Потанцуем?

      Разминаясь перед тренировкой, Марин из-под прикрытых век наблюдает за переодевающим футболку Аркашей. Как же ему идут новые тату вдоль груди… Но чтоб Марин хоть слово об этом обмолвил. — Вы сегодня репетируете? Неделя осталась, — интересуется тренер, похлопывая Марина по плечу. — Да, репетируем. — Отлично, — подбадривает его Марина и уходит в другой конец зала, оставляя его наедине со своими мыслями. — Ну как ты? — оттягивая закатавшуюся футболку, спрашивает Аркаша. И его голос звучит настолько неожиданно и резко, что Марин дёргается и чуть ли не тянет мышцу. — Придурочный, — роняет Марин едва слышно, перед тем как взглянуть в его глаза. Аркаша, явно довольный собой, усмехается, сверкая своим привычным хитрым взглядом. — Готов? — К чему? Снова сражать публику своей красотой? — подмигнув, хвалится он. — Нашей страстью ты хотел сказать? — отвечает Марин, и Аркаша закатывает глаза, уходя к зеркалу. Марин только улыбается, прохрустывая пальцами.

***

— По местам!       Марин, подвигав плечами, разворачивается и становится спиной к Аркаше, который накрывает ладонью его талию, наклоняется к лицу партнёра настолько близко, что оба чувствуют дыхание друг друга. Марин, на секунду прикрыв глаза, представляет, что они вовсе не танцуют, а всё это происходит в реальности.       И дыхание сбивается. — Не забудь в конце посмотреть в зеркало, — напоминает ему шёпотом Аркаша, и Марин и возникнуть не успевает, чтобы предъявить ему, что он не глупый и всё прекрасно помнит, как начинает играть музыка.       Их движения плавные, медленные, но до невозможности горячие. Каждый, наблюдающий за ними, охает, не сдерживает эмоций, ведь в их танец всегда вложена страсть. Яркая, пожирающая трезвые мысли, жаркая, вызывающая румянец на щеках (и не только!). Она способна растворить любого, кто только посмотрит на неё.

You know I'm not one to break promises.

      А они эту страсть излучают в танце: в соприкосновениях двух гибких тел, во вздохах, ведь и у самих дыхание исчезает, в откровенных позах…

I don't wanna hurt you but I need to breathe.

      И когда кажется, что уже невозможно более нежно и одновременно с этим сексуально, они добавляют ещё щепотки разврата и пошлости. Это их фишка. Это то, чем они снова и снова цепляют зрителя, утаскивая за собой в мир фантазий, о которых нельзя говорить вслух.

At the end of it all, you're still my best friend.

      Марин на их совместных тренировках обожает отпускать себя и отдаваться танцу чувствами, позволять телу двигаться так, как хотелось бы по-настоящему в его руках. А Аркаша словно поддерживает его надежды, с каждым разом становясь всё более открытым и прикасаясь всё несдержаннее, словно соскучавшись.       И Марин отчаянно в это верит, изгибаясь под давлением его ладоней.

But there's something inside that I need to release.

      Иногда его до изнеможения тянет признаться Аркаше, высказать всё, о чём он так долго молчит, но он так боится потерять их отношения в танце, эти говорящие обо всём и ни о чём одновременно взгляды и горячие прикосновения, что заталкивает свои чувства куда подальше и позволяет им быть только во время их танца.

Which way is right? Which way is wrong?

      И как же хочется забить на правила приличия и позволить его ладони опуститься ниже, хочется забыть, что это только танец, и позволить наконец-то чувствам расплыться сладкой истомой по лёгким, проникнуть глубже.

How do I say that I need to move on?

      Марин изгибается на полу, пока Аркаша опускается между его бёдер лицом так, что зрителю кажется, что он делает минет. И Марин, как они всегда и репетировали, изгибается, только в этот раз он хватается за его пряди и особенно горячо изображает удовольствие на лице. — Хорошая импровизация, Марин, оставляем в финальной версии, — потом скажет ему тренер. Пока что она в смущённом шоке наблюдает за разворачивающимся прямо перед ней порно.

You know we're heading separate ways…

— Это было неожиданно, — шепчет покрасневший Аркаша ему на ухо, когда они поднимаются с пола. — А когда я был ожиданным? — улыбается Марин, проводя тыльной стороной ладони по его щеке. Аркаша, развернув к себе партнёра, только усмехается, заводя руки под его футболку.

And it feels like I am just too close to love you.

— Новая футболка? — замечает Аркаша, двигаясь с ним в одном плавном темпе. — А тебе идёт. — Знаю, — самодовольно отвечает Марин, заметив в зеркале, как Аркаша скользит взглядом по глубокому вырезу на его футболке.

There's nothing I can really say.

      В который раз подхватывая Марина под бёдра, Аркаша сжимает кожу по-особенному сильно и смотрит в тёмные, возбуждённые глаза напротив иначе, словно взвешивает все за и против перед каким-то важным действием.

I can't lie no more, I can't hide no more,

Got to be true to myself.

      Марин снова на полу. Аркаша снова нависает, царапая его бёдра.

And it feels like I am just too close to love you.

      Подчиняясь ритму музыки, Марин сексуально изгибается в пояснице, заводит руки за голову, чёрт возьми, прикрыв глаза. Аркаша смотрит особенно жадно и желающе, и все, кроме, собственно, Марина, видят это.

So I'll be on my way…

***

— Слушай, а ты не хочешь порепетировать ещё сегодня? — почёсывая затылок, невзначай интересуется Аркаша. — С чего в тебе вдруг такое рвение? — отпив воды из бутылки, усмехается Марин. — Просто… переживаю за концерт, — пытается оправдаться Аркаша и уже готовится уйти, как Марин… — Давай.       …соглашается.

***

      В пустом зале и с приглушённым светом танцуется ещё более просто, ведь смущение не то, что отходит на второй план, оно исчезает полностью, не оставляя после себя ничего. Аркашины ладони пробираются выше, чем нужно, и Марин их не останавливает.       Кроме них в студии никого нет, ни единой души.

You're giving me more than I can return.

Yet there's oh so much that you deserve.

— Ты мне очень сильно нравишься, — шепчет Аркаша ему прямо в губы, когда Марин делает несколько лёгких шагов, как бы «заманивая в своё пекло».

Nothing to say,

      Марин теряет дар речи, из лёгких исчезает воздух.

Nothing to do,

      Песня продолжает играть, но они замедляются, почти останавливаются, глядя друг другу прямо в глаза.

I've nothing to give,

I must live without you.

      Марин смотрит растерянно, моргает, едва ли поняв, о чём партнёр говорит вообще, Аркаша же смотрит с надеждой, даже немного отчаянно, словно провинившись.

You know we're heading separate ways…

— Аркаш… — срывается с мариновых губ, когда до него, наконец, доходит смысл сказанных слов.

And it feels like I am just too close to love you.

      Марин в одно движение притягивает его к себе за затылок и накрывает его губы своими. Проходит не больше секунды, перед тем как они прижимаются друг к другу всем, чем только могут. Губы почти сразу немеют от жадности и страсти соприкосновений.

There's nothing I can really say.

      Пара движений — и штаны обоих оказываются на полу. Несколько невозможно горячих поцелуев, смешанных со стонами, — и Марин снова на полу. Аркаша снова над ним, но это уже совсем никак не связано с танцем.

I can't lie no more, I can't hide no more.

      Марин изгибается от его сбитого дыхания в шею и медленных разгорячающих толчков. Пол, конечно, не мягкий, но Аркаша его не щадит, ускоряясь. Стоны срываются на особенно громкие и частые, когда большие аркашины ладони оказываются на покрывшихся мурашками бёдрах. Марин целует его с такой страстью, какой и не пахнет в их танцах, шепчет какой-то бред о чувствах и тянется-тянется-тянется, лишь бы слиться в один плавно двигающийся организм. Аркашины губы мажут по его шее, в особо чувствительные толчки целуя до светлых пятен. Им жарко, а голова кружится, ведь не хватает воздуха. Поцелуи глубже, хлюпы громче, стоны хриплее.       Марин умоляет о большем. Аркаша не в силах отказать.

***

Got to be true to myself.

      Аркаше всегда нравилось то, насколько же гибкий Марин. Он развязно двигает ягодицами из стороны в сторону, притираясь к Аркаше поближе. И всё это прямо на сцене, перед сотнями зрителей.       Как же, чёрт возьми, хорошо.

And it feels like I am just too close to love you.

      И снова этот лисий маринов взгляд и их губы в паре сантиметров друг от друга. Ладони Аркаши под футболкой, а уже через пару секунд — на бёдрах. Зрители восхищённо вздыхают, чувствуя пылающую между ними страсть, и не могут оторвать взгляд.

So I'll be on my way…

      Страсти не стало меньше. Только теперь от прикосновений чувствуется ещё и любовь, а губы каждый раз находятся в одном случайном движении от поцелуя.       Да и хитрых ухмылочек перед очередным неожиданным пошлым прикосновением теперь хоть отбавляй.