами, или поисками чего-то необходимого. Будучи ребенком, его смущали странные, а порой и страшные люди, поэтому он не ходил туда. - Очень. Я обещал Мистеру Марсо и Мистеру Карло что прийду. Они очень хотят выйграть, хотя Миссис Рина и мед.сестра Ария говорят что это глупая затея. - - Ты что же, глумишься над ними? - Женщина нахмурилась, и уже приоткрыла губы что бы вынести замечание, однако скрип двери балкона снова повторился, и рядом с Дайске, на другой стороне дивана приземлился его отец, накинув ещё один плед на сына, и два - на жену. - Нет, он просто распалил в двух командирах пыл азарта. Им очень хочется выиграть у Дайске в монополии, но это всегда тщетно. - Хмыкнул мужчина, помня, как лично наблюдал эту долгую, ужасно долгую партию, с зрителями и ставками. Казалось, весь "Рассвет" желал увидеть карму над заносчивым и завсегдатым игроманом, командиром Карло. Будучи при не малой должности в прошлом, замашками к перефекционизму и любви к победам, а так же полному отсутствию умения признать поражение, мужчина в упор не хотел признавать проигрыш перед парнем, которого видел ещё в утробе его матери. Он даже поставил протез руки и ноги, не желая признавать, что обанкротился за пол часа. Трижды. Сын, будучи ещё в гипсе, вызвался поехать сразу после больницы, где встречался с его бывшим капитаном, в центр "Рассвет" где вначале получив уйму внимания, с оханьем и аханьем о его состоянии, с предложениями "отрезать" ногу, а так же уймой шуток на этот счет, вместе с надписями на гипсе. Их было до такой степени много, что при снятии ему даже предложили этот гипс сохранить. Дайске действительно сохранил, и даже склеил. Эти перемены были очень, очень заметны. Парень стал менее рассеянным, он больше проводил времени вне комнаты, общался с ними, и..увлекся техникой. Они очень боялись это сглазить, поэтому почти не уточняли, почему их сын остановился именно на этом, дай Бог, ремесле. Точнее, починке ракет и космических кораблей, в месте с своим бывшим учителем. Он ходил туда, даже в том же гипсе, охотно выполняя всё, что его попросят. Даже самые грязные задания, в виде чистки или уборки, насколько это позволяла его нога. - Почему бы..тебе не попросить другое задание? - Однажды спрашивает отец, смотря как сын балансирует с костылем и метлой. Он поднял голову, после слабо улыбнулся, словно вопрос был глупым, но он не осуждал. - Потому что каждая роль важна. - И чуть позже, он спокойно делал другое задание. Он приваривал запчасти. Вот так, сам. Уже наловчился, хотя Свонси всё ровно наблюдал. Всегда. Свонси им понравился. Он был немногословным, грубым мужчиной, с безумно внимательными глазами и добрым сердцем. Он отказался от любых наград, вознаграждений и благодарностей, которые они ему принесли за сына. Единственное, на что тот согласился, было.. -..Где купить эту..как его, короче, липучку в форме лапы? - Для дочери, на день рожденья. Сложно поверить, но поездка на корабле и в правду сделала их сына куда..более ответственным. Собранным, и довольно милосердным человеком. Он и раньше был чудесным ребенком, но в меру возраста не думал о большинстве вещей, и когда годы шли, а мнение оставалось тем же, это немного пугало. Дайске развлекал людей в "Рассвете", устраивая им небольшие спектакли, турниры в настольных играх, и вечер историй, как он был в космосе. А историй у него всегда было много. Им тоже нравилось слушать, особенно, когда он делал это уже после еды, а не во время. Он ездил к капитану Кёрли почти ежедневно, что было сложно понять. Пару раз они были вместе с сыном, и..не то, что бы мужчина был готов на разговор. Он много спал, а если и не спал, то выглядел слишком уставшим для чего-то другого. Сын проявлял терпение, и просто сидел рядом, иногда что-то рассказывая. Пару раз его мать даже слышала отрывки. - Сейчас уже рано темнеет, уже в четыре небо пасмурное, сине. Листья падают, ветер холодный. Птицы уже скоро улетят в теплые края. Знаете, мне нравятся лебеди. Они такие красивые, и грациозные, хотя по факту, тоже утки. Но вот уток мы едим, а их нет. Красота странная вещь, правда? - Конечно, никто ему не отвечал. Только множество аппаратов, которые контролировали все процессы, держа мужчину под наблюдением, переодически подавая ему лекарство воздухом, которое хоть как-то бы вылечило его глотку и легкие. Пару раз, когда они приходили, там была девушка. У неё были глубокие и печальные глаза, но она всегда здоровалась и поддерживала тему для разговора не о чем. Хотя казалось, словно у неё отсутствовала половина чего-то. Слишком печально она выглядела. Словно есть что-то, что было навсегда потеряно. Это было в двойне больно, учитывая что она была не сильно старше их сына. - Почему ты это делаешь? - Мама поглядывает на него через зеркало заднего вида в машине. Они уже едут домой, когда часы посещения закончились, Дайске тянет сок с пакета, которым его угостили в больнице, флегматично рисуя пару каракуль на оке. - Аня сказала, что он всё понимает и слышит. Капитан ведь не может видеть время, погоду. А про новости я не хочу говорить. - - Думаешь, он правда слышит? - - Когда я рассказал, как Свонси забавно выругался на работе, его пульс стал чаще. Я думаю, он посчитал это забавным. - Улыбнулся Дайске, пожав плечами. - Хотя на Аню он куда лучше реагирует. Даже когда она молчит. Ты знала, что нормальная частота стука сердца - 75 раз в минуту. - - Не думала об этом. А к чему ты это? - - у капитана оно стучит 120-130 в минуту. Когда Аня рядом. Забавно, да? Но только когда он долго её не слышит, потом уже оно стучит размеренно.- Женщина слабо улыбнулась уголками губ. Это..было необычно. - Не знала, что ты умеешь считать сердечные ритмы. - - Не умел, Аня тоже этому научила. - Согласился парень, после сразу объяснив наличие знаний. Ему кивнули, похвалил за наблюдательность. - Доктора Марселя это бесит, он не любит антинаучные вещи. - - Почему нет? - - Думает, что это рушит все, что человечество изучало так много лет. - Он помнит, как доктор всегда и без того хмурый, смерил взглядом этот бедлам. Он пару раз выставил Аню за дверь, что бы проверить, боится ли капитан её. Но по итогу он испугался её отсутствия. - Мама, могу спросить? - - Разумеется. - - Тебе спокойно, когда ты спишь с папой? - На него непонимающе смотрят карие глаза, явно озадачены таким вопросом. - Ну, да? Конечно. Я доверяю ему, и мне спокойно засыпать, когда твой отец рядом. Почему такой вопрос? - Заметив улыбку, которая поплыла по лицу её ребенка, сощурилась. - Дайске, что уже случилось? Нам стоит ожидать хороших новостей? - - Нет, нет, это не в том плане. Просто кое-о-чем подумалось. - Его глаза были полны хитрости. Казалось, парня полностью удовлетворил услышанный ответ. - Будоражите умы.. - Хмыкает мама, мягко ероша волосы сына, после поднимая взгляд на супруга. - разве что, самую малость. - В ответ ей слабо улыбнулись. Дайске поднимает голову с спинки дивана. - И что сказали? - Его безумно интересовало, как отреагировали на его идею. - Что..Ане стало не хорошо, скорее всего это был нервный срыв или что-то такое. - Парень хмурится, садясь более прямо. Он уже заметил, что девушка давно ходит помятая, заметно не отдыхая в "гостях" как она ему сказала. От чего заставила думать о не лучшем, что можно. - А теперь? - - Теперь уже лучше. Она приняла твое предложение о курсах сиделки. - Выдохнув, довольно кивает, заулыбавшись. - Тогда чудесно.. спасибо, что поддержали эту идею. - - Мы всегда тебя поддерживаем, в любых идеях. Хотя..эта была довольно необычной. - Мама заулыбалась, чуть сощурившись, от чего её глаза потеплели. - Мы с мамой рады, что ты проявляешь такую инициативу в благотворительности. При чем, рациональную. Честно сказать, сын, я не думал о таком варианте для неё. - Отец хмыкает, мягко ущипнув отпрыска за щеку, видя как тот торопливо увильнул, заулыбавшись. - Но согласится ли мистер Кёрли на это?..- Женщина вздыхает, подпирая свою щеку рукой. - Я уверен, что он согласится. - Утвердительно кивает парень, смотря поочередно на родителей. - Вы же верите мне? - - Конечно, мы верим. - - Но как ты смотришь на то, что бы зайти вовнутрь? У тебя уже нос красный. - - Давай, шустрее, если простынешь, не поедешь никуда. - Его мягко подтягивают с дивана, отец даже с кряхтением, берет не надолго на руки, слыша сдавленный смех, прежде чем поставить сына назад ближе к выходу с балкона. - Ну всё, дальше сам, большой кабанчик вырос. - Почти засыпая в постели, Дайске понял одну очень важную вещь. Жизнь - это мыло. Её очень легко уронить и не поймать снова. А доверие - это стук сердца в унисон. Когда Аня дремлет на стуле в палате капитана, он заметил забавную вещь. Их пульс становится одинаковым, и идет равномерно, словно волны. Он просто видит, как венка на шее девушки бьется, показывая как стучит её пульс. Интересно, они слышат друг друга?