Тэхен спасает Рождество

***

Что Вам нужно знать о Чон Хосоке? Он обожает своего мужа, просто помешан на нем. Возможно, всему виной то, что его муж невероятно красив. Хосоку нравится наблюдать как его омега застегивает пуговички на своей атласной кремовой рубашке, как загорелые пальчики проходятся по воротничку, поправляя его, а после, зарываются в густые каштановые локоны, заправляя их за милые ушки. Альфа знает, если поцеловать недавно ставшего Чоном за ушком, он смущенно покраснеет, улыбнется и постарается избежать щекотливых прикосновений. Или может быть причина в том, что Чон Тэхен интересный собеседник? Хосоку нравится разговаривать с мужем сидя на большой и уютной летней террасе их дома. Они болтают часами на пролет. Обсуждают новые книги, выставки, благотворительные фонды. Говорят о том как прошел их день и помогают друг другу в спорных моментах. Хосок с удивлением замечает, что их вкусы и интересы совпадают, а если нет, то дискуссия всегда вызывает в нем трепет. Хосок влюбляется в своего мужа каждый день их совместной жизни. Он влюбляется в Тэхена открывая глаза. Рано утром, наблюдая как первые лучи солнца играют на ресничках парня, Хосок сравнивает его с нарисованными на стенах соборов ангелами. Великолепными, вызывающими восхищение. Хосок влюбляется в мужа за завтраком. Смотря как омега заваривает чай, разливая его по двум чашкам, как парень смешно хмурит носик, когда Хосок сыпет сахар в свою чашку. Чон не всегда может сдержаться и не поцеловать своего мужа. Хосок влюбляется в омегу в течение дня. Смотря его сторис в инстаграм, слушая голосовые сообщения от него, улыбаясь, когда рассматривает селфи, сделанное лично для него. Хосоку кажется, его сердце останавливается каждый раз, когда он видит новое оповещение на собственном смартфоне. А еще он влюбляется в парня вечером. На ужин. Влюбится в Чон Тэхена на ужин, что может быть лучше? По мнению Хосока — ничего. Они сыграли свадьбу в марте этого года. Недалеко от парка Чонсокхан на острове Чеджудо, в городке Согвипхо. Хосок перекрыл одну из главных дорог на пути к городу, огородил прекраснейшую из частей этой дороги, лишив не одну сотню туристов того, ради чего они прилетали на остров. И все это для того, чтобы Ким Тэхен стал его законным супругом. Все для того, чтобы красивейший из омег надел свои атласные, струящиеся по длинным ногам, молочные брюки и прозрачную, едва ли белую, блузу, расшитую тысячами больших и маленьких камушков и жемчужин, сплетающимся в причудливые узоры цветов и лоз. Чтобы этот омега, окруженный цветущим желтым рапсом и падающими на землю под его ноги цветами вишни, прошел по аллее, под взгляды родных и близких, вложил свою ладонь в его, и сказал заветное «да». Хосок восхищался тиарой, закрепленной в каштановых, мягких и немного волнистых волосах Ким Тэхена. Он умилялся длинному шлейфу расшитой камнями накидки, с россыпью жемчужных капель, скрывающей шею жениха пышными оборками. Он любовался блеском в глазах омеги. Умирал при взгляде на тонкую талию, подвязанную жемчужными нитями. Чон Хосок сделал все, чтобы его омега прожил такой важный для них день, так, как всегда мечтал. — Радость моя, ты разве не опаздываешь? — усмехается Хосок. Он застегивает пуговички на манжетах своей голубой рубашки и смотрит на мужа в отражении зеркала. Они живут вместе почти два года, но альфа никак не может привыкнуть к настолько милым картинам по утрам. Сонный, растрепанный Чон Тэхен вызывает в нем желание бросить все свои дела, переодеться в любимые Тэхеном черную майку и серые спортивки и залезть к омеге под одеяло, прижимая к себе, согревая и греясь теплым телом парня. Он бы слушал завывание холодного ветра за окном их особняка, тихое сопение омеги под боком и наслаждался каждой секундой своего существования. Но обычно его муж не позволял им нарушить собственные планы, даже если сам очень хотел этого. Обычно Ким Тэхен не опаздывал, вставал с постели раньше Хосока, вытаскивая его за руку из теплого и уютного кокона. Омега трепетно выбирал свой наряд, сочетая в себе элегантность и присущую ему индивидуальность, а после, сытно позавтракав и приучив альфу к тому, что и он не уйдет на работу голодный, выбегал из их гнездышка по своим невероятно масштабным для одного дня делам. — Тэхен? — Хосок неосознанно ассоциирует мужа с солнцем. Оно последнее время тоже прячется, лишь изредка выходя в этот мир. Совсем как Тэхен. Странный, непривычный, тихий, совсем не эмоциональный Чон Тэхен. — Я отменил все встречи на сегодня, — бурчит омега, все еще не высовывая голову из-под подушки. — Что-то случилось? — подходя к постели интересуется Чон. — Да, — резко отвечает парень, — я хотел выспаться впервые за последние недели сраной подготовки к сраному празднику, а ты достаешь меня глупыми вопросами, вместо того, чтобы, наконец-то, свалить на свою сраную работу, на которую тратишь уйму своего сраного времени. — Чего? — Хосок, — омега поднимается с постели, поправляя спадающее с плеч пуховое одеяло и хватает подушку прижимая ее к себе, — я посплю пока в гостевой. Один. — Чего? — все так же отрешенно, как и ранее, тянет альфа и оглядывается в сторону уходящего из их общей спальни. Тэхен уходит, оставляя его одного как два года назад, и Хосок чувствует странное подобие дежавю или ностальгии. В ту рождественскую ночь их общение перешло в статус отношений, а не договорного брака между родителями с убыточным бизнесом, огромными налогами и непосильными суммами на содержание фамильного поместья и Хосоком. Молодым, перспективным и самое главное платежеспособным альфой, что помешан на их чаде. Дверь в гостевую комнату громко хлопает и альфа удивленно вздрагивает, все еще пытаясь понять, что только что произошло. В их первую и последнюю ссору он, Хосок, отобрал праздник, а сейчас, если честно, он совсем не понимает что же успел натворить. Но видимо что-то очень серьезное, раз сам Чон Тэхен откладывает подготовку к своему любимому торжеству и решает спрятаться под одеялом. Мысли о том что он виноват в настроении, а точнее его отсутствии, у Тэхена, преследовали его до самого вечера. Он ни на секунду не сомневался, что забыл что-то важное или может сказал что-то, что расстроило омегу. Но в момент, когда он вернулся домой, с не большим, но безумно красивым, по мнению всех членов его семьи, букетом из хвойных веточек, рябины с облепихой и маленьких бантиков, он вдруг подумал, что наверное, дело вовсе не в его забывчивости или болтливости. — Ох, — кривится омега, стоит Хосоку войти в их дом. — Убери это из моего дома. — Но, — растерянно оглядывая собранного, словно на свидание парня, начинает Чон. — Хосок, умоляю, убери эту гадость от меня, букет воняет, — еще сильнее кривится Тэхен и, поправив легкий атласный шарф на своей шее, кивает в знак благодарности одному из их помощников по дому, что подал ему шубу. — Рой, забери этот букет, тебе же нравится можжевельник, правда? Омега проходит мимо Хосока с хвойным букетом в крафтовой обертке, демонстративно прикрывая изящной ладошкой нос и выходит за пределы особняка, спускаясь по ступенькам к припаркованному Порше Панамера в цвете Montego Blue Metallic. Хосок подарил ему эту машину в сентябре, и омега больше ни разу не ездил за рулем любого другого авто из их автопарка. — Что это с ним? — альфа передает букет помощнику, и не дожидаясь ответа уходит в свой кабинет.

***

Странности в поведении Чон Тэхена не заканчиваются. Тэхен спит до обеда. Он оставляет одиноко сидящего за столом Хосока. И все что может делать альфа в этом случае: сидеть за столом и быть одиноким. В их большом и уютном доме. Не то чтобы Хосок злился или обижался на мужа, но черт возьми, это он приучил его завтракать. Альфе и без этого прекрасно жилось, он выпивал свою утреннюю чашку кофе, доезжал до работы и выпивал там свою вторую утреннюю чашку кофе. А сейчас он просто сидит, мелко нарезает бекон в тарелке и злится от того, что организм требует этот самый бекон. Тэхен продолжает спать в гостевой комнате. Даже больше: он запирает дверь на замок, вынуждая Хосока вновь одиноко сидеть, вот только теперь на вмиг оказавшейся огромной постели в их спальне. Иногда Хосок не выдерживает, долго мнется у закрытой двери, и, пару раз, слыша чужое сопение, он садится на пол, прямо возле дубовой двери, пытаясь понять, что же произошло. Тэхен возвращается домой без машины… — Радость моя, что случилось? Где твоя машина? — входя в столовую в один из вечеров спрашивает Чон. Полчаса назад один из его личных водителей невзначай упомянул, что Тэхен уже пару дней ездит с водителем, и не на свой машине. Мысли, что полезли в голову Хосока после этих слов, настолько не радужные, что аж страшно. А вдруг он разбил ее и боится сказать. Или может кто-то из врагов Хосока посмел подойти к его омеге и отобрать машину в попытке напугать. — Я отдал ее, — болтая в бокале алую жидкость отвечает Тэхен. Он не смотрит на Хосока, наблюдая за движением волны по стеклу и устало вздыхает, подпирая щеку ладонью. — Я забыл заправиться, и заглох у одной из церквей. — Почему ты не позвонил мне, — хмурится альфа. — Никто не имел права эвакуировать твою машину, или отбирать ее, — он тянется рукой в нагрудный карман пиджака, доставая смартфон и ища нужный номер, — сейчас ее привезут домой. — Я пожертвовал ее церкви. Нельзя отбирать пожертвования, — все так же вздыхая тянет парень, и, отставив бокал, встает из-за стола. — Попробуй говядину, Рой уверял меня, что она чудесна. Хосок вновь остается один. Он смотрит в спину удаляющегося на второй этаж парня и хмурится еще сильнее.

***

Подготовка к Рождеству проходит ужасно. Даже Хосок это замечает. Он знает про праздничный ужин со всеми членами семьи, знает, что эту идею Тэхен вынашивал в себе еще с прошлой зимы, когда увидел радостную суету большой семьи в одном из американских фильмов. Тэхен планировал большой праздничный ужин, кучу родственников, счастливые утренние распаковки подарков и первую у Чонов историю о Санте для их племянника. А еще, их первое рождество в качестве супругов. Но все рушиться. Не получается, не сходится и доставляет неудобства всему семейству. Тэхен нервничает по каждой глупой мелочи. То шарики на рождественское дерево привезли не того оттенка, то декоратор ошибся и заказал гирлянду на пару метров больше. Юный Чон злится даже потому, что снег в этом году обещают лишь к тридцатым числам. Что в принципе не удивительно. В Лондоне, и его пригороде, где они с Тэхеном живут, декабрь всегда туманный, относительно теплый и с ужасно холодными, влажными ветрами. Теми, что пробираются под теплое пальто и заставляют ежиться. Снега тут не предвидится, а если и выпадет, то максимум пару минут полежит на влажной земле и превратится в грязную кашу. И как бы Хосок не пытался поговорить с мужем. Как бы не старался напомнить, что они не в горах, где снег привычное дело. Тэхен не слушает его. Смотрит своими красивыми глазами, поджимает губы, забавно вытянув их трубочкой и вздыхает. А после, не говоря ни слова, уходит из дома. Альфа честно пытается, каждый день старается понять в чем проблема, но осознает, что кажется его мужу теперь совершенно плевать на все, что касается этого дома, этой семьи и самого Хосока. — Тэхен меня разлюбил, — падая в мягкое алое кресло, говорит Хосок. Чем меньше дней остается до Рождества, тем тяжелее общаться с мужем без непонятных взглядов и постоянных упреков в сторону альфы. — Может у него даже появился любовник. Он говорит, что отдал машину на благотворительность, но я так же заметил, что с его карты снимают большие суммы наличкой. Не то, чтобы мне было жалко, мне вообще об этом сказал наш бухгалтер, просто потому, что думал, что карта утеряна. Тэхен ведь ею редко пользуется. В основном все расходы у нас с моих карт, а свою он не трогает. Хоть и знает, что я регулярно скидываю туда его зарплату мужа. — Прости, — Юнги подносит пальцы к губам, хмурится словно задумался, а после вновь открывает рот в немом вопросе. — Ты позвонил мне в семь утра, зная, что это единственное время, когда я могу спокойно поспать, ведь Джей-Джей еще не проснулся, а Гук уже на тренировке и не душит меня объятиями во сне. Попросил меня о встрече, а через два часа проехал весь город. И все ради того, чтобы рассказать мне свой бредовый сон? — Это не сон, — поджимает губы альфа. — Ага, да. Зарплата мужа и изменяющий тебе Тэхен. Ну да — а я смотритель зоопарка. Хосок поднимает глаза, вертит головой по сторонам, внимательно осматривая беспорядок в квартире любящего чистоту Юнги, и смотрит на омегу с непониманием. Юнги опускает взгляд на игрушку, лежащую у него на коленях, на стоящую рядом корзину с такими же игрушками и хмурится, пытаясь понять кому принадлежит маленькое плюшевое чудище. Джею-Джею? Детские игрушки последнее время совсем не похожи на те, что любил Юнги, когда был маленький. Чонгуку? Муж недавно купил себе очередную коллекционную китайскую хрень. Или может это просто очень потрепанная плюшевая мышка, которую так любит их кот? — Блять, да, сравнение так себе получилось, — закатив глаза Юнги поднимается с колен, все же бросая чудище в корзину с другими мягкими игрушками. — Чонгук, Джей-Джей и Кошара иногда действительно ведут себя как дикие животные. Но вернемся к Тэхену. — Тэхен разведется со мной после праздников. — Хорошо, сейчас опустим странный разговор про зарплату мужа, — присаживаясь на диван и запуская руку под одну из подушек, говорит омега. — Я пока не знаю, мне смеяться с тебя или завидовать Тэхену. — Чонгук не дает тебе денег? — со смесью удивления и злости в голосе возмущается мужчина. Юнги замирает, вновь открывает рот, словно желая что-то сказать. Закрывает его не выдав ничего кроме непонятных звуков, и, набирает в грудь побольше воздуха. — Пу-пу-пуу, — выдыхает Юнги, достав почти свежее печенье из-под диванной подушки. Серый, полосатый кот, спящий рядом с Юнги забавно похрапывает и прячет носик в пушистом хвосте. — У нас в семье скорее подходит формулировка: Чонгук получает карманные деньги, которые тратит на своих роботов, обновления в компьютерных играх и на новые костюмчики для малыша. — Чонгук же единственный в вашей семье, кто работает, — не понимая тянет старший Чон. — Я создал в себе живое существо, а теперь уберегаю мир от этого существа, — поднимаясь на ноги, Юнги бросает печенье в мусорный пакет, лежащий возле корзины с игрушками. — Не говори мне, что в этом доме работает только Чонгук. Чтобы поддерживать порядок тут, как видишь, не хватает даже того, что у нас есть персонал, который убирает и готовит. И вообще, Чонгук сам отдал мне все свои карты и доступы к сберегательным счетам еще на втором месяце наших отношений. — Кстати, а где Джей-Джей? — расплываясь в улыбке спрашивает Хосок. Он вновь оглядывается по сторонам, словно сейчас осознав, что в пентхаусе только они с Юнги. И подрастающий котенок по имени Кошара, что обычно рушит все в этом доме, на пару с маленьким альфой. — Я соскучился по племяннику. — Они с Чонгуком ушли терроризировать все магазины с новогодним декором, — продолжая собирать валяющиеся то тут, то там вещи, Юнги постепенно приводит гостиную в адекватное состояние. Хосок вспоминает, насколько бывший Мин трепетно относится к чистоте и порядку, и мысленно сочувствует ему. Все же, не стоило их папе, в порыве злости много лет назад, желать Чонгуку такого же несносного неряху в качестве ребенка. Страдает то ведь вовсе не Чонгук. — А ты должен поехать домой и нормально поговорить со своим мужем. Я могу поверить во что угодно, но только не в измену Тэхена. Во-первых, он действительно влюблен в тебя. Во-вторых, сколько сил он потратил на то, чтобы слепить из тебя того альфу о котором мечтал с детства, говорит о серьезности его веры в этот брак. Как минимум, он слишком сучка, чтобы отдать такого хорошего, и бегающего за ним словно щенок, мужчину в руки другому омеге. Хосок замолкает, оставшись в комнате один, и зарывается лицом в собственные ладони. Вся эта ситуация выводит его из себя. Но он в который раз убеждается, насколько хорошая у него семья. Он приезжает домой к обеду. После долгих объятий с малышом, наигранно ревнующих подколов от младшего брата и, понимающих его переживания, но не позволяющих расклеится, прикосновений к плечу от Юнги. Он въезжает на территорию особняка, что год назад купил по первому же желанию мужа, и с удивлением замечает скромные, по меркам Тэхена, огоньки на вечно зеленых елях и крыше старинного дома. В прошлом году, когда они с Тэхеном жили в уютном трехэтажном таунхаусе в центре Лондона, темноволосый омега сделал из их жилища подарочную коробку, обвязав его огромным красным бантом и лентами. Украсил каждое окно живыми ветками ели, с тысячами маленьких огоньков, а сами стены украсил настолько чудесными инсталляциями посвященными празднику, что Хосоку пришлось договариваться с местным отделением полиции об установке знаков с запретом на фотографирование рядом с его домом. Сотни туристов и местных жителей без перерыва приходили в их район, чем провоцировали пробки и дикий спрос на горячие напитки в красивых стаканах в местной кофейне. После покупки загородного особняка с многовековой историей альфа думал, что фантазия Тэхена разыграется еще сильнее. Но вот он, стоит перед домом и все вовсе не такое яркое и ошеломляющее, каким Хосок представлял. Крыша дома мерцает, ели и туи мерцают, украшенные маленькими красными бантиками из бархата, и огромный бант над главным входом не такой огромный, чтобы пугать мужчину. Но самое главное: бригада декораторов уехала, а ведь они прибыли сюда всего пару часов назад. Как человек, чьему мастерству украшения завидовали самые модные бутики их страны, мог ограничиться минималистичными огнями и невинными бантами? Может на заднем дворе стоит гигантский олень? Санта сидит в их дымоходе и выпрыгивает только в двенадцать? Может у Тэхена есть другой дом, где он воплотил все свои задумки? — Кто ты, — неловко усмехается Хосок, смотря на не расчесанного омегу, сидящего в кресле у камина. — И куда ты дел моего мужа? Тэхен замирает, не донеся дольку мандарина к губам, а Хосок только и может, что любоваться своим мужем. Он даже только проснувшийся выглядит как тот, с кем не смогут конкурировать самые красивые модели этого мира. Парень поднимает взгляд с книги, лежащей на коленках, смотрит на альфу с выражением полного шока на лице, и откладывает мандарин обратно на деревянный столик сбоку. Там, словно в этом доме не существует тарелок на которых так настаивал парень, прямо на лакированном дереве, лежат оставшиеся дольки фрукта и большая куча кожуры. — Ты сейчас на что намекаешь? — низким голосом спрашивает Тэхен. Хосок вздрагивает. Чувство внутри — словно от каждого его слова зависит жизнь, бьет по ребрам. Чон представляет, что там сейчас пусто, а все органы исчезли, оставив только падающий комок новых для него эмоций. — Ну, ты сам на себя последнее время не похож, — Хосок обводит руками воздух вокруг себя, стараясь показать минимально украшенную гостиную и ель, что больше походит на ту традиционную, которую раньше ставили в отелях. — И что это значит? — хмурится омега. — Ты придираешься к моему внешнему виду? Или к моим дизайнерским решениям? — Что? Причем тут твой вид? — Неидеальный муж не устраивает Вас, мистер Чон? — заводится омега. Подскочив на ноги, он отбрасывает книгу на кресло и скрещивает руки на груди. — Не накрашен, одет в пижаму, так еще и дом украсил недостаточно красиво. Так? — Черт, Тэхен, о чем ты говоришь? — возмущается альфа. Он поднимает руки к лицу, надавливая пальцами на глаза и устало рычит. Поговорили, блять. Он ведь даже не успел ничего сказать. — О том, что ты взял в мужья красивого парня с картинки в инстаграм, а в итоге получил ленивую бездарность, — словно пытаясь подсказать слова говорит парень. — Да что ты прицепился к своему виду? — раздраженно стонет Чон. — Так и скажи, Хосок, что я тебя не устраиваю. Это не сложно — признаться. — Если бы ты меня не устраивал, то я начал бы не с внешнего вида уж точно, — старается объясниться мужчина. — Мне вообще кажется, что это я тебя не устраиваю. Иначе зачем ты переехал в гостевую спальню, зачем обналичиваешь карту, зачем, — не успевает закончить он. — Откуда ты знаешь о карте? — растерянно затихает омега. — Ты что, следишь за мной? — А если бы и следил, — вспоминая о собственных догадках спрашивает Хосок. — Тебе есть что скрывать? — Ты не доверяешь мне? — дрожащим голосом спрашивает Тэхен. Он притихает, словно сжимается весь, становится меньше, и смотрит так потерянно. Хосоку нехорошо от этого взгляда. Хочется вернуть время вспять и просто заткнуться. Не говорить ничего, а просто заново зайти в эту комнату и сразу поцеловать Тэхена. Может быть тогда омега не будет злиться и не дойдет того состояния в котором сейчас находится. — Тэхен, — успокаивается Чон. — Молчи, — Тэхен сжимает губы, обнимает себя и отворачивается. — Не хочу знать, что еще ты скажешь. Плевать, даже думать об этом не буду. — Замечательно, — сдается Хосок. Он устал, сильно устал за последние недели. Сил и желания продолжать эту ссору нет. — Вот и поговорили. — Просто замечательно, — язвит едва ли не плачущий омега. — У меня такое чувство, словно любое мое слово может вывести тебя из себя. — Может тогда будешь думать, прежде чем говорить? — зло бросает парень. — Может тогда мне лучше не разговаривать с тобой вообще? — язвит в ответ альфа. — Можешь вообще не показываться мне на глаза до Рождества, — повышает голос Тэхен. Он вытирает появившиеся на глазах слезы и совсем отворачивается от мужа. — Так и сделаю, — вдруг соглашается Хосок. — Переночую пару ночей в таунхаусе. Какая разница где спать одному тут или там. И выходит из комнаты.

***

— У Хосока кто-то есть, — забирая из рук ребенка золотой колокольчик говорит омега. — Думаю он разведется со мной после Рождества. — Да вы издеваетесь, — Тэхен наблюдает за тем как друг закатывает глаза и хмурится. — Развод это серьезное дело, — возмущается омега. — Уж извини, если я навязываюсь со своими проблемами, но не нужно так реагировать. — Развод, — повторяет новое для себя слово Джей-Джей и отходит от дяди в сторону ели. Он, все еще неустойчиво, разворачивается и, словно весь мир создан лишь для его веселья, бежит в сторону елки. На высоком и пышном дереве красуются гирлянды, пластиковые игрушки и десятки маленьких, золотых колокольчиков, привлекающих внимание ребенка и кота. Елка звенит уже десять минут подряд, то от игры Кошары с низко висящими колокольчиками. То от того что маленький альфа хватается за них пальчиками и тянет на себя, стараясь снять с ветки и принести добычу дяде. Папе носить уж точно не стоит, чего гляди, и вновь посадит в манеж. — Тэхен, ты не навязываешься, — серьезнеет старший омега. — Просто вы с Хосоком до ужаса одинаковые. У меня такое чувство, словно я должен дать вам свое благословение для того, чтобы вы решились поговорить друг с другом. — Хосок приходил к тебе жаловаться на меня? — Если Хосок и может на кого-то жаловаться, то, только на себя, — альфа резче тянет на себя колокольчик и, не удержав равновесие, плюхается на попу утаскивая за собой ветку, а с ним и все остальное дерево. Тэхен не успевает даже испугаться, когда Кошара громко взвизгивает, а Юнги, до этого сидевший рядом с ним, в одно мгновение оказывается рядом со своим малышом. Омега хватается рукой за ель, удерживая ее от падения. И, словно самый настоящий супергерой в глазах Чон Тэхена, подставляет стопу, под попу своего чада. Не дает ему ударится о паркет. Кот замирает вместе с Тэхеном. Смотрит с таким же испуганный взглядом, только сидит не на диване, а под деревом, которое падало и на него. — Ты это как успел? — восхищенно шепчет бывший Ким. — Знаешь сколько раз это замечательное дерево было в секунде от падения за последние недели? — вздыхает Юнги. Он убеждается, что ель устойчиво стоит на месте и наклоняется, поднимая сына на руки. — Бабах, — широко раскрыв глаза восклицает ребенок. Он с легким испугом улыбается и тянется обнимать родителя. — Еще какой бабах был бы, если бы это все упало, — осматривая ребенка говорит Юнги. Он бросает взгляд на котенка, что уже забыл о падении дерева и вновь тянется лапками к звенящей игрушке. — Давай лучше повесим колокольчики на место? — Джей-Джей кивает и просится слезть с рук, спеша скорее забрать свою недавнюю добычу из рук Тэхена. — Хосок переживает, — помогая сыну закреплять колокольчики Юнги вновь смотрит на друга. — Он старший в семье, всегда считал себя опорой для семьи, а когда появился ты, он еще больше стал загоняться. В ваше первое совместное Рождество он убивался из-за того, что считал себя недостойным тебя. Ему жизненно необходимо, чтобы ты был счастлив. Иначе это будет его личным провалом как альфы. — Он ведь и так самый лучший из всех альф, — потерянно отвечает шатен. Он опускает взгляд на свои руки, сжимая пальцы. — Это я сейчас все порчу. Я, если честно, даже к психологу ходил и кучу витаминов пить стал. Но ничего не могу поделать с тем, насколько сильно раздражаю сам себя. Я не работаю, не приношу никакой пользы. Еще и требую от всех, чтобы они следовали моим правилам. Заставил Хосока завтракать, бросить курить. Все ведь это обсуждают: я леплю из Хосока что захочу и вынуждаю его меняться. — Тэхен, — принимая из ладошек сына очередную звенящую фигурку, Юнги мягко прерывает омегу. Он замолкает, вынуждая Тэхена поднять голову, и улыбается. — Ты серьезно думаешь, что мужчина, который с нуля построил многомиллионный бизнес, вытащил семью из нищеты, и добился того, что с ним хотят сотрудничать топовые компании мира, позволил бы кому-то построить себя, если бы сам этого не хотел? — Я не заслуживаю его. — А он считает иначе. Хосок с первого дня встречи с тобой, приравнивает тебя к божеству и считает, что не соответствует тебе. — Дурак он, — всхлипывает парень. — Я ведь даже готовить не умею, хоть его папа и пытался меня научить. — Дурак, — повторяет ребенок. Он смотрит на папу, ожидая похвалы. Но заметив, что его игнорируют, возвращается к своим важным делам. — Давай будем честными, — спокойно отвечает омега, — их папа худший из учителей. После его советов о том как стать лучшим мужем для своего альфы, единственное, что хочется — развестись и уйти жить в лес. Он самый придирчивый из всех пап альф, с которыми я встречался. Если бы я познакомился с мистером Чоном до того как расписался с Гуком, то может быть и не согласился на этот брак. — А мне он кажется милым, — надув губы и вытирая мокрые уголки глаз говорит Тэхен. — Но про «уйти в лес» ты прав. — Я всегда прав, — усмехается старший омега. — Кстати, — задумывается Тэхен. Он подает малышу последний колокольчик, смотря как тот несет его папе, и улыбается, — я думал у тебя было такое же знакомство с папой Гука, как и у меня. Разве он не представлял тебя как своего омегу и не устраивал общий ужин с родителями? — Нет конечно, — смеется Юнги. — Я вообще не планировал замуж выходить в этой жизни. Так что, когда я согласился, Чонгук не дал мне времени передумать и потащил расписываться на следующий же день. — Но он говорил, что вы встречались пять лет. — Мы были знакомы пять лет, — поправляет омегу парень. — Из них действительно встречались всего полгода до замужества. Остальные четыре с половиной года он меня преследовал. — Не преследовал, а старался проводить с тобой как можно больше времени, — входя в гостиную проговаривает альфа. Он кивает мужу своего брата и проходит мимо, останавливаясь у наряженного дерева. Опускается на колени, как есть — в наглаженном костюме, и обнимает сына. — Привет Джей-Джей, — улыбается он мальчику, — ты хорошо охранял нашего драгоценного папу, а? Юнги закатывает глаза, и приняв свой традиционный поцелуй в лоб, поднимается на ноги. — Знал бы ты, сколько денег с него заработала наша фирма, — усаживаясь рядом с Тэхеном говорит Юнги. — С момента как он впервые полетел на встречу с инвесторами вместо Хосока, Чонгук стал пользоваться джетом нашей авиакомпании каждую неделю. Он бронировал вылет в любую страну и требовал ставить в бортпроводники только меня. Даже Хосок иногда был вынужден летать с другим составом сотрудником, хотя у него был контракт с наличием неизменных и поверенных сотрудников. — Хосоку не пришлось бы страдать, если бы ты сразу согласился пойти со мной на свидание. — Еще чего, — смотря как альфа прижимает к себе сына и выходит из гостиной, чтобы выйти на прогулку. — Я не знакомился с их папой, потому что не думал, что Чонгук серьезно настроен. — Хосок рассказывал, что Гук сделал тебе предложение через полгода после знакомства, — удивляется Тэхен. — Вот именно, — кивает омега и наконец-то тянется к своему остывшему чаю. — У нас с ним тогда была легкая интрижка, причем в основном только в небе. Всего пару недель. И когда он предложил мне съехаться, я пошутил, что моя семья слишком религиозна и не одобряет жизнь с партнером до брака. Так, — разводя руки говорит Юнги, — просто чтобы он отвязался. А он в итоге сделал предложение. И делал его больше двадцати раз после этого. В один из таких предложений я сказал, что согласен с ним встречаться — усмехается Мин. Он смотрит как в комнату вновь входит Чонгук, с ребенком за руку. Альфы медленно движутся, неотрывно смотря на коричневого монстра, лежащего возле электрического камина. — Видел бы ты его удивление. А потом он осознал, что есть только один момент когда я буду на все согласен. — Какой? — с интересом слушая, Тэхен поджимает под себя ноги и задумывается, что хоть Юнги и не знакомился официально с папой альф, его история любви намного интереснее, чем у Тэхена с Хосоком. По крайней мере для него уж точно. — Пикантный, — усмехается Чонгук, отпуская руку мальчика. Он наблюдает как ребенок быстро передвигает ножками и хватает своего плюшевого друга за ворсистую лапу. — При Джей-Джее таких слов лучше не говорить, он же повторяет все, словно попугайчик. Юнги смеется и маленький альфа, смотря на счастливого папу, тоже заливается смехом. — Получается, что два года назад у вас тоже было первое совместное Рождество? — удивляется Тэхен. — Наш папа до сих пор не признает этот день как праздничный, — говорит Гук, вновь поднимая ребенка на руки. — Так что я никогда и не думал приходить к Юнги в сам праздник, тем более, что он был с родителями. — Гук пару раз заставал у меня дома украшения к Рождеству, — прячет улыбку в чашке Юнги. — У него тогда такие испуганные глаза были. — Я до сих пор со страхом жду, когда тебя вновь заклинит на Сантах и ты соберешь их армию у нас дома, — бурчит Гук и все же уходит с ребенком на прогулку.

***

Тэхен старается успокоиться. После разговора с Юнги он целых два дня до Рождества прокручивает все доводы старшего омеги в голове. И это помогает. Ненадолго, но помогает. Он возвращается в их спальню, хоть Хосока там и нет. Он подправляет все незавершенные детали украшений и, наконец-то, утверждает меню праздничного ужина. И он готовится к разговору с мужем. Каждый день прокручивая в голове все, что он хотел бы сказать, за что извиниться. А еще, он придумывает идеальный план. Просто потому, что этот вечер должен быть идеальным. Даже если у Тэхена нет настроения. Он просто обязан сделать все по задуманному плану. Обязан помириться с Хосоком и обязан запомнить их первое супружеское Рождество в кругу большой семьи. Рождество всегда было его любимым временем года, и это Рождество не имеет права быть отвратительным. Утром двадцать четвертого декабря все его ожидания идеального семейного праздника рушатся. Рейс его родителей, летящих из Кореи, задерживают. Юнги пишет, что его младший брат приведет с собой своего парня. А еще Санта, которого он заказал для Джей-Джея и племянников Юнги, сломал ногу и не сможет приехать. И самое главное — Хосок. Чон Хосок приехал домой слишком рано. Тэхен едва ли открыл глаза, когда Чон открыл двери в их спальню, намереваясь зайти в гардеробную. Альфа замер на пороге, удивленно глядя на одетого не в свою пижаму парня, и вышел из комнаты. Пожелал доброго утра и вышел, уходя в свой кабинет в другой части особняка. Так что да, Тэхен старается успокоиться. Но макияж не ложится, повара задерживаются из-за пробок, дети старшего брата Юнги носятся по дому словно маленькие монстры. А Чон Хосок не подходит к нему ближе чем на метр. — Джей-Джей, живо отойди от ели, — строго говорит Юнги. Он смотрит в сторону, на сына, что уже почти добрался до стеклянной игрушки и на мужа, что подбегает к ребенку, увидев еще одного уничтожителя украшений. Кошара, словно специально, оглядывается на юного хозяина и мяукнув впивается когтями в ствол дерева. Он поднимается выше, заставляя игрушки дрожать и звенеть, стучась друг об друга, а малыш, увидев отца, заливается смехом и убегает. — Судя по тому, как Хосок тебя избегает вы не поговорили, — говорит Юнги. Он отставляет бокал с вином на столик у кресла и тянется к оливкам. До праздничного ужина еще далеко, день едва ли начался, но повара наконец-то закрылись на кухне для персонала, а большая часть гостей уже прибыли и разбрелись по особняку, разговаривая друг с другом или смотря праздничные фильмы недалеко от камина. — Нет. Он так и не вернулся домой, а сегодня делает вид, что занят, когда видит меня, — теребя бантик на одном из подарков говорит Тэхен. — Да уж, — вздыхает омега, — такими темпами вы действительно дойдете до развода. — Развод, — звучит детский голос из-за кресла. Юнги вздрагивает, почти проливая вино на себя. — Блять, — вскрикивает парень и бьет себя по губам. Ребенок заливается смехом и тянется к папе, стараясь забраться на его колени. — Бесполезно говорить, что ни одно из двух слов нельзя повторять, — хмурится Юнги. Тэхен с интересом смотрит на друга, стараясь понять, насколько бывший Мин расстроен тем, что малыш слышал. — Будем надеяться, что ты не станешь их говорить. — Развод? — сощурившись тянет мальчик. — ЧонЮль, ты где таких слов нахватался, — вскрикивает мужчина, заходящий в просторную комнату. Тэхен вздрагивает от неожиданности. Он замечает, что Джей-Джей так же дергается и только потом, выглядывая из-за папы, улыбается увидев одного из дедушек. — О Господи, — шепчет Юнги. Тэхен наблюдает как друг резко допивает оставшееся в бокале вино и натягивает на лицо улыбку. — Мне никогда не понять ваши западные правила воспитания детей, — возмущается омега. Он подходит ближе, и тянется к маленькому альфе, улыбаясь ему и поднимая на руки. — Привет, мой хороший. ЧонЮль, скажи «дедушка». — Мистер Чон, он не будет отзываться на полное имя, — Юнги отставляет бокал на столик и Тэхен уверен, что друг жалеет, что бутылка с вином стоит слишком далеко. — Он его слышит только от Вас, и то очень редко. — И кто же в этом виноват? — приторным голосом тянет омега. Мужчина дует губы, строя забавные рожицы для малыша. — Юнги, я уже много раз предлагал тебе переехать в Корею, поближе ко мне и культурному наследию ЧонЮля. Я бы помогал тебе и учил нашего альфу словам его родного языка, а не всему тому, что показывают в вашем распущенном телевидении. — Родной язык Джей-Джея тот, на котором говорят оба его родителя чаще всего. И я не собираюсь переезжать без Чонгука, а его работа, как вы знаете, предполагает проживание в Лондоне. Тэхен совсем немного, самую малость, но жалеет, что решил собрать всех родственников в одном доме. Особенно сейчас, когда их с Хосоком отношения могут разбиться, словно елочная игрушка, от которой никак не мог отстать Кошара. Ладошки потеют, и он откладывает коробочку на диван. — Я все еще не понимаю почему ты так сильно против жизни со мной, — покачивая ребенка говорит мужчина. — Я бы помогал тебе, и Чонгук бы смог больше отдыхать. В его возрасте альфы гуляют и развлекаются. — Привет, пап, — прерывает омегу Чонгук, войдя в комнату. Он опускает котенка, что сидел у него на руках, на пол и подходит к Юнги, целуя его в макушку. — Прошу, не начинай этот разговор. Мы уже обсуждали это: все пожелания и претензии по поводу нашей жизни и ЧонЮля ты обсуждаешь со мной. У Юнги есть свои родители, чтобы давать советы. — Я всего лишь хочу помочь, — сдается омега. — ЧонЮль такой хороший мальчик, но он совсем оторван от своей культуры. — Папа, ты единственный из дедушек Джей-Джея, кто старается влезть в его воспитание, — поглаживая плечи мужа, Чонгук строго смотрит на папу. — Ты воспитал двух сыновей, теперь дай мне растить своего сына так, как этого хочу я и Юнги. — Мое дело предложить, — уже совсем сдавшись омега отдает тянущегося к папе ребенка. ЧонЮль удобнее усаживается на коленях папы и прищурившись смотрит на отца, что продолжает легко сжимать плечи своего мужа. — Но вам стоит контролировать то, что смотрит ЧонЮль. Слово «развод» не лучшее для изучения в его возрасте. — А зачем Джей-Джею учить такие слова? — спрашивает седоволосый отец Юнги. Он выглядывает из арки, немного хмурясь и все же заходит в комнату, держа на плечах старшего внука. Оба одеты в красные свитера, которые Тэхен отправил почтой каждому члену семьи еще в прошлом месяце. Юный Чон отвлекается на этот факт лишь на секунду, чувствуя благодарность, за то, что вся семья Юнги и даже Ким Намджун — парень одного из братьев омеги, надел красный свитер, хоть ему его и не присылали. Тэхен прикусывает губу, слушает громкие голоса родственников, рассуждения какие программы и мультфильмы лучше смотреть маленькому альфе. Интересно, не будь он таким зацикленным на себе, вечер Сочельника проходил бы лучше? Или, даже не будь они с Хосоком в ссоре, праздник все равно бы проходил так напряженно? Это ведь не первое Рождество, в которое Тэхен истерит и скандалит. Он ведь тогда изрезал Хосоку все нижнее белье и рубашки, испортил свитера и брюки. Будущий муж даже слова не сказал, а наверное, нужно было бросить Тэхена в ту же секунду, а не спокойно переодеться в одежду омеги. Тэхен ведь несносный, избалованный и капризный. А еще вовсе не такой хороший, каким всегда пытается казаться. И даже сейчас, он дошел до того, что научил ребенка ненужным словам. — А может быть мы прекратим обсуждать развод и словарный запас моего сына? — не выдерживает Юнги. — Я иногда так удачно выбираю момент для появления, — нервный смешок срывается с губ Хосока и Тэхен с испугом выглядывает из-за кресла. Его муж тоже надел красный свитер, он стоит с бутылкой вина из их погреба и повернувшись назад, просит идущих за ним Мин Чимина и его парня отнести корзинки с вином на кухню. — Никто не против красного сухого на ужин? Альфа обводит собравшихся возле камина людей и останавливает свой взгляд на Тэхене. Смотрит, словно только его мнение важно и если вдруг омега решит, что красное сухое неправильный выбор, то он тут же развернется и уйдет в винный погреб искать что-то другое. Не обращая внимания на то, что остальные были согласны с ним в выборе. — Развод, развод, развод, — путаясь в буквах и слогах, словно заведенный щелкунчик повторяет малыш. Тэхен прячется от взгляда мужа за спинкой дивана и сползает чуть ниже, желая потеряться в подушках и тематических игрушках. Подарочная коробка, которую Тэхен планировал подарить мужу сидя у наряженной ели, обжигает взгляд. — А что такое развод? — спрашивает племянник Юнги, слезая с плеч дедушки. — Откуда Джей-Джей вообще услышал это слово? — спрашивает папа омеги, который зашел в комнату незадолго до Хосока и присел на диван рядом с Тэхеном. — Мы с Юнги обсуждали развод, — совсем тихо тянет омега. — Что? — вскрикивает папа братьев Чон. — Мой сын тебя обидел? — встревожено смотря на Юнги, омега присаживается на подлокотник дивана, ища опору. — Чонгук, что ты натворил? — Зачем вам разводиться? — басит старший Мин. — Это все потому, что вы слишком заняты Джей-Джеем? Давай-те мы на недельку-две возьмем отпуск и заберем малыша? У ребенка будет отпуск с тремя дедушками на Чеджу, а вы побудете вдвоем, — в один голос с другими людьми в комнате говорит папа омеги. — Стоп, — смотря на удивленного сына и медленно вздымающиеся плечи мужа, говорит Чонгук. — С чего вы все решили, что мы с Юнги разводимся? Из-за дивана слышится смешок Чимина. — Я конечно не уверен, — даже не переживая, что его парень сбежит от него, после такого напряженного Сочельника, смеется Чимин, — но в их понимании, пара, которая чуть-что дерется как две сопливые омежки из мультиков, с большей вероятностью разведется. Чем например Хосок с Тэхеном. У этих двоих брак, как с картинок на рождественских открытках, которые отправляют дальним родственникам и бизнес-партнерам этого мега-шефа. — Я про фотосессию забыл, — вскрикивает Тэхен вскочив на ноги. — Да, — равнодушно бросает альфа за его спиной. — Мы с фотографом звонили тебе больше двух часов, но ты выключил телефон. — Я был занят, — виновато тянет омега, вспоминая тот день. Он прикусывает губу и опускает взгляд, лишь на половину повернувшись к мужу. — Я так и понял, — кивает Чон и выходит из гостинной. — Ужин почти готов, ждем только твоих родителей. — Кажется, кто-то все же разводится, — шепчет младший Мин. — Чимин, — одергивает сына взрослый омега.

***

— Детка, ты уже налил молока для Санты? — улыбаясь пятилетнему омежке, спрашивает мистер Ким. Ужин проходит отвратительно. Тэхен сидит между своим отцом и Ким Намджуном, прямо напротив своего мужа, и чувствует как все катится прямиком на дно. Туда где собрались все испорченные праздники, неудавшиеся мероприятия и сорванные семейные посиделки. Он едва ли сдерживается, чтобы не разрыдаться от того, что все пошло не по плану. Индейка почему-то подается с клюквенным соусом, а не соусом бренди, и пусть вся семья хвалит этот выбор, Тэхен уверен, они просто не хотят его расстроить. Виниловый проигрыватель разбился, когда кто-то из детей пробегал мимо и толкнул одного из старших альф. И пусть теперь рождественские песни звучат из акустической системы, а плейлист подбирал Чимин, Тэхен поджимает губы, стараясь не думать о том, что звучание чуть отличается. А еще: Хосок на него не смотрит. Он передает пюре старшему брату Юнги, играет с Джей-Джеем сидящим на руках у Юнги, разливает вино, наполняя бокалы каждого взрослого члена семьи и смеется над шутками папы Тэхена. Хосок отдалился от Тэхена на самое возможное расстояние. План разлетелся на мелкие кусочки, ударившись о твердую реальность. — Намджун, в котором часу ты улетаешь? — Должен был в полночь, но мне повезло и рейс перенесли на вечер завтрашнего дня. — Мистер Мин, слышал Вы выходите на пенсию в следующем году. — Да, решил проводить больше времени с внуками и мужем. — Крошечка, возьми таблетки. — Юнги, прости, я узнал про твою аллергию только в такси. Я бы никогда не воспользовался лимонным парфюмом, если бы знал. — Так удивительно, что вся семья Минов связана с авиацией, а теперь и будущий зять тоже пилот. — Намджун пока не дошел до звания зять. — Отец! — А где ваш неугомонный кот? — Папа, а Санта точно знает, что мы не дома? Тэхен слушает семейные разговоры и чувствует себя лишним. Словно он декорация, не участвующий в празднике элемент декора. Кому-то звонит телефон, кто-то шелестит обертками конфет под столом, кот носится за шариком, колыхая нижние ветки елки, а родители обсуждают недавний перелет с папой Чонов. Все в этой комнате счастливы, кроме него. Он лишь нервно царапает кожу возле большого пальца и понимает, что портит настроение не только себе, но и окружающим. Недостаточно хороший, недостаточно терпеливый и мудрый, недостаточно идеальный. Он не может позаботиться о своем настроении, что уж говорить о большой семье. Он даже собственный план по примирению с мужем и дарению подарков выполнить не может. Он не такой спокойный и рассудительный как Юнги. Не такой заботливый и следующий традициям как мистер Чон. Не такой теплый и солнечный, как мистер Мин. И уж точно не такой идеальный, как его собственный папа. Он даже не такой веселый как Чимин. И не такой понимающий как муж старшего брата Юнги. — В каком смысле не работает? Какая нахрен поломка в дата-центре? — разговоры за столом затихают и Тэхен поднимает голову, встревожено смотря на тихо извиняющегося мужа. Мужчина встает из-за стола, передав маленького альфу младшему брату, и отходит к окну, подальше от праздничного стола. — Я заплатил ему такую кучу бабла, что он должен просчитывать каждый вариант и быть готовым к любым проблемам. Он пиарил себя тем, что решает проблемы за несколько часов, у него есть время до утра. Тогда почему ты звонишь мне сейчас, а не шесть часов назад? — Минусы налаживания работы в других странах, — вздыхает Чонгук и тянется к бокалу с вином. Тэхен поджимает губы, смотря на оттягивающего ворот свитера мужчину и тихо выходит из комнаты. Сейчас, после нервного, и явно с не очень хорошими новостями, разговора, будет идеальный момент, чтобы наладить этот вечер. Помириться с самым дорогим человеком. Тэхен вбегает в комнату с камином и, перевалившись через спинку дивана, хватает коробочку с небольшим бантиком. Все любят подарки, всем они поднимают настроение. И пусть Тэхен не уверен именно в этом подарке, не уверен в том, что они готовы к нему и боится, что сам не справится с такой ответственностью. Он слишком устал, чтобы думать об этом в одиночестве. Столовая с высокими потолками, встречает его миганием гирлянд и тихой рождественской музыкой. — Сейчас Сочельник, он мог подумать и позвонить мне еще утром, — грубо говорит альфа. — Доверить этому придурку доступ ко всем данным? Еще скажи, что он хочет чтобы я ему выслал физический ключ. За столом вновь звучат разговоры, уже не такие шумные, но такие же увлеченные, а Тэхен не может не вслушиваться в телефонный разговор. — Хорошо, — раздраженно сдается альфа. — Забронируй вылет. С учетом пробок, я буду в аэропорту через час. Будет ему физический ключ, и увольнение вместе с ним. — Что произошло? — держа на руках сонного Джей-Джея, Чонгук встает из-за стола и подходит ближе к брату. — Мудак, которого мы поставили во главе отдела на Мальте не справился с хакерской атакой, — быстро печатая, Хосок зарывается рукой в волосы, взъерошивая челку. — Турция одна из первых стран, что заблокировали наши счета и спасли деньги клиентов. — Есть потери? — Кроме доверия клиентов в некоторых странах? Да, у тебя минус в двести миллионов по крипте. — Твою ж, — вскакивая с места выругивается Юнги. — Я думаю, что после Чонгука, звание зятя в вашей семье заслужить невозможно, — шепчет Намджун своему парню. — Набери Джину, — обращается к брату Чон, — пусть тоже вылетает. К полуночи мы с ним должны быть на Мальте. — Ты улетаешь? Хосок замирает, удивляясь, что Тэхен обращается именно к нему. — Да, — вздыхает он. — Я знаю, как важен для тебя Сочельник, но мне нужно быть там. — Но, — сжимая пальцами коробочку, всхлипывает омега. — Это ведь Рождество. У меня был план. — Тэхен, я понимаю, — начинает альфа. — Нет, не понимаешь, — сильнее сжимая подарок, говорит омега. — Ты вообще не понимаешь важность плана. — Детка, — поднимаясь из-за стола ласково говорит отец. — Тэхен, я никогда не обсуждал с тобой работу и финансы, — напряженно перебивает мистера Кима альфа и сбрасывает раздавшийся звонок телефона. — Мое присутствие обязательно. У компании потери на двенадцать миллиардов, из них один миллиард это наши с тобой деньги. — Я не хочу этого понимать, — виновато шепчет омега. Он понимает, честно, не тупой ведь. Но черт возьми, почему именно сегодня? — Мы станем банкротами, если Джин не перезагрузит всю систему и с помощью моего ключа доступа не вернет все активы, — продолжает объяснять мужчина. — Мне после такого ни один банк не выдаст кредит, для возврата денег всем клиентам. Мы сейчас теряем большую часть нашего капитала. — Не хочу ничего знать. Не хочу. Не хочу. Не хочу. — Детка, ты перегибаешь, — положив ладонь на его плечо, говорит отец. — Нет, это не так, — всхлипывает Тэхен. — Я знаю, что он должен поехать. И знаю, что не имею права его останавливать. Но мне обидно, что все складывается так дерьмово. Обидно, что план с самого начала был провальный. Обидно, что я поздно все осознаю и понимаю, и решения принимаю поздно. — Тэхен, — вздыхает альфа. — Я не могу тебе помочь, потому, что не знаю с чем тебе нужна помощь. И я бы очень хотел с тобой поговорить, но именно сейчас, из всех этих недель, в которые я пытаюсь выяснить, что случилось, у меня нет времени на этот разговор. — Я не подхожу тебе, — поджимая губы говорит бывший Ким. — Вот что случилось. Точнее так было всегда, но даже сейчас это видно. Потому, что ты уже должен быть в машине на пути в аэропорт, но вместе этого возишься с моей истерикой и нежеланием мириться с несправедливостью этого мира. Я просто жду, когда ты осознаешь это. — Блять, почему именно сейчас, Тэхен? — Дети, а давайте посмотрим, все ли игрушки на месте, может Кошара их все сорвал с дерева? — звучит словно из другого мира. — Я испортил всем праздничный ужин, — разбито шепчет Тэхен. Он давит всхлип и, развернувшись, быстрым шагом выходит из столовой, скрываясь на втором этаже. Чертовы счета и криптовалюта на которой разбогател его муж. Чертово настроение, которое Тэхен не в состоянии контролировать. И чертово Рождество, которое должно было стать самым счастливым, а в итоге с треском провалилось в номинации за это звание. Тэхен закрывается в спальне, думая о том, что оставшись он внизу — праздник был бы испорчен еще сильнее.

***

— Да, сука, — рычит Хосок. Он с грохотом закрывает входную дверь и пинает маленькую светящуюся фигурку снеговика, стоящую на первой ступеньке лестницы. Чонгук смотрит на брата из окна гостиной, и прижав к себе зевающего ребенка, целует его в темные волосы. ЧонЮль слишком крохотный в его руках. Такой маленький и милый. Вовсе не тот разбойник, каким кажется сидя на коленках своего папы. — Ну, что, моя радость, — улыбается он едва открывающему глаза сыну. — Кажется нам опять нужно помочь твоему дяде. Спасем его личную жизнь и наш диван от его слез и соплей? Малыш морщит носик и крепче прижимается к родительской груди, сжимая красный свитер маленькими пальчиками. — Вот так и воспитывай юных альф, — вздыхает Чонгук и отходит от окна. В столовой все еще сидят люди, дети уже не так шумно играют на полу в соседней комнате, а взрослые тихо делятся новостями за бокалом того самого красного сухого. — Что ж, ЧонЮль, официально разрешаю Вам сегодня отобрать моего мужа на всю ночь. — Какая щедрость, — усмехается омега. Он поднимается на ноги, выходя из-за стола, где общался с мистером Чоном, и аккуратно забирает ребенка. — Я что, вижу как ты растешь над собой? — Пусть не расслабляется, — чмокая парня, говорит Чон. — Это только на одну ночь, а потом, крошечка, никаких альф в нашей кровати, кроме меня. — Иди уже, — закатывает глаза Юнги. — Может я отнесу его в спальню? — Не переживай, он прекрасно поспит и на диване, — удобнее перехватывая ребенка, Юнги оборачивается в сторону Чимина и Намджуна, играющих с детьми. — Мы с твоим папой обсуждали один концерт, на который хотели пойти, а потом отец поможет мне переложить Джей-Джея в спальню. — Я обещаю вернуться до праздничного завтрака, — прижимает к себе мужа Чонгук. — Если твой сын проснется как обычно, то завтрак у нас будет в семь. — Тогда к позднему и всеобщему праздничному завтраку, — усмехается альфа и, поцеловав мужа в висок, выходит из комнаты. Он находит старшего брата недалеко от главного входа в особняк. Хосок прислоняется к прогревающейся машине и прерывисто выталкивает дым из легких. Он прикрывает глаза, поднимая лицо вверх, даже не стараясь рассмотреть звезды в туманном небе. — Ты же бросил, — скрестив руки на груди, он становится рядом с альфой и достает из кармана ключ-флешку. — Специально не взял ее, чтобы в аэропорту была причина не сесть на самолет? — Нет, — усмехается старший, — я планировал остаться под дверью в спальню, не дойдя до кабинета, когда буду идти за ней. — Лишиться бизнеса и всего состояния, ради мужа, — отбирая сигарету, Чонгук затягивается, — это конечно сильно. Ты же курил другую марку, — удивляется он. — Это сигареты Намджуна. — Знаешь, — стряхивая пепел, говорит Чон. Чуть ли не впервые серьезно. Строго и, как думает Хосок, так по-взрослому, — проблема в том, что вы оба слишком идеализируете друг друга. — Если ты скажешь что-то, про «разбивающиеся розовые очки» — я ударю тебя. С губ Чонгука слетает смешок. Он отстраняется от машины, забирает из рук брата ключи и, под внимательным взглядом Хосока, тушит бычок носком ботинка, размазывая в мелком гравии. — Эта история не о вас. — И в чем же тогда наша проблема? — Идеализируя друг друга, вы не позволяете самим себе быть друг с другом. Ты видишь в нем ангела, спустившегося с небес и не можешь понять, как дышать рядом с этим чудом. Как ходить по той же земле, что и он? — И это проблема? — фыркает Хосок. Мир вокруг кажется молочным, белесым. Туман рассеивается, уступая место первому, еще совсем крохотному, снегу. — Тэхен думает о тебе точно так же. А так нельзя, ведь рядом с божеством нет права на ошибку. С ним нельзя устать, нельзя сказать не те слова, — Чонгук отстраняет мужчину от водительской двери машины, и открывает ее. — Я знаю, что Юнги не идеальный, что он может ошибаться. У него бывает плохое настроение и раздражающие привычки. И поэтому я понимаю, что рядом с ним, мне можно просто быть собой. Я не переживаю, если сделаю ошибку, потому что мы люди, а не роботы или божества. Чонгук садится в машину, оставляя альфу на улице и открывает окно, закрывшейся двери. — Я поеду вместо тебя, — усмехается младший Чон. — И жду благодарности, за спасение твоего брака. Уже дважды.

***

Тэхен смотрит на мерцающие огоньки за окном, на большие хлопья снега, спускающиеся с неба и укрывающие землю. Он так сильно хотел снег на Рождество, и вот оно — чудо. Снег ложится на ели, прячет небольшие кустарники в сугробах и заметает собою дорогу. Правда он уже не радует его. Не приносит того восторга. Наверное стоило открыть дверь, когда кто-то из родных стучался к нему поздно ночью. Не делать вид, что он уснул и не сидеть на этом подоконнике который час подряд, наблюдая за снегом и праздничными лампочками. Может быть ему стоило выйти поиграть в снежки с Чимином и Намджуном, ведь им двоим тоже двадцать три, а омега, будучи бортпроводником, знает столько забавных историй. Или, может быть, он должен был забрать к себе Джей-Джея, и дать молодым родителям немного времени наедине. Еще он мог остаться у камина и лежать на коленях у папы, засыпая под тихие разговоры родителей и смотря на красивую ель. Поговорить со старшим братом Юнги и его омегой. Попросить совета у старшего поколения. Или, думает Тэхен, рисуя снежинки на запотевшем от его дыхания стекле, он мог бы полететь на остров вместе с Хосоком. Он замирает. Отстраняется от стекла, широко раскрывая глаза и едва ли не падая с подоконника. Как он мог быть таким идиотом? Он ведь просто мог полететь вместе с мужем. И никаких проблем бы не было. Не было испорченного праздника. Не было бы ненужных ссор. И бессонной ночи, проведенной на чертовом подоконнике. Тэхен слезает с подоконника, подтягивая спадающие штаны альфы, и вбегает в гардеробную в поисках сейфа с документами и загранпаспортом. Он надевает сверху на пижаму черное пальто, обвязывая вокруг шеи тонкий красный шарф и схватив с кровати подарок для Хосока, тихо прикрывает двери в спальню, стараясь не разбудить никого. Он перескакивает с одной ступеньки на другую, не обращает внимания на сонного и злого Юнги, идущего со стороны кухни, и говорящего с малышом, что кушает лежа на руках. — Шесть утра, Джей-Джей, — вздыхает омега. — Я все расскажу твоему отцу, будешь ему объясняться за такое поведение. Тэхен игнорирует парочку, пробегая мимо и буквально впрыгивает в кроссовки пока ищет ключи от джипа припаркованного во дворе. Омега тихо закрывает дверь и, развернувшись, громко ойкает. Кошара, пробегающий у него под ногами, замирает, машет своим длинным хвостиком и оттолкнувшись задними лапами, прыгает. Исчезая в большом сугробе. Тэхен оглядывается, смотрит на множество расчищенных дорожек, ведущих на парковку, к дороге, в гостевой домик, которым никто не пользуется, и даже к дому охраны и дому для персонала он видит расчищенные аккуратные дорожки. Он хмурится, зная, что персонал сегодня отдыхает, и лишь парочка охранников-иностранцев, что не празднуют Рождество, остались в особняке. Снег хрустит под ногами, когда Тэхен заворачивает в сторону парковки. Он мнется, оставаясь в форме следов, тянущихся за омегой и совсем не тает, как делал каждый год до этого. Кошара семенит за ним, вороша аккуратные кучки холодных хлопьев. — Тэхен? — окликают его сбоку. Он оборачивается, замечая мужа. У Хосока в руках лопата, на ногах высокие резиновые сапоги, он одет в тот самый праздничный свитер, а на голове у него шапка, красная, криво связанная, ведь вязал ее Тэхен. — Ты уже приехал? — сжимая в кармане пальто коробочку. — Я не уезжал, — опираясь на деревко лопаты, говорит мужчина. — А ты почему не спишь так рано? Алфа выдыхает горячий пар и Тэхен замечает как покраснел его нос и кончики пальцев. — Я к тебе ехать собрался. — Что? — хмурится мужчина. — Чонгук уже едет в аэропорт, ты бы прилетел туда к моменту, как он вернется сюда. Тэхен прикусывает нижнюю губу и вдруг, не сдержавшись, смеется. Он поднимает голову к небу и понимает, что еще секунда и вновь захочется плакать. — Я даже тут облажался, — прикрывая рукой глаза, вздыхает он. — Тэхен, — начинает альфа, но омега его перебивает, вытаскивает руку из кармана, и машет ею, останавливая мужа. — Я так сильно переживал, чтобы все было идеально, что не заметил, как сам начал все портить, — вновь смотрит на мужа Тэхен. — Но мне так сложно и страшно от того, что я сам не понимаю, что со мной творится. — Ну и не понимай, — вдруг пожимает плечами альфа. — Плевать, не важно все это. Я тоже не понимаю. Но давай не понимать вместе? — Я, — нервно выдыхает омега. Он прячет руку в карман, нащупывая картон, и вытаскивает коробочку, протягивая мужу. — Это тебе. — Что это? — Хосок поднимает лопату от земли, подходит ближе и омега боится не выдержать. — С Рождеством тебя, — шепчет он, осипшим от напряжения, голосом. Мужчина тянется к подарку, задевая, почему-то горячими, пальцами кожу омеги. Развязывает бант, который Тэхен сумел завязать не с первого раза. И достает небольшую бумагу, маленькую, всего с парой строчек. — Что это? Тэхен едва ли не закатывает глаза. Ну вот как его муж смог заработать свои миллиарды, и при этом задавать такие глупые вопросы. — Дата встречи с тем, из-за кого все это, — Тэхен обводит руками пространство вокруг себя, словно объясняя свои слова, — пошло не по плану и довело нас до такого. — В каком смысле, — мужчина напрягается, сжимает пальцы на деревке лопаты и смотрит на Тэхена так, словно он ему документ о разводе вручил. Получите — распишитесь. Вы больше не муж Тэхена, у него другой. Парень поджимает губы, делает короткий вдох и прячет замерзшую руку в карман. — Это направление на первую сонографию. — Чего? — еще сильнее хмурится альфа. — Хосок, — сжимая ладошки в кулаки, говорит парень, — я немного беременный, но очень много злой, так что, пожалуйста, не тупи. — Блять, — слетает с губ мужчины, в унисон со стуком лопаты о землю. Мужчине хватает секунды, чтобы сорваться к Тэхену. И парень не выдерживает. Прижимается к мужу, впервые за несколько недель. Вдыхает его запах и сжимает пальцами вязаную ткань на груди мужчины. — Познакомься с причиной моих переживаний, сомнений и перепадов настроения, — шепчет парень. — Мистер Чон младший, десять недель, терпеть не может можжевельник, но обожает мандарины и сраные елки. — Ты, — не находит что сказать Хосок. — Прости меня, — вжимаясь лицом в грудь мужчины. Хосок не отвечает, крепче сжимает в объятиях своего мужа и не может поверить в свое счастье. Еще пару часов назад он думал, что их браку конец. А сейчас не успевает понять, что к праздничному завтраку, станет еще более счастливым. Он будет становиться счастливее с каждой новой секундой своей жизни. Будет прижимать омегу к себе, смеяться с ревностных взглядов между младшим братом и племянником. Смотреть на Юнги, пьющего эгг-ногг на завтрак, на папу, что будет готовить этот эгг-ногг под наставления папы Юнги. Но это все будет потом. А сейчас, стоя посреди едва светлого двора, под падающим на волосы мужа снегом, Хосок все еще не верит в то, что первое Рождество в роли супругов они встречают втроем. Он, Тэхен и будущий мистер Чон. Кошара жалобно мяукает, совсем замерзнув от прогулки, трется о ноги двух мужчин, и все никак не может понять, когда же его заберут на руки и отнесут в ту красивую комнату с яркими и разноцветными шариками на колючем дереве.