Прощай

За окном отчаяно завывала вьюга. Она словно горевала вместе с Ромкой, наполняя сердце шатена ещё большей грустью, чем сейчас. Боль от расставания с лучшим другом, всегда будет болезненна. Сначала уехал Бяшка. Переехал куда-то на Дальний Восток учиться. А теперь и Тоха уезжает в Москву. Больно. Даже сейчас, когда они с Антоном остались у него на ночёвку в ночь перед уездом блондина одни. Даже когда Тоха был так близко, всего лишь руку протяни. А тот не говорит ничего, только смотрит донельзя грустно и понимающе как и всегда было когда он, Ромка, находился в унынии. Бывший хулиган не выдерживает звенящей тишины, подрывается к Антону и хватает того за пижамную кофту, притягивая к себе почти вплотную. Зло шипит тому в лицо сквозь плотно стиснутые зубы, чтобы хоть как-то нарушить это давящее безмолвие: -Если узнаю, что куришь у себя там в столице — зубы все выбью, а губы плоскогубцами вырву. Усёк? Но такая дурацкая угроза со стороны Ромы ничуть не напугала Антона.Тот только тихонько прыснул от рвущегося наружу смеха. — Никогда твоей дряни я в рот не возьму, — Антон взял его кисти рук в свои слегка сжал, отстранив от своего лица, — Ром, я ж не навсегда уезжаю, да и летом буду приезжать. — Брешешь, — Ромка рывком приблизился к Антону и обнял того, уткнувшись лицом в изгиб чужой шеи, — только попробуй не приехать. Блондин ничего не сказал на эту фразу Пятифана. Только обнял того в ответ, начиная перебирать пряди коротких волос, да уткнулся носом в чужую макушку, нашёптывая Роме ласковые слова утешения. Говорит, что будет писать письма обязательно раз в месяц, что будет звонить ему каждый вечер, что обязательно постарается приехать на зимние каникулы, чтобы вместе провести Новый год. И Рома хочет ему верить, действительно хочет. Только вот не получается это у него. Ну не верит он, что Тоха сможет приезжать к нему, что с той нагрузкой, которая будет у Тоши в университете, он сможет выполнить обещанное. Хотя это же Антон. Не верить ему — себя не уважать. Он всегда выполняет то, что обещал, что бы ему не мешало. Ромка будет надеться. *** На улице стоит глубокая ночь. Вьюга всё не думала успокаиваться. И Рома, и Антон уже лежат в кровати, повёрнутые друг к другу спиной. Раньше Пятифан сказал бы, что спать в одной кровати с парнем слишком по-пидорски, но сейчас это не кажется таким отвратительным. Это ведь Тоха, как он может быть отвратительным? Когда блондин обосновался в сердце Ромы намного сильнее, то он вообще стал относиться к этой теме более… лояльно что ли. Если в разговоре всплывал подобный разговор, Пятифан просто стал пропускать его мимо ушей. Было ли дело в том, что мировоззрение хулигана изменилось из-за влияния Тохи на него, то ли дело в том, что Ромка сам начал испытывать что-то отнюдь не дружеское к нему. Но факт есть факт. Если раньше он мог бы и отпиздить человека за любое упоминание подобной темы, то сейчас рука у него не поднимется. За спиной зашевелился Антон. — Ты слишком громко думаешь, — выпалил он, разворачиваясь полностью, — тебя так сильно волнует мой отъезд? — Конечно! — Рома резко повернулся к блондину, заставив того мелко вздрогнуть от неожиданности, — а ты чего, сомневался в этом? Антон по доброму хмыкнул и приподнялся на локте, принимая полулежачее положение. Лицо того блестело в серебряном свете луны, заставляя сердце Ромки сжиматься от нежности к этому парню, с которым они прошли немало дерьма. — Ни капли! — горячо выпалил тот. Рома замолчал, не представляя, что ещё можно было бы сказать чтобы тишина не та сильно давила. Антон же упал на спину, сверля взглядом ярких зелёных глаз потолок, считая там трещины. — Ром…я, — прозвучал голос Тохи тихо, на грани шёпота и чего-то ещё. Рома повернул голову в сторону Антона с вопросом, глядя на того. Но блондин будто не торопился продолжать. Тишина давила и до этого, но сейчас она как будто сжимала головы парней в тиски. — Я лучше пойду на диване посплю, — быстро протороторил тот, собираясь встать с кровати, но Рома мгновенно помешал блондину встать с кровати, обняв со спины. Утыкаясь Антону куда-то в лопатку он бурчал что-то еле слышимое. И только под конец Тоша расслышал о чём там говорил Рома. — Не уходи… — отчаянно прозвучало иза спины Антона, — прошу, Тоша… Тихий голос Ромы заставил сердце Антона болезненно сжаться от тепла и нежности, окутавшего его как тёплый плед в холодный зимний вечер. Тоша так и застыл не смея сдвинуться куда-либо. А Рома продолжил: — Такой тёплый, — ткань кофты смялась от пальцев хулигана, — мне кажется, я люблю тебя… В сонном бреду выпалил Пятифан, а вскоре и полностью провалился в царство Морфея. А Антон так и продолжил лежать, стараясь переварить услышанное.