Конец света за 90 минут

Они не разговаривали. Они не разговаривали вот уже девяносто дней, девять часов и пятнадцать минут. Ангел канул в забвение — так говорил себе Кроули, пестуя крохи оставшейся гордости, — ангел слинял, а Верховный Архангел, напыщенный и бестолковый, его не касался. Ничуть не заботил. Да кто бы, скажите-ка, мог взволновать абсолютное зло — змия, демона? Кроули не разговаривал с ним, ни секунды, нисколечко. Если и мог потревожить небесное золото, что танцевало на кончиках ангельских перьев, и, скажем, одним щелчком пальцев послать лёгкий импульс — нормальную музыку (тот же бибоп) вместо музыки сфер, он не сделал бы это из принципа. Мог бы спасти безрассудно застрявшего там, Наверху, будь тот прежним собой, а не высокомерным, восторженным, невыносимым… — Ох, Кроули, — вот что услышал он словно в ответ своим мыслям. И замер. Не ангел — проекция ангела, тень существа, отражение смутно знакомого облика, как порождение бреда, висело над ним и слегка колебалось. Он вспомнил, как ангел вот так же вернулся к нему, потеряв своё тело, и — не осуждайте его! — на секунду забыл, что уже девяносто дней не разговаривал: — Бо… Сат… Во имя кого-то, ты развоплотился? Тебя там убили? — он хмурился; чёрные нити зрачков округлились за стёклами непроницаемых тёмных очков. Впрочем, этот всегда сквозь них видел. — Мне стоит бежать за тобой, идиотский ты ангел? — Ох, Кроули, — прошелестел тот опять, но с такой интонацией, что по его ледяной демонической коже прошла волна дрожи, как раньше, когда ангел… тьфу. Он усилием воли нашёл в себе «Перезагрузку» и выполнил эту команду, бесстрастно смотря на мигающий синий экран. — Дорогой мой, я в полном порядке. Я рад, что мы снова общаемся. — Думаешь? — Кроули начал дымиться. Буквально, совсем как — нет, больше, чем от десяти порций крепкого кофе. Взгляни на него сейчас Нина, она бы не мешкая вылила прямо на голову тазик с холодной водой, как однажды, когда он вскипел (от ухода наивного и твердолобого ангела на Небеса не прошло и двух дней). — А теперь лети вон к своей должности и непомерным амбициям, Азирафель. Метатрон уже ждёт тебя. С тихим щелчком тот исчез, как и не появлялся, и Кроули, сбросив очки, застонал от мигрени (почти человеческой; Мэгги сказала, ему нужно выспаться — что бы она понимала). На счастье, в одном закутке на втором этаже, среди книг, он нашёл своё уединение и от людей, и от Шакс, и от Мюриэль. Он оставался лишён своего места жительства и пригласил себя в книжный, смирившись, что альтернатива — жить в Бентли, но он всё равно не покинет окрестностей Сохо. Мгновение — ангельская голова снова выскочила перед ним, возбуждённо-прозрачная. Вот ведь… — Ох, Кроули… — Азирафеля заело. — Я знаю, ты злишься, и мы с тобой «не разговариваем», но у нас… как там люди всегда говорят… — Придержи свою мысль? — съязвил демон, не без удовольствия глядя, как ангел вздохнул и поник. — Форс-мажор! Понимаешь… э-э… на Небесах кавардак. Метатрон осуждён, он под следствием! Это секрет, но сейчас надо мной, кроме только Неё, нет начальства. — Чего-о? — всё же Кроули не удержался, и заговорил с ним опять, и поднял свою бровь, без того всегда вскинутую, до границы волос. И подался вперёд: — Это ты натворил? На губах против воли довольно играла ухмылка; он должен был это признать: перед ним был всё тот же нахальный, неправильный ангел, который вручил людям собственный меч и который разжёг прямо в книжном войну, бросив нимб. И его тоже бросил… — Он сам виноват в этом, — он волновался и вскидывал руки, как будто не мог передать это только словами. Как в день их прощания, как и в любой другой день — это просто был Азирафель. — Он ведь был человеком, пока не вознёсся. Он в древности жил на Земле. И… ох, Кроули, я бы представить не смог… — Ангел, к делу, — почти раздражённо. — Скорее. — Он-заколдовал-земных-женщин-вступив-с-ними-в-недобровольную-связь! — наконец ангел выпалил это, как будто оно распирало его, за секунду. Уставился. Кроули вяло моргнул: — Нет, помедленнее, — голова не болела, а просто шла кругом. Что самое глупое, Кроули снова куда-то ввязался, он не игнорировал Азирафеля и после того, как тот так обошёлся с ним. Жалкое зрелище, верно? Но если бы с ангелом что-то случилось и если ему сейчас что-то грозит… — Метатрон много раз возвращался на Землю, — в конце концов заговорил тот понятнее, только понятнее не становилось. Напротив — абсурд нарастал с каждым словом. — И только что вскрылось, что он… не лишал себя плотских утех. Но поскольку он выглядит как… — Престарелая вешалка, — подсказал Кроули. Ангел не стал поправлять его! — В общем, часть женщин считали его богачом, а другую часть он соблазнял просто чудом. И всё это длилось веками, представь себе! Ангел, точнее, Глас Божий и смертные… «Ангел и демон, — мгновенно скользнуло с тоской между строк. — Наша дружба была под запретом с начала времён, — говорил ему ангел, — тогда как…» — И вот как Она рассудила: теперь Метатрон вообще лишён всяких чудес, как и должности, и занимается переписью шеститысячелетних архивов своими руками, как если бы был человеком. Она очень злилась, когда говорила с ним, Кроули: даже послала кого-то из наших искать по Земле, среди мёртвых и среди живых, вероятных потомков… И в той суматохе я поднял не менее важный вопрос. — Погоди-ка. Ты влез с предложением о конце света, пока Она… — Кроули, как и тогда, на стене, восхищённо глядел на него. — Я поймал подходящий момент, дорогой! И проект конца света почти упразднили. Почти, потому что его разработка уже в Книге Жизни, хотя ещё, слава Ей, не утверждённая. Кроули думал. О том, что он знал, что он помнил и предполагал. Они не разговаривали — потому что так было единственно правильно и безопасно. Он мог потревожить небесное золото, что танцевало на кончиках ангельских перьев, и, скажем, одним щелчком пальцев послать лёгкий импульс — нормальную музыку (тот же бибоп) вместо музыки сфер, но его засекли бы, мгновенно и непоправимо. Он мог бы спасти безрассудно застрявшего там, Наверху, но тогда они, что вероятно, попались бы оба. Надрывно прощаясь здесь, в книжном, они говорили не в точности то, что имели в виду: — Ты мне нужен! — ты нужен мне там, Наверху, потому что иначе мы больше не сможем общаться, и я хочу обезопасить тебя, ведь Второе Пришествие, как и финальная битва, пройдут на Земле. Книга Жизни у них, и я должен достать её, прежде чем там всё запишут, поэтому не уходить, оставаться здесь — смерти подобно. — Ты не понимаешь, что я тебе предлагаю. — Нет, я понимаю, — ты думаешь, ангел, они не прихлопнут нас, стоит нам к ней подобраться? Она нам позволит, а кучка архангелов и не подумает встать на пути? Книга Жизни у них, вместе с тем на Земле — человечество. Адам. Ещё одна странная книга внутри Гаврииловой статуи, ты ведь тогда не забрал её. Кто-нибудь должен остаться на случай, что на Небесах ничего не получится. Если мы оба застрянем… Нам надо расстаться. — И понимаю гораздо лучше, чем ты. Они не говорили буквально, ведь там, за окном, Метатрон наблюдал и, конечно, всё слышал. Им следовало находиться в двух разных местах, чтобы предотвратить конец света. Опять. — Никаких соловьёв, — сказал Кроули. То есть: ты помнишь, что значит для нас соловей? Нам нельзя поддаваться эмоциям, действовать ради привязанности, а не более важных вещей. Сейчас нет никаких соловьёв, ангел. Просто забудь о них. Ангел ответил ему: — Я прощаю тебя, — когда Кроули не удержался и вопреки сказанному его поцеловал — напоследок. Прощаю за то, что ты делаешь это вот так. Что мы оба с тобой понимаем, что значит для нас соловей, только, Кроули, ты ведь сейчас мне сказал: «Я люблю тебя, но не пытайся об этом и думать». Так больно и радостно, страшно и… Что ж. Я прощаю тебя, если ты себя в чём-то винишь, я прощаю тебя за ту драму, которую ты здесь устроил. Прощаю за то, что я вынужден буду остаться в неведении, раз ты… — Не утруждайся, — что значило: не беспокойся. Я всё-таки демон, и я не в Аду. Уцелею и справлюсь. А ты займись делом. Пока, ангел. Кроули думал, впервые за всё это время отбросив подальше фальшивый слой мыслей (ведь в роль нужно было входить до конца, а то мало ли где тебя подстерегут). — Апокалипсис всё-таки будет, не так ли? Она не захочет признать, что Её же ближайший помощник — Глас Божий — нёс бред. — Снова в точку. Она поручила мне вырезать лишнее и сократить Апокалипсис до… погоди, где-то тут… девяноста минут! И теперь я за главного. Только Второе Пришествие сбудется, в Книге прописан Иисус, пускай и почти номинально. Ещё Михаил, равно как и все прочие… Кроули в кои-то веки расслабленно полулежал в своём кресле, раскинув конечности, словно змея — свои чёрные кольца. — И Нина и Мэгги, которые ангел и демон с очищенной набело памятью и вообще теперь смертные? Мюриэль — бывший архангел? Моя дружба с Саракаэль, о которой я вроде как вспомню, когда что-то станет со звёздами… — Кроули! — ангел настолько взволнованно это воскликнул, что из невесомого стал совершенно реальным и материальным. В до блеска стерильном, противном костюме, но, кроме дресс-кода Небес, до единого глаза из тысячи глаз, до единого атома — не изменившийся. Кроули охнул, когда тот шагнул и с улыбкой обнял его. — А-ангел… Какого же чёрта ты всё это время «висел», если мог… — Я хотел подождать, пока ты не попросишь, но ты поразил меня! Как ты?.. — Ты сволочь, — сказал ему Кроули, — вот кто. Конечно, он мог догадаться, что раз Метатрон не стоял над ним, значит, ничто не мешало… Однако вопросы второго конца света были важнее, чем что бы то ни было, так? Никаких соловьёв, даже если он слушал их днями, ночами, без умолку. Азирафель понимающе фыркнул: — Достаточная, чтобы ты меня знал. Дорогой мой, прости, я хотел всё решить без других… отвлекающих факторов, только не смог удержаться в подвешенном виде, когда ты назвал ровно то, что написано в Книге! Но ты ведь не мог всё прознать, когда был Наверху, ты бы дал мне понять. Так откуда ты?.. — Книга, — призвал он другой экземпляр, закатив глаза. Толстый талмуд, полный жёлтых страниц и потрёпанный вековой жизнью, послушно запрыгнул к нему на ладонь по щелчку. — Ну же, ангел. Ты сам откопал её, правда? — Агнесса, — вздохнул тот в восторге, вглядевшись в причудливо переплетённые буквы. — Ты всё же вернулся на кладбище, чтобы забрать её? — Нет, я остался с людьми, поражённый смертельной обидой, ведь ты меня бросил, — внутри жёлтых глаз засветилось веселье. — О! К Мэгги и Нине ещё ежедневно наведывался как к единственным в мире друзьям, когда расшифровал о них пару пророчеств. — Ох, Кроули, не издевайся, — с тем ангел свободной рукой прикоснулся к чужому плечу и легонько погладил. — Когда я отправился в Эдинбург и к Гавриилу, то не был уверен, что это не истинная Книга Жизни. Не стал прикасаться к ней: мало ли что, да и чувствовал чьё-то присутствие. Это ведь Шакс за мной следовала. Но затем Михаил о ней заговорила — я понял, что Книга у них. Значит, в статуе… копия? Книга пророчеств, тогда как на деле — Её повелений? Но разве Агнесса — уж точно не ангел, не демон — могла бы быть смертной, предвидя подобные вещи? — Похоже, она и была тем потомком, — когда голубой и янтарный сошлись, от искрящейся всюду любви родилось микрочудо: настолько один снова ошеломлённо глядел на другого, другой — забавлялся, ловя этот взгляд. — Всё же сходится: раз Метатрон — продолжение Бога, ну то есть им был, а Агнесса — его продолжение (бедная женщина), вот она связь. Но, рождённая от человека, она и сама была смертной. Не знаю, насколько Она была в курсе всех дел и… э-э… детей… — И дела Её непостижимы, — свернул эту скользкую тему Верховный Архангел. Пока что. — Но… дай-ка мне Книгу, нет, книгу… Ты в курсе всего? — Разумеется, нет, здесь всё в ребусах. Помнишь, как мы с тобой еле смекнули, как «выбрать обличья с умом»? — Это неудивительно: книга пророчеств находится среди людей, — тот листал и листал бесконечные записи, вчитываясь и вникая. Последний лист книги был пуст. — Ну конечно. Финал недописан, поскольку и в Книге, которая на Небесах, его нет. Метатрон обозначил лишь битву — однако исход неизвестен был даже ему. — Метатрон нам теперь пустой звук, ангел. Что, если ты в ней напишешь… — Но я не имею такого к ней доступа! Мне поручили отбросить всё лишнее и поскорее «прикрыть эту лавочку», раз её автор — подлец, нарушитель и прочее, но всё равно в ней есть главная битва и жертвы, чудовища и катаклизмы. Всё просто случится в мгновение ока. — Да здесь, ангел, в книге. Не в Книге. Позволь-ка, — вот демон опять щёлкнул пальцами и подозвал авторучку. Последняя запись, оставленная во второй сохранившейся книге пророчеств Агнессы, гласила: A nightingale sang… — Что ты делаешь, ради всего… — Проверяю. Мы знаем, о чём нам с тобой говорят соловьи, это истина, верно? И вот — ничего не случилось. Мы всё ещё слышим их пение, я бы сказал, отовсюду. Поэтому нам остаётся добраться до Книги… — Едва ли всё будет так просто. Писать, а не только разгадывать и предугадывать, эти события может Она. Никто больше. Теперь уже Кроули первым коснулся раскрытой ладони — вложил в неё собственную с ободряющим: — Но Метатрон расписал весь сценарий с Иисусом, битвой и ангелами, потерявшими память, с концом человеческой жизни так скучно и однообразно. Ему не хватило фантазии, чтобы закончить как следует. Кто говорит, что ускорить не значит исправить, м? В ясных глазах, что глядели напротив, мелькнуло уж если и не одобрение, то понимание. Бентли, привычно скучающая рядом с книжным, сама завелась и мигнула горящими фарами.

***

Бентли неслась сквозь огонь и в огне, силой воображения Кроули целая и невредимая. Вот что случилось с ней в недоАрмагеддон, как он теперь вспоминал о тех днях. А сейчас этот трюк с безграничным и нечеловеческим воображением следовало повторить в декорациях, чтоб его, Рая. Они возносились на лифте — впервые за шесть тысяч лет рука об руку. Вместе. — Верховный Арх… ты? — Михаил преградила им путь. — Что здесь делает демон? — Он прибыл со мной, очевидно, — отрезал тот непререкаемо, Кроули даже понравилась эта его интонация. Той ничего не осталось, как дать им пройти, поджав губы в немом поражении и недовольстве. Ведь без Метатрона над ангелом вправду была лишь Она. Он прошествовал вдоль бесконечности райского офиса скованно, хоть и решительно. Книга парила в его кабинете, оставленная на столе, и светилась по каждому краю и вдоль переплёта. Практически копия книги Агнессы по виду, она отдавала вибрациями, если к ней приближались, а чувство божественности исходило волнами ещё за версту. Ангел тихо позвал к себе Кроули, перелистнув золотую страницу. Язык этой Книги был не человеческим, как у Агнессы, и Кроули хмурился, припоминая значения слов до начала времён. Правда, в записях были ошибки: в последние тысячи лет их все вёл Метатрон, человек от рождения, вспомнил он. — Иисус, летящий на место Второго Пришествия на самолёте? Скорее уж трейлер комедии, а не конца света. Может ли Иисус добраться к нам самостоятельно? И почему он ребёнок? Он правда так выглядит? — Я не встречался с ним, Кроули, кроме как в том тридцать третьем. Но, думаю, он теперь может принять любой облик. — Антихрист и Иисус в Америке. Бла-бла… Опять эти всадники. Можно без них, ангел? — Да, разумеется, — Азирафель отвечал ему как-то рассеянно. — Адам! Вы с ним разговаривали? — Так, немного. Он только сказал, что сменил всю реальность, когда захотел, никакого труда и усилий. И вот мы опять его втягиваем… — Нет, пускай они с Иисусом встретятся, — Азирафель вдруг очнулся от собственных мыслей. — Пускай всё обсудят. И нам ни к чему отправляться в Америку — в Тэдфилд, родной и знакомый. А Мэгги и Нина останутся жить своей жизнью, для них будет лучше не знать о своей изначальной судьбе. Никакого падения звёзд и восстания древних созданий, и зомби, и роботов, — переправлял он одну за одной строки в Книге пером с золотой сердцевиной. — Но что делать с битвой? Боюсь, я не в силах исправить… сюжет так глобально. И нам нужно чем-то занять девяносто минут. — Так пускай битва сбудется, но без оружия. Тэдфилд — прекрасное и, что важнее, нейтральное место, где Адам закроет людей от воздействия наших и ваших. Эфирно-оккультных. А битва… ну… может быть, танцы? Не надо смотреть на меня, будто я идиот, ангел. Это не так, потому что они — идиоты. Безграмотные, неотёсанные и не знающие про людей ни-че-го. Нам останется только внушить им, что лучшая тактика битвы — когда ты танцуешь. Соперник повержен, и ты на коне, все дела. — Не настолько же, Кроули. — Ангел, да ради кого-нибудь! Мюриэль верит, что люди часами сидят, наблюдая за чаем. — Но Шакс? Михаил? Эти знают о том, что такое сражаться. Да все мы, по сути, сражались друг с другом ещё до Падения… — Ангел, — вздохнул тот устало и перелистнул все страницы до самой последней. На дне жёлтых глаз торжествующе вспыхнули чёрные искры. — Ты слишком умён, чтобы это представить. Пиши что угодно, и это исполнится. То есть Она всё исполнит. Гляди. Только ангел и сам уже не отводил изумлённого взгляда от записи о соловье — этой строчки из песни, которую в прошлом столетии, пусть не без помощи чуда, о них и для них сочинили. Которую годы и годы спустя они слышали в «Ритце», когда отправлялись туда, и которая словно подхватывалась щебетанием птиц, если всё это было весной или летом. When two lovers meet in Mayfair, — и вот с каких слов начиналась их песня, — songbirds sing. Они с Кроули правда сумели украсть эти пару ночей-обещаний, не больше, пока их ещё не поймали. Всё сказанное и несказанное между ними тогда оставалось в том времени, в тех безвозвратно потерянных снах, в ожидании новой, спокойной реальности. В их расставаниях и примирительных танцах, в их ссорах и дружбе, и в том, как они притворялись, разыгрывая свои роли, и в том, как они оба были честны с полуслова. Они двое не разговаривали, не о том, что действительно важно, поскольку и так это знали, а кроме того, могли передавать что-то с помощью лёгких чудес или взглядов, ведь роскоши быть на свободе и говорить вслух у них не было. There were angels dining at the Ritz and a nightingale sang in Berkeley Square, — вот что значилось в Книге, и так, на минуточку: Жизни. — Ох, Кроули, — снова послышалось рядом, от ангела. — Я восхищён тобой, милый мой, пусть ты и так это знаешь. — Да брось, ангел, — тот отвернулся, почувствовав недемоническую теплоту. Это Азирафель поделился с ним сгустком своей благодати. Конечно. — Не я, а ты сам отыскал эту статую с книгой Агнессы, отправился на Небеса и прибрал Книгу Жизни к рукам. А теперь не трать времени и переписывай! На Небесах отвратительно, вот что скажу тебе, даже в Аду будет повеселее. — Я вряд ли с тобой соглашусь, — усмехнулся Верховный Архангел. Уже очень скоро он больше не будет им, Кроули знал это. — Впрочем, сойдёмся на том, где нам будет комфортно. В саду! — так воскликнул в догадке и прикусил кончик пера. — Полном вечноцветущих растений и яблонь, где всё началось и окончится. Кроули мигом вернулся обратно: забрался на стол, заглянул к нему через плечо и смотрел, как последние правки ложатся на древнее золото. Может, Она в этот самый момент точно так же смотрела за ними? О, ангел ответил бы: непостижимо.

***

— И всё-таки, ангел, — спросил его Кроули по пути вниз. Нет, не Вниз — до Земли. Им сейчас надо было добраться до Тэдфилда прежде Иисуса; Бентли была наготове, он чувствовал. — Как Метатрон так попался? Ведь тысячи лет Ей до этого не было дела. — Она не имела понятия, Кроули. — Но получила? — На что ты сейчас намекаешь? — когда ангел чинно сцепил руки и поджал губы, ответ напросился единственный и потрясающий. — А-а-ангел. — Я просто украл Книгу Жизни. Совсем ненадолго! — на этом его удивительный ангел без слов потащил его прочь из дверей, на секунду открывшихся им, до машины. Украл, верно? Кроули просто смотрел на него. Не мигая. — Ты что? — Я украл её, а Метатрон в тот момент отлучился на Землю. Я думал, отправился снова следить за тобой, но… уже не уверен. Я должен был что-то найти на него! В этой Книге есть всё, что случилось, и в том числе наши с тобой соглашения, мой дорогой, все уловки. По счастью, о прошлом, тем более очень далёком, никто не читает. Но я теперь знаю одно: Её не обмануть, эта Книга с Ней связана неразделимо. И всё, где я лгал Ей, Она узнавала едва не мгновенно. — Что значит, нам можно не прятаться? — Кроули, вмиг распахнув перед ангелом дверь, на секунду застыл, когда тот с невозможной улыбкой погладил его по щеке, а затем приподнялся и поцеловал, хоть и коротко. — Не перед Ней. И, пожалуй, не перед ещё одним Армагеддоном… — Который вот-вот состоится, как мы описали. Она же тогда… ощутила? — Она нам позволила. О соловье вообще дописала сама, взяв начало из книги Агнессы! — О да, не иначе как благословила, — как всякий себя уважающий демон, он просто не мог относиться к Ней как-то иначе, чем с едким сарказмом и старой обидой, и Азирафель чуть печально вздохнул. — Метатрон, ангел. Бентли уже не неслась, а взлетала, слегка рассекая свистящий внизу, под колёсами, воздух. На миг ангел сжал его руку, всегда плохо переносящий такие поездки. За окнами люди, дома и деревья смешались в одну какофонию для его глаз. — Я искал, что он делал, как руководил и о чём говорил даже с Ней, а потом зацепился за мелкую строчку о том, где он был на Земле. Удивился, узнав о его чудесах применительно к людям. И… Кроули, п-притормози. Не так быстро. — Я быстр для тебя? — демонически тот усмехнулся, но скорость понизил. Ну да, приглашать на свидание после того, как тебе передали убийственный термос, и впрямь было недальновидно, и Кроули знал, почему ангел просто отшил его, хоть двадцать шесть лет назад они пили вино при свечах в полном уединении. — Невыразимо. И я стал молиться Ей с мыслями о Метатроне, когда раскопал всё, что смог. Ну а Книгу вернул, очевидно. Потом уже сам смог ей распоряжаться, хотя только ты подтолкнул меня что-то писать в ней. И знаешь что, Кроули? Я ведь был прав в том, что должен быть на Небесах. Это значит… — О нет, ангел. В самом-то деле. — Ты должен мне танец. — И ты мне сказал, что прощаешь! Что, знаешь ли, освобождает. — А ты сказал не утруждаться. Вернул мне моё же прощение. Значит, всё в силе. Легко было бросить крутящийся руль и столкнуться нос к носу с таким удивительно мелочным Азирафелем, который сидел перед ним. Это Кроули и совершил. Перепалка один в один напоминала случавшуюся после слова-из-четырёх-букв. — Мы же оба имели в виду совершенно другое, а в целом играли спектакль перед этим… любителем женщин. — И всё-таки, мой дорогой. Разве это отменит хоть каплю того наслаждения, что я увижу своими глазами? — Ты невыносимый Верховный Архангел, — оскалился Кроули, зная, что не приведёт аргументов, достойных их спора. В отместку прибавил убавленной скорости; ангел опять беспокойно вздохнул и вцепился в него. Так-то. Тэдфилд был близко.

***

Всё кончилось, как начиналось, в саду. Нет, не так: это было потом, когда демон и ангел свернулись под звёздами и в тишине, а вначале… Всё шло, как и было предписано. Адам на всё согласился, хотя был слегка не в себе от того, что вот-вот встретит анти-Антихриста — Иисуса. Иисус пришёл к ним подростком, босым, с волосами, спускавшимися ниже плеч, очень бедно одетым, но с очень осмысленным взглядом. Никто не обманывался, что он вовсе не пережил мук и распятия, а на запястьях и ниже ничуть не осталось следов. Следом прибыли демоны, ангелы, все кто угодно, но Иисус и Адам спихнули их на попечение Азирафелю и Кроули — сами ушли по тропинке и не отрываясь от мирной беседы. Похоже, что каждый из них относился к другому с опаской и неподтвердившимся предубеждением. Стоило сил убедить, а потом научить эту кучу эфирно-оккультных простейшему танцу! И пусть они с ангелом знали, что так и должно быть, но Эрик поджёг белоснежный костюм Михаил, Сандальфон оттоптал Шакс подол её юбки, Фурфур взревновал и вскружил Уриил с небывалым усердием, Мюриэль мирно читала, когда Хастур стал приставать к ней, в конце концов Саракаэль влезла в танец со всеми своими колёсами, где-то над ней пролетела знакомая муха… Они учинили полнейший погром, наплевав на все материальные вещи, визжа, грохоча, скрежеща и погрюкивая. Ангел вытащил Кроули прочь и поднялся с ним прямо на крышу, куда те пока ещё не добрались, хотя несколько крыльев со свистом расправились: белые, чёрные — не разобрать. — Ангел, сколько у нас ещё времени? — Кроули, чуть не позорно мурлыча, прижался к нему, потому как имел на то полное право. — Ох… где-то ещё минут тридцать. Прошёл всего час. Полагаю, они разнесут весь дом Адама до основания… — Так и случится второй Апокалипсис, — вторгся он к ангелу в рот поцелуем, едва только договорив предсказание, даром что не был почившей Агнессой. — Локальный и неус-странимый. Почти с-сто лет, ангел. Без этого, — он продолжал говорить, а вернее, шипеть между звуками Азирафеля, и вовсе бессвязными. Шутка ли — поцеловать его там, при свечах, в сорок первом и вновь затаиться едва не на век? Кто-то защебетал прямо на ухо — и испарился. — Ты с-слышал? — его язык всё ещё был раздвоившимся, Кроули был совершенно не в силах так скоро вернуть его в норму. Чешуйки ползли по спине и ногам, прорастая в одежду и сквозь, так что ангел их чувствовал, определённо. — Ох… Да, соловей, он… был здесь, это… — Это не ты? — Я боюсь, что в таком состоянии вряд ли способен на чудо. Я тоже считал эти годы. И счастлив, что… Что-то разбилось с чудовищным звоном. И треском. Фурфур и Шакс выпали из — в человеческий рост — клубка глаз, уцелевшие, хоть и потрёпанные. Вслед за ними осыпались несколько ангельских перьев. — Ещё… всего двадцать четыре минуты, — сказал ему ангел, но не обнадёжил. — Боюсь, мы не можем исчезнуть, но… Муха влетела к ним и зажужжала с ехидной насмешкой. — Привет, Вельз, — махнул, обернувшись к ней, Кроули. — Как вечеринка?

***

Всё кончилось, как начиналось, в саду. Это был Саут-Даунс и очень просторный коттедж, где нашлось место каждой из книг и любому из воспоминаний. Конец света снова пришёл и ушёл, в Книге Жизни уже не осталось страниц — это было Её волей, знали один ангел и один демон. Похоже, Она собиралась начать писать новую. Мир оставался собой, Михаил стала новым Верховным Архангелом, Шакс получила своё повышение — всё возвращалось назад, на исходные. Только проект конца света закрыли уже навсегда. Одни ангел и демон остались с людьми, потому что давно не могли по-другому, и сад стал ещё одной точкой отсчёта их непостижимой истории. Даже когда они не разговаривали: танцевали, взлетали, касались друг друга без слов, засыпали ли, ссорились, хоть и недолго, — они были рядом.