последний выстрел

Лололошка и Джон работали на самую крупную группировку мафии в стране. С самого раннего детства Ло и Джон являлись опорой для себя, ведь кроме родных глаз и теплых рук собственного друга у них никого никогда не было. Они были не просто «альтер эго друг друга», «отражением без зеркала», «одним человеком», но в то же время и лучшими из лучших, в сравнении с остальными подчиненными подпольных мафиозных дел. Каждая деловая встреча босса, каждое важнейшее задание и каждый новичок группировки не проходил без них или мимо них. Голубоглазый всегда был любимчиком босса, а Джона избрали на должность помощника своего друга. *** — я не хочу тебя расстраивать, Лололошка, — мужчина средних по виду лет гордо втянул сигарету, через пару секунд выпустив со рта дым — но нам придется убить своего дружка. — убить..? — Ло не сразу понял серьезности ситуации, мозг, видимо, попросту не хотел осознавать — но Босс, подумайте. Он же может быть полезен для нас, он же..- — девятьсот девяносто третий. — строгий голос обычно дружелюбного мужчины заставил вздрогнуть, как и обращение не по имени, а по порядковому номеру — Джон Дейв Харрисон совершил уж слишком грубую ошибку для всех нас, ты и сам это лучше меня понимаешь. Тем более, до этого ему все сходило с рук из-за тебя и твоей приближенности ко мне. Остальных за такое убили бы на месте. — хорошо.. — парень все еще пытался осознать глобальность ситуации, но прикидывался всё понявшим — как вы избавитесь от него? каким образом? мне важно это знать, Босс. Я хочу узнать о его гибели и причине первым. — хороший вопрос ты задал, хороший.. — мужчина задумался и не заметил, как опаленный табак с сигареты осыпался на стол — его убьешь ты. *** «либо только он, либо один ты, либо вы оба.» — последние слова Босса, которые не выходили из головы уже не первый час.  Ему придется сделать.. что? убить? не то, чтобы он никогда не убивал. Нет, вовсе нет. Он делал это чаще любого из их группы. Просто марал руки в чужой крови, да и дело с концом, привычная работа. Но ведь на такое болезненное убийство его готовят впервые. Это, скорее, казнь, нежели простое кровопролитие. Слишком сложно, слишком. Но ему то ничего не оставалось другого. Либо убьет он, либо убьют их. Уильям Дейвисон всегда шел на защиту близких, по его мнению, людей, никогда не жалея и не вспоминая о себе. Но что делать сейчас? в чью спину воткнется нож и проберет холодом по телу? чья жизнь суждена оборваться от нелепой ошибки? Тяжелая все-таки штука жизнь. *** Свет луны освящал мрачную комнату, где у батареи у стены сидел опечаленный Джон, потерявший всякую надежду и веру в человечность остальных людей за стенами комнаты. я приставил пистолет ко лбу своего первого и последнего друга, смотря прямо ему в глаза. Не было стыда, разочарования или боли. Чувств не было вообще. А может, я просто пытался скрыть ту боль которую сам и чувствовал? если так, то у меня явно получалось лучше среднего. — я рад был провести последние минуты с тобой, Ло. — Харрисон улыбнулся мне, вероятно надеясь увидеть ответную улыбку перед концом своей не слишком долгой жизни — а еще, я рад, что ты узнаешь о моей смерти первый. улыбка? зачем он улыбается? ненормальный что-ли.. хотя, я в этом никогда не сомневался. *** «и зачем? зачем Джон вообще сделал это..? подставил пол группы под угрозу, неосознанно прикончил наших, и прикончил её.. я пытался его прикрыть, пытался как то отговорить Босса, но он упрямее любых других людей, с которыми я сталкивался. Пока я думал над каждым своим последующим словом, он успел во мне дыру прожечь. И ведь выбора на ответ у меня то и не было. Босс всегда знал, как лучше поставить человека в безвыходное положение, и я всегда восхищался этому умению. Восхищался и им, вплоть до сегодняшнего дня. Он еще и угрожать мне стал, мол, если хотя бы попробую сбежать с Джоном (а я уже параллельно планировал этот разворот событий), то нас найдут где угодно и прикончат обоих на месте. Надо что то придумать. Хотя, времени придумывать очень мало. Я ведь сейчас иду, чтоб сказать своему лучшему другу о том, что его вот вот треснут чем то тяжелым по голове и притащат в старую комнату для допросов в подвале, чтоб я его прикончил. Интересно, он вообще помнит об этой комнате? Сам не верю, что мыслю так односторонне.. Кошмарно. Меня стали наполнять слишком ужасные чувства.» *** — Джон.. — не зная, с чего правильнее начать, выпалил на резком выдохе я — ты же знаешь, что мне приходится это делать, да..? ты же знаешь, что я не хочу этого..? зачем себя оправдывать? не знаю. Но я и сам не заметил, как мой голос стал предательски дрожать, включая руки, жадно вцепившиеся в пистолет, будто никогда его ранее не держали. С дрожью тела ко мне пришли и удивительно горькие по ощущениям слезы. Я раньше таких не чувствовал. Каждый мой вздох был по ощущениям гуще любого тумана, который все еще окутывал еле пришедшее в себя сознание. в груди стало колоть куда сильнее, как только туман надежды на спасение рассеялся. Я понял, что шаг назад или шаг вперед сделает хуже, чем чувствую я или Джон сейчас. К этому моменту я тихо лил слезы, которые стали громче капать на пол. В порыве эмоций я отбросил пистолет куда то в сторону. Ноги подкосились от наступившей боли в руках и груди, из-за чего я упал перед ним на колени, словно извиняясь за свой поступок в будущем. — нет, Джон.. — меня всё больше стало пробивать осознание с чертовыми слезами — я не смогу, Джон! я не смогу тебя потерять! не знаю, кому было больнее — мне или ему — но он выглядел на удивление очень даже спокойно. Я знал, что он просто не хочет показаться слабым, но к чему это? я тоже был не фанатом слабости, однако сижу перед ним на коленях и рыдаю как маленькая школьница, после неудачного праздника и испорченной для себя недели. Только для нас испорчена уже не неделя, а, возможно, месяца и года наперед. В своем горе и куче несвязных извинений за всё, я и не сразу заметил, как он аккуратно положил свою руку мне на волосы, став их неестественно нежно перебирать. — но ты должен, Ло. его слова не сделали лучше ничем и никому. Лучше б молчал. Меня пробрала новая волна отчаяния и слез, заставившая сердце вновь залиться колкой болью. Джон сам прекрасно понимал, что ему будет больно получать пулю в лоб, еще и от своего лучшего друга. Я опустил свою голову к его груди и вновь начал мелко дрожать. Хотя я, вроде, и не переставал бояться. — нет, Джон, я никогда не буду должен..— уже прохрипел я, вцепившись ему в воротник — пусть убивают и меня тогда! я не тот человек, что убьет тебя, пойми! Но он молчит, ничего не говорит, а лишь гладит меня по голове. Я знаю, что ему больно. Я знаю, что его мозг попросту отказывается принимать дело до конца, забиваясь сторонними мыслями, в четных попытках не начать биться в истерике. Он прекрасно понимал, что ничего уже не в состоянии сделать. Джон, как и я, не сможем ничего изменить. Он мог сейчас только успокаивать меня легким блужданием пальцев в волосах, хотя самому, наверняка, было в тысячу раз ужаснее где то внутри. Я уверен, он чувствовал, как дрожит мое побледневшее тело, и, видимо, понимал, какому давлению он поддавался, совершая следующие действия. Джон, он.. я и сам не понял когда, но он взял мое заплаканное лицо в свои от чего то теплые руки. Он замер, посмотрел мне в глаза, и резко поцеловал, приятно прижимаясь губами. Клянусь, я ожидал чего угодно, но не этого. Джон знал, что я не против. Тогда что нам остается? только целовать, сминать губы любимого человека и глотать поступающие оттого слезы, стараясь хныкать как можно тише. Мое и без того бешенное сердцебиение, казалось, остановились на момент. Мне так только показалось. На деле я просто тихо ревел и целовал его. Со стороны это могло выглядеть жалко, но кого волновало это «со стороны»?  Видимо, из нас двоих, Джон понимал это «со стороны» лучше, и не мог видеть такого хнычущего и слабого меня. Он положил руки мне на плечи и разорвал такой теплый, в сравнении со всей этой ситуации, поцелуй. — хватит, хватит.. я выдохнул и положил свои руки уже ему на щеки, замотав в отрицании головой. — я не смогу.. — казалось, мой голос совсем скрипит — я слишком тебя полюбил за все это время, я..- — я знаю, знаю, что ты любишь, Ло. И я тоже очень люблю, — Джон только что перебил меня, а я и не был против еще раз услышать его голос — мы ведь оба знаем, что закончить иначе попросту не получится. он провел своими пальцами по моей мокрой щеке и заправил мне за ухо непослушную прядь. Его взгляд уже не был таким пустым, он был с искрой нежности. Я давно его любил, очень давно, и всегда смотрел на него с этой нежностью, но никогда не видел ее в ответ. Не зная почему, но наплевав всегда на всё и всех я всегда верил ему. Он научил меня жить, дружить, любить. Я не мог позволить ему умереть, а уж тем более от моих грязных рук. Не такой судьбы достоин столь прекрасный предо мной человек. Его чувства и эмоции мне были редко когда ясны, но сейчас желание быть рядом и горе потери смешивались, вытекая наружу. я порылся в кармане своих черных классических штанов, достав оттуда наручники. Знал же, что не приковав, он не даст мне этого сделать. Я встал с места, и обходя Джона, приковал его железными наручниками к холодной батарее. Он не сопротивлялся, не было нужды. Босс сказал мне сделать это сразу, но кому вообще этот босс сейчас указ? уж явно не мне, а ведь я имел свои планы. Каждый шаг и действие наполняли мои мысли отчаянием и слабостью. Видимо, я был таким всегда — отчаянным и слабым. Отчаянно пытался защитить других, слабо надеясь на остальных. Всё сам. *** «разговор с Джоном получился не самым удачным. Но, к моему не великому счастью, он всё понял. Мне даже показалось, что где то внутри него показались искренние чувства, которые я видел ранее в нем очень давно, возможно даже в детстве. Да, признаться сам себе, я долго и намерено учился распознавать лживость его эмоций. Как оказалось, почти всю жизнь они были наиграны. Странно, как я и раньше этого не заметил, ведь уже сейчас это стало очевидно. Но, если так подумать, очевидно стало только для меня. Остальные же не видели в нем фальшивости, как и пустых глаз, которые всегда скрывались за темными линзами его очков. В основном, эти глаза его и выдавали. Он смеялся, а искры счастья я в них не видел. Он флиртовал, а романтика вылетала лишь из его рта. Он плакал, а на деле смотрел в никуда. Но это все было не важно для меня. Вся эта ненастоящая палитра эмоций была с остальными. Со мной он вел себя живее, всегда живее.. даже не верится, что вот вот я должен осмелиться нажать перед его лицом на курок пистолета. Не хочу терять взгляд его теплых глаз, не хочу больше не слышать его ласкающий уши голос.. пожалуйста..» *** Я стал искать глазами пистолет, который отбросил минут десять назад куда то в сторону, и нашел. Он валялся совсем рядом, я его подобрал. Джон неодобрительно следил за моими действиями, но я думал не об этом. — я не позволю умереть тебе. не зная зачем, но я это сказал. Видимо, мои дальнейшие планы стали ясны практически сразу же. — эй, ты куда это..? Глаза Джона тут же расширились в удивлении, от чего в груди стало опять больно колоть. Я стоял к нему спиной, но решился повернуться лицом. Неприлично будет умирать, не смотря на свой единственный смысл жизни, как за последние пару десятков лет. — какого хрена.. одними губами выпалил он. Ну да, чего ж ему еще оставалось, он ведь даже двигаться толком не мог. Во мраке комнаты я не видел, но слышал то, как он пытается хоть что-то сделать руками. Наручники бились о железную трубу батареи, создавая неприятный для уха звук. Но что сейчас вообще приятно? — тогда они не убьют тебя, Джон. я вновь перестал чувствовать и понимать, пытался звучать для Джона искренне. Мне важно, чтоб он жил. Мне плевать на себя, я не так важен. Мое решение убить себя, казалось, убило и его понимание происходящего вместе с моим. Перезарядив пистолет, дрожащая от страха рука сама поднялась к виску. Я уже не всхлипывал, я просто ощущал нескончаемые слезы на своих бледных щеках. Джон не сразу понял, что я делаю. Видимо, тоже отходил от шока, а может в темноте комнаты попросту не разглядел. Я и сам до конца не верил во все происходящее, но как только Джон увидел мои действия.. — нет нет нет нет нет..! — он стал отрицательно мотать головой, я плохо его слышал — ты не сделаешь этого, идиот! он пытался встать, поломать цепь наручников, отговорить меня. Но зачем? я хочу, чтоб он остался жив. Это все, что надо мне и этому гнилому миру. Я наблюдал за каждым его вздохом. Эти вздохи и слова звучали с большей эмоциональностью, нежели я слышал из его уст ранее. Видимо, его прорвало на эмоции, по этому он тоже стал непрерывно всхлипывать и чаще дышать. Я готовился вот вот прощаться, и сжал сильнее пистолет. Глаза привыкли к темноте, и он это увидел, кажется, даже лучше меня. — Джон, закрой глаза. голос мой не выражал ничего. Никакого горя, отчаяния, надежды, утраты. Не было смысла ни в одной эмоции сейчас. Я даже плакать перестал. — НЕТ НЕТ НЕТ! — Харрисон уже перешел на крик, но тут понял, что крик не поможет даже в успокоении самого себя, по этому хрипло продолжил — умоляю, нет.. прошу тебя, не делай этого.. Лололошка.. джон уже не плакал, джон рыдал. Его рыдания то утихали, то становились громче, меняясь каждой секундой. Было очень больно слышать такие терзания души от любимого человека, но сейчас выбор предо мной стоял не самый обширный. — либо ты, либо я, либо мы.. — опять я начал оправдываться, невесть перед кем — пистолет у меня, и выбор я уже сделал. К этому моменту Джон и вовсе замолчал, пусто уставившись на меня. Я даже подумал, что он умер от остановки сердца или чего то еще, но слава Господу Богу оказался живой. Он просто заплаканно продолжал сверлить меня взглядом, не имея желания принимать реальность. Не смирился еще, но умолк. — не делай этого.. пожалуйста, не делай.. его слова мне казались какой то мольбой о пощаде, хотя так оно и было, только работало в обратную сторону. Но я не слушал, я даже не думал. Не помню, что я вообще делал. Я не хотел или просто уже не мог осознавать, смирившись со скорой погибелью. — закрой глаза, прошу. — это была одна и последняя из моих нечастых просьб, которую я произнес в обреченном шепоте — я люблю тебя.. — и я тебя люблю.. смирился? Джон явно хотел что то добавить, но его голос оборвался. Впрочем, мне же легче. Он устало прикрыл глаза, бросив все попытки мне помочь или отговорить.  я выдохнул. В последний раз. Собравши все силы, я сделал это. Нажал на курок и громко выпустил давно подготовленную для одного из нас пулю. Звук пули прервался в моем слухе на половине, так как к следующему моменту я являлся мертв. Мое тело замертво упало на холодный пол, а пистолет выпал из рук. С моей пробитой от пули головы потекла ручьем алая кровь, запах которой дошел до обоняния Джона. я этого уже не видел, но его бросило в мелкую дрожь. Ему было страшно издать лишний звук, пошевелиться или открыть глаза. Сердце резко начало колотить изнутри, вдалбливая в сознание то, что перед ним истекает бездыханное тело его любимого человека. Джон резко открыл глаза и посмотрел на меня, побледнев еще сильнее. Любимые глаза стали вновь наполняться слезами, хотя секунду назад не были готовы даже открыться. Он смотрел на меня, на мое тело, которое пол минуты назад звал своим лучшим другом или любимым человеком. Только сейчас его пробрали настоящие эмоции от происходящего. Он вновь начал рыдать, но уже громче даже меня десяток минут назад, когда я сжимал курок перед его лбом. — пожалуйста, прошу тебя.. пожалуйста.. он проговаривал эти слова в адрес мертвому мне, словно мантру. Его голос хрипел, режа слух. Слезы путались со всхлипами, заставляя начать задыхаться.  — пожалуйста.. его просьбы становились все громче и уже переходили на недавний крик. Джон, зачем? — вернись ко мне, пожалуйста..! джон уже окончательно сломался, он не контролировал свои эмоции. он не знал, сколько времени прошло. Всё, что он знал, что на холодном полу была лужа моей черствой крови и мой, уже холодный к тому моменту, труп. Джон пытался выбраться из наручников. Ерзал, бил цепью, истирая руки в кровь. Но мое тело.. оно лежало. Я не дышал. Я больше не пошучу свои неудачные шутки, больше не отберу у джона его очки, больше не улыбнусь от какой то подаренной мне от него безделушки, больше не спрячу джона за спину в случае очередного задания от босса, не буду больше отбиваться с ним бок-о-бок от каких то гопников. Я больше не скажу, что люблю и никогда не почувствую поцелуй джона во второй раз. но джон всё пытался что то сделать. Он всё пытался вывернуться из своих оков, однако у него ничего не получалось. Руки уже истекали кровью, но на это ему было плевать. Он начал сильнее тянуть, плевать на боль, и спустя столько потраченных усилий, наконец наручники треснули, сломавшись в середине цепи. Джон резко приподнялся на колени и пополз вперед, к моему телу. он положил мою голову себе на колени, наплевав на лужу крови и другие не самые приятные факторы. Он молчал, с той самой нежностью и слезами на глазах поглаживая мои волосы. Слезы капали по щекам, попадая на мое синее лицо. — пожалуйста, вернись.. но я не вернулся, и больше не вернусь никогда.