Я навсегда останусь тенью твоего Бога...

Хуа Чен повстречал новое четвертое бедствие совершенно случайно, когда блуждал по земле в поисках своего единственно бога. Солнечный свет сквозь мягкий туман разливался по долинам, окрашивая живописные поля в золотые тона. Его шаги звучали тихо и уверенно, словно сердце мира отозвалось в унисон с его поисками. Меняя пути, он наткнулся на опустевшую деревню, где ветер шептал старые легенды. Деревня была покрыта пылью давно забытых дней, и ветхий дом, когда-то полон жизни, теперь стоял в безмолвии, как призрак. Хуа Чен подошел ближе, его глаза изучали трещины на стенах, которые, казалось, хранили истории утраченных надежд. Ветер уносил с собой легкий шёпот, словно призывая его разгадать загадку этого места. И тут он увидел его. На изогнутом кусте, рядом с мостом, где река пересекала деревню, сидел молодой человек с опущенными глазами. Его взгляд, словно омут бездонной скуки, излучал полное безразличие. Хуа Чен осторожно подошел к молодому человеку, чувствуя тяжелую атмосферу вокруг. Он заметил, как свет играет на его чертах, придавая им странное очарование, несмотря на подавленное выражение лица. —Ты здесь один? — спросил Хуа Чен, нарушая тишину, окутывающую деревню. Молодой человек медленно поднял голову и посмотрел на него, но в его глазах не было искры жизни, лишь привычная пустота. —Здесь ничего не осталось, — произнес он монотонно, словно выговаривая заученные слова. —Всё исчезло, включая мечты и надежды. Хуа Чен почувствовал, как сердце сжалось от безысходности, исходящей от незнакомца. Он сделал шаг ближе, пытаясь увидеть что-то, что могло бы вернуть молодому человеку смысл. В эту минуту он ощутил, что слова и действия имеют ограниченное влияние на глубину человеческой боли. —Почему ты так говоришь? — спросил он, искренне желая понять, что вызвало такую отчаянную реакцию. — Может, есть что-то, что можно изменить? — Месть, — прошептал он, его голос дрожал от гнева и невыносимой боли. — Только она изменит меня, только она способна излечить раны, те, что были наложены на мою душу теми, кто превратил моё существование в настоящий ад. Хуа Чен почувствовал, как напряжение в воздухе стремительно нарастает. Он не знал, что ответить на эти слова, но внутри него зародилось желание помочь. Он вспомнил о собственном пути, о том, как искал своего бога, и как этот поиск был пронизан испытаниями и страданиями. На мгновение ему показалось, что он видит в глазах молодого человека отражение своих собственных демонов. — Месть не принесет тебе покоя, — тихо произнес он. — Она только усугубит страдания и сделает твою душу еще более одинокой. Порой корень боли не в тех, кто причинил нам вред, а в том, как мы выбираем реагировать на это. Молодой человек отвернулся, его лицо исказила тень отчаяния. Хуа Чен сделал шаг вперед, его голос стал твердым: — Слушай, — продолжил он, — я сам был на этом пути. Я тоже искал справедливости, думал, что она приведет меня к исцелению. Но со временем я понял, что месть — это иллюзия, мимолетное облегчение. Пока ты будешь держать обиду в сердце, она будет пожирать тебя изнутри. Молодой человек замер, словно слова Хуа Чена были физическим ударом. Глаза его заблестели, и на мгновение в них была видна искра сомнения, прежде чем он вновь опустил взгляд. Хуа Чен понимал, что в такие моменты важно не настаивать, а просто быть рядом. Он сел на землю рядом с незнакомцем, предлагая свою поддержку без условий и осуждения. — Я потерял всё, — наконец проговорил тот, его голос стал тише, но в нём всё ещё звучала ярость. — Как можно забыть ту боль? Как жить с этим грузом? —Хм… Кажется, что мы с тобой находимся в одной лодке, которая плывет в разные стороны… Давай поступим так: я помогу тебе осуществить ту самую месть, которую ты так страстно жаждешь, а ты в свою очередь поможешь мне отыскать одного человека. Хэ Сюань, охваченный глухими сомнениями, с трепетом обратил свой взгляд к Хуа Чену. — И как, по твоему мнению, это должно выглядеть? Демон подает руку тому, кто восстал из глубин печи тунлу? —Эй, учти, ты не единственный, кто вышел из печи. Я прошел через эту огненную кузню намного раньше тебя. — Хуа задумался, оценивая сопоставляемые факты, затем с недоумением произнес: — Так это ты и есть то бедствие, что недавно появилось на свет? — Да, это я, — ответил Хэ Сюань, его голос наполнился горечью. — Я стал тем, кем меня сделали обстоятельства. — Не заблуждайся, — с мудростью произнес Хуа Чен. — Каждый выбирает свой путь. Обстоятельства могут формировать нас, но не определяют. Хэ Сюань замер, вслушиваясь в слова собеседника. Внутри него завозились противоречивые чувства — гнев и надежа, словно два соперника, борющиеся за его душу. Он взглянул в глаза Хуа Чена и увидел в них отражение собственного смятения. Как бы он ни пытался угнаться за местью, внутри горело чело — жажда понимания, стремление найти свою истинную суть. — Что ты мне предлагаешь? — произнес он, голос его стал чуть тверже. — Месть в обмен на поиски человека. И кто же этот человек? — Так ты согласен, не так ли? — произнес Хуа, заметив кивок, свидетельствующий о согласии. — Это не совсем человек, а Божество. Самый прекрасный и благородный из всех трех миров. Я ищу его уже долгие годы, и он дорог моему сердцу. — Божество? — переспросил Хэ Сюань, интерес и недоумение смешались в его голосе. — И что же ты собираешься делать с ним, когда найдешь? Хуа Чен сделал паузу, его лицо озарилось мягким светом, словно он видел что-то недосягаемое. — Я хочу вернуть его, восстановить то, что было утрачено. Этот Бог — моя надежда, мой смысл. Без него я всего лишь тень самого себя. Внутри Хэ Сюаня металась борьба. Месть казалась сладкой, однако слова Хуа Чена неожиданно пробудили в нем нечто большее — понимание, что жизнь может предлагать иные пути. — Как я могу быть уверен, что ты не обманешь меня? — произнес он с недоверием. — В этом мире ничего нет гарантированного, — с серьёзным выражением ответил Хуа. — Мы просто должны доверять нашим инстинктам и тем, кто разделяет наши стремления. Если ты поможешь мне, я обещаю, что буду помогать и тебе. Хэ Сюань, затуманенным умом, размышлял о последствиях. Все его существование было погружено в жажду мести, однако слова Хуа Чена искренне задели его. Время от времени ему вспоминались моменты, когда он мечтал о чем-то большем, о мире, свободном от боли и ненависти. — Хорошо, — сказал он наконец, поднимая взгляд на Хуа. — Я помогу тебе найти этого Бога, но я должен знать больше. Почему ты выбрал именно меня? — Ты случайно не единственный, кто потерял всё, — тихо произнес Хуа Чен, его голос слегка дрожал от воспоминаний. — Хорошо, — произнес он наконец. — Будем работать вместе. Но я хочу понять, где именно искать этого Бога. —Этого я пока не знаю, поэтому давай начнём с твоей мести, - произнёс он, слегка улыбнувшись. - Кому ты намерен отомстить? Что побудило тебя пройти через Тунлу ради этой цели? Хэ Сюань на мгновение замолчал, напряжённо сверяя свои мысли. Вспомнив о тех, кто сломал его жизнь, он ответил, полным ненависти голосом: — Это два брата: Старший Ши Уду и младший Ши Цинсюань — те, кто безжалостно отняли у меня все, лишили судьбы и погрузили в бездну хаоса. —Знаю этих двоих. Они – Боги ветра и воды в небесной столице. Похоже, тебе суждено попасть туда, и в этом я могу оказать тебе содействие. Как раз твоя помощь там в поисках станет весьма ценной. — С этим мы еще разберемся, кстати, меня зовут Хэ Сюань, — демон протянул руку для приветствия. — А я Хуа Чен, непревзойденный князь демонов, собиратель цветов под кровавым дождем. — Вот это прозвище, конечно… — Да, необычное, — усмехнулся Хуа, пожимая руку Хэ Сюаня. — Оно было дано мне не без причины. Я привык оставлять свой след даже в самых темных уголках мира. — Непревзойденный князь демонов, — повторил Хэ задумчиво. — Значит, у тебя есть влияние в небесной столице? Это может помочь нам в нашем деле. Хуа кивнул, его взгляд обрёл глубину серьезности. — Влияние — это одно, но искусство его применения — совершенно иное. Так что, хватит бездействовать здесь, давай направимся в мою резиденцию, где сможем продолжить наш разговор. Хэ Сюань с сомнением взглянул на Хуа Чена, но вскоре осознал, что у него не осталось другого выбора. Словно прочитав его мысли, Хуа, с кривой улыбкой, добавил: — Не беспокойся, в моем доме ты будешь в безопасности. Хэ Сюань взял себя в руки и кивнул, соглашаясь. Он понимал, что доверие — это не роскошь, а необходимость в его текущем положении.