Златокрылый король - грех Божества

"...И когда эрозия коснётся разума адепта, каким бы стойким ни был его дух, разум того непременно расколется на мелкие частицы, заставляя забыть, кем он был на самом деле... Тогда Тейват содрогнётся от силы, и сила эта будет подобна гневу Селестии; она будет сеять новую ярость и раздор, освобождая из недр гнев падших богов." — Почему вы освободили меня? Неужели тоска по прошлому затуманила ваш разум? Неужели существо, прожившее не одну тысячу лет, вдруг решило допустить такую наивную ошибку? Почему боги продолжают спокойно вершить грехи... Ах, точно. Как я мог забыть? Какая цена одному горю в бесконечных днях вашей жизни, особенно когда страдают существа невинные, искренне вам служащие... Почему же вы молчите, Моракс? — Холодно. Слишком холодно и сыро в этом месте. Перья сбиваются и склеиваются между собой. Отвратительно. Пусть даже они почти ненужны ему, чистка отнимает немало времени. Для чего птице крылья, если она в клетке? — Я не Моракс. Я больше не Гео Архонт, и ты прекрасно об этом осведомлён. — Мужчина чеканил каждое слово; в глазах его сверкали искры янтаря, этот взгляд когда-то подчинял целые регионы... Но сейчас... — У вас было множество имён, но какое бы вы ни выбрали, ваша душа сияет так же воинственно и ярко. И не говорите, что выбрали смертную жизнь ради спасения народа. Вы совершили ошибку, и... — Его перебили резко и грубо: — Довольно! Я отплатил сполна. Этот разговор ничего не изменит. Я здесь только ради одного. Верни. Мне. Сяо. Он вздыхает. Тяжело. Слишком много нервов отнимают эти безрезультатные разговоры. Из раза в раз он повторяет эти слова, ставшие уже подобием молитвы: — Сяо больше нет. Он погиб, защищая вас. Защищая народ, который собственноручно растерзал его на части. Разбил его душу на осколки. Вы ведь и сами это знаете... "Отплатил"? Нет... Нет, нет, нет... Наш дорогой Гео Архонт, Бог контрактов и создатель Моры, никогда не знал, что такое "платить". И даже смертная жизнь, увы, так и не научила вас... Вы, боги, весьма лицемерные создания... Сердце Разлома всегда кишило нечистью. Грешными существами безгрешной страны, чьи души скитались, ища собственной кончины. Но сейчас... Оглушающая тишина прерывалась гудением внутренних вод и стуком собственного сердца. Почему он продолжает делать это из раза в раз? Жнец смотрит на него пустым взглядом; его глаза едва различали свет от тени, но сейчас, находясь рядом с мужчиной, он таинственным образом находил вокруг краски мира. Он хорошо знал, что выражает лицо бывшего архонта, хорошо знал, как долго он может стоять в ожидании, что обычно не свойственно богам. Он так же хорошо чувствовал, как бьётся его сердце, ещё полное жизни и той жалкой надежды... Почему? Молчание становится невыносимым, и жнец напоследок отвечает: — Я не тот, кто вам нужен. Уходите. Он совсем не тот, кто ему нужен. Не тот наивный юнец, беспрекословно выполнявший приказы, очарованный величием и красотой Властелина Камня. С самого начала следовало понять: смерть Бога, даже фальшивая, означает и его собственную смерть. Ведь если этот юнец когда-то поклялся отдать жизнь за Господина, то величайшим даром для него стала бы именно смерть в его имя и спасение. Так почему же его душа так неспокойна? Разлом — вечный шум, гул и треск. Сама земля, осквернённая и пропитанная пороком, изнывает от боли, обречённая вечно топить во тьме существ. В голове стучит от бесконечных криков и шорохов. Он — словно зверь на вечной охоте, хотя в этом месте нет охотника страшнее его самого. Самое страшное искушение — заблудиться в мыслях, в собственной природе, поддаться ей. Голод. Отвратительный, точь-в-точь как тогда, во время служения Аллосии, богине снов. И та же пробирающая до костей сырость. Он снова безвольная жертва собственной жалкой судьбы. И как бы он ни противился, ничто не могло изменить волю звёзд – так он думал. Кровь горчит на языке, обжигая горло, совсем как то вино... Чем больше он противится своей природе, чем больше боится её, тем сильнее она сковывает его разум. Жнец разрывает безжизненное тело, по его шее и рукам стекает алая жидкость, что во тьме кажется почти чёрной, но она не может утолить голод до конца. Судьба замкнулась в круг… По её иронии или по его вине? Его вновь пронзает жгучая боль. Существа, потерявшие веру в себя, ищут утешения на давно проторенном пути — вере в милость богов, будь то Верховные или Архонты. Они готовы преподнести свою душу на блюдечке, как когда-то сделал и он. Но теперь даже эта милость ему недоступна. Он — раб этого места, раб этой бесконечной жизни, о которой он не просил. И на все его вопросы не будет ответа. Лишь эхо собственного голоса останется в оглушающей тишине Разлома.