Печально-Прекрасный

      Феликс очень долго ждал наступления декабря. Ему в целом нравилась вся вот эта предпраздничная атмосфера, когда улицы окрашивают красивыми гирляндами и флажками, в магазинах и кафе наряжены ёлки, а в кинотеатрах и театрах начинают показывать сказочные фильмы и постановки, стараясь, тем самым, как можно сильнее зарядить жителей города новогодним настроением.       Если прогуливаться по одной из главных улиц Сеула, на площади можно встретить высокую ёлку огромных размеров, на верхушке которой обязательно будет сиять большущая золотая звезда. Веточки одного из самых главных новогодних атрибутов всегда украшены шарами и игрушками совершенно различных форм, размер которых настолько велик, что их можно увидеть издалека. У такой ёлочки всегда собирается большое количество людей, в особенности родителей с крохотными детками, чтобы сфотографироваться на память и запечатлеть эту сказочную красоту на снимке.       И, помимо завывающего морозного ветра, на такой праздничной улице можно услышать новогоднюю музыку. Та играет громко, чтобы слышно было абсолютно всем. Она ненавязчива, не напрягает, лишь заряжает необходимым настроением и наполняет душу какой-то прекрасной сказкой. Сквозь её позитивные ноты можно услышать детский смех, который заставляет внизу живота защекотать, вызывая этим улыбку на собственных губах.       Феликсу нравилось наблюдать, как с каждым днём декабря в магазинах становилось всё больше и больше людей: те спешили поскорее приобрести тот или иной подарок для своего близкого человека. Ему нравилось рассматривать задумчивые лица и оценивающие взгляды всех, кто, стоя в зале, вертел в руках какую-то вещицу, силясь понять, подходит она для подарка или нет. Нравилось замечать, как в гипермаркетах появлялись целые отделы, посвящённые Новому году: там можно было купить и искусственную ёлку, и шарики с игрушками, и хлопушки, и гирлянды, и красивую упаковочную бумагу для подарков. Всё. Там можно было купить абсолютно всё. И даже если просто пройтись по рядам данного отдела без цели что-либо купить, всё равно можно зарядиться праздничным настроением, разглядывая блестящие вещицы и ярко мигающие гирлянды.       Свою квартиру юноша давно украсил. Небольшая студия с крохотной лоджией находились практически в центре Сеула. От дома было близко и к университету искусств, в котором двадцати однолетний парень учился на хореографа, и к студии танцев, которую Феликс регулярно посещал. Всё было в прекрасной доступности, до любого из необходимых пунктов назначения было рукой подать, а потому своё место жительства танцор безумно любил. На данный момент Ли нигде не работал, потому как очень хорошая стипендия в престижном университете покрывала все его расходы, а сильно много парень и не тратил, так что на жизнь вполне себе хватало.       Сегодня был последний день в этом году, когда парню надо так сильно напрягаться. Хореограф в студии танцев и, по совместительству, лучший друг Феликса, решил поставить всей команде внеплановую тренировку.       С Хёнджином парень познакомился ещё в подростковом возрасте, когда старший брат Ли неожиданно привёл его домой. Не сказать, что Феликс был очень влюбчивым, но когда он увидел высокого подтянутого парня с отросшими до плеч блондинистыми волосами, казалось, что он является именно таким в виду своего подросткового максимализма. Хёнджин был старше Ли на десять лет, но даже это нисколько не смутило и не смущает танцора и по сей день. Феликс влюблён в мужчину уже очень долго, но это не мешает им дружить.       Старший брат танцора уехал учиться в Америку сразу, как проучился здесь в университете около трёх лет и понял, что это вообще не то, что он хотел и хочет от жизни. Но даже отъезд человека, благодаря которому, собственно, и познакомились Феликс с Хёнджином, не помешал им общаться дальше. Оба поняли, что у них много общего, что у них схожие интересы, и что им банально хорошо, комфортно и весело друг с другом. Они часто зависали в каких-нибудь ночных клубах, разрывая там танцпол, часто оставались на ночёвки друг у друга, часто гуляли, ходили в кино и делали вместе ещё много чего из того, что обычно делают близкие друзья.       Вернее, не мешало им дружить. До определённого момента, который, по ощущениям Феликса, поставил их близкие взаимоотношения на паузу…

Flashback

      В середине декабря новогоднее настроение настолько сильно завладело Феликсом, что он направился прямиком к своему парикмахеру, чтобы он внёс такие изменения, каким обычно парень не предавался. Длину волос, да и в целом причёску менять не особо хотелось, а вот обновить цвет очень даже. Какой-то банальный оттенок, вроде коричневого, блонда, русого или чёрного Ли вот вообще не хотелось, да и не по-новогоднему это как-то, а вот насыщенный голубой — да.       Сразу после покраски парень, весь такой радостный и счастливый, побежал в студию на очередную тренировку. Феликс пробовал много направлений танцев, однако пришёл к выводу, что контемпорари ему ближе всех. Особенно сильно Ли нравилось танцевать в дуэте какие-нибудь красивые постановки и с этим ему отлично помогал Хёнджин.       Как так совпало, что старший брат Феликса, не имеющий совершенно никакого отношения к танцам, подружился с Хваном — Бог его знает, однако парень безумно благодарен судьбе за такой подарок. Хёнджин был профессионалом своего дела, заслуженным и популярным хореографом, запись к которому была на несколько месяцев вперёд — настолько быстро разбирали билеты на его мастер-классы. Команду мужчина вообще вёл только одну — ту, в которой и танцевал Феликс — и больше он собирать и не думал даже. Ему было достаточно этих шести человек, которых он планировал выводить на региональные конкурсы и турниры. Что уж греха таить, они уже поучаствовали в нескольких подобных мероприятиях, забрав первые места.       В команде Феликс был одним из самых сильных танцоров. Данным видом искусств парень занимался с самых пелёнок. Ему казалось, что как его, будучи карапузом, на ноги поставили, так и отвели в кружок танцев. Парень буквально всю жизнь провёл в зале с огромным зеркалом в пол, что заполняло всю стену, поэтому танцы — это чуть ли не смысл его жизни.       В этом они с Хёнджином были очень похожи. — Хён, привет! — кричит Феликс, забегая в тренировочный зал. Там уже собралась вся команда: парни и девушки встали в импровизированный круг и принялись растягиваться, негромко переговариваясь между собой. На коленях, бёдрах, руках и спинах можно было увидеть разноцветные тейпы, что торчали из-под короткой одежды, а волосы каждого были завязаны либо в пучки, либо просто закреплены банданой, чтобы не мешали во время быстрых и энергичных движений. — Опаздываешь, — спокойно проговаривает Хёнджин, поднимаясь с пола. Мужчина провозился с колонкой около десяти минут, потому что та совершенно не желала подключаться к его телефону, выказывая своё «фи» и поворачиваясь к хореографу пятой точкой. Только сейчас в зале раздалась приятная слуху музыка, которая заставляла разум расслабиться и отдаться искусству. — Прости! — спешно извиняется Феликс, закидывая спортивную сумку на лавочку к остальным вещам. Быстро расстёгивает куртку, вешает её на рядом стоящую вешалку. — Я был в салоне, — договаривает, довольно улыбаясь и наблюдая за тем, как друг подходит и приподнимает уголки губ, приветствуя. — И вообще-то вместо того, чтобы ругать, мог бы и поздороваться, — фырчит недовольно, вызывая у оказавшегося совсем рядом Хёнджина добрые смешинки в шоколадных глазах. — Привет, Феликс, — протягивает руки и заключает скуксившегося парня в объятия, укладывая голову на макушку, скрытую капюшоном тёплой кофты. Ладони оказываются на спине, ласково поглаживая. Парень, тем временем, встаёт на носочки и обнимает в ответ, обхватывая длинную шею руками и прижимаясь как можно ближе.       Феликс в целом очень тактильный человек, но максимально тактильный он только с Хёнджином. Его постоянно хочется трогать, жамкать и обнимать. Постоянно хочется быть рядом со своим хёном, потому что только с ним сердце заходится в неспокойном ритме. Только с ним что-то падает куда-то вниз, к животу, и стягивается в тугой узел, который заставляет колени дрожать. Ли планирует признаться в своих чувствах, он даже не боится этого, потому что в Хёнджине он уверен. Знает, что что бы не случилось — мужчина от него не отвернётся, но вот когда это сделать, вопрос очень даже хороший. Каждый раз Феликс находит удачный момент и каждый раз ему, спустя секунду, кажется, что момент вот вообще неудачный.       Сегодня, покрасившись в любимый цвет Хёнджина и придумав, к тому же, очень интересную авантюру, парень решил брать всё в свои руки.       Уткнувшись носом куда-то в тёплую шею Хвана и посильнее вдохнув пряный аромат его духов, Феликс улыбается и отстраняется, смотря на мужчину. Тот смотрит ласково, словно на самое драгоценное в его жизни создание, а затем протягивает руку и стягивает с макушки Ли капюшон, опуская.       Парень замирает, следя за реакцией хёна. Его глаза медленно расширяются, брови тянутся вверх, а рот приоткрывается от искреннего удивления. Хёнджин поражённо рассматривает новый цвет волос своего лучшего друга, медленно скользя взглядом по отросшим прядям, одаривая вниманием, кажется, абсолютно каждую. — Нравится? — тихо спрашивает Феликс, смотря чётко в глаза мужчины. Прекрасно знает, что они здесь не одни, и что буквально в паре метров разминаются танцоры его команды, но до них, почему-то, совершенно нет дела. Сейчас для Ли важны лишь шоколадные глаза, которые смотрят с таким восхищением, что колени подгибаются, а тело начинает трусить. — Вау, — всё, что выдаёт мужчина. Он протягивает руку и подцепляет длинными музыкальными пальцами одну из прядок, оглаживая мягкие волосы подушечкой пальца и наслаждаясь их шелковистостью. — Тебе очень идёт, — тихо добавляет, заглядывая в глаза Феликсу.       Уголки губ растягиваются в широкой счастливой улыбке, а носик слегка морщится, заставляя Хёнджина перевести туда свой внимательный взгляд. Феликс милый и красивый абсолютно всегда, но когда парень ярко улыбается или громко смеётся, и на его переносице образуются эти крохотные морщинки, Хван тут же одаривает их своим вниманием. Они всегда привлекали его, они привлекают и сейчас. Хёнджин чувствует, как в груди отчего-то сдавливает, заставляя чуть-ли не начать задыхаться, но дышит он вполне себе нормально.       Тогда от чего ему вдруг стало так тяжело дышать? — Спасибо! — радостно отвечает Феликс и отворачивается от мужчины, заставляя того проморгаться и сделать от парня пару шагов назад. Ли стягивает с себя кофту, оставаясь в одной обтягивающей майке чёрного цвета и белых спортивных штанах, в которых он, собственно, и пришёл. Плюхается на скамейку, снимает зимнюю обувь и заменяет её на тренировочные кроссовки. Волосы завязывает в крохотный синий пучок, похожий на маленький снежный шарик, и поднимается, становясь ко всем.       Тренировка длилась около двух с половиной часов. За это время команда, под чутким руководством Хёнджина, успела сто миллионов раз прогнать танец, с которым они будут выступать на ближайшем конкурсе: туда же были внесены некоторые изменения, потому что мужчине постоянно хотелось что-то доработать и сделать лучше, чтобы они точно заняли первое место.              Когда всё закончилось, а танцоры, отдохнув и растянувшись, переоделись и поспешили домой, в зале остались только Хёнджин и Феликс. Мужчина был одет в свободные чёрные спортивные штаны и такого же цвета майку с глубокими вырезами под мышками, а его блондинистые волосы, что всю тренировку были завязаны в незамысловатый пучок, сейчас были распущены. С передних прядей, что несколько короче остальных, спадали капли пота, падая на блестящие от изнурительных танцев плечи, сильнее увлажняя их.       Хёнджин садится на пол рядом с Феликсом, протягивая тому бутылку воды. Парень благодарно улыбается, открывает и жадно отпивает холодной жидкости, прикрывая глаза и наслаждаясь тем, как медленно она растекается по пищеводу. Хван следит за этим неотрывно, одаряя Ли пристальным и внимательным взглядом: тёмные глаза блестят в приглушённом свете зала, дополняя какой-то интимной атмосферы уединения.       Парень отнимает бутылку от губ и выдыхает, откидывая голову назад и утыкаясь затылком в стену. Сидит в расслабленной позе и отдыхает, чувствуя, как вся одежда промокла от пота. — Хён, — нарушает тишину Феликс, немного приоткрывая глаза и слегка поворачивая голову к другу. Хёнджин сидит точно так же, как и парень, облокотившись о стену и поджав колени к груди. Мужчина поворачивается в ответ и смотрит вопросительно, показывая, что слушает. — Я подал заявку на один конкурс, который будет проходить в Пусане. Соревнования между дуэтами, стиль можно выбрать любой, я заявил контемпорари. — Так это же круто, Феликс, — тихо, стараясь не нарушить уютную и комфортную атмосферу, проговаривает Хёнджин, отнимая голову от стены и полностью поворачиваясь к другу. — Я очень рад за тебя. С кем будешь танцевать? Уже придумал хореографию? — засыпает парня вопросами, вызывая улыбку и тихий смешок. — Вот поэтому я и говорю это тебе. Я хочу танцевать с тобой. — Со мной? — Хёнджин приподнимает в удивлении брови, шокировано смотря на Феликса. — Ты же сам прекрасно знаешь, что этот стиль можно очень красиво преподнести, заложив в хореографию историю любви. Почему ты не хочешь предложить Юне или Сане? Они ведь отлично подойдут для этого, — приводит весьма дельные аргументы хореограф, рассматривая лицо парня, сидящего совсем рядом. Феликс негромко усмехается, отводя взгляд. — Знаю. Но я хочу с тобой.       Поджимает губы и, выдохнув, заставляет себя вернуть взгляд на мужчину, с лица которого так и не пропало удивление. — Я хочу станцевать хореографию, в которой заложена история любви, с тобой, Хёнджин.       Шепчет совсем тихо, но в абсолютно пустом просторном зале это было слышно очень даже хорошо. Хёнджин смотрит пристально, заглядывает, кажется, в самую душу, выворачивая наизнанку все внутренности. Феликс сидит с абсолютно спокойным лицом, всеми силами стараясь не показывать, как сильно он сейчас переживает. Прекрасно понимает, что Хёнджин далеко не дурак, а потому чувствует, как ладони, опущенные на холодный пол, начинают потеть, выдавая волнение. — Это то, о чём я думаю? — тихо спрашивает Хёнджин, смотря на Феликса будто бы с какой-то опаской. — Да, хён, — так же спокойно отвечает парень, внимательно наблюдая за мужчиной. Он, такой уставший и мокрый после тренировки, кажется сейчас особенно красивым и привлекательным. Феликс всегда восхищался его исключительной красотой, но сейчас, сидя с ним наедине в танцевальном зале, он чувствовал, как влюбляется всё сильнее и сильнее. Долгие годы носил в себе эти чувства и наконец-то дал им шанс покинуть юное сердце, отправляя их прямиком в чужое, более взрослое и мудрое. — Хёнджин, я л…       Рядом лежащий телефон мужчины загорается, а на экране высвечивается аватарка звонившего человека. Хёнджин тут же вздрагивает, отвлекаясь от чужих глаз, и переводит взгляд на гаджет, подмечая, что это звонок, который нельзя пропустить. — Сейчас, Феликс, минуту, — Хван берёт телефон в руки и встаёт на ноги, принимая звонок. Парень смотрит на него поражённо, но молчит, стараясь унять в себе негодование. Он ему тут, вообще-то, кое в чём признаться собирался, какой к чёрту телефонный разговор?! — Да, привет, — отвечает мужчина, проводя рукой по влажным волосам и зачёсывая их назад. — Да, я могу говорить, — Феликс тут же поднимает брови, выдавая своё крайнее возмущение, и смотрит на хёна поражённо. — Да, я сейчас приеду, — спустя пару десятков секунд молчания проговаривает Хёнджин, заставляя сидящего на полу Феликса усмехнуться.       Парень в жизни не поверит, что друг не понял, что именно Ли не успел договорить. Всё он прекрасно понял. Хёнджин вообще всегда понимал Феликса с полуслова, поэтому сомнений в его догадливости никаких быть не может. Просто телефонный звонок стал отличным поводом, чтобы не дослушивать и сбежать от этого разговора. — Десять минут и я на месте, — Хван, держа телефон у уха, машет Феликсу на прощание и спешит покинуть зал, закрывая за собой дверь и оставляя парня в полном одиночестве. — Что ж… — тихо проговаривает Ли, вновь утыкаясь затылком в стену и устремляя взгляд за окно, наблюдая за сильной метелью, снежинки которой гуляли в бешенном страстном танце. — Класс, — договаривает и грустно улыбается, смотря на уличный фонарь, который освещает огромные сугробы и придаёт им своим сиянием более тёплый оттенок.

End flashback

      С тех самых пор, по ощущениям Феликса, всё и пошло по одному мягкому месту. Мало того, что в университете началась сессия, из-за которой пришлось пропустить аж две недели тренировок в студии, так ещё и с Хёнджином не удавалось нормально поговорить. Сначала мужчина отвечал, мол, «занят», «напишу позже», «сейчас не могу говорить», а потом Феликсу всё это надоело. Он мальчик не глупый, прекрасно понимает, что Хван буквально спрятался в ракушку, не желая из неё вылезать. Очевидно, Хёнджин не хотел и не собирался отвечать Феликсу на его признание. Более того, судя по его поведению, он не хотел это даже просто обсуждать. Что ж, Ли ни в коем случае не станет настаивать, он умеет уважать чужие решения, какими бы они, порой, свинскими не были. Феликсу казалось, что Хёнджин вполне себе взрослый человек, и если уж чувства не взаимны и не нужны мужчине, то он скажет об этом прямо, а не станет прятаться от парня, словно школьник.       Что ж, Феликс его ни в коем случае не осуждает. Такая реакция тоже имеет место быть. Надежда лишь на то, что мужчина, как лучший друг, не отвернётся от него окончательно и не разорвёт все крепкие связи, что устанавливались долгими годами.       Сессия, по ощущениям, тянулась бесконечно долго, но и она, слава Богу, подошла к концу. Все необходимые экзамены сданы, «хвостов» нет, можно выдохнуть полной грудью и забить на учёбу вплоть до окончания каникул.       Сегодня тридцатое декабря и Феликс впервые с момента их с Хёнджином недо-разговора попадёт в студию. С тех пор они не виделись и, по инициативе мужчины, даже не общались, однако тренировку парень пропускать не собирался. Если мужчина так сильно не хочет идти вообще ни на какой контакт, то будь так, но танцевать с командой Ли не перестанет. Это единственное, что отвлекает его от не слишком позитивных мыслей. — Всем привет, — парень заходит в зал и бросает свою сумку на скамейку. Команда здоровается с ним, продолжая растягиваться. Феликс снимает куртку и принимается стягивать кофту, слыша рядом с собой шаги. Стаскивает вещь и видит Минхо — одного из участников команды. Они не были близки, но общались, всё же, достаточно неплохо. — Поссорились? — с ходу спрашивает Минхо, коротко обнимая Феликса. Парень смиряет хёна непонимающим взглядом, хмурясь. Танцор усмехается. — С хореографом. Вы обычно постоянно вместе. А тут по разные стороны. Да и тебя давно не было видно. Почему пропустил столько тренировок? — Сессия, — коротко отвечает Феликс, принимаясь зашнуровывать кроссовки. — Понятно, — Минхо складывает руки на груди, приподнимая уголки губ. — Пойдём, тебя одного ждём, — и уходит, оставляя парня одного. Ли поджимает губы, ощущая, как по венам стремительно растекается чувство дискомфорта. Парень, стараясь игнорировать щемящее чувство в груди, подходит к команде. На Хёнджина, что стоял в стороне и занимался какими-то своими делами, старается вообще не обращать внимания. То, что Хван даже не подошёл к нему и не поздоровался, уже о многом говорит. — Начинаем, — единственное, что сказал Хёнджин спустя десять минут после прихода Феликса. Парни и девушки встали на свои позиции, хореограф включил музыку, и все принялись прогонять танец.       У Феликса тренировка не шла от слова совсем. За две недели его отсутствия в хореографию внесли кучу изменений, за которыми парень совершенно не успевал. Более того, не получались даже те элементы, которые остались такими, какими были. Всё будто бы валилось из рук, заставляя Феликса начинать паниковать и психовать.       Он буквально дотерпел до конца тренировки и сделал это из последних сил. Стоило ему услышать «на сегодня всё», как он тут же подорвался в сторону своих вещей, начиная судорожно переодеваться. Рядом с ним опустился Минхо, лицо которого выражало полную невозмутимость и абсолютное спокойствие. Танцор облокотился о стену позади скамейки и продолжил молча сидеть. Такое ощущение, что он подошёл, чтобы поддержать, но, поскольку он в этом несильно профи, просто сидел. Феликс был ему в какой-то степени даже благодарен. Особенно за то, что Минхо никак не комментировал вагон и маленькую тележку косяков, которые Ли успел совершить за одну единственную тренировку. — Хён, — парень, одевшись, поворачивается к танцору. Тот, сложив руки на груди, задирает голову и поднимает на Феликса вопросительный взгляд, — не хочешь сходить со мной завтра на каток? — Минхо ещё сильнее поднимает брови, открывая вид на свои глаза с кошачьим разрезом. — Завтра? Тридцать первого декабря? — Да, — Феликс засовывает руки в карманы. — Я всегда хожу на каток тридцать первого декабря. В этот день там особенная атмосфера. — Но почему со мной? — задаёт вполне логичный вопрос, как бы намекая на наличие лучшего друга. Хёнджин, к слову, сидел сейчас у другой стены, вновь возясь с неуправляемой колонкой. — Мне больше не с кем, — невесело произносит Феликс, опуская грустный взгляд в пол. Минхо поджимает губы, смотря на моментально ставшего печальным парня, сжимая собственные кулаки. Прекрасно видит, что атмосфера в зале заметно изменилась, и виновники этого Ли и хореограф, которые резко перестали контактировать друг с другом. — И ещё одна просьба, — тихо продолжает Феликс, открывая свой рюкзак и доставая из него какую-то вещицу прямоугольной формы, завёрнутую в подарочную бумагу с новогодним принтом. Парень протягивает это Минхо, намекая, чтобы тот забрал. — Это подарок Хёнджину. Передай ему, пожалуйста. Со мной он, очевидно, разговаривать не хочет, — закрывает рюкзак и закидывает на плечо, делая пару шагов назад. — В общем, на каток я прихожу к пяти часам. Буду рад, если ты составишь мне компанию, — коротко улыбается и, попрощавшись со всеми, покидает студию, оставляя Минхо сидеть и удивлённо смотреть на только что закрывшуюся дверь, держа в руках подарок для хореографа.       Танцор, очнувшись, хмурится, сильнее сжимая пальцами отданную Феликсом вещь. Видит прекрасно, насколько Ли тяжело даётся такое молчание с близким человеком и лучшим другом, и чувствует, как у самого в сердце начинает щемить от этой картины. У парня на тренировках, обычно, получалось абсолютно всё, сегодня же было всё в точности наоборот. Феликс всегда много смеялся и со всеми общался, сейчас же он, словно закрывшись ото всех, молчал, отвечая при необходимости лишь «хорошо» и «я понял, сделаю».       Минхо поджимает губы и смотрит левее, натыкаясь на тёмный внимательный взгляд хореографа, который и думать забыл о неуправляемой колонке.

***

Sleeping At Last: Let It Snow       Впервые тридцать первое декабря началось для Феликса не так, как начинается обычно. Обычно парень, ведомый духом праздника и сказки, просыпался в отличном настроении и с улыбкой на губах.       Сегодня такого не было.       Сегодня Феликс проснулся, рассматривая ёлку, что впервые за много лет нарядил в полном одиночестве, равнодушным взглядом. Сегодня крупные хлопья снега, что падали прямо за окном, не вызывали какого-то восторга и не приносили особой радости. Даже гирлянда, что висела на окне и работала буквально двадцать четыре на семь, совершенно не поднимала настроения.       Конечно, не сложно догадаться, из-за чего у парня было такое кислое состояние. Вернее, из-за кого.       Обычно они с Хёнджином пристраивались к какой-то знакомой и несильно большой компании и вместе с ней праздновали Новый год, но хён отличился и здесь: не написал даже по поводу вечеринки.       Серьёзно решил из-за этого полностью прекратить их общение?       Эта новость совершенно не радовала, поэтому Феликс постарался засунуть её куда поглубже. Проснулся он в двенадцать часов дня, выходить ему в четыре, поэтому пару свободных часов у него точно есть. Готовить праздничные блюда, чтобы посидеть в одиночестве, нет никакого желания, собственно, как и отмечать Новый год.       Настроение, наполненное волшебством и сказкой, вмиг испарилось. Вместе с Хёнджином, который так ни разу и не объявился.       Проведя за уборкой и приведением себя в нормальный человеческий вид всё время, которое у него было, Феликс закинул на плечо сумку с коньками и покинул квартиру в надежде, что Минхо всё же придёт и составит ему компанию.       Потому что иначе этот Новый год будет ещё более печальным, чем может показаться на первый взгляд.       До катка идти около получаса, поэтому Феликс особо не торопится. Медленно шагает по главной улице города, засунув руки в карманы и рассматривая под ногами снег. Сегодня он шёл особенно сильно: снежинки, собираясь в большие хлопья, падали вниз, словно пух в весеннюю пору. Мимо то и дело пробегали веселящиеся дети, что играли в снежки или догонялки. Где-то стояли небольшие ледяные горки, построенные городским управлением специально под Новый год: с них то и дело скатывался очередной ребёнок, громко крича и ярко улыбаясь.       Кафе и кондитерские были заполнены посетителями: все спешили прикупить себе какую-нибудь красивую сладость, чтобы украсить ею праздничный стол. Были, конечно, и те, кто пришёл в заведение просто скоротать время до наступления Нового года, болтая с друзьями и попивая кофе.       Феликс посильнее натягивает капюшон и зарывается носом в воротник куртки, пряча его от холода. Взглядом натыкается на парочку, которая, обнявшись, держала в руках стаканчики с горячими напитками. Мужчина и женщина общались, дарили друг другу улыбки и громко смеялись, заставляя Ли поджать губы.       Из уличных колонок также играла новогодняя музыка, стараясь зарядить соответствующим настроением всех прохожих. Люди, которые спешили куда-то, уже предвкушали праздник: кто-то обмотался сияющей разными яркими цветами гирляндой, кто-то надел шапку деда Мороза или ободок с забавными оленьими рожками, кто-то одел своих детей в костюмы снеговичков… В общем, все были готовы встречать Новый год в прекрасном настроении и расположении духа.       Все, кроме Феликса. James Brown & The Famous Flames: Let's Make Christmas Mean Something This Year       Парень доходит до катка. Тот был «от» и «до» заполнен веселящимися людьми. Кто-то катался, несясь сломя голову, кто-то неуклюже передвигался, расставив руки в стороны для лучшего баланса, кто-то сидел на бортиках и пил какие-то горячие напитки из термосов. Каток был огромным и представлял собой разнообразные «дорожки», извивающиеся в различных направлениях. Между ними, там, где не было льда, стояли сияющие яркими огоньками ёлки или статуэтки сказочных персонажей, где-то были фигурки, полностью сделанные из переливающихся гирлянд, а в центре катка стояла сцена, где выступали достаточно популярные артисты, исполняя новогодние песни.       Уголки губ Феликса приподнимаются. «Ладно, возможно, всё не так плохо», — думает про себя парень, пока сканирует на телефоне входной электронный билет.       Разумеется, каток, находящийся на центральной улице и представляющий такую обширную площадь для развлечений, платный. Здесь были удобные павильоны для переодевания, камеры хранения, туалеты, прокат и заточка коньков и ларьки с выпечкой и горячими напитками. Конечно же, такое удовольствие за даром никто не отдаст, а обычные «коробки», что были в каждом пятом жилом районе, Феликса особо не привлекали. В них не было того новогоднего настроения, за которым так отчаянно гнался парень, поэтому их он обходил стороной.       Зайдя в свой павильон, Феликс осматривается. Людей было не так много, так как все уже вовсю катались. Парень быстро переодевается, отдаёт вещи в камеру хранения, забирая с собой телефон и банковскую карту, и выходит на лёд. По барабанным перепонкам сразу ударяет играющая праздничная музыка, а мимо проносится девочка, вслед за которой спешит её папа, громко смеясь. Феликс улыбается. Надевает перчатки, застёгивает карманы с личными вещами и вплетается в поток людей. На фонарных столбах, что освещали замороженные дорожки, были ещё и светодиоды, которые так же были направлены на лёд, окрашивая его в совершенно различные танцующие цвета.       Плохое настроение потихоньку отступает, а вместо него приходят какое-то облегчение под ручку с капелькой радости.       Феликс разгоняется, ловко объезжая людей, что были впереди него. В ушах стоит леденящий свист, ноги, обутые в коньки, ощущают шероховатость льда, а руки то и дело совершают движения влево-вправо, помогая разогнаться. Улыбка сама появляется на веснушчатом лице, а сердце начинает стучать в бешенном ритме от эйфории и облегчения, что окутали парня со всех сторон.       Минхо нигде не было видно. Они не договаривались о конкретном месте встречи, но если парень даже ничего не написал, значит, он всё же не придёт. Феликс особо этому не расстраивается, главное, чтобы танцор передал Хёнджину его подарок. С ним они не были закадычными друзьями, так что вовсе не удивительно, что вечером тридцать первого декабря Минхо не захотел приходить на каток, чтобы поднять своему знакомому настроение.       Ноги переставляются всё активнее и активнее, морозный воздух приятно обжигает лицо, заставляя покрыться красными пятнышками, а пряди голубых волос, что не были скрыты из-за спавшего капюшона, развиваются на ветру, обиваясь о кожу шеи и щёк. На душе появляется чувство лёгкой эйфории, которого, оказывается, так сильно не хватало, что сейчас парень понимает, что впервые с момента «ссоры» с лучшим другом-хёном он ощутил себя более менее счастливым.       Феликс доезжает до развязки катка, где встречается сразу несколько ледовых дорожек — эдакий перекрёсток — и слышит слева от себя громкое «осторожно», выкрикнутое женским голосом. Не успевает даже подумать о том, чтобы затормозить, как его сбивают с ног, заставляя упасть на холодный лёд, и придавливают сверху каким-то явно превышающим габариты парня телом.       Ли человек спортивный и травмы или падения для него являются обычной рутиной, поэтому о себе он особо сильно не беспокоится. Пока падал, успел вовремя подставить руки, которые защитили от разбитого лица и сильного удара, например, плечом.       Феликс тут же меняет положение, стараясь выкарабкаться из-под тела человека, который впечатал его в лёд, словно маленькую таракашку. С него, наконец, слезают, и у парня появляется возможность развернуться, дабы посмотреть, кто виновник сего сюра. — Хёнджин? — выдаёт как-то неверующе, рассматривая лучшего друга глазами-блюдцами. Хён же, потирая ушибленное при падении колено и слегка морщась, смотрел на Феликса и неловко улыбался, видимо, не зная, что сказать. Феликс вздыхает. — Ты тут с кем-то? — озирается по сторонам, пытаясь найти человека, похожего на кого-то из друзей Хёнджина. Хван, наблюдавший за этим с тёплой улыбкой на губах, пытается не думать о том, как нелепо и глупо он выглядит, сидя пятой точкой на льду и чувствуя, как его светло-серые штаны намокают. — Да, у меня есть компания, — чуть склоняет голову и сильнее тянет уголки губ вверх. Феликс кивает и, усмехнувшись, ловко поднимается на ноги, начиная отряхивать штаны от снега. Парень прекрасно знает, что Хёнджин, как бы глупо это не звучало, учитывая род его деятельности, не умеет кататься на коньках. Вот прям вообще не умеет. Его ноги резко забывают, как сгибаться в коленях и как функционировать в целом, превращаясь в какие-то ходули. Тело становится неповоротливым и неуправляемым, словно полено, а руки гуляют по разным сторонам в попытке найти хоть какое-то равновесие.       В общем, с коньками и катанием на них Хёнджин был не столько на «Вы», сколько на «Да, ваше Высочество».       Катался Хван на этих исчадиях ада только с Феликсом и только тридцать первого декабря, потому что для парня это было очень важной традицией.       Ли, кажется, уже совершенно не удивляется всему этому. Хён забыл про него на добрых две с половиной недели, полностью игнорировал его и не отвечал в мессенджере, так что вдруг появившаяся компания, с которой мужчина готов ходить на каток, уже даже не удивляет. — Ясно, — произносит ровным тоном Феликс, а затем протягивает лучшему другу руку, предлагая помочь встать. Хёнджин на это только глупо улыбается, тянет в ответ аж две руки и парню приходится поддаться: обхватив своими пальцами запястья, тянет на себя, заставляя подняться. Хван тут же наваливается вперёд, чувствуя, как разъезжаются ноги, и как Ли обхватывает его за бока, помогая устоять на месте. — Тогда удачно тебе провести время и с наступающим Новом годом, — дополняет тихо, опуская взгляд. Замолкает на мгновение, а потом всё же произносит, договаривая до конца, — хён.       Никогда в своей дружбе они не использовали данное обращение, только если, может, в очень крайних случаях. Обычно они справлялись без этих даней уважения, и оба чувствовали себя прекрасно, а потому сейчас это звучало как очередная возведённая стена между лучшими друзьями, только теперь к этому приложил усилия уже Феликс.       Ждать ответа не собирается, разворачивается и начинает небыстро ехать, как в спину прилетает: — Ты — моя компания, Феликс!       Парень аж пугается этого. Нелепо тормозит, боясь наехать на других людей, а потом разворачивается, встречаясь со взглядом Хёнджина, что был наполнен нежностью.       Внутри загораются злость и негодование. То есть Хван, будучи взрослым мужчиной, повёл себя как полная свинья, а сейчас стоит здесь и лыбится, словно никакого двух с половиной недельного игнорирования и не было?! Феликс сжимает руки в кулаки и быстро подъезжает к Хёнджину, останавливаясь так, что их лица оказываются непозволительно близко. Смотрит в чужие глаза гневно, ноздри раздуваются, а грудь вздымается — весь внешний вид танцора говорит о том, что сейчас он, мягко сказать, готов убить своего лучшего друга. — Я — твоя компания? — шипит, несильно толкая и заставляя впечататься в один из бортиков. — Я — твоя компания, да, Хёнджин? — смотрит снизу вверх, демонстрирует молнии в собственных зрачках, но у Хвана в глубине души лишь разгорается пожар. — Ты пропал хрен знает на сколько, игнорировал меня, не писал. Да ты даже не здоровался со мной! — ставит руки по обе стороны от тела Хёнджина, закрывая пути отступления. — Не охуел ли ты часом?       Мужчина смотрит чётко в шоколадные глаза Феликса, скользит взглядом ниже, одаряя своим вниманием каждую красивую веснушку, что придавали парню исключительности, спускается ниже, к выделяющимся скулам и очертившимся от сильно сдавленных челюстей желвакам, и достигает губ, что на ветру слегка покраснели и потрескались.       Хёнджин сглатывает. — Сказать нечего? — продолжает наступать Феликс. — Если тебе стало настолько противно от того, что я пытался тебе тогда сказать, мог бы просто сообщить мне об этом, а не играть в прятки, как сопливый подросток! — несильно бьёт в грудь. — Я ожидал от тебя любой реакции, но только не такой. Никогда бы не подумал, что тебе станет так сильно плевать на мои чу…       Но договорить Феликсу не дают. Хёнджин резко подаётся вперёд, чуть склоняет голову и целует лучшего друга, затыкая и заставляя перестать нести такую нелепицу. А парень замирает. Он широко раскрывает глаза и смотрит на прикрывшего веки мужчину, словно он какой-то подросток-девственник, который никогда в жизни не целовался.       Хван прерывается, несильно отстраняясь. Медленно открывает глаза и смотрит в зрачки Ли, пытаясь понять, о чём он думает. — Козлина, — шепчет Феликс прямо в губы мужчины, едва касаясь их своими. Хёнджин улыбается, чуть склоняя голову и потираясь своим носом о холодный кончик носа парня. — Да. — Идиот, — продолжает Ли, чувствуя, как его руку накрывает большая тёплая ладонь, обхватывая и закрывая от холода. — Да. — Придурок, — обиженно произносит Феликс, смотря на мужчину с долей возмущения. До сих пор не понимает, что это было такое все эти дни, а потому максимально терпеливо, насколько это позволяют эмоции, ждёт объяснений. — Но ты ведь меня любишь? — тихо произносит Хёнджин, обхватывая руками лицо парня и приподнимая, заставляя установить зрительный контакт. Гладит подушечками больших пальцев холодную кожу, посылая волны наслаждения. Смотрит искрящимися глазами, блеск которых был порождён надеждой. Будто бы мужчина искренне молится, что он не опоздал.       Феликс прикрывает глаза и выдыхает. — Люблю.       И Хёнджину больше ничего не нужно было. Он счастливо улыбается, подаётся вперёд, сильнее наклоняя голову, и встречается со сладкими губами, стараясь как можно плотнее прижаться к Феликсу. Углубляет поцелуй и сплетается с влажным языком в бешенном темпе, ощущая, как внизу живота всё затрепетало от восторга, вызванного долгожданным событием. Грезил этим слишком долго, слишком часто думал и представлял, какого это, целовать своего лучшего друга, что младше его на десять лет, а теперь вот, сам может ответить на этот вопрос.       Это прекрасно, умопомрачительно, сладко, вкусно и невообразимо приятно. Губы Феликса, словно мёд — очень-очень сладкие. Их хочется посасывать, оттягивать, кусать и целовать, целовать, целовать…       Одна рука медленно скользит с лица на шею, затем на плечо, предплечье, переходит на талию и, наконец, достигает поясницы. Надавливает, вжимая в собственное тело и заставляя сексуально выгнуться. А Феликс и не против. Феликс счастливо улыбается в поцелуй и сам льнёт как можно ближе, желая быть теснее, плотнее, чтобы ни миллиметра свободного расстояния не было между ним и его лучшим другом, в которого он Бог знает сколько влюблён.       Опускает свои ладошки на чужую грудь, сжимает в руках ткань куртки и перенимает инициативу: сам ведёт в поцелуе, сам управляет процессом, сам вылизывает чужой рот, посасывает язык и прикусывает пухлую сочную нижнюю губу, после оттягивая.       Отстраняется с характерным пошлым звуком, чувствуя, как подрагивают колени и подкашиваются ноги. Медленно поднимает на Хёнджина стеклянный взгляд, ощущая, как эмоции, вызванные непониманием происходящего, рвутся наружу. Мужчина, заметив это, прикусывает губу и тут же прижимает Феликса к себе, укладывая одну руку на голову, поглаживая. Крепко обнимает, успокаивающе ласкает и чувствует, как сильно бьётся его сердце. Очень боялся этого дня, но в то же время очень ждал. Ему нужно многое объяснить лучшему другу, чтобы тот всё понял и больше не считал мужчину мудаком.       Зарывается пальцами в мягкие волосы своего любимого цвета, проводя по коже головы коротко стриженными ногтями, словно почёсывая кота. Носом утыкается во вкусно пахнущую макушку и вдыхает родной аромат, прикрывая глаза. — Я тебе всё объясню, хорошо?       Феликс кивает, доверяясь взрослому человеку, которому всегда безоговорочно верил.

***

      Ничего не обсуждая, Хёнджин привёз Феликса в незнакомое ему место. Оно находилось за Сеулом, в одном из достаточно недешёвых коттеджных посёлков. Посадив младшего в свою машину и сев за руль, мужчина завёл автомобиль, и ближе к ночи они уже были на месте. Ли не задавал абсолютно никаких вопросов: просто слепо верил и делал всё, о чём его просил лучший друг, да и долгая дорога заставила провалиться в сладкий сон, так что особо не до разговоров было.       Хван открывает дверь и пропускает парня в небольшого размера одноэтажный деревянный домик, одна стена которого была представлена только стеклом, благодаря чему открывался прекрасный вид на снежную зиму. Феликс делает пару шагов и замирает, приоткрывая от удивления рот. Всё небольшое помещение домика было украшено к Новому году.       Ли, стоя посреди просторной комнаты, рассматривал всё это, чувствуя, как внутренности щекочет, а глупая улыбка лезет на лицо. В помещении приглушённо работали бра, освещая в приятный глазу жёлтый цвет; у левой стены стоял камин, в котором во всю горел огонь, запах пламени растекался по всему домику и дарил чувство успокоения. На углах камина висело два больших носочка, из которых торчали полосатые красно-зелёные карамельки, а сверху лежала еловая гирлянда, украшенная ёлочными игрушками. Выше, на дымовой трубе камина, что стремилась к крыше, висело два венка: снизу побольше, над ним поменьше. Они были украшены красными лентами, завязанными в пышные изящные банты.       Левее большого разгорячённого камина стояла высокая пышная ёлка, вдоль и поперёк увешанная совершенно различными гирляндами, которые освещали помещение ярче бра. Огоньки красиво мигали и изящно переливались, подсвечивая висящие на ветках ёлочные игрушки, вызывая восторг и поселяя в юношеской душе ощущение, будто бы парень сейчас находится в сказке.       Под ёлкой лежали совершенно разных размеров и форм коробки, обмотанные крафтовой бумагой с новогодним принтом: на каких-то были изображены сказочные персонажи, на каких-то лесные животные, на каких-то новогодние сладости, на каких-то коробки подарков. Они заполняли всё пространство под изящной ёлкой, создавая ощущение, будто им конца нет — настолько много их было.       Левее же камина стоял невысокий стеллаж с книжками, подле него мягкое кресло коричневого цвета и торшер, который светил так же приглушённо, как и настенные бра.       В центре комнаты был расстелен большой ковёр квадратной формы, а по правой стороне помещения стоял длинный диван цвета тёмного шоколада. Его кожаная обивка создавала эффект дороговизны и роскоши, заставляя глаза парня засиять.       За ёлкой располагалась та самая стена, выполненная из стекла. За ней виднелся укрытый снегом лес, который тоже подготовился к встрече Нового года. Кроны и ветки деревьев имели причудливые головные уборы, выполненные из огромного количества блестящих снежинок — те закрывали от мороза, стараясь согреть и подарить тепло. — Хёнджин, это… — тихо шепчет Феликс, стоящий в центре домика. Парень медленно оборачивается, вздрагивая. Мужчина стоит вплотную, смотря с тёплой улыбкой на губах и нежностью в глазах. — Что? — так же тихо спрашивает, протягивая руки и раскрывая ладони, намекая, чтобы Феликс вложил в них свои крохотные пальчики, которые всегда так сильно умиляли Хвана. Парень так и делает, чувствуя, как их тут же несильно сжимают, а затем тянут на себя, заставляя встать ещё ближе. — Это прекрасно… — договаривает, смотря снизу вверх в глаза Хёнджина. В них отражается лицо Феликса, такое прекрасное и родное для мужчины. Это вызывает где-то в глубине души приятный трепет, заставляя Хвана начать оглаживать подушечками пальцев бархатную кожу лучшего друга. Мужчина наклоняется к уху Феликса, едва касаясь мягкой мочки своими сладкими губами. — Я очень рад, что тебе понравилось, — шепчет искушающе, посылая волны мурашек по всему телу парня. Феликс прикрывает глаза, громко сглатывает и облизывает пересохшие от волнения губы, чувствуя, как сильно он нервничает.       Хёнджин, всё же не удержавшись, прикусывает манящую мочку уха и слегка оттягивает её, заставляя лучшего друга издать судорожный вздох. Медленно отстраняется, ведёт носом по сладкой коже виска, скулы, щеки и спускается к линии нижней челюсти, опаляя своим горячим дыханием. Феликс от этого млеет, ведётся на эти ласки и доверчиво прижимается, искренне надеясь, что это всё не сон.       Слишком долго он об этом мечтал.       Мужчина заглядывает в глаза Ли и, не разрывая зрительного контакта, подносит правую руку лучшего друга к своим пухлым губам, оставляя на ней поцелуй. Рот Феликса приоткрывается от удивления, брови приподнимаются, а глаза смотрят недоверчиво, будто бы парень не может понять, правда ли это всё сейчас происходит.       Этот жест казался очень интимным и личным. Мужчина, взгляд которого был серьёзен и решителен, смотрел точно в душу, заставляя парня поддаться желанию прикрыть глаза, не имея силы выдержать этот зрительный контакт. Блондинистые волосы Хвана в таком приглушённом свете казались особо привлекательными, поблёскивая и показывая свою мягкость и шелковистость. Черты лица освещались тёплым сиянием и оттого казались ещё более родными и любимыми, чем в обычной обстановке. А поцелуй, оставленный на сладкой юношеской коже, стал таким сокровенным и драгоценным, что Феликс ни за что в жизни не забудет этот момент и трепет в душе, что поселился после влажного следа на тыльной стороне ладони. — Что всё это значит, Хёнджин? — всё же решается на интересующий его вопрос, смотря на мужчину блестящими глазами.       Хван улыбается, опуская их сцепленные руки и не переставая гладить мягкую кожу. Прижимается своим лбом ко лбу парня и молчит, прикрывая глаза. Феликс ощущает на своих губах горячее дыхание старшего и коротко выдыхает, давая время лучшему другу. — Я начну с того, что очень виноват перед тобой, — наконец начинает мужчина, даже не думая отстраняться и отпускать родных рук. — Я не должен был так пропадать, но я впервые за всю свою жизнь не знал, что мне делать. Ты сбил меня с толку, — хрипло смеётся, потираясь кончиком носа о потеплевший носик младшего. — Что ты имеешь в виду? — Давай выпьем, пожалуйста, — просит Хёнджин и в голосе его действительно слышно ноты мольбы. Будто бы мужчине это и правда сейчас необходимо. Феликс кивает. Stephan Moccio: Carol of the Bells (arr. piano)       Так и не расцепляя замочек из рук, Хван ведёт парня к дивану, усаживая. Стягивает свою куртку и, дождавшись пока парень снимет свою, вешает верхнюю одежду на вешалку у входной двери. Подходит к мини-холодильнику, который находился рядом, и достаёт из него бутылку шампанского. Открывает с характерным хлопком и наливает светлого цвета жидкость в бокалы, что стояли на журнальном столике. Комната сразу окрашивается звуками шипения мелких пузырьков, что прыгали на поверхности алкоголя, играясь. Старший протягивает Феликсу один фужер, а затем садится рядом, закидывая руку на спинку дивана и поворачиваясь.       По помещению, окутанному в комфортную тишину, разносится негромкий звон бокалов, а после каждый подносит фужер к губам, обхватывая и отпивая немного холодного алкоголя. Феликс, почувствовал вкус, тянет уголки губ вверх, с благодарностью смотря на друга. — Моё любимое… — шепчет, вызывая улыбку на лице Хёнджина. Тот кивает. — Разве я мог отказать себе в возможности порадовать тебя? — тихо отвечает мужчина и вновь берёт маленькую ладошку свободной рукой, обхватывая. Феликс опускает взгляд на сцепленный замочек и хмыкает, рассматривая, как его рука идеально помещается в более крупной, увитой яркими венами. — Я готовил всё это, — привлекает внимание парня, заставляя поднять глаза. Обводит бокалом помещение, намекая, о чём говорит, — ещё в сентябре. Дом был давно забронирован, еда, которую скоро привезут, тоже была давно выбрана, украшения я купил пару месяцев назад… — Феликс приподнимает брови, осматриваясь. — Я помню и знаю, как сильно ты любишь Новый год… Даже когда ты был подростком, когда твой брат нас только познакомил, я сразу это понял. Ни один праздник не вызывает у тебя столько восторга и счастья в глазах, как этот. Ты всегда такой радостный в этот день, что мне захотелось сделать для тебя вот такой сюрприз. Тебе нравились комнаты и дома из новогодних фильмов, ты часто говорил, что хотел бы побывать в подобном, и я решил, что просто не имею права не организовать тебе что-то похожее. Тем более, что… — замолкает, самостоятельно прерывая зрительный контакт и закусывая губу. Длинными пальцами сильнее сжимает высокую ножку фужера, показывая, как сильно нервничает. — Тем более, что был повод, — заканчивает неуверенно, продолжая прятать глаза. — Повод? — хмурится парень, отпивая вкусного шампанского и наслаждаясь тем, как холодная жидкость растекается по пищеводу. — Да… — смущённо произносит мужчина, медленно поднимая взгляд. Сильнее сжимает чужую руку, будто бы боится, что Феликс сейчас возьмёт и уйдёт. — Я… — прикусывает губу, жмурясь. Парень отставляет бокал на журнальный столик и накрывает их замочек из рук своей ладонью, начиная невесомо оглаживать подушечками пальцев кожу мужчины. Никогда не видел, чтобы Хёнджин так сильно нервничал, обычно он всё делает с уверенностью, а тут не может что-то сообщить своему лучшему другу. Хван, не открывая глаз, резко выдыхает и благодарно улыбается, растягивая пухлые губы. Парень продолжает невесомо касаться, успокаивая и показывая, что он рядом, и что он слушает, давая старшему время. — В общем, я это всё придумал, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя, и что хочу быть с тобой, — тараторит, не давая Феликсу возможности даже осознать всё сказанное. — Захотел признаться по-особенному и на ум сразу пришёл так любимый тобою Новый год, поэтому я начал всё планировать, организовывать и… — Стой, — прерывает тираду слов парень, заставляя Хёнджина открыть глаза и неуверенно посмотреть на лучшего друга. — Ты сказал, что любишь меня?.. — спрашивает Феликс, и в вопросе этом столько сомнений и недоверия со стороны парня, что Хвану хочется приложиться головой об стену. Именно этого он и ожидал после своего двух с половиной недельного молчания. — Зачем тогда сбежал, когда я пытался признаться тебе? — этот вопрос вызывает тихую усмешку. Хёнджин делает большой глоток, ставя свой бокал к фужеру парня. — Потому что я хотел признаться именно так, — кивает взглядом на комнату. — Хотел, чтобы ты запомнил это. Чтобы это было романтично и только для нас. Я не должен был убегать и игнорировать тебя, но как ещё оттянуть этот момент, я не знал. — Я ходил две недели сам не свой, — произносит Феликс, смотря с небольшим шуточным упрёком. Хван виновато поджимает губы. — Прости. — Я думал, что нашей дружбы больше нет. — Этого бы никогда не случилось, в чём бы ты не захотел мне признаться, — тут же чётко выдаёт мужчина, сильнее сжимая ладонь Феликса. — Я думал, что тебе противно от меня. Что ты не хочешь меня видеть. — Ни за что на свете. — Ты любишь меня? — Я очень сильно люблю тебя, Феликс, — моментально отвечает Хёнджин, не давая тишине хотя бы на секунду окутать маленький новогодний домик. Парень прикрывает глаза, поджимает губы и опускает голову, сильно жмурясь. — Любишь? — Люблю, — чётко и уверено. Без капли сомнений.       Феликс вдруг вздрагивает, заставляя в груди мужчины разлиться неприятному липкому чувству страха. Плечи парня начали мелко трястись, руки дрожать, а до ушей мужчины донёсся первый всхлип. — Чёрт, малыш, — виновато шепчет Хёнджин, высвобождая свою руку из хватки. Обхватывает бока парня и тянет на себя, заставляя сесть к себе на колени. Феликс сразу же прижимается, руками обнимает за шею и носом утыкается в ложбинку между шеей и плечом, вдыхая любимый и родной аромат парфюма вперемешку с природным запахом Хвана. Старший жмурится, укладывает руку на затылок парня, вплетая искусные пальцы в мягкие голубые волосы, начиная перебирать пряди. Вторую руку укладывает на спину, вжимает юное тело в своё, чтобы оказаться как можно ближе и выразить всю поддержку и заботу, что долго теплились в душе. — Прости меня за то, что пропал, слышишь? — гладит подрагивающее тело, ощущая, как Феликс сильнее обнимает и глубже вдыхает носом, стараясь, видимо, насладиться ароматом. — Прости меня, родной… — шепчет, понимая, что сам уже начинает дрожать от переизбытка чувств и страха. — Никогда больше так не делай, Хёнджин, — наконец отвечает Феликс, сжимая чёрную водолазку мужчины в своём кулаке. Хван зарывается носом в шёлковые волосы парня, глубоко вдыхая аромат, который помогает осознавать, что всё это наконец происходит. Что Хёнджин наконец-то признался в своих чувствах, что наконец-то полностью обнажил свою душу и открыл дверь в свой мир. — Ни за что на свете, малыш, — отвечает уверенно, шепча так необходимые Феликсу слова на ухо. — Я тебя больше не оставлю, — крепче прижимает, ощущая, как парень ластится и постепенно перестаёт дрожать и всхлипывать, успокаиваясь.       Феликс выгибается, немного отстраняясь, и заглядывает в глаза лучшего друга. Показывает блестящие от слёз зрачки и припухшую от нервных покусываний губу, а у Хёнджина крыша едет от такой картины. Сам виноват в чужих слезах, своими действиями довёл до такого. Именно поэтому сам успокаивает, сам оказывается рядом, сам шепчет необходимые парню слова, заставляя поверить в свои намерения. — Кто я для тебя? — задаёт ещё один волнующий вопрос парень, смотря в глаза напротив и сжимая пальцы на плечах мужчины. — Любовь всей моей жизни, — вновь уверенно и без сомнений. Хёнджин смотрит снизу вверх с нескрываемым восхищением и обожанием в глазах, и Феликс верит ему. Вновь всхлипывает и подаётся вперёд, касаясь своими солёными губами сочных губ мужчины, целуя. Руки Хвана тут же оказываются на манящей талии, оглаживая её и сжимая, наслаждаясь изгибами.       Парень сминает сладкие губы, оттягивает нижнюю, ту, что столько лет сводила его с ума, покусывает и шумно дышит, пока его руки гуляют по длинной шее мужчины, оглаживая каждую выступающую вену.       Хёнджин подаётся вперёд, наклоняя Феликса, и встаёт, держа родное тело одной рукой под поясницей, а второй за ягодицы. Делает пару шагов и укладывает на ковёр, нависая сверху. Смотрит в любимые глаза, которые больше не были грустными, замечая, как в шоколадных зрачках отражаются огоньки гирлянды, что украшала ёлку. Бережно и совсем невесомо проходится подушечками пальцев по бархатной коже щеки, лаская и замечая, как парень прикрывает глаза и льнёт, вызывая этой реакцией нежную улыбку на пухлых губах Хвана.       Мужчина наклоняется, потирается кончиком носа о нос Феликса, чувствуя, как маленькие пальчики одной руки вплетаются в блондинистые пряди, сжимая их на затылке в попытке прижать как можно ближе к себе. Второй рукой парень оглаживает накаченное плечо, ощупывая выступающие привлекательные мышцы и наслаждаясь силой, что заложена в Хёнджине.       Хван чуть поворачивает голову, обхватывает одной рукой острый подбородок Ли и заставляет его приподнять. Склоняется и возобновляет поцелуй, начатый на диване. Касается нежно, чувственно. Старается вложить в обычный поцелуй намного больше, чем это вообще возможно. Рукой гладит талию, опускается ниже, забирается под ткань худи, перемещаясь на мышцы торса и поднимаясь к накаченному прессу. Оглаживает каждый выделяющийся кубик натренированного тела, заставляя парня вздрогнуть и замычать в поцелуй, выгибаясь дугой и прижимаясь своей грудью к груди мужчины.       Хван, оторвавшись от вкусных юношеских губ с характерным пошлым звуком, приподнимается и стягивает с себя чёрную водолазку, отбрасывая ненужную вещь в сторону. Руки Феликса скользят по накаченным упругим бёдрам мужчины, что находились по обе стороны от ног Ли, вверх, оглаживая подушечками пальцев край чёрных джинсов и достигая стального наработанного годами пресса. Парень прикусывает нижнюю губу, рассматривая тело старшего с нескрываемым восторгом и обожанием. Хёнджин склоняет голову, наблюдая за реакцией. — Будто впервые видишь… — выдаёт хрипло, позволяя Феликсу исследовать каждый свой миллиметр. — Как любовь всей твоей жизни — впервые, — шепчет сокровенные слова, поднимая на Хёнджина пестрящий обожанием и чувствами взгляд. Мужчина резко выдыхает и опускает голову, позволяя блондинистым прядям прикрыть лицо. Так долго ждал этого всего, так желал и жаждал, что теперь не может поверить, что всё это действительно происходит между некогда двумя лучшими друзьями. Что они лежат на ковре, что целуются, что шепчут такие желанные и драгоценные слова, сводя друг друга с ума.       Феликс на такую реакцию улыбается, перемещает руки с пресса на родные запястья, заставляя отнять ладони от собственного торса. Переводит их к кромке своего худи, намекая, что с ним нужно сделать. Мужчина понимает всё без слов. Стягивает мешающую одежду, пока парень активно ему в этом помогает, и вот они уже оба рассматривают друг друга, даже не пытаясь скрыть обожания во взглядах.       Тела подсвечиваются тёплым светом, исходящим от гирлянды, комната наполнена звуком трескающихся брёвен в камине, за окном дует сильный ветер, заставляя белоснежные кроны деревьев покачиваться, а двое лучших друзей смотрят только в карие родные глаза напротив, не имея сил прервать этот желанный зрительный контакт. — Малыш… — начинает Хёнджин, проводя кончиком языка по пересохшим губам. — Ты прекрасен… — Феликс вздрагивает. — Повтори, — хрипит. — Ты прекрасен, — парень приподнимается, принимая сидячее положение. — Не это, — мужчина усмехается. — Малыш, — тянет сладко, смакуя каждую букву. Самому нравится так называть Феликса, сам давно мечтал об этом, у самого кровь кипит от такого ласкового и интимного прозвища. Парень закатывает глаза, подаётся вперёд и накрывает губы старшего, сразу пропуская в чужой рот язык и сталкиваясь с влажной плотью. Связывается с языком Хёнджина в дикой битве, смешивая слюну и шире раскрывая рот, позволяя периодически сталкиваться зубами.       Хван завлекает плоть Феликса в плен своих пухлых губ и, обхватив, начинает активно сосать, из-за чего руки парня, что покоились на плечах, задрожали от наслаждения. Отрывается с характерным сексуальным звуком, заставляя ниточку слюны растянуться от одного рта до другого, вскоре обрываясь.       Хватает за голубые пряди и дёргает вниз, задирая голову младшего. Прижимается к молочной коже шеи и оставляет на ней влажные следы, не жалея. Смакует каждый миллиметр, наслаждается сладостью и невероятным природным ароматом парня. Гладит его плечо, выступающую острую ключицу и подкаченную грудь, сжимая во второй руке мягкие голубые пряди.       Феликс хватается за своё возбуждение, что стягивали облегающие спортивные штаны, сжимая и шипя сквозь плотно сжатые зубы. Хёнджин тут же накрывает ладошку парня своей, вновь сжимает, но уже сильнее, заставляя Ли задрожать. Поцелуями спускается к груди, оставляя на правой засос, а затем достигает плеча, кусая и оставляя след от своих зубов.       Младшего хочется всего себе. Чтобы тело к телу, кожа к коже, душа к душе. Хочется испробовать его всего, хочется насладиться его сладким вкусом, вдохнуть поглубже дурманящий разум аромат. Хочется сойти от него с ума. — Хён… — скулит Феликс, прижимаясь своей щекой к щеке Хёнджина, потираясь. — Давит… — тянет парень, вжимаясь в мужчину. — Сними их, прошу…       Хван чуть поворачивает голову, оставляет смазанный поцелуй на мягкой коже, а затем отстраняется. Подцепляет край штанов вместе с нижним бельём и стягивает с парня, слыша в ответ благодарный и облегчённый вздох. Откидывает всё в сторону и оголяется сам, после возвращаясь к Феликсу.       Тот разглядывает Хёнджина, как будто смотрит на божество, прикусывая губу и всем своим видом выдавая похоть и возбуждение. Член мужчины стоял колом, с него стекало обилие естественной смазки, размазывая её по животу. Набухшие вены выступали и привлекали внимание парня, заставляя облизнуться. Феликс прикусывает губу, когда Хван вновь садится, возвращаясь в ту же позу. — У нас нет смазки и презервативов, — говорит мужчина, а Ли склоняет голову набок, улыбаясь. — Ты спал с кем-то? — Уже давно нет. А ты? — Я — да, — отвечает парень и ухмыляется, видя, как моментально напряглось тело Хёнджина, а взгляд потяжелел. — С кем же? — выпаливает, не скрывая недовольства. — С резиновым членом. Представлял в это время своего лучшего друга, своего хёна. Думал о том, как он будет в меня вхо… — Хёнджин не стал дослушивать. Схватив парня за бёдра, дёргает на себя, заставляя проехаться голым задом по махровому ковру, чтобы в конечном итоге прижаться своим пахом к паху мужчины. Члены тут же соприкасаются, заставляя из обоих ртов вырваться тихим стонам.       Хван сжимает молочное бедро парня, впиваясь в кожу коротко стриженными ногтями и оставляя красные полоски. Феликс же, сцепив ноги за спиной мужчины, обнимает, укладывая руки на спину. Гладит выступающие лопатки, одновременно с этим оставляя засосы на давно сводящей его с ума длинной шее мужчины. Лижет языком, кусает и снова лижет, извиняясь. Оттягивает сладкую кожу и жмётся теснее, наслаждаясь близостью, о которой так давно мечтал.       Хёнджин обхватывает рукой оба члена, начиная водить рукой вверх вниз. Уделяет внимание головкам, кружа подушечкой пальца сначала по одной, затем по другой, иногда надавливая на уретру и посылая волны мурашек. Отнимает руку и, приподняв парня второй рукой и усадив себе на бёдра, заводит смоченные в естественной смазке пальцы назад, находя колечко мышц. Осторожно надавливает одним, не чувствуя совсем никакого сопротивления. Ощущает, как Феликс доверчиво зарывается в ложбинку между плечом и шеей, теснее прижимаясь, и прикусывает язык. Дополняет второй палец и так же свободно вводит их, спокойно разводя в горячем нутре на манер ножниц. — Малыш?.. — спрашивает, не договорив до конца вопрос. — Я не врал, когда говорил про резиновый член, — всё, что отвечает парень, лицо которого спряталось в родном теле. Хёнджин приподнимает уголки губ, чувствуя, как сильнее возбуждается. Его лучший друг развлекался с секс-игрушкой, представляя в это время своего хёна, разве не прекрасно? — Невозможный, — рычит мужчина прямо на ухо, опаляя своим горячим дыханием. Отстраняет парня от себя, несильно толкает в грудь и заставляет лечь на ковёр. Гладит пальцами накаченные бёдра, сжимая и несильно царапая, пока парень, распластавшись, запрокидывает руки за голову, вытягивая, и выгибается дугой, демонстрируя свою пластичность. Глаза Хёнджина загораются адским пламенем.       Он обхватывает свой член и подставляет к растянутой дырочке, вводя головку и останавливаясь, дразня. Феликс жмурится, запрокидывает голову назад и упирается затылком в мягкий ковёр, шумно втягивая носом воздух. — Хочешь за секунду докажу, что я лучше любого твоего резинового члена? — спрашивает Хёнджин томным голосом и, не дав Ли и шанса на ответ, обхватывает его за тазовые кости и ягодицы и резко дёргает на себя, входя, тем самым, по основание и сбивая Феликсу дыхание.       Парень громко и протяжно стонет, пошло раскрывая рот и сильнее выгибаясь, демонстрируя Хвану свою грудь с возбуждёнными сосками. Мужчина переводит одну руку на живот, ближе к лобку, и начинает двигаться, помогая Феликсу второй рукой, насаживая. Ладонью чувствует собственную головку внутри младшего и сходит с ума, прикусывая внутреннюю часть щеки и ощущая, как по виску скатывается капелька пота.       В такой позе член входит особенно глубоко, заставляя яйца ударяться о юную кожу, погружая комнату в пошлые звуки. Феликс подмахивает бёдрами настолько, насколько это позволяет такое положение, выгибается в спине как можно сильнее и на каждый толчок, приходящийся особо глубоко, громко скулит, мотая головой из стороны в сторону и сжимая в руках ворс ковра, шкрябая по нему.       Хёнджина ведёт. Внутри родного человека так хорошо, так прекрасно и так правильно, что хочется сойти с ума. Член погружается в горячее нутро, раздвигая своей головкой мягкие стеночки и входя по самое основание, оставляя свою смазку внутри. Под ладонью ощущаются движения, будоражащие кровь и заставляющие терять связь с реальным миром.       Ускоряется, отнимая руку от впалого живота и обхватывая ею член Феликса, начиная активно дрочить. Парень дрожит. Он громко всхлипывает, подмахивает бёдрами, принимает глубоко и хорошо, выгибается дугой и сильно закусывает покрасневшую от поцелуев нижнюю губу, подавляя громкие стоны. Хёнджин продолжает стимулировать, чувствует, как сильнее напрягается член, и как ещё больше краснеет головка, и резко отнимает руку, заставляя из пересохших губ вырваться разочарованному вздоху. — Хён… — Молчи, — перебивает, не давая договорить. Резко выходит, встаёт на колени и обхватывает одну ногу Феликса, поднимая её вверх и наклоняя вперёд от себя — к плечу Феликса. Ли раскрывается, когда пальчики ног касаются ковра чуть правее головы. Хёнджин смотрит на эту картину чрезмерно возбуждённым взглядом, медленно скользя горящими пламенем глазами от груди к напряжённому прессу, паху и переходя на забитое накаченными мышцами бедро. Смотрит хищно и по-собственнически, восхищается и возбуждается ещё сильнее, чувствуя, как собственный член дёргается и начинает сильнее гореть.       Нависает сверху, заглядывает в глаза, поглощённые похотью и страстью, и наклоняется, коротко целуя опухшие и покрасневшие губы. Отрывается, оставаясь совсем рядом, продолжая опалять юношескую кожу горячим дыханием. Вновь входит, придерживая прижатую к полу, словно в шпагате, ногу, бережно оглаживая голень.       Парень тут же стонет, чувствуя, как Хёнджин попал по нужному месту. Из глаз неожиданно брызнули слёзы, которые мужчина тут же сцеловал, заставляя поделиться наслаждением. Немного вышел и повторил толчок под тем же углом, заставляя Феликса под собой застонать прямо ему на ухо, а ногтями впиться в кожу спины, царапая и оставляя кровавые следы. — Всегда мечтал сделать это с тобой в этой позе, — шепчет Хван, продолжая совершать сексуальные быстрые волнообразные движения. — Почему? — сквозь толчки и наслаждение шепчет парень, после кусая кожу в ложбинке между шеей и плечом. — Твоё умение садиться на шпагат всегда сводило меня с ума, — сразу же делится сокровенным Хёнджин, даже не думая утаивать. Феликса от этих слов ведёт, он зарывается в мягкие влажные от пота волосы и притягивает к себе, пытаясь поймать любимые губы. Поцелуй выходит смазанным, но обоим на это сейчас абсолютно всё равно. Оставленная на подбородках слюна быстро подсыхает, но два разгорячённых до пламени в камине тела этого абсолютно не чувствуют, полностью утопая друг в друге.       Мужчина упирается второй рукой на локоть возле головы Феликса и ускоряется, смотря чётко в блестящие от экстаза глаза, не имея шанса отвести от них завороженного взгляда. Вбивается быстро и глубоко, срывает громкие стоны и жалобные скуления, запоминая каждый из этих прекрасных звуков.       Видит, как глаза парня постепенно закатываются, а дыхание становится ещё более частым, поэтому отнимает руку, что всё это время удерживала ногу Феликса, и переводит её на член, доставляя дополнительное удовольствие. Ли трясётся и дрожит. Его откровенно лихорадит, но Хёнджин и не думает его жалеть. Склоняется к шее, входит резко и глубоко, одновременно с тем кусая тонкую кожу. Парень громко стонет, выгибается дугой и обильно кончает, пачкая горячей спермой руку Хвана, его и свой торс.       Мужчина делает ещё пару толчков и тоже стонет, падая на Феликса и зарываясь носом в голубые волосы. Шумно дышит и глубоко вдыхает запах пота, что пропитал шёлковые пряди. Чувствует, как парень чуть поворачивает голову, как бы прижимаясь в ответ, а руками оглаживает взмокшую спину, успокаивая и благодаря.       Хёнджин чуть склоняет голову, целует плечо, что уже покрылось красными отметинами, и счастливо улыбается, плотнее прижимаясь к телу Феликса. Грудью чувствует бешенный стук родного сердца и ощущает, как сильно он теперь счастлив. Он так долго ждал парня, так долго всё планировал и придумывал, не предполагая, что Ли признается первым. Прекрасно видел чувства в глазах Феликса, но наивно думал, что парень не решится их озвучить.       Мужчина поднимается, выходя из горячего нутра, заставляя капли спермы начать вытекать из покрасневшего колечка мышц. Осторожно обхватывает голень и медленно поднимает, скорее всего, затёкшую ногу, возвращая в привычное положение. Целует в области щиколотки, смотря Феликсу в глаза и видя в них искры неподдельного счастья.       Ложится на бок, заставляя Ли сделать так же. Оба оказываются лицом к яркой ёлке и застеклённой стене. Хёнджин прижимается своей грудью к спине парня как можно теснее и ближе, обнимая и укладывая руку поперёк пресса. Подушечкой пальца оглаживает кубики, прикрывая глаза и наслаждаясь интимной атмосферой уединения.       Феликс накрывает родную руку своей, переплетая пальцы и устало моргая. Спиной чувствует чужое сердцебиение, что было для него важнее собственного, и понимает, что сегодня, услышав признание мужчины, стал самым счастливым человеком на этом свете. — С утра я думал, что этот Новый год будет самым ужасным и печальным в моей жизни, — хрипит Феликс сорванным от стонов голосом, приоткрывая глаза и рассматривая сияющую ёлку, что была сказочнее многих нарисованных или использованных в качестве декораций в фильмах. — Малыш… — вздыхает Хёнджин, вновь начиная чувствовать вину. — А сейчас я понимаю, что это совершенно другой Новый год. — Какой? — Прекрасный.       Мужчина нежно улыбается, подаваясь вперёд и целуя хрупкое плечо, прикрывая глаза с дрожащими от эмоций ресницами и подольше задерживаясь на сладкой, словно мёд, коже.       Они продолжили лежать так до самого приезда курьера из ресторана. Они нежились в объятиях друг друга, дарили ласку и любовь, говорили важные и необходимые слова и по-новому признавались в своих искренних чувствах. Вместе наблюдали за хлопьями снега, что активно падали за окном и заставляли ветви деревьев опускаться всё сильнее и сильнее. Вместе распаковывали подарки и вместе любовались тем, что подарил Хёнджину Феликс: их совместная фотография с катка, сделанная пару лет назад. Тогда Хван упал на пятую точку, а парень тут же сделал селфи, где он ярко и счастливо улыбался, пока на заднем плане на него смотрели со скрытой под наигранным от падения недовольством любовью.