Cherry smoke.

Экзамены уже на носу. Пробники, нервы и снова экзамены! Преподаватели дружно сговорились и медленно, растягивая удовольствие, пилят своих студентов.

«...Вы если будете относиться так безответственно, то все будете нищенствовать без высшего образования! Вот в мои времена студенты трудились не покладая рук...»

«...Я вам не рассказывала? Пять лет назад девчонка вашего направления не сдала профильный предмет на нужный балл и поступила на платное! До сих пор платит кредит за учебу. А всё дело было в подготовке...»

«...Чон Хосок, я не допущу тебя к экзамену, если увижу ещё хоть единую ошибку! И позабочусь о том, чтобы оповестить твоих родителей твоим наплевательским отношением!»

А Чон Хосок всеми силами старается! Старается и так, чёрт возьми, нервничает! То глаз дергается, то пальцами хрустит, то ногой непроизвольно трясет. Пытается себя убедить, что это всё выдумки преподов, но это ничем не помогает. Чем ближе экзамены, тем сильнее обостряется паника, тем нервы все сильнее натягиваются. Словно тонкая струна, которую можно дернуть краем пальца и та лопнет. И на помощь приходят антистрессы. Только не подумайте, это не детские радужные игрушки. Это как минимум противоречит образу плохого парня, к которому стремился каждый в школе и Хосок в том числе. Он закуривает. Да, лучший антистресс на деле - это вонькие сигареты. Да, не самые дорогие и да, от них несёт чем-то таким, во что сам Чон предпочитает не внюхиваться. В целях личной безопасности. Но за то они свои, в своем распоряжении и за свои деньги. Общая комната братьев заполняется лёгким дымом. Тот распространяется по всем углам, не смотря на то, что парень сидит на подоконнике у открытого окна и пытается выпереть дым, за пределы квартиры конвульсивно дёргая руками. Входя в желанную роль самого популярного в школе парня, наедине с самим собой, он откидывает голову на раму окна и на нее же опирается и спиной. Рука лежит на задернутых, на подоконник коленях, а вторая периодически стряхивает пепел. А за окном непроглядная ночь, ветер и тишина. Спина если честно от такого положения ноет, но эстетически поза поддерживает надуманную атмосферу загадочности и сложности бытия. Сигарета тихо тлеет, Хосок курит и выдыхает, мысленно мотаясь между думами об экзаменах и о том, как должно быть горячо он сейчас выглядит. – Хоби хён-а, ты... ты чё ты прям?! А ты чё прям куришь?! В комнату залетает маленькая бестия, младший засранец семьи Чон и по совместительству Чон Чонгук. Сейчас бы зашипеть на мелкого, так нельзя, общая же ведь комната, они оба тут живут. Поэтому хочется выть, выть вдвойне. Хосок давится дымом, пытается прятать сигарету и так выпучивает глаза, что Чон младший даже не думал, что они у корейцев бывают такими большими. А у Хосока в голове обезьяны с тарелками. – Не курю я. Тебе показалось, больше в телефоне сиди! – Сначала звучало уверенно, а потом пепел сигареты упал на подоконник. И по всем канонам, именно туда, где это было прекрасно видно. Вздох. Выдох. – И не говори такие вещи, пока мы не одни дома! Маму с ума сведёшь своими бреднями! – А мама не знает, что ты куришь? – Чонгуковы глазки загораются огоньком. И причем не очень то добрым. – Хён-а... А дай попробовать? И тут Хосок понял, что попал. Дочитался лекции, молодец, блять, учить нравственности точно не его конёк, так ещё и так попался. – Ещё чего! Какое тебе? Ты девятый класс хотя бы закончи и поговорим! – Но я в седьмом! – Тем более! – Я маме расскажу... – А я тебе втащу. – И папе расскажу... – Ладно, иди сюда, засранец.

***

Тэхён, как лучший друг, узнает все в малейших подробностях и смеётся. Вот придурок, отжал у старшего сигарету и радуется. Сидит весь из себя такой дохуя довольный, гордый и повествует. Но Тэхёну нравится, нравится, как слушать, так и смотреть на улыбающегося нашкодившего друга. А ещё улыбает Хосок, который весь из себя важный бумажный, всю жизнь холодный и стальной, а тут дымом подавился от неожиданности и в принципе такой поворот событий не планировал. – А ещё, я короче у него, – Чон начинает рыться в кармане сидя на подоконнике мужского туалета. – Вот, смотри... Чонгук достаёт из кармана две белые, тонкие и длинные сигареты. Показывает их на ладошке и тянет к лицу друга. – Ты у него что-ли аж три сигареты отжал? Гуки, ты вымогатель... – Тэхён смеётся вдвойне и параллельно разглядывает. – Ну, я для нас отжал, давай попробуем вместе? – Парень строит щенячьи глазки и поглядывает на друга. – Ты же знаешь, что я против курения, Чон? – Кусает губы изнутри и старается серьезно смотреть, не ведясь на жалостливый взгляд напротив. – Ну, мы только попробуем, обещаю! – Парень мнётся и всем видом уговаривает. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Тяжёлый выдох. Чонгук слышит его второй раз за два дня. Вздох. Тэхён не может не повестись на этот взгляд и просьбочки. Обещает себе, что нарушит принцип только единожды, ради лучшего друга. – Только один раз. После уроков. – Тэхён-а, ты лучший! И, правда, тогда после уроков оба настроились на попробовать. Первый повторно, а второй впервые. Чон тогда почти светился от своей крутой идеи, на поддержание которой даже друга уговорил. А Ким шёл рядышком и улыбался тому, что Чонгук рядом радуется. Всё так просто. Только оказавшись у себя во дворе, в своем относительно тайном месте, где никто и ничто их не увидит, оба вновь притронулись к сигаретам. Этакая контрабанда. А что поделать, если всюду за ними глаз да глаз? Верно, прятаться. Оба серьезно смотрели друг на друга и тут же смеялись с того как неумело шифруются. Чон не привык видеть Кима таким серьезным вне школы, а Ким не привык видеть Чона серьезным в принципе. Парень хозяйственно достает сигареты, коробок с несколькими спичками и, копируя жест из фильма поджигает. – Гуки, оно уже воняет...– Тэхён сомневающимися глазами смотрит на друга в надежде, что он передумает. Но он не передумает. Вместо этого вставляет сигарету между губ Кима и проворачивает все те же действия со своей. А тот только выжидает, сидит и наконец, дождавшись, повторяет порядок действий. Затяжка и выдох, затяжка и выдох. Хватило ненадолго, Тэхён закашлялся через несколько секунд. Чонгука же хватило на подольше, но, тем не менее, стороной не обошло. – Что смотришь? Ещё раз. До конца. – Твердо заявляет парень. – Только ради тебя, вот в следующий раз тебя точно на три волшебные...– Договорить не дали, Чон воткнул Тэхёнову сигарету ему обратно в рот. И в этот раз уже лучше. Между парнями даже развязалось молчаливое соревнование кого хватит на подольше. И не поверите, в нём победил Тэхён. Победил, потому что другой закашлялся на секунды три раньше. – И как тебе? – Чон прячет свой окурок и следом окурок друга в новоиспеченную пепельницу. – У мамы повкуснее будут. Чонгук закатывает глаза, а потом одергивается, напрягается и переспрашивает: – Ты уже курил?! Чёрта с два, Ким Тэхён, ты такой обломщик! – Да тихо ты, не курил я, просто вишней пахнут. Запах приятный.

***

Сегодня пятница и было восемь, мать его, уроков. Восемь! Ладно, восемь, смирились, последняя это физкультура, с которой Чонгук и Тэхён дружно съебались, но там было три истории подряд! Ким, как заядлый любитель истории, был сначала очень рад такому сюрпризу в расписании своего девятого класса, но уже на первом уроке передумал. А всё дело в чём? В новом преподавателе. Конечно же в новом преподавателе. Это не женщина, это не беда, это катастрофа! Уже в конце первого урока она взвалила курсы на сдающих экзамен по истории, за непосещение которых недопуск к экзамену, взвалила крупный проект к следующему уроку, а ещё так монотонно зачитывала свои лекции, что Ким чуть не уснул. И получил выговор! И угрозу в следующий раз писать объяснительную. А ещё в роли извинения задала вызубрить весь первый параграф на девять страниц и на перемене пересказать. Чонгуку же тогда повезло и он отделался лёгким испугом, просто потому что успел нахлебаться кофе и сидел бодрячком. Но, правда, совсем не слушая преподавателя. Даже не пытаясь. Тогда, впал в ступор весь класс. В большинстве никто не планировал связывать свою жизнь с историей и глубоких знаний не имел. И не собирался. А тут случилась тирания и теперь они обязаны учить историю слово в слово, букву в букву. Массовый шок, нет, пиздец. Чон тогда Кима успокаивал, смахивал на то, что у преподши недотрах, она психически больная и ей пора на пенсию. А Ким ругался на эту женщину и готов был молиться, лишь бы она оказалась такой только при первом впечатлении. Но нет, не помогло. Всё стало только хуже. Теперь Тэхёнова жизнь не представлялась без знания где, когда и почему чихнул некий император и почему у королевы было плохое настроение по вторникам. И более того, бедному Чонгуку доставалось не меньше, как со стороны исторички, так и со стороны лучшего друга. А что сегодня? Сегодня их первая контрольная за первую половину года. На минуточку, за неделю у них шесть лекций по истории и лишь изредка они занимались чем-то другим. А если применить математику второго класса иди посчитать на пальцах, то за полгода у них было более ста лекций. Вопрос на повестке дня, так как знать все слово в слово и не завалить? Ответ - пойти нахуй. Это невозможно! А завалить Тэхён не может. Чону хватит и тройки, он не сдает экзамен. А Кима за тройку прижмут и никакого допуска и подавно не будет! Паника. Чонгук гладит друга по голове, искренне переживает и хочет помочь, хочет успокоить. Когда он видит безысходность в глазах, то хочет защитить, хочет подержать и быть рядом. Он знает, что тот перфекционист и ему нужно идеально. Чем больше людей набивается в класс, тем поглаживания становятся незаметнее. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Чон кладет руку на колено Тэхёна и поглаживает. Под партой не видно. Тогда Ким кладёт руку поверх его и сжимает тонкими пальцами. А другой терпит и надеется, что этот жест немного поможет. И поможет. Прикосновения друга оказывают волшебное целебное свойство на чувства Ким Тэхёна. Первый урок целиком ушел на повторение материала и на объяснение условий работы, а сама контрольная писалась тогда целых два урока. О перемене не было и речи. Весь класс был пересажен и Ким с Чоном в том числе. Последний тогда бросал грустные заботливые взгляды и ловил взаимные. Контрольная работа шла медленно, вязко и скучно. Но ничего не вечно. Сразу после ее окончания Тэхён нетерпеливо и не в лучшем расположении духа оказался рядом с другом, уговаривая прогулять физкультуру. Почему уговаривая? Потому что Чонгук любил физкультуру. Даже его телосложение говорит об этом, Ким неоднократно подмечал крупные мышцы, подтянутую фигуру, крепкие бедра и широкую мощную спину. Насколько то возможно для его лет. Впрочем, он уверен, что на этом парень точно не остановится. А сам Чонгук бы назвал из плюсов спорта эмоциональную разрядку, красивых девочек и чисто эстетически привлекательного в раздевалке Тэ-Тэ. Стоит повторить, что чисто эстетически, честно. Эта тонкая талия, подтянутое, но утонченное телосложение. Как можно не обратить внимания на это? Но черта с два Чонгук откажет в прогуле. Он кивает парню и оба вскоре покидают кабинет. Всего пара коридоров, дверь и свобода. На улице прохладно, это охлаждает разгоряченный разум. Оба молчат, но эти паузы не вызывают дискомфорта. Говорить о маршруте нечего и без того понятно, что движутся по направлению к Кимову дому. Для Чона это второй дом, знает там все и вся. И чем ближе тепло, чем ближе родная дверь, тем больше оба приходят в себя, мозги оттаивают. Тогда стоило перешагнуть порог квартиры, как Тэхён начинает возмущаться. Ушла фаза "все плохо, я не справлюсь", теперь "я ее убью, если там ниже четверки". – Гуки, а у тебя какой вариант был? – По приходу сразу стягивает ботинки и идёт на кухню, не дожидаясь собеседника. – Восьмой, а у тебя? – Не спешит с обувью, но тут же следует за другом на кухню, параллельно доставая излюбленные сигареты из кармана джинс. С первой затяжки понял, что в будущем затянется ещё сотни раз. – Да хуй его знает... третий всмысле. – И как? – Парень садится на стул в расслабленной позе, опирает голову на руку и наблюдает за хозяйственными движениями напротив. Ким заваривает кофе обоим. Крепкий и горячий, самое то согреть после улицы. Хотя под описание крепкого и горячего куда больше подходит Чон Чонгук, который по-хозяйски рассеялся и достает сигарету, а за ней и зажигалку. Приходится открыть окно, хотя запах до умопомрачения приятный и хочется его вдыхать и вдыхать. – Да никак, половину вопросов видел впервые. Что-то понаписал, но эта стерва стопудово половину не зачтёт. – И до того расстроенная интонация у парня, что у Чона внутри что-то сжалось. Две кружки терпкого кофе стоят на столе, рядом тарелка с виноградом, приглушённый свет едва освещает. Все как Ким любит, тихо, вкусно и темно. В компании с Чоном так вообще головокружительно. Последний затягивается вишневыми сигаретами и выдыхает своим дымом, тот тут же мешается с паром кофе. Купил как-то хваленые Тэхёном вишнёвые сигареты и теперь всегда только они. Он видит, как друг довольствуется этим запахом и теперь сам от него отказаться не может. Сладко. – Будет тебе твоя четвёрка. Если мне тройка точно светит, с моими-то скудными знаниями, то будет пиздец, если её же влепят и тебе, – глубоко затягивается. – Я бы тебе меньше шестёрки не поставил. Тэхён поглядывает за другом, отпивает кофе и пытается внимать в его слова. Но внутри что-то дёргается, а рука уже тянется к чужим губам. Пальцы сжимают чужую сигарету и вынимают ее. Владелец ее тогда смотрит несколько озадаченно, а Тэ-Тэ не обращая внимания, подносит к своим губам. Закуривает. Откидывается на спинку стула, откидывает голову и с таким удовольствием закуривает. Сам не понимает, что на него нашло, видимо стресс подначил, но сегодня хочется эту вишнёвую сигарету как никогда. А Ким отказать себе в желании не может. А изнутри разливается спокойствие. Спокойствие, баланс и похуизм. Либо это самовнушение, либо это курево похлеще любого успокоительного. – Тэ, с каких пор куришь? – Чон смотрит на открывшуюся картину, облизывает тронутые чужими пальцами губы и улыбается. – Одноразовая акция, обещаю, Гуки, – ещё одна затяжка. Ким тогда тянется к лицу напротив, выдыхает сладкий дым. Чонгук вдыхает его не без удовольствия. А тот приказывает открыть рот и возвращает сигарету, которая секунды назад принадлежала его губам. С тех пор Чон неоднократно делил свои сигареты с другом. Вишнёвая одна на двоих. А своих Тэхён наверное из принципа никогда не покупал.

***

Вот честно, Хосок с поступления в юридический пожалел уже несколько тысяч раз. Это тот случай, когда он вступил в абьюзивные отношения с делом "всей своей жизни", а там полномасштабные качели от любви до ненависти. Он смог поступить без проблем, но, увы, на платку. Впрочем, не важно. Важно, что от количества новых предметов, терминологии и прочей дряни, уже ломится голова. Однако сегодня был последний день сдачи первой сессии, и он готов был сжечь все записи, знания и конспекты, когда вышел с последнего экзамена с четверкой. Но жаль, что те ещё пригодятся. И всё-таки, ебал он вашу сессию, не единой пересдачи! Хотелось проспиртоваться, проспаться и никогда больше не возвращаться к этому. Но, увы, третьему исполниться не дано. – Чонгук-и! Гони косарь! – Говорит Хосок в телефон и счастливый валится на скамейку, закуривая свои по-прежнему вонькие сигареты. – Ты под чем? Я тебе ничего не должен, – Чонгук знатно прихуел с такого заявления, когда принял звонок и искренне не понимая в чём дело. – Я сессию сдал! Всю! А мы с тобой на спор..., – не успевает договорить, как из динамика доносятся ругательства и поздравления. – Хосок, ты долбоёб! С этого и надо было начинать! Я тебе на этот косарь докину и куплю самого крепкого! Споить тебя будет мало! – Во-первых, больше не долбоёб. Во-вторых, спиваться будем в компании, зови Тэхёна и там ещё пара моих будут, – лыбится так довольно, словно шёл к этому всю жизнь. – Будет сделано! Ну и как бы Тэхён собственно мог отказать? Тэхён согласился и улыбался до конца вечера, радуясь и готовясь крепко поздравить друга детства. Всё же в одном дворе росли, в одной компании. Он прекрасно понимал насколько первая сессия может быть тяжёлой, хотя сам того не переживал. Потому в момент истины, когда пришло время, то на радостях хитростями докупил несколько пачек закусок и, скинувшись с Чоном, они взяли самый подходящий на этот вечер алкоголь. Оба пили ранее, но едва ли то можно было назвать выпивкой. Только так, слегка подплавить мозг. Потому и ждали встречи больше, интрига пьянки все-таки. Алкоголики малолетние растут. Тэхён тогда Хосока едва ли не сметает с поздравлениями. Повезло, что пакет со звонко бьющимися бутылками и закусками оказался в руках Чона, который предпочел спокойное братское приветствие. С кухни уже раздаются пьяные голоса, все здесь лыбятся и празднуют уже не сдачу сессии, которую вспоминать не хотят, а возможность напиться. – Детей не спаиваем! Алкоголиков не растим! – Предупреждает проспиртованных Хосок и сам икает. – А этим сколько? – Произнес брюнет и закинул ещё стопочку. – Восемнадцати нет. – В этом году будет! – произнесли Чон и Ким в один голос. – Во! Хосок, не ты ли в кустах в их возрасте валялся? Давайте сюда! Хосоку тогда торжественно вручили пакет, а оба младших навеселе подошли на кухню. Чонгук смеётся, а второму немного неловко, но улыбаться и шутить не мешает. Чону старшему только и остаётся, что ударить ладонью по лицу и пойти следом. Он так вообще думал, что о том инциденте с кустами все забыли. Ближе к середине вечера никто не жалел о том, что в младших влили немало алкоголя. Те к тому же притащили с собой целый и дохуя любопытый пакет, так что заслужили не меньше. Компания по пьянке спелась, словно десять лет друг друга знают, хотя в основном тут никто не был знаком. Шутки лились потоком, истории за историями, разница в возрасте пропала, так хорошо было. Но как оно обычно и бывает, к ночи появляются первые заснувшие. Этим бедным чаще всего приходится просыпаться с хуемом на лбу перманентным маркером с утра, но в этот раз пронесло. Пронесло просто потому тех, кто постарше сморило в сон почти одновременно, так постепенно, друг за другом. А Чону с Кимом, которые ещё держались бодрячком, было не до этого. Чонгук тогда берёт на половину полную бутылку, затем друга за руку и тянет за собой, под предлогом, чтобы не мешать отсыпающимся студентам многострадального юрфака. А что Киму остаётся? Он идёт за другом, чудом не спотыкаясь за обувь. Он здесь впервые, так что устройство квартиры ему неизвестно, где и что он тоже неизвестно. Но судя по обустройству комнаты, то сейчас они в гостиной. Здесь включается излюбленный приглушённый свет, пахнет чем-то чистым и ванильным, а еще, напротив, на диване сидит Чон Чонгук сбоку которого бутылка, а в руках очередная сигарета. А Кима, честно говоря, ведёт. Он садится рядом поперек ног Чона и касается своими коленями их. Раздается щелчок зажигалки, сигарета начинает тлеть меж пальцев парня. Первая затяжка и снова табачный дым с привкусом вишни, Тэхён от него, наверное, зависим. Вдыхает. Тут же тянется через парня за алкоголем и за горлышко берет бутылку, тянет ко рту и отпивает жгучую горло жидкость. Горло на момент немеет. Оставляя ее в одной руке, другой он тянется к губам напротив и привычным жестом крадёт сигарету, тут же присваивая своим губам. Улыбается как самый довольный кот. Чонгук тогда через минутку приподнимает корпус со спинки дивана и тянется обратно к сигарете, даже не задумываясь взять вторую. Ким отклоняется назад и лишь свободной от курева рукой запрещающим жестом крутит пальчиком. – За последние несколько месяцев ты стал курить больше, Гуки...– Возвращается в прежнее положение, выдыхает дым в покрасневшее от выпитого лицо и наконец-то, возвращает сигарету. – Не без причины, Тэ-Тэ, сам понимаешь. – Откидывается обратно и разглядывает фигуру напротив сверху донизу из-под полуприкрытых глаз. – Не понимаю, объяснишь мне? – Он замечает взгляд напротив и не стесняясь, рассматривает в ответ. – Объясню... подготовка к экзаменам, одиннадцатый класс и поступление, – делает паузу, ради новой затяжки, пока напротив ждут продолжения фразы. – Мне нужен антистресс и, увы, именно никотин наиболее действенен и доступен. – Не хочешь найти более приятный аналог? – Облизывает подсохшие губы. – Что, например, Тэхён-а? – Глаз цепляется за чужой язык и невольно парень покусывает металлическое колечко на своих губах, вставленное ещё в том году. – Мои губы? Момент неловкости, когда глаза Чонгука округляются, и он пытается оценить серьезность предложения, а у Тэхёна чуть не валится бутылка из рук. А в мыслях только незамысловатое:

«Ой. Блять... блять, блять!»

Глаза бегают, но, не теряясь окончательно, Ким перекидывает свою ногу через чужую крепкую и в наглую седлает. Вырывает тлеющую сигарету из губ и бесцеремонно не спрашивая, целует. Целует на скорость, боясь, что оттолкнут и так всё грубо, но не без удовольствия. Отрывается от нескромного поцелуя и испуганным котенком смотрит в плывущий напротив взгляд. Мгновение. За затылок его притягивает обратно, обратно в поцелуй, уже куда менее грубый, но жаркий и давно желанный. Кимовы руки обнимают тогда слегка смуглую шею, при том, что в одной руке бутылка, в другой сигарета. Но не мешает ничего, он жмётся все ближе. Ластиться к согревающему телу и весь отдается вожделенным губам, языку. Более того, наконец, пробует это металлическое колечко на вкус, покусывает, и дивиться холодку. Тэхён отрывается от поцелуя, приподнимается и усаживается на колени Чона окончательно, ёрзает, создаёт трение. И обратно к зацелованным пылающим губам. А потом мускулистые руки сжимают его в талии и тянут ближе. Хотя казалось бы, куда ближе. Ким тогда удовлетворённо полустонет в губы, что больше похоже на мычание. А Чоновы руки на то сами сползают с талии на ягодицы и с силой сминают, насколько то возможно через ткань джинсов. – Так давно хотел попробовать тебя, Гуки, целованных тобой сигарет было так мало... Чон делает затяжку вишнёвой сигареты из чужой руки и тычется обратно в горящие губы. Тычется и мгновенно получает обратную реакцию, вновь целует, вновь чувствует язык и приоткрывает полный дыма рот. Тот сразу распространяется на обоих и по мере движений выходит тонкими струйками. Парни слегка задыхаются, плавятся и отрываются друг от друга. – Не сказал бы, что ты успел попробовать меня, Тэхен-и. Такой наглой ухмылки последний ещё не видел, но та ему уже нравится. Предвещает что-то очень хорошее. Хотя фраза с явным намёком смущает до красных щёк. Он припадает к горлышку бутылки, делает несколько глотков алкоголя и принуждает Чона вернуться к своим губам, когда жмётся ими обратно, не желая отрываться и вовсе. Поцелуй с алкоголем неудобен, но Тэхён льнет ближе, целует глубже, когда алкоголь жжет и растекается всюду. Чонгук млеет и языком уверенней движет. Капли спирта текут вниз по подбородку прямиком до самых ключиц. Холодят, но до того приятно. Ким отстраняется, тяжело дышит, но нехотя отказываться от желанного, он губами примыкает к жгучим текущим вниз по шее каплям. Целует и языком собирает с шеи, до самого подбородка. А ему только подставляют кожу. Горячий выдох во влажные губы. Дыхание не успокаивается. – Тэхён-а..., – Одна из крепких рук поглаживает ложбинку меж расставленных бедер, другая, сжимает бедро. – Мм? – Поднимает глаза и встречается с почерневшими глубокими глазами напротив. Возбуждение. – Я хочу тебя прямо здесь и сейчас. – Хочется добавить романтичное «и навсегда». – Гуки.., так, а что тебе мешает? Тлеющая сигарета позволяет сделать Чонгуку последнюю вишнёвую затяжку и выдохнуть сладкий дым в лицо своему лучшему другу. Который оказался куда слаще. И уже им ничего не помешает.