The Beginning

— Профессор, вы меня звали? — Шон развязно приблизился к Чарльзу, походка, которую Хэнк отчаянно пытался игнорировать. — Да, Шон. Я хотел сообщить тебе, что, к сожалению, не смогу помочь тебе потренироваться сегодня. У Алекса сегодня утром возникло несколько проблем, над которыми нужно поработать. Шон засунул руки в карманы и отодвинулся в сторону, — Вы позвали меня сюда только чтобы сказать мне это? — Ну, нет, не только это. Я собирался сказать, прежде чем ты перебил, что хотел бы, чтобы ты сегодня поработал с Хэнком. — Что? Зачем? Я не думаю, что наука тут поможет. Без обид, Хэнк. Хэнк смущенно опустил глаза, — Все в порядке. Чарльз пристально посмотрел на Хэнка и попытался сдержать ухмылку, — Шон, я правда считаю, что тебе следует пойти с Хэнком. Он проводит много экспериментов, которые могут тебе помочь. Плюс, он не просто ученый. Он один из нас. Шон покраснел, — Я знаю – я имею в виду, я не подразумевал ничего плохого. Я просто не знаю, что ты умеешь делать. Ты будешь удивлен, — сказал Хэнк, прежде чем он смог остановиться. Шон ухмыльнулся, скрестив руки на груди, — Я уверен, что буду, — Шон не сводил глаз с Хэнка, когда тот почувствовал, как румянец заливает его шею, прежде чем Чарльз прокашлялся и начал уходить. — Великолепно. Тогда я оставлю вас, — Хэнк мог бы поклясться, что Чарльз подмигнул ему. Когда они шли обратно в особняк, направляясь в лабораторию Хэнка, Шон поднял руку и обнял Хэнка за плечи, — Так что происходит, Хэнк? — Что? — спросил Хэнк, явно отвлеченный прикосновением парня. — Я спросил, что происходит. Какие сумасшедшие эксперименты ты мне приготовил? — Ну, на самом деле я сейчас работаю над полимером, который смогу использовать для создания пары крыльев, что-то вроде того, что поможет тебе летать. Он, безусловно, будет более прочным и легким, чем другие материалы… ты ведь даже меня не слушаешь, не так ли? Шон посмотрел на него, словно задумавшись, — Что? — Но затем рассмеялся и добавил, — Я просто шучу. Крылья, летающие, прочные, да. Мне нравится. — Ну, к сожалению, я их еще не закончил, так что нам придется сегодня заняться чем-то другим. — Я не против. Хэнк покраснел и посмотрел себе под ноги, когда Шон открыл ему дверь, — Дамы вперед. — Ха-ха. Очень смешно. — Эй, я знаю, что у тебя где-то есть чувство юмора. В конце концов, мы найдем его. — У меня есть чувство юмора, большое спасибо, — Хэнк на мгновение задумался, прежде чем придумать шутку — О, у меня есть одна. Итак, золото заходит в бар, а Калий говорит: «Ау, убирайся отсюда!», — Хэнк широко ухмыльнулся, пока Шон пытался сдержать смех. — Оу, К. Хэнку потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду, но когда он это понял, то начал смеяться – почти гоготать, на самом деле – и его волосы растрепались, — Это было очень умно, Шон. Шон вернул волосы Хэнка на место и ответил — Ну, я могу быть умным. Конечно, не таким умным, как ты, но есть ли кто-то умнее? Хэнк попытался прийти в себя от его прикосновения и покраснел еще больше, когда Шон последовал за ним в лабораторию. Он хотел рассердиться, когда руки Шона пробегали по каждой мензурке и пробирке, исследуя все, но он думал, что его бесконечное любопытство на самом деле довольно мило. — Что это? А это, Хэнк? Что делает эта штука? Боже мой, а это что? — В его глазах читался бесконечный трепет, и Хэнк гордился тем, что Шон заботился о том, чтобы слушать его и учиться у него. Никто никогда не проявлял интерес, они просто хотели, чтобы Хэнк делал то, что он делал. Пока Хэнк продолжал работать, вопросов стало меньше, а затем они и вовсе прекратились. После довольно долгого периода тишины Хэнк наконец поднял глаза и увидел Шона, спящего на единственной открытой столешнице. Хэнк ухмыльнулся, задаваясь вопросом, почему он просто не ушел, когда ему стало скучно. — Шон... Банши, — Хэнк слегка потряс его, прежде чем решить, что он действительно отключился, и медленно просунул руки под высокого, долговязого рыжика, который все еще казался на много меньше его. Со способностями Хэнка и весом Шона было просто отнести Шона в его комнату и положить его на кровать. Всегда, когда Шон не тренировался, а Рэйвен не пыталась избить Хэнка, Хэнк и Шон были там, в лаборатории. Шон достаточно уважал Хэнка, чтобы не курить в лаборатории (больше), и Хэнк продолжал отвечать на любой вопрос, независимо от того, насколько он был нелепым, и все было действительно... мило. Пока, конечно, Шон не спросил. — Что ты делаешь? — Это... ну, это лекарство. — Лекарство от чего? — От моей мутации. Шон посмотрел на него так, будто он только что говорил другом языке, — Но… Зачем? Хэнк покраснел, — Потому что… Шон оставил все на этом, не отвечая и не настаивая, но хмурое лицо было приклеено к его лицу, когда он подтянул колени к груди и уставился в окно. Хэнк чувствовал, этот гнев – или это было разочарование – исходящее от него, пока в один момент оно не исчезло. Шон каким-то волшебным образом уснул прямо так, свернувшись калачиком, прислонив голову к окну. Даже злясь, он был там, где хотел быть. Это только заставило Хэнка почувствовать себя еще хуже из-за того, что он расстроил Шона, но он не понимал. Рейвен понимала. Она была похожа на него. Она знала, каково это – пытаться спрятаться. Или... по крайней мере, он так думал, пока не попытался дать Рейвен решение их проблем. Да, оглядываясь назад, он, возможно, был совершенно ужасен с Рейвен, но нельзя просто так изменить свое мнение о чем-то подобном. Хэнк почти зарычал себе под нос. Даже она на самом деле не знает, каково это. Когда он вернулся в лабораторию, Шона уже не было, но рядом с его микроскопом лежала записка с одной нацарапанной фразой. “Не надо” Хэнк посмотрел всего на секунду, прежде чем скомкал ее и сел с иглой в руке. Это было неделю назад. Очень долгую неделю назад. Хэнк больше не был Хэнком. Теперь он был Зверем, имя, подходящее для такого урода, как он сам. Шон... он мог сказать, что Шон был обижен на него. Вероятно, дело было в том, что он был большим и синим и отталкивал всех, и почему он был таким глупым – Хэнк не мог выкинуть все из головы, он просто продолжал скручивать все мысли вместе, чтобы создать удручающий рассказ. После того, как он испортил третий тест из-за своей отвлеченности, он почти обрадовался, услышав стук в дверь. Он медленно ее открыл, но Алекс полностью ее распахнул. — Алекс? Что– почему ты здесь? — Потому что ты идиот, — прорычал он. Хэнк думал, что это он должен здесь рычать, но Алекс продолжил, — Ты даже не собираешься его проведать? — Я постоянно проверяю Чарльза, и мы играем в шахматы, когда вр… — Нет, не Чарльза, придурок. Мы все ходим к профессору. Мы все знаем, что он уничтожен. Мы все знаем, что тебя уничтожили. И мы все знаем, что меня уничтожили, — Алекс показал жестом, что он сумасшедший. — Видишь, кого-то не хватает в этом уравнении? — Шона? — кротко ответил Хэнк. Алекс продолжил свою тираду, — Боже, да ты гений! Ты знал, что он вывихнул плечо в тот день на пляже? Ты знал, что он плачет каждый раз, когда идет к профессору? Ты также знал, что он постоянно измотан, потому что ты больше не разрешаешь ему здесь спать? Черт, ты вообще не разрешаешь ему сюда заходить! Хэнк не знал, что Алекс может говорить так много за раз, и громкость и гнев, с которыми Алекс выплевывал свои слова, заставили все тело Хэнка напрячься, — Он не хочет меня видеть. Он ненавидит меня. Теперь я еще больший урод… — Больше похож на долбаного идиота. Да, он злится на тебя, но не из-за того, как ты выглядишь. Ты думаешь, ему не все равно? Хэнк, ему все равно. Но он сказал мне, что просил тебя не принимать сыворотку. Хэнк еще сильнее сосредоточился на полу, его уши опустились, а глаза почти защипало от слез. Когда Алекс так хорошо научился быть мужчиной… — Хэнк, — тихо сказал Алекс на этот раз, — Он мой лучший друг. Теперь есть только мы, чувак. Мы должны держаться вместе, — Алекс похлопал его по плечу и бросил на него взгляд, в котором читалось «не облажайся», затем потянул Хэнка ближе к двери. Хэнк высунул голову, и его сердце упало, когда Шон спал на полу перед его лабораторией. Самая красноречивая мысль, которую он смог выдавить, была, — Ну... Черт. — Удачи, мужик, — Алекс ухмыльнулся, неторопливо уходя. Хэнк опустился и подхватил Шона. Он казался легче. Даже намного легче. Или, может быть, Хэнк стал намного сильнее. Шон определенно спал, но его пальцы инстинктивно запутались в мехе, когда его лицо уткнулось в шею Хэнка. — Я скучал по тебе... Ну, может быть, немного бодрствующий, но достаточно сонный, чтобы сказать то, что он определенно не сказал бы обычно, даже если это Шон. Хэнк покраснел бы, если бы мог, но вместо этого притянул Шона ближе, — Мне жаль, — Он использовал одну ногу, чтобы открыть дверь в комнату Шона, и проложил путь через всю одежду, недоеденную еду и пустые пачки сигарет, чтобы добраться до кровати. Определенно меньше... Хэнк волновался, укладывая Шона на кровать. Комната была разгромлена, как будто он не заботился о ней, а его тело было изможденным, как будто он не заботился о себе. Он дрожал, даже когда Хэнк набросил на него одеяло, и дыхание Хэнка застряло в горле вместе с желанием, чтобы он раньше позаботился о Шоне. Он снял очки и положил их на боковой столик, прежде чем забраться рядом с Шоном, крепко прижав его к себе. Он перестал дрожать, и Хэнк вздохнул. По крайней мере, его новая форма была хороша для чего-то.