Ты пахнешь как спокойствие, как в голове тишина (драббл)

      Ночь выдалась до ужаса жаркой. Окетра ворочилась в постели и не могла заснуть. Бастет, что лежала у неё в ногах, уже теряла терпение и готова была начать их кусать, как девушка решительно села на кровати и, накинув на себя плед, вышла из комнаты.       Её путь лежал на крышу, где хотя бы был свежий воздух. Аккуратно ступая босыми ногами по ступенькам, она добралась до верха и кромко ахнула, чем разбудила парня, почему-то спящего на полу.       — Лололошка! — подбоченилась Окетра. — Ты чего пугаешь?! — но усмерила свой пыл, поняв, что парень сам испугался. — Не спится?       — Ага, — Лололошка неловко почесал затылок. — Там душно.       — Понимаю, — девушка задумчиво покивала головой. — А чего не на скамейке?       — Я сильно ворочаюсь во сне и могу просто упасть.       — Ну давай тогда хотя бы на плед ложись, — Окетра сняла с себя плед и растелила. — Мне тоже жарко, — она легла на пол и похлопала рядом, приглашая парня. Тот неуклюже разместился рядом, задев девушку плечом сломанной руки и сразу почтительно отодвинулся.       «Неужели меня боится? — мысленно усмехнулась Окетра. — Он такой симпатичный без этих очков» — а вслух сказала:       — Ох, наконец-то прохлада! — девушка с наслаждением потянулась вверх и, возвращаясь в исходное положение, нарочно задела рукой Лололошку. Тот никак не отреагировал, даже не шелохнулся.       — Ага, — коротко ответил он.       — И звёзды светят, — она слегка повернула голову в поисках чего-то и вдруг указала пальцем на что-то справа от Лололошки. — Ого, какое созвездие Ронаса сегодня яркое!       Парень посмотрел по указанному направлению. И правда: пять больших звёзд и три поменьше образовали силуэт бегущего человека с мечом.       — Круто, — улыбнулся Лололошка. — а у всех богов есть свои созвездия? — он повернулся к девушке и встретился с ней взглядами. Показывая на звёзды, она слегка приподнялась и телом едва касалась парня.       — У всех, кроме Селиасэт, — довольная, что могла его засмущать, ответила Окетра и легла снова на спину. — Она — солнце. Слышала даже, что в каких-то городах есть храмы, где молятся каждому богу по очереди, когда на небе загорается его созвездие.       — Круто, — опять повторил он это нелепое слово.       — Ло, — начала Окетра и запнулась. — Я слышала, как тебя называл так Сдерик. Можно же и мне так тебя называть?       Вместо ответа он доброжелательно улыбнулся и кивнул.       — Ло, — продолжила девушка, — А ты что, совсем-совсем ничего не помнишь? — тот отрицательно помотал головой. — Как так? Наверно, это очень грустно, ведь тебя где-то могут ждать. Кто-то, кто был очень дорог тебе.       — Честно, я стараюсь не задумываться про это, — он отвёл взгляд в противоположную от девушки сторону. — Иначе совсем худо.       — Мне так жаль тебя, — она ободряюще коснулась его волос.       — Думаю, что всему есть объяснение и я смогу его найти… — почему-то переходя на шёпот, ответил Лололошка.       — И то верно, — Окетра не сдержалась и зевнула. — Пойду-ка я к себе. Может, там прохладней стало.       — Угу, я тоже.       Они почти одновременно сели и неожиданно оказались нос к носу. Удивление быстро исчезло с лица Окетры, а в глазах появились лукавые искорки, однако она не спешила что-то делать дальше. За неё всё сделал Лололошка…       Рукой он убрал упавшую прядку волос, едва касаясь кожи, а после взял в ладонь её лицо и легко поманил к себе. Окетра с охотой поддалась. Прикрыв глаза, она едва коснулась его губ, а Лололошка сократил это расстояние.       «Боги, какой он… — в голове Окетры будто взрыв из мыслей. — Какой он…» — слова она так и не нашла, но зато сама придвинулась ближе, обнимая парня за плечи и углубляя поцелуй.       — Я пойду, — Окетра аккуратно отстранилась, смущённо отводя взгляд.       — Угу, — тихо ответил Лололошка и первый встал.       Окетра забрала с собой плед и, стараясь дышать ровно, спустилась в свою комнату. Той ночью она так и не смогла заснуть, вспоминая, какими нежными были его губы, чувствуя прикосновение его ладони, кожа которой чуть загрубела от меча, и сладковатый приятный запах, который остался на его половине пледа.