Верные решения

***

— Ладно. Окей, — на одном выдохе произнёс Минхо и, сев на кровати напротив своего парня, шокировано посмотрел на него. — Для начала нам надо успокоиться. Джисон уж как-то слишком громко вздохнул, а Минхо нихрена не успокоился. Внутри него бушевал настоящий ураган, сокрушительный торнадо, и, кажется, холодный пот полз вдоль позвоночника. — Я уже абсолютно спокоен, хён, — лишь устало произнёс Джисон и отвёл свои круглые блестящие глаза в сторону; в тусклом свете настенного бра Минхо увидел, как на круглых щеках дрожат тени от длинных ресниц. — Теперь уже спокоен… Внезапная мысль о том, что новость о беременности обрушилась на Джисона, когда он был совершенно один на плановом приёме у врача, болезненно сжала сердце Минхо. Он осознал, что не имеет права чувствовать себя испуганным и разбитым, не сейчас, когда на его глазах самый важный человек в его жизни изо всех сил старается быть сильным за двоих. Или уже за троих. — Ох, Джисони… — он потянулся вперёд, заключая его в объятия, и крепко прижал к себе. — Не важно, какое решение ты примешь, я всегда останусь рядом, слышишь? — тот поспешно кивнул в ответ, пряча лицо на плече Минхо и стараясь как можно незаметнее шмыгать носом. — Мы что-нибудь придумаем. Я найду подработку, ты возьмёшь академ, мы обязательно справимся… Пальцы на спине Минхо судорожно сжали ткань домашней футболки, он почувствовал, как теплеет на груди, а следом тяжелеет внутри. Слёзы Джисона всегда были его самой большой слабостью. Но в то же время он понимал, что его омеге просто необходимо выплеснуть эмоции, копившиеся в нём весь этот сложный день. Одной рукой прижав его к себе, а другой — нежно погладив по голове, Минхо прикоснулся губами к виску своего парня. — Спасибо… — услышал он едва различимое в ответ. Сердце от переполняющих его чувств разрывалось на части. — Ты не должен благодарить меня за это, ты же знаешь. Джисон поднял на него наконец свои покрасневшие глаза со слипшимися от влаги ресницами. — Хочу и буду благодарить тебя каждый день за то, что выбрал меня! — Хорошо. Но тогда, чтобы было честно, я тоже буду благодарить тебя каждый день за то, что выбрал меня, — засмеялся в ответ Минхо. Джисон обиженно надул губы и свёл брови. Омега выглядел настолько очаровательно, что Минхо не выдержал и поцеловал его, раскрывая языком мягкие и солоноватые от слёз губы. Минхо считал, что каждый их поцелуй имеет свой вкус. Утренний спросонья поцелуй на вкус, как растворившиеся в рассвете сны. Днём украдкой в университете их поцелуи со вкусом любимых Джисоном лекций по английскому и кимчи, которое Минхо ест на обеденном перерыве. Вечером поцелуи тёплые и уютные, как их дом. Зимой поцелуи с привкусом какао и корицы, весной — сладкой ваты и чурроса, потому что на каникулах Джисон обожает ходить на свидания с Минхо в парки развлечений. Летом на их губах оседает аромат американо со льдом и клубничного мороженого, а осенью поцелуи со вкусом хурмы и мандаринов, которые в огромном количестве привозят родители. Сейчас же их поцелуй был со вкусом смешанных чувств и шоколадного чизкейка, которым Джисон явно заедал стресс. — Если будет тяжело, я могу на время переехать к родителям… — Нет, — тут же отрезал Минхо. — Об этом не может быть и речи. Джисон уже который раз за этот нелёгкий разговор вздохнул, понимая, что одна только мысль провести в разлуке даже сутки для Минхо была теперь неприемлема. Инстинкт защищать своё довлел над сущностью альфы, и с этим было ничего не поделать. В воздухе разлился сладкий аромат, и тело Минхо расслабилось. Он почувствовал, как вся энергия уходит вниз горячей волной. — Джисон, прикрути феромоны, пожалуйста, — сквозь зубы судорожно процедил альфа, в этот момент неосознанно сильно сжимая пальцами тонкую талию. — Не могу, хён, — Джисон тихо простонал, и Минхо окончательно потерял самообладание. Он провёл носом вдоль шеи своего омеги, вдыхая его головокружительный запах и вызывая у того дрожь. Кончиками пальцев коснулся гладкой тёплой кожи под футболкой и поцеловал ключицы под растянутым воротом. — Если мы займёмся этим… это никак не навредит нашему будущему малышу? — горячо выдохнул Минхо в самое ухо и, не в силах сдержать себя, слегка прикусил его. Крупно вздрогнув от неумолимо накатывающего возбуждения, Джисон хихикнул: — При всей моей любви к тебе, чаги, у тебя не настолько большой, чтобы хоть как-то навредить эмбриону, размером с горошину! — Ах, вот как? Не настолько большой, значит? Сейчас проверим!— шутливо рассердился Минхо — чувства и желание близости в их отношениях всегда были выше каких-то дурацких обид. Даже если под угрозой была его, альфья гордость. Футболка хохочущего Джисона полетела на пол вместе с джинсами, поцелуй прервал звонкий смех, а кожа горела и плавилась под прикосновениями.

***

Уже через пару недель Минхо нашёл подработку в круглосуточном в двадцати минутах ходьбы от дома, как раз по пути от университета. Джисон переживал за него, а родители Минхо ворчали, что вполне способны помочь, но он был непреклонен. Ему оставалось каких-то полгода до выпуска и официального трудоустройства, но к этому времени Джисон уже будет в академе, и им понадобятся хоть какие-то накопления, чтобы начать готовиться к пополнению семьи. Мысль о том, что в их жизнь в скором времени ворвётся ещё один маленький родной человек, заставляла Минхо практически парить над землёй на каждом шаге. Заканчивая медицинский факультет по направлению детской психологии, он даже не предполагал, что сможет так скоро применить свои знания на практике. Но чем больше с каждым днём было воодушевления в Минхо, тем больше тревоги и неуверенности в будущем видел он в глазах Джисона. Это заставляло его становиться ещё более чутким и бдительным к состоянию своего слишком чувствительного омеги. Когда они познакомились, Джисон был на первом курсе языкового, а Минхо — на третьем медицинского. Они бы могли даже никогда не пересечься, но Хёнджин притащил его с собой на одну из караоке-вечеринок. Колючего, язвительного, закрытого от мира в себе. А ещё круглощёкого и, по скромному мнению Минхо, самого очаровательного омегу, какого он только встречал в своей жизни. Хёнджин тогда шепнул Минхо по секрету, что “характер у Джисони тяжёлый, но сердце доброе, потому что любит животных”. Минхо не смог удержаться, чтобы не бросить в ответ: “зачем ты так самокритично?”, на что Хван, осознав смысл шутки, обиделся минут на пять, а потом проворчал: “вообще-то, он с тебя давно глаз не сводит”. Обернувшись в тот момент, Минхо действительно поймал на себе заинтересованный взгляд. Чего греха таить, Минхо пришлось прибегнуть к некоторым психологическим уловкам, чтобы найти подход к ещё вчерашнему подростку, за защитной оболочкой которого он сразу увидел глубокую и ранимую личность. Джисон оказался на редкость интересным и всесторонне развитым омегой, и уже через месяц сам не отлипал от Минхо, чем радовал его и удивлял всех общих знакомых. Хёнджин с каким-то нездоровым восторгом всё твердил, что Минхо приручил чудовище. Но при этом прекрасно понимал, что на самом деле всё было совсем наоборот. Когда у Джисона впервые случилась течка при Минхо, и его пришлось срочно отправлять на такси домой, альфу окончательно и бесповоротно накрыло запахом омеги. Джисон пах для Минхо как лес после дождя, в который он с дедушкой ездил на рыбалку, как прибитая крупными каплями дорожная пыль у родительского дома, в котором он вырос. Джисон теперь всегда пах для Минхо дождём сильнее, чем сам дождь, а ещё он часто любил говорить, что имеет суперспособность вызывать атмосферные осадки. На что Минхо однажды пошутил, что единственные осадки, которые вызывает Джисон — это сопли после совместного просмотра наивной романтической комедии в кинотеатре. Тогда, уже далеко не первый раз, Минхо получил от дерзкого омеги раскрытой ладонью по плечу и впервые — настоящий поцелуй. Их первый поцелуй был со вкусом карамельного попкорна, который до сих пор очень любит Джисон. А ещё дождя, под которым они вымокли до нитки, пока счастливые, держась за руки, бежали к станции метро. И Минхо до сих пор очень любил дождь. За окном магазина июньский ливень безжалостно смывал город в водостоки. Потоки воды неслись по узким улочкам словно горные реки, а Минхо печально смотрел на свои новые белые кроссовки и единственный зонт у входа со сломанной спицей. Если кто-то из случайных посетителей решит им воспользоваться, у Минхо не останется ни единого шанса вернуться домой после работы сухим. А болеть ему сейчас было категорически нельзя, чтобы не заразить Джисона. Когда до конца смены оставалось десять минут, а дождь за окном пошёл на убыль, колокольчик над входной дверью круглосуточного ожил. — Добро пож… Джисон? — Минхо замер за прилавком, с плохо скрываемой радостью в лице смотря на своего парня. Утопающего в худи под дождевиком, с завитыми от влажности длинными прядями у лица, с тёмными блестящими глазами, с парой зонтов и вторым дождевиком в руках. — Ты забыл взять зонт, поэтому я решил встретить тебя, — смущённо потёр он кончик носа, и Минхо сорвался с места быстрее, чем включил мозги. Он обнял и поцеловал своего омегу прямо у витрины, под камерами видеонаблюдения, но ему было так плевать на всё в эту самую минуту. Учёба на последнем курсе и подработка сжирали время, не оставляя ни кусочка им на двоих. Минхо понимал, как Джисону, должно быть, тяжело проводить эти дни в полном одиночестве, что он даже проделал весь путь от дома в непогоду ради нескольких лишних минут вместе. Он ни за что не признался бы в этом, если бы Минхо спросил, но ему и не нужно было это делать. Они с самой первой встречи понимали друг друга без слов. — Спасибо… — Ой, ты же знаешь, что не должен меня за это благодарить! — смущённо фыркнул Джисон, безуспешно пытаясь выбраться из объятий. — И все равно, спасибо, — настаивал на своём Минхо, целуя своего парня в холодный нос. — Подожди минутку, сейчас быстро сдам смену и пойдём домой. Именно в этот момент в магазин зашёл его сменщик — Чонин, приветственно улыбнувшись им двоим, и Минхо с сожалением вынужден был выпустить Джисона из объятий, чтобы закончить работу. Домой они добрались, держась за руки. Джисон под недовольным взглядом Минхо прыгал через лужи, но уже через час, после сытного ужина, они снова оказались в объятиях друг друга. — Я хочу, чтобы он был похож на тебя… — прошептал Джисон в темноте комнаты, теснее прижавшись к Минхо и обвив его рукой поперёк обнажённой груди. Тот провёл пальцами вдоль его позвоночника сквозь хлопковую ткань домашней майки, поймал губами мелкую дрожь омеги и мягко усмехнулся. — Почему ты так уверен, что это будет именно “он”? Джисон затих ровно на три секунды, чтобы обдумать его слова. — А что если правда родится девочка? Что мы тогда будем делать?! — почти в панике воскликнул он, встрепенувшись. Конечно же, он почему-то даже не подумал об этом варианте. — Любить её больше всего на свете, конечно же, глупенький, — улыбнулся в ответ Минхо. — Это само собой, — проворчал Джисон, снова укладывая голову на плечо альфы. — А что нам делать сейчас? Надо ли как-то специально готовиться? — Ну-у… — задумчиво протянул Минхо, пытаясь скрыть улыбку в голосе. — Что же делать… Можешь сесть мне на лицо, например. — Дурак! — Джисон шлёпнул его ладонью и предпринял попытки повернуться спиной. — Я же серьёзно… — Я, вообще-то, тоже, — соблазнительно мурлыкнул Минхо и нырнул пальцами под майку Джисона, поддевая резинку его боксеров. От Джисона сильно пахло озоном, из-за беременности цикл сбился, и, по словам врача, теперь его феромоны до середины срока будут выделяться как при течке. Минхо предполагал, что за это время он непременно сойдёт с ума. Невозможно хотеть своего партнёра двадцать четыре часа в сутки, но ему каким-то непостижимым образом удавалось. Хотя нет, конечно же, постижимым. Ведь это был его Джисони. Его интересный, космический, очаровательный, сексуальный и невероятно соблазнительный омега. До встречи с Джисоном Минхо не знал, что можно настолько сильно кого-то любить. — Ладно-ладно! — раздражённо сдался Джисон, но Минхо прекрасно чувствовал, как у того уже мокро внизу, а голова кружилась от запаха, словно после часа на американских горках. — Но перед соседями завтра извинишься сам! Минхо улыбнулся как довольный кот, стягивая с Джисона промокшее насквозь бельё, и лёг на спину, помогая тому приподняться над собой. Сынмину с Феликсом он завтра в утешение принесёт немного домашней еды, и они как всегда простят им ещё одну бессонную ночь.

***

На четвёртом месяце у Джисона начал появляться животик. И как бы он не страдал от этого, считая себя некрасивым, надевая самые уродливые растянутые футболки до колен, Минхо считал его только ещё более очаровательным. Капризным, впадающим в крайности, требующим внимания, но всё ещё безмерно очаровательным. — Сегодня забегал Феликс, принёс немного фруктов, — поделился Джисон за ужином. — Спрашивал, захватить ли что-нибудь в химчистку, раз он всё равно туда идёт, поэтому я отдал ему одеяло… — Прости, я опять забыл, — искренне извинился Минхо, только сейчас вспомнив про чёртово одеяло. Подработки и практика в больнице забирали абсолютно всё время и силы, и он был бесконечно благодарен соседям, в лице которых Джисон нашёл хороших друзей. Сынмин хоть и выглядел так, словно одним своим рождением делал весь мир себе обязанным, на деле же оказался человеком неплохим и отзывчивым. Он часто брал Джисона с собой за продуктами, обязательно помогая занести тяжёлые пакеты из машины в квартиру. Либо просто сам привозил всё необходимое, заходя к Джисону за списком. У Феликса — то ли кузена, то ли какого-то дальнего родственника, то ли вообще парня Сынмина (Минхо некогда было вдаваться в подробности, а Джисон всё стеснялся спросить) — было то ли очень мало друзей, то ли много свободного времени. Он забегал к Джисону после занятий в университете почти каждый день, рассказывал о своих делах, приносил вкусняшки и вообще всячески скрашивал будни запертого в четырёх стенах беременного омеги. Минхо был им действительно благодарен, ведь они давали Джисону то, что сейчас он сам дать ему не мог. — А ещё звонила мама, интересовалась, не нужна ли нам помощь… Даже между строк Минхо услышал этот неозвученный вопрос, который Джисон ни за что не задал бы напрямую, потому что уже знал ответ. Родители Минхо никогда не верили в него. Не верили, что он сможет поступить на медицинский, что сможет самостоятельно жить в столице, не верили даже в серьёзность его намерений в отношении Джисона. А, получив известие о беременности омеги, родители с обеих сторон усомнились, что их дети справятся с данной ситуацией. Это ужасно злило Минхо, потому что он прекрасно оценивал свои возможности. Он считал себя альфой, который был в состоянии позаботиться о своём омеге, чего бы ему это ни стоило. Но Джисон под давлением родителей часто колебался, и это задевало гордость Минхо даже сильнее, чем само недоверие родителей. — Джисон, давай поженимся? — Что? Смесь из панического страха и вины в глазах Джисона немного отрезвила Минхо. Откровенно говоря, он понимал, что выбрал весьма хреновый тайминг, хуже не придумаешь, но что сделано, то сделано. Забирать назад свои слова он был не намерен. — Хён, не думай, что я отказываю тебе, — Джисон звучал немного отчаянно. — Просто я не хочу на свадебных фотографиях выглядеть вот так, — он махнул рукой на свой выпирающий даже под огромной футболкой живот, — Да и подумай, как здорово, если на них с нами уже будет Минджи? М? — Она и так будет, — упрямо нахмурился Минхо, прекрасно понимая, что имел в виду Джисон. Тот наклонился вперёд, накрыв его руку своей и мягко погладив подушечками пальцев, а затем ободряюще улыбнулся. Во взгляде и улыбке Джисона всегда было так много тепла и любви, что Минхо готов был утонуть в них навсегда. — Да и я не хочу, чтобы это выглядело так, будто мы женимся по залёту… — неуверенно добавил он. Минхо прекрасно понимал и разделял его чувства. Хоть беременность Джисона и была незапланированной, Минхо готов был пнуть в колено любого, кто скажет, что этот ребёнок для них нежданный. Ведь правда в том, что они оба ждали его с того самого момента, как узнали о нём. И Минхо сделает всё возможное, чтобы их ребёнок ни на секунду не усомнился в родительской любви. — Ты будешь замечательным отцом чудесной дочки, ты знаешь это? Как же бесконечно Минхо был влюблён в эту улыбку, в эти блестящие глаза и в эти очаровательные круглые щёки. Он перевернул ладонь и переплёл с Джисоном пальцы. — Ты тоже, чаги. А ещё прекрасным мужем. В тот вечер все их поцелуи были со вкусом любви.

***

— Как ты справлялся, когда Чанбин забеременел? — Первым или вторым? Разница есть… — задумчиво отозвался Хёнджин, отвлекаясь наконец от монитора с дизайн-проектом чьего-то очередного дома мечты, и посмотрел на Минхо. — О, нет. Ты опять загоняешься? — Я не загоняюсь, а всего лишь чувствую себя абсолютно беспомощным и бесполезным, понимаешь? — простонал тот, а Хёнджин беззлобно рассмеялся. — Ты такой забавный, когда растерян, — Минхо на это заявление громко фыркнул, показательно отвернувшись. — Не могу поверить, что в старшей школе вот это было самым грозным альфой на районе. — А я и не был. Это вы сами себе что-то напридумывали, — пожав плечами, Минхо проверил телефон на наличие уведомлений — в сотый раз за последнюю минуту. Хёнджин ненадолго замолчал, задумавшись о чём-то своём, и ностальгически улыбнулся. — Возможно, ты прав. Мы просто боялись к тебе подойти, потому что ты выглядел слишком недружелюбно, — произнёс он, вернувшись к работе. Минхо же вернулся к ленивому лежанию на диване и разглядыванию потолка. Сильно пахло ежевикой и чёрной смородиной, и он в который раз удивился тому, насколько идеально сочетался запах Хёнджина с запахом его омеги. Джисон был на плановом осмотре у врача, и Минхо заскочил к друзьям, живущим рядом с больницей, в ожидании, пока тот освободится. К сожалению (или к счастью), Чанбин находился в гостях у родителей, поэтому их квартира встретила Минхо непривычной тишиной. Непривычной даже для самого Хёнджина, настолько, что тот не прекращал неосознанно мурлыкать под нос популярную песенку, заполняя звуками пространство вокруг. В отличие от Хёнджина, Минхо не был доминантным альфой, его гон всегда проходил гладко, цикл был долгим и обычно достаточно было простейших подавителей, чтобы спокойно продолжать делать свои повседневные дела. Поэтому учёбе, встрече с друзьями, даже с омегами, это никогда не мешало. Но так было ровно до встречи с Джисоном. Первый гон, случившийся через пять месяцев после этого — на три месяца раньше обычного — обрушился с неистовой силой. Температура скакала в сумасшедшем диапазоне, голова кружилась, зрение плыло, а земля уходила из-под ног. Они только-только съехались с Джисоном, и уже тогда получили, пусть и осторожно, но высказанное недовольство родителей. Поэтому Минхо предполагал, что именно переезд мог стать причиной резких изменений в его организме. Он ломался, чтобы перестроиться и подстроиться под цикл омеги. Если бы Минхо знал, что в тот день Джисон вернётся из университета раньше обычного, если бы он не был столь беспечен и всегда носил с собой подавители, если бы омега послушал его и оставил справляться самостоятельно, этой беременности могло бы не случиться. Но его Джисон — его омега — всегда был мягким и открытым для него, о том, чтобы уйти в тот вечер, у него не было и мысли. На момент связки они были знакомы всего пять месяцев, только неделю жили вместе, но сущность альфы уже была уверена, что это раз и на всю жизнь. А сейчас и сам Минхо это понимал, как и то, что незапланированная беременность Джисона стала для них ещё одним счастливым событием в жизни. — Скучал по мне? — Джисон подошёл ближе и, застенчиво улыбнувшись, толкнул Минхо плечом в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы вызвать у того ответную улыбку и рой чешуйчатокрылых в животе. — Заскочил на вечеринку остепенившихся альф к Хёнджину. Мы развлекались, как могли. Усадив Джисона на заднее сиденье такси, Минхо обошёл машину и сел с ним рядом. Нащупав его руку, тот переплёл пальцы и сложил руки на своих коленях — уже такой привычный для них жест любви. — Лежал на диване, пока он работал? — широко улыбнулся Джисон. Иногда Минхо поражался способности Джисона видеть его насквозь. — Я же сказал: “как могли”, — деловито ответил Минхо, прижимаясь своим коленом к ноге Джисона, чтобы быть ещё ближе, чувствовать его тепло каждой клеточкой тела. — И я напоминаю, что это была вечеринка остепенившихся альф. На ней положено вести себя прилично. — Но тебе всего двадцать пять, чаги, — тихо вздохнул Джисон, кладя голову на его плечо. — Тебе надо хоть иногда отдыхать от учёбы, работы… меня. Минхо промолчал, под недовольный стон растрепав рукой, а затем чмокнув макушку своего парня. Эти разговоры ни к чему не вели, сколько бы он не убеждал Джисона, что он — единственное его место для отдыха. У него не было ни желания, ни потребности проводить свободное время где-то и с кем-то ещё, даже если бы это время у него было. Он надеялся только, что с появлением ребёнка все эти тревожные мысли покинут голову Джисона, вытесненные другими заботами. — А тебе надо перестать волноваться по пустякам, — выпустив немного успокаивающих феромонов, которые таксист-бета, к счастью, даже не заметил, Минхо прижался губами к виску своего омеги, чувствуя, как тот постепенно расслабляется. — Сильно устал? Хочешь, сделаю тебе массаж? — тихо произнёс Минхо, когда они оторвались наконец друг от друга после долгого поцелуя в тесной прихожей их квартиры. — Если он будет включать тебя, стоящего на коленях у моих ног, то я, возможно, подумаю над предложением, — игривым тоном ответил ему Джисон, моментально повышая температуру воздуха между ними. После очередного насыщенного событиями дня Минхо не мог мечтать ни о чём, кроме как поскорее сделать приятно своему парню. Горячая волна предвкушения прокатилась по его телу, тяжело осев внизу живота. Взяв ещё больше округлившиеся щёки в ладони, Минхо подался вперёд и глубоко поцеловал Джисона. Губы, всё ещё мягкие и влажные, податливо раскрылись, пропуская настойчивый язык внутрь. Несдержанный стон, вырвавшийся из омеги вместе с неконтролируемой волной феромонов, заставил Минхо почти зарычать в поцелуй. Ему пришлось оторваться, чтобы глотнуть немного воздуха, поэтому, спустившись ладонями на поясницу Джисона, он склонился ниже и оставил языком влажную дорожку на его шее. — Минхо? — почти умоляющим тоном Джисон попытался обратить на себя внимание альфы, но дрожь в теле от его действий мешала связно мыслить. — Минхо, пожалуйста… я хочу метку. Словно очнувшись ото сна, тот пришёл в себя и с удивлением посмотрел на Джисона. В его глазах наряду с неприкрытым желанием стояла уверенная решимость. Они ещё не поднимали эту тему, потому что в их жизни всё случилось слишком быстро и сумбурно, поэтому Минхо оказался не совсем готов к такой просьбе. — Ты действительно хочешь этого? — моргнул он. Джисон недвусмыслено указал взглядом на свой уже с трудом скрываемый широким худи живот: — Беременный омега без метки даже в больнице вызывает, в лучшем случае, жалость, а в худшем… — Минхо не хотел этого слышать, и Джисон, к счастью, не продолжил. — Если, конечно, ты тоже уверен в нас. Потому что я ещё тогда, узнав о беременности, сразу представил тебя частью моей семьи… нашей семьи. И только одна мысль об этом сделала меня самым счастливым в мире. Минхо смотрел в глаза омеги, которого выбрал его альфа, и не мог поверить, что всё это действительно происходит с ним. Всего через несколько недель их жизнь кардинально изменится, но эти перемены не пугали, а наоборот, заставляли задыхаться от невыносимого счастья. — Конечно, — ответил он, нежно коснувшись рукой щеки Джисона. — Конечно, я уверен. Я сделаю для тебя всё, о чём бы ты ни попросил. — Даже минет? — игриво улыбнулся Джисон. — А об этом тебе даже просить не надо, — ответил ему Минхо, уверенно опускаясь перед ним на колени. Уже ведомый одним желанием, он даже не заметил мелькнувшую на мгновение грусть в глазах Джисона.

***

На следующий день ещё по пути домой шестое чувство подсказывало Минхо: что-то не так. Джисон не писал ему с привычным вопросом, вернётся ли он к ужину, и не просил купить по пути очередной гастрономический изыск. Когда Минхо влетел в квартиру, его тревожность уже почти вышла из-под контроля. Но тут же сменилась безысходностью, стоило ему оценить обстановку. В квартире стояла непривычная тишина, куртка и любимые кроссовки Джисона отсутствовали и едва уловимо пахло дождём. Похолодев изнутри, Минхо вполголоса позвал омегу по имени, но ответа не получил. Тишина будто насмехалась над его отчаянием. Заглянув в спальню, он увидел приоткрытый шкаф и отсутствие нескольких вещей Джисона, будто он собирался второпях. Нехорошая догадка, заполнив мысли, ползла вдоль позвоночника, неприятно царапая его своими ледяными когтями. Немного успокоившись, Минхо дрожащими пальцами разблокировал телефон и набрал номер Джисона. С той стороны послышались долгие протяжные гудки, сменившиеся через время короткими. Спустя ещё пару попыток дозвониться Минхо чувствовал себя уже почти на грани паники, но осторожный стук в дверь привёл его в чувство. Поднявшись на ноги, он в мгновение ока очутился в прихожей и с надеждой распахнул дверь. Наверное, разочарование отчётливо читалось в его лице, потому что обычно жизнерадостный сосед немного поник. — Привет, э-эм, я услышал, что ты вернулся домой, — начал Феликс, неловко переминаясь с ноги на ногу и явно тщательно подбирая слова. — Я просто встретил Джисона днём, он куда-то уезжал, и я подумал, может что-то случилось и я могу чем-то помочь? Неожиданная догадка посетила голову Минхо в этот миг. — Это была чёрная Тойота Гранд Хайлэндер? — Чего? — удивлённо моргнул Феликс на его вопрос. — Это была большая чёрная машина? — терпеливо переспросил Минхо. Феликс выглядел сбитым с толку. — Типа того… наверное, это была Тойота, да. И точно чёрная! — Спасибо! — даже не попрощавшись, Минхо закрыл перед ним дверь — извинится позднее — и тут же метнулся обратно в гостиную за телефоном. В этом мире было лишь ещё одно место, куда мог уехать Джисон, чтобы почувствовать себя дома, и как же глупо Минхо не подумал об этом сразу. Поэтому, уже почти уверенный в своей догадке, он нажал кнопку вызова. Госпожа Хан взяла трубку уже через два неполных гудка. — Здравствуй, милый, — в общении женщина всегда была немного отстранённо-холодной, и в этот раз её тон мало чем отличался от обыденного, но это почему-то даже немного успокаивало. — Что-то стряслось? — Джисон, — пытаясь унять дрожь в голосе и даже забыв поздороваться, выдохнул Минхо. — Он у вас? — Да, он спит в своей комнате после дороги, — её голос прозвучал более обеспокоенно. — У вас что-то случилось? Вы поссорились? Джисони ничего толком не сказал нам, но выглядел немного расстроенно… — Нет, — торопливо вставил Минхо, а затем смягчил тон, чтобы не звучать слишком резко: — Мы не ссорились, но он почему-то не сообщил мне, что собирается к вам. — Странно… Минхо в отчаянии запустил пальцы в волосы, и как хорошо, что его собеседник не мог сейчас видеть его состояние. Он снова постарался выровнять дыхание и унять дрожь. — В общем, как проснётся, попросите его связаться со мной, хорошо? — вложив как можно больше уверенности в просьбу, вежливо произнёс Минхо. Голос женщины снова прозвучал спокойно и ровно: — Конечно, милый, я передам ему, чтобы он позвонил. Поблагодарив и вежливо попрощавшись, Минхо завершил звонок. Его всё ещё била неконтролируемая дрожь, и он решил просто посидеть в тишине какое-то время, устало откинувшись на спинку дивана и прикрыв на несколько минут глаза. Джисон не перезвонил. Поэтому Минхо снова набрал его номер, как только увидел, что сообщения отметились как прочитанные. — Семь пропущенных и тринадцать сообщений, хён, серьёзно? — охрипшим после сна голосом вместо приветствия произнёс Джисон. — Я запаниковал, не обнаружив тебя дома, — попытался защититься Минхо. Он был до безумия счастлив слышать голос своего омеги. В это самое мгновение ему как никогда захотелось обнять Джисона и, уткнувшись носом в его сладко-медовую шею, вдохнуть запах дождя. — Во-первых, я оставил тебе записку на холодильнике, — прозвучал в трубке недовольный голос Джисона. Минхо поднял глаза и, увидев закреплённый магнитом на дверце холодильника заветный листочек, почувствовал себя непроходимо тупым. Все годы чтения детективов в одночасье рухнули прахом. Он не оценил тщательно обстановку до того, как сделать выводы и, как следствие, накрутил себя и слегка драматизировал. Поведение Минхо в последнее время пугало даже его самого, наверное, сказывалась усталость. — Во-вторых, — всё так же сердито продолжал Джисон. — Семь пропущенных и тринадцать сообщений? Хён, так мало, серьёзно? Я думал, ты будешь настойчивее. — К счастью, я быстро догадался позвонить твоей маме, — хихикнул Минхо, чувствуя, как начинает оттаивать лёд в груди. — Я уже ужасно скучаю. Ты скоро вернёшься? Джисон тяжело вздохнул. — Я не вернусь, хён… пока что. Эти слова грудой тяжёлых камней осели в груди Минхо. Заметив его заминку, Джисон осторожно продолжил: — Тебе не обязательно всегда стараться делать всё самому, хён. Иногда это немного выше наших сил. Всегда есть близкие, друзья, с радостью готовые помочь в трудную минуту. Быть может, однажды и ты сможешь кому-то так же помочь, это круговорот добра в природе, — он тихо вздохнул и зашуршал в трубке, меняя положение, его голос зазвучал уже более уверенно. — Я останусь здесь, пока мы не встанем на ноги. Ты можешь переехать сюда после выпуска, найти тут работу, а пока навещать нас на выходных. Родители уже хотят обставить мою комнату детской мебелью, представляешь? Они не против, чтобы мы пожили у них какое-то время, так что… — Джисон. — М? Минхо слышал это, слышал в голосе омеги то, что хотел бы слышать меньше всего. Отчаяние, смешанное с сожалением. Возможно, ему стоило прислушаться раньше, услышать его, сделать правильные выводы и не допустить произошедшего. Пойти на небольшие уступки и прикрутить немного свою гордость — от этого ещё никто не умирал. Но было в голосе Джисона и что-то ещё. — Ты пытаешься что-то сказать мне? Минхо лишь предпринял попытку прощупать почву, вытащить на свет их монстров из-под кровати и устроить над ними великий суд. Но то, что он услышал, было настолько не тем, что он ожидал, что это перевернуло весь его мир с ног на голову. — У нас будет двойня, хён, — дрожащим шёпотом выдохнул Джисон. — Доктор сказал, так бывает, редко, но бывает, иногда на первых снимках можно не различить, но… потом я просто не знал, как тебе сказать, видя твою усталость. Минхо пока не знал, как на это реагировать. Мысли и чувства смешались, он был скорее шокирован, чем рад, но и рад, несомненно, тоже. Счастье было таким огромным, что сжимало грудь, не позволяя сделать вдох. Но вместе с ним навалилось и осознание, что им понадобится в два раза больше сил, времени, денег… он пытался не рассматривать новость с этой стороны, но он не мог, в конце концов, он всегда был прагматиком. Расценив его замешательство по-своему, Джисон продолжил извиняющимся тоном, из-за которого Минхо почувствовал себя совсем ужасно: — Я останусь у родителей, чтобы снять с тебя лишнюю нагрузку. Да и мне скоро будет тяжело, а ты не сможешь находиться со мной двадцать четыре на семь. Я всё понимаю, хён, правда, но, пожалуйста, не думай, что я тебя больше не люблю и бросаю, мне тоже тяжело без тебя, но так действительно будет легче… Когда же Джисон успел стать таким мудрым и храбрым? Возможно, Минхо слишком опекал его с самой первой встречи, не замечая силу духа, которая была в нём всегда. Его маленький отважный омега. Минхо с каждой минутой любил его всё сильнее — он даже не знал, что так бывает. — Мы снимем жильё, когда я выпущусь, недалеко от дома твоих родителей, хорошо? — слова, как и само решение, на удивление, пришли к Минхо легче, чем он предполагал. — И постараюсь приезжать каждую неделю. Заодно начну присматривать работу рядом. Взволнованный счастливый возглас раздался в трубке, заставив Минхо улыбнуться. — Обещай отдыхать и хорошо кушать, хён! И я надеюсь, ты сможешь приехать к нам на Рождество… Минхо знал, что доктор поставил Джисону примерный срок на конец декабря, поэтому вполне очевидно, что омега хотел, чтобы его альфа был рядом. Минхо и самому хотелось быть рядом, даже сейчас, в эту самую минуту, но он понимал, что пока им всем будет лучше так, как сейчас. — Конечно, Джисони, — мягко ответил он. — Я обязательно приеду, чего бы мне это ни стоило. — Спасибо… — Ты не должен, — Минхо мягко улыбнулся. — Я знаю, но я так хочу! — капризно возмутился омега, и Минхо представил его смешно надутое лицо. — А ещё, я… мы уже очень соскучились. Вот. Сердце Минхо сжалось от тоски и нежности. Ему захотелось как раньше крепко обнять Джисона и никуда не отпускать от себя целую ночь. Но он мог позволить себе лишь устало упасть на диван, обняв ногами и руками подушку. — Мы… тоже, — скомканно пробормотал он, смущаясь ещё сильнее от победного смеха своего омеги. — Звони мне каждую свободную минуту по видеосвязи, хён, я всегда отвечу. — Даже в душе? — усмехнулся Минхо. Омега на том конце задохнулся от возмущения: — Ну, вот теперь ты точно сам напросился, хён! Их смех с обеих сторон сплёлся причудливым полотном, которое бальзамом легло на щемящее в груди сердце Минхо. Его омега был так далеко, но так отчётливо ощущался прямо здесь и сейчас, будто свернушийся под боком горячий клубок. И словно воздух в комнате наполнился запахом озона. Наверное, у Минхо уже галлюцинации, надо просто отказаться от подработки на завтра, выспаться наконец хорошо и, возможно, внезапно приехать к Джисону, устроив сюрприз, чтобы крепко прижать к себе. — Иди первым, хён, — будто чувствуя его усталость даже через цифровой сигнал, улыбнулся в трубку Джисон. — Нет, ты, — по-глупому упрямо ответил Минхо, как делали они ещё в самом начале отношений, созваниваясь перед сном, расставшись каких-то полчаса назад. Минхо вообще постоянно чувствовал себя глупым в их отношениях. Глупым и до безобразия счастливым, наверное, пришло время платить по счетам. — Как скажешь, чаги, — легко и игриво сдался первым Джисон. — Люблю тебя. Хороших снов. И, не дождавшись ответа, действительно отключился первым. А Минхо отключился сразу, стоило только экрану телефона погаснуть.

***

— Ты просто должен продолжать делать всё, что в твоих силах. А Джисон, я уверен, видит это и ценит. — Он уехал к родителям, ничего не сказав. — Что? В смысле, ничего не сказав? Совсем ничего не сказав? — Хёнджин уставился на Минхо поверх своих очередных модных-очков-без-диоптрий. — Ну, я позвонил ему, когда вернулся после работы и не обнаружил его дома… — И в чём же оказалась причина побега? На самом деле, ты невыносимый тиран и домашний абьюзер? — Нет, но сейчас я в шаге от того, чтобы им стать, — угрожающе посмотрел на него Минхо, подняв сжатые в кулаки руки. Хёнджин звонко рассмеялся. — Колись уже, страшный альфа. — На самом деле, я и сам уже знал причину, просто не желал ее признавать, — за снисходительно-жалеющий взгляд Минхо иногда мечтал придушить Хёнджина самым изощрённым способом — чёртовы лучшие друзья, видящие тебя насквозь. — Джисону скоро будет тяжело даже ходить, ты же знаешь, близнецы развиваются довольно быстро… — он искусно проигнорировал взлетевшие от удивления вверх брови друга, — А я зашиваюсь на основной работе и двух подработках, не слушаю его, когда он просит больше отдыхать, и становлюсь всё более раздражительным… — То есть, упрямишься и ведёшь себя, как гордый и независимый альфа? — пожав плечами, подытожил Хёнджин. — Что ж, по факту. Не придерёшься. — Спасибо за поддержку, дорогой друг, — холодно ответил Минхо, хотя Хёнджин, объективно, был близок к истине. — Обращайся в любое время! Пустой стаканчик из-под кофе, до этого спокойно стоявший на журнальном столике в кабинете Хёнджина, полетел в своего хозяина, на пути встретив неравного противника — стену. К такому жизнь его, наверное, не готовила. Как, впрочем, не готовит она никого и ни к чему. Например — к взрослению. — Я не знаю, что делать, я в отчаянии, — на одном выдохе признался Минхо, падая назад на спинку дивана. — Может, ты скажешь? Что мне делать? Хёнджин задумчиво покачался в кресле и, сбросив домашний тапок в виде розовой свинки, подтянул одну ногу коленом к груди. За двумя стенами на кухне послышался грохот посуды, и у самой двери кто-то перехватил мельтешащий топот тихой фразой “Не мешайте папе, у него серьёзный разговор с дядей Минхо на альфьем”. Минхо не смог удержаться от улыбки из-за озвученного статуса, к которому всё никак не мог привыкнуть. А скоро предстояло привыкать к новому — от осознания этого у него на мгновение перехватило дыхание. — Для начала, освободить выходные, — наконец уверенно ответил Хёнджин. — Я уже отказался от подработок с этой недели, — демонстративно загнул палец Минхо. Он надеялся, что следующих условий хватит на то, чтобы оставить прямым один средний палец. Но, кажется, Хёнджин то ли раскусил его план, то ли действительно имел для него лишь два условия. — А затем подумать: что ты сейчас хочешь больше всего на свете? — тоном человека, познавшего жизнь, изрёк он. Что ж, по крайней мере, на этот вопрос у Минхо был ответ, в котором он не сомневался ни на миг. — Увидеть Джисона. Хёнджин победно улыбнулся, щёлкнув пальцами. — Вот тебе и ответ! — Думаешь, он захочет меня видеть сейчас? Так скоро? — Минхо нахмурился. — Конечно, это же Джисон, — вздохнул Хёнджин, спуская босые ноги на пол и направляясь в сторону двери, за которой снова слышалось подозрительное копошение. — Он не спускал с тебя глаз в самую первую встречу, будто приклеился, а потом постоянно страдал от тоски, если не видел тебя даже всего одну пару. Вы же как попугаи-неразлучники: друг без друга не можете прожить ни минуты. — Наверное, ты прав — Не “Наверное, ты прав”, а “Охренеть, какой мудрый совет, спасибо тебе, мой самый любимый друг!”. — Наверное, ты прав, — язвительно повторил свои слова Минхо, и Хёнджин скорчил мину глубоко оскорблённого человека, а затем с ослепительной улыбкой распахнул дверь. В следующую секунду в его широкие объятия упал визжащий клубок из двух непоседливых близнецов. Таких же шумных и любопытных, каким был и их отец в юности. В воздухе плыл уже знакомый ягодный запах, сплетаясь в чудесную гармонию, Минхо вдруг стало интересно, как для других пах их с Джисоном дом? Хорошо ли сочетается запах горького шоколада с дождём? Наверное, можно было поинтересоваться мнением соседей, но Минхо никогда особо не интересовало мнение других об их с Джисоном мире. Главное, что для них их дом пах друг другом, теплом и уютом. И Минхо был уверен, что ещё будет, не важно, где бы их дом не находился. Потому что его домом был сам Джисон. От вида счастливого семейства Хван у Минхо повышался уровень сентиментальности в крови, что ему совершенно не нравилось. К несчастью, в этот самый момент в кабинет заглянул Чанбин, одетый в смешной розовый фартук прямо поверх чёрной обтягивающей футболки. Его бицепс и грудные мышцы даже после рождения двух детей всё ещё выглядели устрашающе. В глубине души Минхо обожал эту нелепую парочку как свою собственную семью, но никогда не признался бы в этом вслух. — Хён, а ты чего киснешь? — громко воскликнул Чанбин, одной рукой придерживая повиснувшего на нём Бини. — Будешь с нами обедать или оставить тебя тут страдать одного? Ладно, почти обожал. — А у хёна есть одно важное дело, — хитро улыбнулся Хёнджин, снова возвращая на друга своё внимание. — Правда, хён? О, ты ещё здесь? — Ладно, я понял, не особо вы мне и рады, — вздохнул Минхо, кряхтя, поднимаясь на ноги. — Неправда, очень рады, дядя! — пискнула самая младшая Хван, бросаясь к коленям Минхо с крошечными объятиями и почти сбивая его с ног обратно на диван — сила и напор в этом пятилетнем ребёнке были явно не от Хёнджина. — Оставайся, покатаешь меня на плечах! Улыбнувшись, Минхо присел перед ней на корточки. — Скоро я познакомлю вас с двумя новыми друзьями. Они ещё будут совсем маленькие, обещаешь не обижать их? — Обещаю, — абсолютно серьёзно кивнув кудрявой головой, Хёни протянула свой крохотный мизинец. Аккуратно скрепив обещание, Минхо потрепал её по макушке и поднялся на ноги. — Я собираюсь сделать официальное предложение Джисону сегодня, поэтому держите за меня кулачки. Первую попытку я провалил. На вопросительные взгляды друзей Минхо лишь пожал плечами — он расскажет эту историю как-нибудь потом, когда она станет лишь очередным смешным воспоминанием. Сейчас ему надо было успеть выбрать кольца и как-то уломать Сынмина отвезти его в другой город. Даже если официальное мероприятие они проведут уже после появления на свет малышей, Минхо хотелось, чтобы вместе с меткой на безымянном пальце Джисона красовалось материальное подтверждение его серьёзных намерений по отношению к нему. По отношению к их семье, которая совсем скоро станет такой же большой и счастливой, как у их друзей.

***

— Хан Джисон, ты станешь моим мужем? Оставшийся возле машины Сынмин закатил глаза, пряча улыбку, выглянувшая из окна госпожа Хан восхищённо прикрыла ладонью рот, а Джисон громко воскликнул на всю улицу: — Ли Минхо, ты что, дурак?! Тут сыро и грязно, встань немедленно! Я согласен, да, на всё согласен! Только встань! Боже…

***